Текст книги "Эволюционирующая бездна"

Автор книги: Питер Ф. Гамильтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 46 страниц)

– Да, я уверен, так и было.

– Отлично. А откуда они брали питание? Если ты раскручиваешься до статуса архангела, энергии потребуется немало, тем более что используется механизм чуть ли не в половину кубического километра твердотельных систем. – Гор повернулся к раздутой башне, на фоне которой стоял «Последний бросок», и обвиняющим жестом ткнул в нее пальцем. – Но, если подключить кабель непосредственно к ближайшей звезде, о мощности источника можно не беспокоиться.

– А, так по червоточинам поступала не информация…

– Ни в коей мере. Они соорудили какой–то энергетический сифон и поместили его в фотосфере, а может, и глубже. И от него энергия по нулевой червоточине поступала на планету. Ладно, это мне понятно. Теперь надо посмотреть, сохранился ли там сифон.

Экспедитор на мгновение лишился дара речи.

– Зачем?

– У тебя трудности с выполнением программы «Я так просто не сдамся»?

– Но червоточина даже не развернута. Все управление осуществляется разумными машинами, обладающими своей психологией,- и мы в этой психологии не учтены.

– Мы станем действовать постепенно. Сначала мы все проверим. Если все на месте и в дежурном режиме, как было оставлено, сделаем попытку проникновения. Разработанные людьми программы самые хитрые во всей галактике. Наши электронщики, благослови их, Господи, тысячу лет совершенствовали свое великое мастерство, и я считаю их первыми во Вселенной. Эта задача под силу их славному племени.

– Но у нас с собой нет никого…

Экспедитор, увидев выражение золотого лица, все понял и предпочел помолчать.

– Если я не сумею восстановить такую простую вещь, как обесточенная червоточина, значит, я уже мертв и испытываю адские муки. А теперь пошли.

Гор зашагал через площадь к «Последнему броску».

– Вы уходите? – спросил Тизак.

– Только ненадолго, – заверил старого аномийца Экспедитор. – Нам надо слетать и кое–что проверить. Это займет меньше суток. Ты останешься здесь?

– Я хотел бы услышать окончание вашей истории. Я задержусь на какое–то время.

Экспедитор, подавив желание извиниться, поспешил вслед за Гором.

За то время, которое потребовалось кораблю, чтобы нырнуть в гиперпространство и выйти из него в трех миллионах километров от фотосферы звезды, кулинарный процессор успел приготовить порцию ризотто с лимоном и жареными овощами. Лиззи обычно готовила это блюдо, стоя с большой сковородой у плиты, попивая вино и помешивая еду в течение получаса, пока они обсуждали прошедший день. В дополнение к рисотто Экспедитор заказал тарелку чесночных хлебцев и порцию тертого пармезана, которым посыпал горячий рис.Лиззи всегда возражала против этого, утверждая, что пармезан заглушает вкус овощей. Гор на предложение присоединиться только покачал головой.

– Ты все еще беспокоишься о Джастине? – спросил Экспедитор.

– Нет, я не беспокоюсь о Джастине, – проворчал в ответ Гор. – Мы еще не прошли границу временного эффекта, когда она должна добраться до Кверенции.

– Ну и хорошо.

– Даже если что–то случится, мы не в силах снарядить спасательную экспедицию.

– Если только Араминта не убедит Небесного Властителя покинуть «Серебряную птицу», других препятствий для ее полета я не вижу.

– И это тоже не остановило бы мою Джастину. Разве что задержало бы ее, но не больше. Ты себе не представляешь, какой упрямой она может быть.

– И откуда в ней эта черта? Интересно.

Гор слабо усмехнулся.

– От матери.

– В самом деле?

– Не имею понятия. От этого воспоминания я избавился тысячу лет назад.

Экспедитор положил в рот кусочек чесночного хлебца и втянул воздух, чтобы его охладить.

– Я не верю.

– Сынок, моя жизнь ничуть не похожа на мыльную оперу. Я не могу себе этого позволить. Мой эмоциональный багаж равен нулю. У меня не было ничего общего с той женщиной с тех пор, как Найджел наблюдал за историческими шагами Дилана Льюиса.

– Что?

– Ну и дети пошли! Высадка на Марсе.

– А, конечно.

Гор возмущенно вздохнул.

Экспедитор не понял, какое отношение это имело к их разговору. Он подцепил вилкой еще порцию ризотто, и тут «Последний бросок» вернулся в реальное пространство–время. В экзо–зрении немедленно вспыхнули предупреждающие иконки и изображения с наружных сенсоров. Быстрая проверка показала, что силовое поле корабля способно сдержать возросший уровень радиации и повышение температуры. Но изображение с гисрадара, искаженное колоссальной силой притяжения звезды, было расплывчатым. Отклик резонанса квантового поля тоже ухудшился.

– Надо подойти ближе, – заявил Гор.

Корабль начал разгоняться в сторону звезды до десяти g,- и Экспедитор предпочел не спорить. Он только надеялся, что Гор не станет проверять, какую температуру они способны вынести. Хотя, учитывая его взвинченное состояние, вполне мог бы.

В радиусе десяти миллионов километров от звезды не было ни одного пограничника, а те немногие, что следили за этим сектором пространства, не проявили к их полету никакого интереса. Не было здесь и каких–либо станций, только остатки астероидов да выгоревшие ядра комет. Самым близким значительным объектом оказалась первая от светила планета, вращавшаяся на расстоянии в семнадцать миллионов километров. День

для этого скопления спекшихся камней длился три с половиной года, что в полдень приводило почти к полному расплавлению поверхности. Интерес к их экспедиции проявил только корабль, следующий за ними от самых Близнецов Лео, который по–прежнему держался на дистанции в пять миллионов километров и соблюдал режим скрытности.

Предела безопасности «Последний бросок» достиг приблизительно в миллионе километров от бурлящей плазмы фотосферы, оставив их плыть в тонком ультрафиолетовом слое короны. Из бушующего внизу ядерного шторма вздымались гигантские языки плазмы, грозящие поглотить маленький корабль, а затем рассыпались вдоль индукционных линий тайфунами расщепленных частиц.

Лучи сенсоров углубились в этот ад, отыскивая в перегретом водороде любые аномалии. «Последний бросок» обошел вокруг звезды по экватору, затем немного сместился, охватывая новый сегмент поверхности. На восьмом витке их поиски увенчались успехом.

Линзообразное силовое поле в двух тысячах километров под поверхностью конвекционной зоны. Гисрадар определил его ширину в пятьдесят километров. Интенсивные манипуляции с гравитонами удерживали предмет на месте, в противном случае водородные потоки вытолкнули бы его в фотосферу со скоростью, близкой к скорости света.

– Вот и наш энергетический сифон, – воскликнул Гор.

Гисрадар показал им, как причудливо изгибаются вокруг диска индукционные линии. Силовое поле, по всей видимости, было частично пористым, так что позволяло материи по краям просачиваться внутрь.

– А почему бы не воспользоваться масс–энергетическим конвертером? – пробормотал Экспедитор.

– Измерь излучение нейтрино. Такую картину дает только масс-энергетический конвертер, – сказал Гор. – И посмотри сюда. Сейчас он всего лишь сохраняет свое положение, и прикинь, сколько на это расходуется массы. Я уверен, в том, что поток уже не выходит наружу, как фанатики уверены в своем священном писании. То, что мы наблюдаем, – самый грандиозный из всех турбоэнергетических конвертеров.

– Ну, ладно, мы установили, что он на месте и продолжает функционировать. Что дальше?

– Наше силовое поле не выдержит и половины пути, но единственный способ до него добраться – это спуститься и, возможно, приземлиться или хотя бы пристыковаться, чтобы взломать мозг.

Экспедитор посмотрел на Гора с нескрываемым ужасом.

– Ты шутишь?

– Хотелось бы, сынок. Но не паникуй. У нас на борту репликатор самого высокого класса. Придется отштамповать несколько более мощных генераторов, чтобы повысить защиту «Последнего броска». Как только доведем ее до уровня звездного сенсора, мы заберемся в конвекционную зону и направим энергию к механизму вознесения. Ну… говоря «мы», я имел в виду тебя.

– Выглядит внушительно, – сказала Катриона Салиб.

– Да.

На этот раз Троблум был доволен. Перед ним в центре каюты стоял матово–серый скафандр, почти упирающийся круглым шлемом в потолок. Его телу костюм добавлял почти двадцать пять процентов объема. Но это было не важно. Связки электромускулов легко с ним управлялись, так что ходьба не требовала ни малейших усилий. Как и полеты, благодаря встроенной компактной антиграв–установке. В скафандре, конечно, не предусматривалось оружия, над этим вопросом Троблум не мог заставить себя работать. Зато защита… Он при любых обстоятельствах будет чувствовать себя в безопасности. Другими словами, если он встретится с Кэт, то не оскандалится, как на Шолапуре.

Нечто подобное следовало сконструировать давным–давно.

По его команде два маленьких сборочных робота, притаившиеся под скафандром, словно пауки–переростки, отошли в сторону. Троблум повернулся к столу, где его поджидал легкий перекус, и взял треугольник сэндвича.

После этого в экзо–зрении развернулось изображение Конуса, до которого оставалось каких–нибудь три световых года. Его базовый механизм создавал колоссальные искажения, уходящие из пространства–времени и распространяющиеся в квантовых полях. Небывалое явление привело Троблума в восторг. Ничего похожего на гипердвигатель человеческих кораблей. К сожалению, на «Искуплении Меллани» не было сенсоров, способных провести детальное сканирование.

Троблум покончил с сэндвичем, запил его немецким пивом и начал облачаться в свой скафандр. К тому времени, когда он с удобством устроился внутри, корабль вынырнул из гиперпространства в двух тысячах километров над солнечной стороной Конуса. Визуальные сенсоры показали ему фантастический скругленный трехгранник из металлических сегментов, блестящих в ярком солнечном свете серебряными пузырями. Между сегментами переплетался сложный узор темных трубопроводов. Сразу стало понятно, почему экипаж корабля Флота, обнаруживший это сооружение, решил, что перед ним самый большой космический корабль во всей галактике. В его очертаниях инстинктивно угадывалось стремление отдать дань аэродинамике. С противоположной стороны от гигантского жилища чужаков тускло мерцало Раскаленное Кольцо, уходящее в бесконечность.

Троблум повел корабль поперек освещенной стороны Конуса, ускоряясь, чтобы сравнять скорость с его неестественным орбитальным вектором. Навстречу «Искуплению Меллани», шедшему над разновеликими сегментами, сверкали вспышки отражений от зеркальных граней похожего на парус устройства. Корабельные сенсоры обследовали посадочные площадки вдоль транспортных трубопроводов, пригодных для передвижения людей, отыскивая знакомые признаки. Во время полета «Искупление Меллани» не мог засечь этот корабль, идущий под покровом маскировки, но Троблум надеялся, что он пришел вовремя.

– А вот и они, – наконец произнес он.

– Корабль Оскара? – спросила Катриона.

– Угу. Они приземлились вблизи Окторона. Это логично. Окторон – самое крупное человеческое поселение.

Он дал команду интел–центру посадить корабль на свободную площадку в двух километрах от судна Оскара. Слабое локальное поле появилось сразу, как только опоры коснулись площадки, но Троблум на всякий случай оставил ультрадвигатель в рабочем режиме. Интел–центр направил коммуникационный лазерный луч к кораблю, за которым Троблум следовал от самого Содружества.

– Я бы хотел поговорить с Оскаром Монро, – сказал он, как только юз–дубль сообщил, что вызов принят.

«А ты, должно быть, Троблум», – откликнулся Оскар.

Звук собственного имени возбудил в нем такой сильный приступ страха, что он вздрогнул. Электромускулы усилили непроизвольное движение. Шлем скафандра ударился в потолок. Вспомогательные программы мгновенно сформировали команду «Искуплению Меллани» погружаться в гиперпространство и бежать. Чтобы ее запустить, достаточно было одной мысли.

– Откуда вам известно мое имя?

«Паула Мио говорила, что ты ищешь контакта со мной».

– Как она могла знать об этом?

Еще не закончив фразу, он понял, что его предал РИ.

«Будь я проклят, если знаю, – воскликнул Оскар. – Она до смерти пугает меня, и у нас общее прошлое. Кстати, а откуда ты узнал, что я на борту „Возмездия Элвина"?»

– Это название твоего корабля? А каким был Элвин?

«Адам? Такой же, как я, заблуждавшийся, как могут заблуждаться только очень молодые. Ты это хотел узнать?»

– Нет. Наверное, я сумею вам помочь.

«Каким образом?»

– Мне известно о Стае. Я сам помогал ее создавать. Оззи, Араминте и Иниго это может пригодиться.

Последовала продолжительная пауза.

«Да, я думаю, пригодится. Мы уже установили контакт с Оззи. Через десять минут за нами подойдет капсула. Мы могли бы захватить и тебя».

– Хорошо. Я буду вас ждать.

А потом он стоял посреди заснеженной тундры, полностью раздетый, но почему–то не чувствовал боли. Где–то вдали край ледяной пустыни охраняли высокие горы с пугающими зазубренными вершинами – геологическая стена между цивилизацией и диким краем, откуда он пришел. Несмотря на резкий ветер, бросающий навстречу снежные вихри, он не чувствовал холода. В конце концов, это был его дом, его единственное убежище от остальной жизни и всех ее мучений.

День давно наступил, но солнце скрывали низкие тучи, заполонившие все небо. Он шагал по промерзшей земле, оставляя в плотном снегу отчетливые отпечатки. Откуда–то из–за холмов аскетически чистого пейзажа слышалось фырканье и топот коней. И вот вдали на гребень выскочил табун диких гигантских животных. На бегу они запрокидывали головы, рассекая рогами морозный воздух. Он восхищенно улыбнулся, вспомнив те времена, когда скакал верхом просто ради удовольствия, ездил в соседние деревни, встречался с друзьями, оттачивал мастерство верховой езды и обучался древней боевой тактике, которой должен был владеть каждый подросток. Задолго до…

Но вот по его коже бьет уже не снег. Он подставил ладонь, чтобы поймать летящую по воздуху частицу, но она рассыпалась в его пальцах. Пепел. Ноги ступали по мягкому покрову, при каждом шаге поднимая тонкую пыль. Пепел запорошил землю, траву и деревья, изгнал жизнь из цветущей долины. Покрывало пепла слетело с высокого кургана, появившегося перед ним, и обнажило труп огромного крылатого существа. Перья осыпались с него, словно осенние листья, и высохшая кожа натянулась на крепком скелете.

– Нет, – вскрикнул он.

Царь–орел, одно из самых величественных созданий на планете Дальняя. Много раз он садился на одного из них верхом и взмывал в сапфировое небо.

Опустошенную землю залило мерцающим оранжевым светом. Он обернулся. Остроконечные горные вершины взрывались потоками лавы. В небо поднялись широкие столбы темного дыма.

Пепел за его спиной зашуршал под чьими–то шагами. Появившийся запах горящей плоти усилился, так что он едва не задохнулся от едкого дыма.

– Это не твое убежище, – сказала она. – Это место, где я тебя взрастила. Это место, где осталось твое сердце. Здесь все мое. И ты мой.

Он не решался обернуться. Не мог встретиться с ней лицом к лицу. Это означало бы потерять себя, отдаться во власть боли и мучительной привязанности.

Золотой солнечный свет пробился сквозь удушающее одеяло пепла, единственный сверкающий луч упал на него, заставив прикрыть рукой глаза.

– Ну же, сынок, – раздался приятный голос. – Вот твой путь. Вот твое будущее. Это твое искупление.

Тучи пепла взвились вокруг него, быстро обретая форму. Золотистое сияние не померкло. Он протянул к нему руки…

– О–о–х! – Аарон проснулся, молотя руками под тонкой простыней, обернувшейся вокруг его тела. – Проклятье!

Он так сильно вспотел, что шелковая ткань прилипла к коже.

Он очнулся в комнате на первом этаже дома Оззи с кроватью посередине, кое–какой примитивной мебелью и окном, наглухо закрытом ставнями. Тем не менее по краям пробивался солнечный свет, позволяя увидеть…

– Черт! – воскликнул он.

В ногах его кровати, аккуратно подогнув ноги и задумчиво глядя на него, сидела Майрайан. Ее волосы сегодня были зелеными и голубыми. Сквозь свободную кружевную блузу просвечивали светящиеся пурпурные узоры.

– Ты теряешь его, – с милой улыбкой сказала она.

Он опять с опаской увидел ее клыки. Даже когда он спал, никто не мог к нему приблизиться. Ее приход должны были зафиксировать биононики. Вторичная тактическая программа предназначалась для предупреждения о вторжении, и при пробуждении он бы знал, что что–то происходит. В конце концов, мог бы сработать и естественный инстинкт. Аарон давно уже так не удивлялся. «Это плохо».

– Что я теряю? – мрачно спросил он.

Тем временем биононики провели сканирование дома – нет ли там других сюрпризов вроде вооруженных чикойя, ожидающих завтрака на кухне.

– Свой разум.

Он застонал и сполз с кровати, освободившись наконец от простыни.

– Значит, я присоединяюсь к вашей компании.

– Она пришла, когда тебе снился дом. Тебе больше некуда отступать. А детство не сможет тебя защитить. Против нее не выстоит ни один ребенок.

Он помолчал, разворачивая брюки, отштампованные для него репликатором Оззи.

– Против кого?

Она пронзительно хихикнула.

– Если тебе не известно, то и мне тоже.

– Конечно.

Он пытался игнорировать сон. Но он видел не просто кошмар, и они оба это знали. Кроме того, тревога возникала на самом глубинном уровне. В его разуме где–то крылся дефект. Такая война была ему абсолютно непонятна, и тактических решений для нее не существовало.

«Если только я не возвращаюсь к своему изначальному состоянию».

Но сегодня от него требовалось терпение и такт. Не самые сильные его качества даже при всех приобретенных дополнениях.

Майрайан соскользнула с кровати и завела руки за спину, соединив пальцы. Ее голова покачивалась из стороны в сторону в такт неслышным ударам сердца. Облик волшебной принцессы не произвел впечатления на Аарона. Он был уверен, что женщина что–то скрывает.

– Так ты специалист? – спросил он.

– Я просто подходящая для Оззи женщина, – с обычной глуповатой улыбкой ответила она.

– Ну и ладно.

Он натянул черную футболку.

– Тебе тоже нужен кто–то рядом. Каждому нужен. Эта Вселенная не для одиноких, Аарон. Кроме того, тебе нужна помощь, чтобы защититься от нее.

– Я подумаю.

Он всунул ноги в ботинки, позволив полуорганическим голенищам обхватить и зафиксировать лодыжки.

– А они уже прибыли.

– А?

– Корабль. Оскар вышел на контакт одиннадцать минут назад.

Сообщение его юз–дубль должен был отследить и передать ему. Цепочка тактических промахов начала его серьезно беспокоить. Это не простое совпадение.

– Отлично. Он сказал, кого с собой привез?

– Нет. Но я сейчас отправляюсь их встречать. Скоро вернусь.

Аарон сам предпочел бы встретить прибывший корабль, но он не мог пойти без Иниго. Предоставить его самому себе означало бы увеличить риск. Выбора нет. Ему придется положиться на Майрайан и ждать. «Довольно противоречивая установка».

Внизу за большим кухонным столом сидели Оззи и Иниго. Грязная посуда и приборы были сдвинуты в сторону. Оззи допивал кофе, а перед Иниго стояла кружка с горячим шоколадом. Корри–Лин пристроилась на мягком диванчике в дальнем конце комнаты и откровенно скучала.

– Прадед моей матери предположительно был из семьи Брандт, – говорил Иниго. – Мать часто рассказывала, что ее бабушка, когда жила на Ханко, пользовалась трастовым фондом. Я не помню всех небылиц о старом добром домашнем мире и о том, как хорошо тогда жилось. Если эти деньги когда–то и существовали, во время войны против Звездного Странника они пропали, а семья перебралась на Анагаску. В путешествие через темпоральную червоточину каждому разрешили взять с собой только то, что он мог унести. Когда я рос, избытка денег я точно не замечал. Если мы и были Брандтами, верхушка семейства оставила нас выплывать самостоятельно.

– Да, это похоже на династию, – согласился Оззи.

– Но ты скрыл семейную историю, – отметил Аарон, проходя к кулинарному процессору. – Я был в музее Иниго на Кухмо. Там ничего нет о твоем родстве с Брандтами.

– Я сознательно скрыл это, – сказал Иниго. – Я ведь родился Высшим. Мою мать, как и тетку, соблазнил один из радикальных ангелов. Думаешь, мне очень хотелось, чтобы все Содружество обсасывало эту историю? А так бы оно и было, моим оппонентам она бы очень понравилась.

– Да, само собой. Но даже если родство с Брандтами каким–то образом связывает тебя с их семейным ковчегом, это не объясняет, как корабль мог попасть в Бездну.

– Так же, как и Джастина, я полагаю.

– Нет. Она подобралась вплотную к границе. В том случае должно быть что–то другое, вроде телепортации на большое расстояние.

– Корабль Династии мог оказаться рядом с Бездной, если Брандты решили уйти на другой конец галактики.

– Ничего подобного. Райели начали патрулировать этот сектор с тех пор, как их вторжение оказалось неудачным. Они разворачивают каждого, кто подойдет хотя бы близко, начиная с Уилсона с его «Исследователем».

– Я не спорю, – сказал Иниго. – Но точно так же нельзя оспорить тот факт, что корабль с людьми проник в Бездну. Именно на этом основывалась наша надежда на открытие перехода из Содружества.

– Вот тут–то теория и лопается с громким треском. Как могла Бездна узнать о приближении ковчега? Здесь огромная нестыковка.

– На это способны Небесные Властители. И нельзя не учитывать само Ядро. Оно должно быть намного умнее.

– Но в таком случае они должны обладать способностью ощущать мысли практически повсюду. Если нужны мысли, почему бы не телепортировать каждую разумную расу прямо из домашнего мира, как только ее особи разовьются до способности связно рассуждать?

– Это не обязательно должно быть восприятие мыслей. Араминта видела Небесного Властителя во сне. Возможно, он способен и на другие контакты.

Аарон забрал из кулинарного процессора рулет с беконом и кружку с чаем и сел рядом с Корри–Лин.

– Они все там же?

– О да, – проворчала она.

Прошло пять полных дней. Иниго пытался увидеть во сне Небесного Властителя, но попытка оказалась безрезультатной. В остальное время они с Оззи спорили о природе Бездны и пытались придумать способ преодолеть ее границу. Занимались именно тем, чего добивался Аарон. Только он никак не ожидал, что их разглагольствования окажутся такими умопомрачительно скучными. То и дело высказывалась какая–нибудь фантастическая концепция, а потом следовали бесконечные обсуждения. Иниго и Оззи, похоже, не собирались останавливаться на какой–нибудь одной идее и строить на ней целую теорию. Другими словами, за четыре дня ни один из них не высказал ни одного правдоподобного предположения.

– Ты разговаривала с Майрайан? – спросил Аарон.

Корри–Лин едва заметно пожала плечами.

– А она разговаривает? Разумно?

– Да, я в этом убедился.

– Я просматривала новости из унисферы Содружества.

– И?

– Последний сон не пользуется популярностью. Новый Духовный Совет Воплощенного Сна объявил его подделкой, но мысли Иниго узнают уже многие. Среди верующих начались серьезные разногласия. Немало людей – больше, чем я ожидала, – проявляют беспокойство по поводу последствий паломничества.

– Но на стартовавших кораблях все погружены в небытие.

– Верно. Так что всё это слишком незначительно и слишком поздно. Мнение неверующих на наш счет подтвердились, но на них, как и раньше, никто не обращает внимания. Попыток мятежа на кораблях флотилии не замечено.

– Что ж, по крайней мере, мы умрем с чистой совестью.

Он надкусил рулет с беконом. В нем оказалось чересчур много масла, и оно вытекло ему на пальцы.

Корри–Лин взглянула на него с любопытством и сморщила свой короткий носик.

– Это впервые.

– Что?

– Ты допустил возможность неудачи. Хотя бы в шутку. Я не знала, что в твоей голове водятся такие мысли.

– Просто стараюсь выглядеть по–человечески, чтобы вас не напрягать. Стандартная тактика.

– Твои сны становятся все хуже, да?

– Должен признать, что со снами дела обстоят не самым лучшим образом. Или, по–твоему, это тоже проявление слабости?

– А теперь еще и оборона? Господи, да так мы скоро взломаем твои установки.

«Что–то их точно взломает», – уныло подумал он. После пробуждения ему потребовалось несколько минут, чтобы избавиться от страха. Ужас кошмара впервые преследовал его и в реальном мире. Еще один аспект ее- растущей силы.

– Лучше бы вам этого не делать, – проворчал он и перевел взгляд на стол.

– Со временем я, вероятно, мог бы выяснить, – сказал Оззи. – У меня еще сохранились кое–какие связи с остатками Династии Брандт, но твое родство станет всего лишь мелкой деталью. Даже если ты давно потерянный потомок Брандтов, это не объясняет, каким образом ковчег попал в Бездну. Кроме того, сам подумай, сколько Брандтов остались в Содружестве. Почему только ты стал таким особенным?

– А много ли Брандтов работали на станции «Центурион»?

– Не важно. Твой дар не позволяет разговаривать напрямую с Небесным Властителем, что нам сейчас необходимо.

– Знания всегда важны. Любая теория строится на фундаменте из фактов.

– Безусловно, старик, но этот фундамент нам не подходит.

– Мы должны проанализировать всю имеющуюся информацию о Бездне.

Аарон проглотил остатки рулета.

– Я, пожалуй, подожду капсулу снаружи.

– Не могу тебя за это упрекнуть, – сказала Корри–Лин.

Он остановился на веранде, глядя через спокойную гладь воды на таинственный чужой город. Его проклятые сны определенно пробивались наверх из глубин подсознания, причиняя сильное беспокойство. Он попытался прогнать тревогу, проведя диагностику бионоников и тактических подпрограмм, которые этим утром оказались такими ненадежными. Но так и не смог объяснить, как удалось Майрайан незамеченной проникнуть в спальню. Полевой сканер зарегистрировал движение, но оно оказалось настолько слабым, что сигнал тревоги бета–уровня не появился. А женщина сидела прямо у его ног, на расстоянии десяти сантиметров от границы, за которой последовала бы альфа–тревога. Было ли это простым совпадением? Если так, то совпадения стали слишком уж частыми.

Хорошо хоть юз–дубль объяснил, почему не перехватил адресованное Оззи сообщение. Домашние интел–центры оказались защищены какой–то очень сложной программой. «Значит, Оззи не до конца раскрылся. Вполне объяснимо».

На фоне яркого сияния полупрозрачной верхушки сегмента Конуса появилась капсула. Фильтры бионоников позволили Аарону следить за ней визуально. Полевой сканер определил, что внутри находится семь человек. Само собой, Майрайан, трое мужчин и женщина с бионониками, настроенными на легкую защиту, что его насторожило. Но боевые системы активированы не были. Кроме них, в капсуле разместился обычный мужчина без бионоников, и человек огромного роста в бронированном скафандре с активированным на полную мощность защитным полем.

Аарон послал в капсулу свои идентификационный импульс, и ему ответили все, кроме обычного мужчины. Вероятно, это и была та важная персона, которую Оскар вез ради встречи с Оззи.

Старенькая капсула приземлилась на лужайке с пурпурно–зеленой травой между озером и домом. Дверь открылась, и пассажиры начали выходить. Первой, весело помахивая рукой, появилась Майрайан, на которой Аарон не собирался сосредоточивать внимание. Быстрое сканирование окрестностей провели Бекия и Томансио, а не Оскар, что вызвало у Аарона легкое любопытство. Только после них вышел мужчина-Натурал. На вид он оказался старше, чем было принято по стандартам Содружества. Последним в дверь не без труда протиснулся Троблум в своей броне.

За спиной Аарона встретить прибывших выстроились Оззи, Иниго и Корри–Лин. Оззи весело усмехнулся.

– Святые угодники, да это и правда Оскар, – воскликнул он и продолжил немного громче: – Эй, старик, давненько не виделись.

Оскар, смущенно улыбаясь, направил на него указательный палец.

Однако внимание Аарона привлекла реакция Томансио. Он смотрел на него, не скрывая недоверчивого удивления.

– Ты! – выдохнул Томансио. – Ты жив.

– Никогда не чувствовал себя лучше, старик, – бодро ответил Оззи, поворачиваясь к Иниго. – Как видишь, легендарный гений всегда превосходит мессию.

– Иди–ка ты, – отрезал Иниго.

– Я не думаю… – заговорила Корри–Лин, переводя взгляд с Томансио на Аарона.

– Мятежник, – прошептал Томансио, все еще не сводя глаз с Аарона.

В мозгу Аарона, словно прорываясь через жизненно важную мембрану, мелькнуло короткое воспоминание. Ее- лицо с озорной улыбкой в его постели. Та же самая женщина в Золотом Парке в тот день, когда Этан был избран Духовным Пастырем. Другие волосы, но все же она. «Плохо дело».

– Что? – прохрипел он. – Как ты меня назвал?

– Мятежник. Точно ты.

– Нет, – запротестовала Бекия. – Не может быть.

– Кто? – озадаченно переспросил Оскар.

– Леннокс. Леннокс Макфостер. Как же это вышло? – со злостью спросил Томансио. – Как ты здесь оказался?

– Рыцари–Хранители потратили не одно десятилетие на твои поиски, – добавил Черитон. – Где ты был?

– Простите, – сказал Аарон. – Но я действительно ни черта не понимаю из того, что вы говорите.

Капсула приземлилась десять минут назад, но им еще не представили мужчину-Натурала, а Троблум хранил молчание. Рыцари–Хранители были крайне удивлены встречей с Аароном и нисколько не сомневались в его личности. Сын Брюса Макфостера, еще одного легендарного персонажа, захваченного и совращенного Звездным Странником, а впоследствии убитого Гором Бурнелли. Леннокс в то время был младенцем и, по их словам, воспитывался матерью Самантой в духе Хранителей Личности. Он одним из первых примкнул к Кэт в поисках новой роли для Хранителей Личности, чья организация тогда стояла на грани развала.

Аарона взволновал их рассказ. Имена и события определенно откликались в глубинах памяти, хотя и не в сознательном слое разума. Он не сомневался, что первоначально мог быть одним из Рыцарей–Хранителей. У него с ними имелось много общего. В таком случае, рассказ становился неприятно правдоподобным…

– А что за мятеж я поднял? – с любопытством спросил он.

Не надо было ему спрашивать. Он не имел отношения к делу.

– Мятеж в пантарском соборе, – безучастно ответил Троблум. – Это на Наррогине. Рыцарей–Хранителей привлекли на помощь одному из политических движений, стремившемуся подавить своих соперников. Кэт лично взяла на себя руководство операцией. Возникла ситуация с заложниками, и были выдвинуты невыполнимые требования. И тогда она начала истреблять людей. В том числе и их детей. Ты остановил ее. Ты выступил против Кэт.

– После этого наше движение претерпело значительные изменения, – продолжила Бекия. – Мы наконец признали недостатки Кэт. И исключили ее из числа лидеров. Но не тебя.

– Большинство членов организации отказались от нее, – с некоторым замешательством сказал Черитон. – Произошел раскол. В конце концов, она была основателем движения, снова вытащила нас на свет после окончания войны со Звездным Странником и добилась союза с барсумианцами. Впрочем, говорят, что это была твоя идея.