Текст книги "Клинок, рассекающий демонов: Дыхание крови (СИ)"

Автор книги: Петра Дестимаро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Глава 13. Металл и пот

На следующий день после той суматошной ночи, мне сказали, что из леса на горе Натагумо доставили множество раненых Охотников. Среди них – Иноске и Танджиро. Поместье Бабочки, где располагались раненые, находилось недалеко от деревни кузнецов, где я собираюсь коротать свою жизнь.

Я все еще считался раненым, но на деле уже исцелился. Пальцы на руке, не восстанавливающиеся после демонического искусства шестой низшей луны, я смог восстановить после того, как обрезал пораженную плоть. С глазами такое не получится провернуть, я опасаюсь, что задену мозг. Лучше ходить безглазым, чем безмозглым.

Так вот, проснулся я поздно, и обнаружил на соседних от меня койках Танджиро и Иноске. Я нигде не чувствовал их клинков Ничирин. Это довольно странно, ибо Охотники всегда ходят с катанами. И, самое поразительное, Иноске не спал, но при этом лежал спокойно. Танджиро, судя по "присутствию", был вполне здоров, хоть и сильно измотан. Он разговаривал с Зеницу, койку которого переместили сюда же.

У Зеницу воспоминания перемешивались. Он принимал все в "боевом состоянии", как сон или нечто подобное.

Я встал с кровати и, спотыкаясь, подошел к койке Танджиро.

– Привет.

– Казума? Что ты здесь делаешь? И почему у тебя повязка на глазах?

– Я убил одного из демонов Двенадцати Лун, но при этом лишился глаз.

– А… Э?! И ты так спокойно об этом говоришь!?

Зеницу влез в разговор:

– Меня больше интересует, почему он вообще начал говорить! Я только привык к его жуткому молчанию, так теперь еще и к жуткому голосу привыкать надо!

Танджиро дал ему крепкий подзатыльник.

– Зеницу! Он же сейчас и так расстроен!

– Да ты посмотри на его рожу. Где ты там видишь грусть?! У него даже уголки губ немного приподняты, и мне кажется, что он постоянно улыбается! Причем очень жутко!

– Казума… Мне очень жаль, что с тобой приключилось такое…

– Ничего, я уже успел приспособиться. – усмехнулся я. Все-таки приятно, когда за тебя беспокоятся.

– Кстати, Танджиро, а что с Иноске? – спросил Зеницу, – Он какой-то тихий и угрюмый…

Я уловил еле слышный голос Иноске, заглушаемый кабаньей маской:

– Я слишком слаб…

Ну, все с ним понятно.

Развернувшись, я обернулся к Зеницу.

– Пойдем тренироваться.

– А?

– Хватай клинок и топай за мной.

– Э?! Но ты ведь слаб и слеп…

– Забудь об этом.

Еще вчера я попросил свободное хаори, которое можно с легкостью скинуть с тела. Дыхательные техники делают чувства человека острее, и при помощи осязания я, думаю, смогу определить, близко ли стены, или нет. Иноске во время нашей драки сильно полагался на это чувство, думаю, и мне надо его развивать. Ведь больше глаз-то у меня нету.

Я подобрал свой клинок, полагаясь на "чувство присутствия" и вышел на улицу, проверяя руками, где стены, и пытаясь почувствовать их осязанием и слухом. Не особо получалось, ибо я замечал их в только в десяти сантиметрах от своего тела.

***

Я и Зеницу стояли напротив друг друга.

– Казума… А ты уверен, что нам нужны именно клинки Ничирин? Ты ведь можешь порезаться об мою катану…

"Дыхание ветра, ката вторая: Когти, очищающие ветер"

"Дыхание крови, ката первая: Ощущение присутствия"

Я шагнул вперед и, попытавшись поддерживать две дыхательные техники одновременно, опустил клинок на Зеницу. Тот подставил блок и с легкостью выбил мою потерявшую силу от неправильного применения техник катану из рук.

Я нахмурился. Все же, у меня никак не получится использовать две дыхательные техники одновременно.

– Это бессмысленно, Казума…

– Ты наверняка думал также, когда тренировал дыхание грома. Что это все бесполезно. Что у тебя не получится и ты расстроишься. Какого тогда мне, а? Как думаешь, мне хорошо от того, что я никого не смогу убить? Что я никогда больше не смогу ощутить запах сильной крови на своих ладонях? Мое сердце никогда не почувствует притока адреналина от битвы? Выражение предсмертного ужаса на лице побежденного? Кипящую от осознания того, что ты смертен, кровь?

– Ты… Тебе только это и нравится?

– А есть ли в чем-нибудь смысл? Например, в чем смысл того, что человек ест?

– Чтобы жить?

– А в чем смысл жизни? Мы ставим себе временные цели. Танджиро хочет превратить свою сестру из демона в человека и отомстить Кибуцуджи Музану. Ты… Ты хочешь найти любовь и стать надежным человеком. Иноске в чем-то похож на меня – он хочет доказать свою силу. Мне же просто нравится убивать сильных. Что произойдет, когда мы добьемся своих целей? Разве произойдет что-либо грандиозное? Нет, мы продолжим жить. Долго, скучно, нудно и, самое главное, счастливо. А зачем? Не лучше ли будет сдохнуть?

– К-казума… Я-я думаю, тебе лучше не говорить подобные вещи при других…

– Вот почему меня не убил демон? Почему он отдал мне победу, но при этом, лишил меня дальнейшего удовольствия от жизни? Ведь это же значит, что он победил. Я убил его. Но он при этом убил мое счастье. Стоит ли мне жить в этом прогнившем мире, полном лишь страданий и серой скуки?

– Конечно, стоит! Ты… Ты ведь ничего не знаешь о жизни! Например, насколько красивы девушки! Или о том, как интересно создавать что-то новое!

– Девушки? Создание чего-то нового? И… Это интересно? Пф-ф-ф. Да ведь даже простое поедание риса интересней этой скуки.

– Ты должен попробовать! Но, я все-таки понял, почему твой сенсей запретил тебе говорить. Твои слова такие же жуткие, как и твое молчание… Эй, з-зачем ты подбираешь катану?

– Меня начал раздражать твой язык. Его стоит отсечь.

Зеницу поднял катану, становясь в защитную стойку. У него с защитой сильные проблемы, ибо он имеет всего одну атакующую кату.

"Дыхание крови, ката первая: Ощущение присутствия"

"Дыхание крови, ката четвертая: Коготь, расплескивающий сакэ"

На этот раз все получилось. Я могу применять "ощущение присутствия" вместе с другой катой дыхания крови.

Зеницу принял удар на прямой блок и на этот раз даже присел от натуги.

– Казума!

Удар. Он блокирует.

– Так что, давай я тебе расскажу обо всех прелестях этого мира!

– Я не против. Но завтра. Сегодня я буду пытаться работать в кузнице.

Я должен отказаться от приемов "дыхания ветра". Ибо они мешают мне направлять клинок согласно моему "дыханию крови".

Как только я понял это, принял, и позволил клинку двигаться в соответствии со своим ритмом дыхания, то осознал: это естественное мое состояние. Я могу спать и есть, бегать и прыгать, однако я дышу всегда. Но! Неправильно дышу. Неестественно просто напрягаю мышцы легких. Дыхание – это моя жизнь. Я должен подстроить жизнь под вдохи и выдохи. Как я раньше мог не понимать такого простого принципа?

Клинок чертил в моем мысленном отображении присутствий кровавые полосы. Я превратился в вихрь. Множество кровавых линий в воздухе. И я, исполняющий доселе неведомую мне работу ногами. Под ритм дыхания проворачиваю клинок вокруг себя.

Ноги… Клинок… Дыхание…

Ноги… Клинок… Дыхание…

Звон непрямых блоков… Моя катана не ударяется о его оружие напрямую, а лишь скользит, оставляя царапины…

Я танцую.

"Дыхание крови, ката восьмая: Танец боли"

Зеницу вдохнул.

"Полная концентрация"

Дуги электричества заплясали по его телу. Что интересно, их я прекрасно чувствовал. Зеницу напряг ноги и…

…Просто исчез, оставив после себя лишь наэлектризованный воздух. Я не понимал, где он. Пока он не свалился мне на голову сверху, выбивая катану из руки и прервав мой гармоничный танец. Так, не останавливаться, продолжать поддержитвать дыхательную технику…

– Казума… Там тебя Когэрасу-сан зовет.

– А… Хорошо.

– Слышишь, не говори ей того, что сейчас говорил мне! И вообще никому этого не говори!

– Почему?

– Потому что ты чертов псих!

– Неправда. Наоборот, это вы все недальновидные дураки, не видящие дальше своих сиюминутных целей. Ну, может, Иноске что-то понимает.

– Тц… Просто заткнись. Приветствую, Когэрасу-сан!

Знакомое присутствие девушки-кузнеца, выковавшей мне катану.

– Здравствуй, Зеницу. А почему ты удерживаешь Казуму в захвате на земле?

– Аха-ха… У него приступы депрессии… Сами понимаете, потеря зрения – очень тяжкое событие…

– Понимаю… Я украду его у тебя?

– Да, конечно!

Зеницу паническим шепотом сказал мне на ухо:

– Слышишь! Не вздумай! Говорить это!

– …

Меня освободили. Я, впрочем, и не сопротивлялся особо, ведь тренировка это была. Когэрасу-сан хотела проводить меня под руку до кузницы, но я отказался. Еще чего, я и так чувствую, куда надо идти, да и помню еще со вчерашнего дня.

***

Когда мы дошли к месту назначения, меня начали учить работе подмастерьем кузнеца. Сначала Когэрасу-сан долго спотыкалась о то, что у меня нет глаз и надо все долго показывать на ощупь, но вскоре ее подхватила волна некоего вдохновения и она начала рассказывать и одновременно показывать, не обращая на меня особого внимания.

– Кузнечное ремесло…

Дзынь… Дзынь…

– …это искусство.

Дзынь… Дзынь…

– Из огня и солнечной стали создавать клинок…

Дзынь… Дзынь…

– …это нечто невероятное.

Рассказывая мне о том, что такое быть кузнецом, Когэрасу-сан ударами молота по раскаленной заготовке формировала изделие. Я же поддерживал температуру в печи, качая кузнечные мехи. И одновременно с этим наблюдал за ощущением "присутствия" создаваемого клинка. Оно становилось сильнее почти с каждым ударом. Однако некоторые удары молота наоборот, ослабляли клинок. Наверное, это ошибочные удары.

– После стадии ковки следует закалка…

– Руда Ничирин весьма сложна в обработке. Сначала ты будешь учиться обрабатывать простое железо. Вот, попробуй это. Сделай… Ну, скажем, гвоздь.

Я кивнул и по "присутствию" понял, что она передает мне молот. Щипцами она вытащила из пышущей жаром печи раскаленный кусок металла и положила его передо мной на наковальню.

– Действуй.

Она даже не вспоминает о том, что я, по логике, ничего не вижу… Ладно, мне же проще. Хоть я постоянно и спотыкаюсь о камни под ногами.

Неуверенным движением я поднял молот. Затем опустил его на заготовку.

Дзынь…

Раздался чистый звук. "Присутствие" металла немного усилилось. Я мысленно наметил форму тонкого шипа и начал ударами преобразовывать заготовку.

Когда металл остывал, я снова раскалял его. Если я хоть немного ошибался, то "присутствие" металла ослабевало, а если ошибался сильно, то в стороны разлетались раскаленные кусочки, обжигая и раня меня. Чтобы не испортить хаори, пришлось его снять.

Дыхание. Полная концентрация. Этого было намного проще достичь здесь, в кузнице, нежели сражаясь. К тому же… Это ощущение… Создать что-то хорошее, нет, идеальное… Полностью меня захватило. Это было ничуть не легче, чем сражение. И в корне отличалось, но также это по-своему и затягивало. Я понял, про что говорил Зеницу. "Создание чего-то нового", да?

Когэрасу-сан давала советы и я неукоснительно исполнял их. Она даже обожглась, указывая на ошибку в моей работе. Я этого особо не видел, но заметил по "присутствию", а она даже не почувствовала – настолько полностью она была сконцентрирована даже не на своей, а на моей работе. Эта концентрация была настолько высокой, что я невольно почувствовал уважение.

Оказалось еще, нельзя закончить заготовку лишь одними усиливающими "присутствие" ударами. Те удары, которые я ранее считал ошибочными, на самом деле служили для исправления изъянов в самом металле, или для поправки жесткости и баланса. Мне нужно было с умом комбинировать удары, чтобы на выходе получалось идеальная вариация изделия.

Я переделывал гвоздь двадцать восемь раз. И это при том, что на изготовление у меня каждый раз уходило отнюдь не меньше времени. Час и больше.

Жар, обволакивающий новую заготовку. Металл, неподатливый и одновременно изменчивый. Пот, ручьями стекающий по моему телу. Рукоять молота, с непривычным центром тяжести.

Я работал, поддерживая концентрацию и дыхание, почти два дня. И под конец я держал идеальный железный гвоздь в руках.

– У меня… Получилось…

– Да. Ты молодец. – с нескрываемым довольством произнесла Когэрасу-сан, помогавшая мне все это время.

Я пошатнулся, чувствуя головокружение. Прохрипел:

– Воды…

И впал в беспамятство.

***

Пришел в себя я, лежащим на мягкой ткани. Дыхательная техника поддерживается… Хорошо. Где мой клинок?

Кажется, я оставил его в кузнице. Ладно, пойду, возьму его. Очень непривычно ходить безоружным. Но где это я? О, присутствие Когэрасу.

– Очнулся? На, поешь. Хорошо постарался тогда, у тебя просто огромный талант к кузнечному делу. И… Ты правда не можешь видеть?

– Да.

Я принял из ее рук тарелку с рисом и рыбу. Съел.

– Вот обычный слепой бы просто протянул руки в мою сторону, и я бы положила на них тарелку, а ты прямо взял ее у меня.

– Просто я Охотник. Дыхательная техника обостряет мои чувства многократно.

– Хм… Ясно…

– Продолжим?

– Если хочешь, пойдем в кузницу. Но там твои друзья сейчас на восстановительной тренировке, может, тебе к ним присоединиться?

Тренировка – это хорошо.

– Да, я пойду к ним. А кстати, где это я?

– Это мой дом, в деревне кузнецов.

"Дыхание крови, ката первая: Ощущение присутствия"

Проверив округу, я понял, что после постоянной поддержки дыхательной техники мой радиус, в котором я ощущаю "присутствия", сильно увеличился. С трехсот до пятисот метров. Хоть тело и болело, как после сильнейших нагрузок, я ощущал себя просто превосходно. Живым и смертным.

Знакомые присутствия Зеницу, Танджиро и Иноске обнаружились на грани видимости. Я встал, поблагодарил за ночлег и зашагал в ту сторону, стараясь не врезаться в стены. Вроде даже получалось. Но я забрел в тупик, а позади меня раздался тихий смех хозяйки дома.

– Когэрасу-сан, некрасиво смеяться над гостем. – нахмурился я. Я, вообще-то, слепой! Конечно, я запутаюсь в этом лабиринте коридоров и дверей.

– Да, хи-хи… Я провожу тебя.

– Буду благодарен.

***

– Казума! Ты как? Тебе не было два дня. – поинтересовался Зеницу.

Танджиро, Иноске и еще четыре женских присутствия, повернули ко мне головы.

– Со мной все в порядке. Обморок от обезвоживания.

– А?!… Тогда почему тебя не принесли сюда, в поместье Бабочки? Здесь же хорошо лечат.

– Не знаю. Я переночевал у Когэрасу-сан.

Зеницу замолчал. Затем от него повеяло жуткой аурой.

– Пойдем, выйдем.

– Заче…

– Я сказал быстро вышел отсюда.

Пожав плечами, зашагал за ним. Выйдя на, кажется, задний двор, он остановился и начал:

– Казума… Я говорил тебе познать, насколько красивы девушки, но… Почему тебе настолько везет?!

– Ты о чем?

– Ты, ты! Уже успел переспать в одном доме с ДЕВУШКОЙ! Понимаешь?!

– Нет. Чертов псих, отвали от меня.

– Почему, почему?! Почему я настолько невезуч?!

– Потому что ты псих и трус.

– Псих тут только ты!

– …

– Не смотри на меня своим безглазым взглядом так, будто я полное ничтожество!!

– О чем ты, я просто повернул голову. – пожал я плечами. Мыслей о его ничтожестве у меня не было. Почти.

– А-а-а!..

Пока Зеницу предавался страданиям, все внутри дома слышали его вопли.

Когда мы пришли обратно в зал, я ощутил на себе взгляд Танджиро и Иноске.

– Что?

– Казума, я… Мне жаль, что у тебя больше нет зрения… Но я думаю, тебе лучше не брать в руки клинок, ведь ты же так быстро умрешь.

– Сравни себя со мной. Ты бы на моем месте и слепым бы убивал демонов, ради Незуко.

– Но это ведь я… У меня нюх настолько острый, что я знаю, где находится что-либо…

Я указал на Танджиро. Потом на Зеницу. Иноске, все это время молчавшего. На еще четверых девушек.

– К-как?!

– Вы живые. И я вас чувствую.

В итоге Танджиро не мешал мне, и я каждое утро тренировался вместе с ними. А весь оставшийся день работал вместе с Когэрасу-сан в кузнице.

Глава 14. Бесконечный поезд

Молот опустился на наковальню, выбивая искры из раскаленной заготовки клинка.

Полная концентрация.

Присутствие клинка. Казалось бы, чем одна железяка отличается от другой? Многие сказали бы – формой, остротой, весом… Но нет. У них есть… Душа? Клинок, выкованный профессионалом и тот, который был создан новичком, обычно разительно отличались.

Но не в моем случае. Я не видел изъянов. Я их ощущал. Малейшие отклонения от нормы. Неправильный состав или структура жесткости металла. Не та температура. Слишком плохая закалка. Я всегда понимал свои ошибки, и не совершал их более трех раз.

Я видел похожего кузнеца. Его называли безумцем, чудиком, помешанным на клинках. Его имя было Хаганезука Хотару, и он создавал не такие уж и хорошие клинки. Было несколько десятков кузнецов в этой деревне, опережающих его по этому ремеслу. Но я понимал, что этот человек – иной. Его клинки, хоть и имели не такое сильное присутствие, обладали "духом". Хаганезука вкладывался на полную. И у меня была похожая ситуация.

Сейчас ночь. С того момента, как начались восстановительные тренировки, прошел уже месяц. Мое тело закалилось постоянным применением дыхательной техники, а постоянные тренировки и работа в кузнице развили мою силу. Теперь я чувствовал, что могу посоперничать даже со своим сенсеем, Некуо. Это если бы у меня все еще было зрение. А так – я полностью освоился и привык к своей слепоте. Мое понимание "дыхания крови" вышло на новый уровень, ибо я применял его постоянно – особенно при ковке. Оно помогало мне выдерживать жар печи и давало ощущать металл.

Меня в среде кузнецов называли гением. "Слепой маньяк" – так говорили. Пару раз проходили какие-то праздники, и Когэрасу-сан привела меня туда, говоря, что будет весело.

Меня обманули. Все ели, пили и смеялись, но я не понимал, из-за чего вообще это происходит. Никто не сражался. Я только уловил краем уха несколько смешных шуток, да и только. Но именно там я нашел своего единомышленника, которого, как и меня, вытащили из кузницы. Хаганезука-сан, человек, помешанный на клинках. У нас нашлось много тем для разговоров и от него я почерпнул основную идею "духа" клинка. А ему я попытался объяснить "присутствие", отображающее именно мощь оружия.

Когэрасу, видимо, требовался слушатель. Часто, после нашей совместной работы, она рассказывала о своей жизни. Ее отца, кузнеца, убили демоны, и она посвятила себя идее истребления демонов. Еще она призналась мне, что ей очень нравится Хаганезука.

– В каком смысле "нравится"?

– Н-ну… А какие есть значения?

– Представь, демон говорит, что ты ему нравишься. Это может означать, что он очень доволен вкусом твоей плоти. Или, например, Иноске нравится Танджиро. Почему? Потому что он видит в нем сильного соперника. Или еще, Зеницу нравится Незуко. Вот этого я не понимаю. Зеницу – какой-то псих, который зачем-то пристает к женщинам и требует, чтобы те на нем женились.

– Зеницу – романтик… – возразила Когэрасу.

– А это еще что?

– Романтика – это когда… Тебе очень нравится человек, и ты хочешь, чтобы и ты ему тоже понравился… Делаешь всякие приятности тому…

– Хм… Не понимаю.

– Где ты вообще до этого жил, раз не знаешь настолько простых вещей?

– У меня умерли родители и я год жил в подвале у демона. Ел людей, затем еще полгода ел демонов. Вместе с этим ели и меня. Особенно ноги. Тот демон, Тэнока, ему очень нравились мои ноги и он обо мне хорошо заботился – таскал мне игрушки, вкусную еду.

– Ха-ха-ха! Казума, не знала бы я тебя, то подумала бы, что ты говоришь правду. С таким серьезным лицом нести такой бред…. Это талант.

– Это правда.

– … Ладно, я думаю, на сегодня уже хватит. Пошли спать.

– …

Мне не поверили. Я обиделся и с тех пор никому больше не рассказывал свою историю.

Кстати, ночевал я у Когэрасу в доме, ибо до кузницы оттуда было намного ближе. Из-за этого Зеницу впадал в угрюмое состояние, при виде меня.

Для меня – все было хорошо. Ковать клинки было интересным занятием, а красоту девушек я так и не понял. Ведь даже увидеть их не мог. Многие знакомые при виде меня спрашивали, как там Когэрасу, при этом ехидно так посмеиваясь. Я не понимал, чего это они.

– Казума-кун, как дела?

– Все в порядке.

– А у Когэрасу-тян?

– Не знаю.

– Как же так?

– Я не ощущал ее сегодня.

– Даже утром?

– Да.

– Но ведь вы спите вместе…

– Она встала раньше меня.

– Ясно, ясно…

Это отрывок из разговора с одной старушкой, которая знала много бесполезных историй про жителей деревни. Один раз я решил ее послушать и узнал о том, что Хаганезука один раз пошел на свидание с девушкой и отказал ей, еще о том, что на соседнем кладбище кто-то орудует по ночам, что сталь нынче недешева и еще очень много бесполезной информации.

В тренировках мне помогала механическая кукла, подобие человека, только выполненное из стали, дерева и механики. И имеющая шесть рук. Это было наследие старых кузнецов, прообраз Ёриичи Цугикуни, создателя дыхательных техник. Он владел "дыханием солнца", которое впоследствии разделилось на пять основных дыханий – ветра, камня, пламени, воды и грома.

С этой куклой было неимоверно сложно справиться. Шесть рук, вооруженных клинками, постоянно препятствовали моим действиям и не давали провести атаку, двигаясь с огромной скоростью. Поначалу я получал порезы, и мне даже говорили не подходить к этой кукле, но это была единственная моя отдушина. Я ведь все еще был не уверен, что могу сражаться с демонами, но бои с этой куклой постепенно дали мне уверенность в этом. В этих тренировках я отточил свою реакцию и скорость и под конец уже мог победить эту куклу.

Мне не было скучно в этой деревне. Но. Что-то внутри меня тосковало по сражениям, адреналину, крови. Я не наедался рисом, и хотел отведать плоти… лучше демона. Некоторое время я думал съесть Когэрасу, но потом решил, что это именно здесь приведет к множеству проблем. Да и очень хороший это человек, Когэрасу-сан. Лучше есть незнакомых или плохих. А лучший вариант – есть демонов, ибо те – наивкуснейшее блюдо для меня, после риса.

И потому сейчас, ночью, я ковал себе клинок Ничирин. Тот, что был у меня, удовлетворял всем моим требованиям, однако в начале лезвия, около гарды, там было высечено три иероглифа – "уничтожать злых демонов". Я был полностью несогласен с этим и потому, выковав себе клинок, нанес на него только иероглиф "убивать".

И когда я закончил работу над своим новым клинком Ничирин, то его "присутствие" было… голодным. Может быть, это потому, что я закалял его в своей собственной крови. Может быть, потому, что я мыслил во время ковки лишь о том, как разлетаются ошметки плоти и разбрызгивается кровь. Может быть, из-за того, что я забыл поужинать.

Я не знал, какого цвета стал мой новый клинок после того, как я взял его в руки. Но он определенно был сильнее, чем тот, что два месяца назад выковала мне Когэрасу.

На утро оказалось, что Зеницу, Иноске и Танджиро посылают на новое задание, ввиду их восстановления. До этого, кстати, Зеницу отправляли на два одиночных задания, откуда он приходил дрожащий от страха. Оказалось, понемногу вспоминал о том, как видел демонов и даже сражался с ними в бессознательно-сонном состоянии.

Я взял обе катаны, подобрал под них ножны, рукояти и гарды, выполненные при помощи Когэрасу-сан, повесил обе на пояс и пошел к ним.

– Казума, ты куда?

– Убивать демонов.

– А… Стоп, что?! – Когэрасу-сан не сразу поняла, что я ей сказал. Я терпеливо повторил:

– Убивать демонов.

– Нет, ты не можешь!

– Могу.

– Ты ведь слепой!

– Да.

– …

– До свидания, Когэрасу-сан. Было хорошо работать с вами.

– Неужели… Ты собрался умереть?

– Все может быть.

Я развернулся и ушел. Те трое, должно быть, отошли уже довольно далеко от Поместья Бабочки. Так что я устремился бегом, на ходу уклоняясь от препятствий в виде веток и камней, замечая их около себя осязанием, которое натренировал за последний месяц. И под конец я догнал эту троицу.

– Привет.

– …Казума?

– Да.

– Как… как ты сюда добрался?!

– Бегом.

Иноске, посмотрев на меня, фыркнул. Танджиро сочувственно покачал головой, а Зеницу начал что-то там бормотать про полных психов.

В итоге мы вместе отправились на миссию. Ибо сам я запутаюсь, если пойду куда-нибудь, потому что могу ориентироваться только в близком к себе пространстве. А эти смогут привести меня к демонам.

И я наконец-таки попробую себя в настоящем сражении.

***

Через полдня мы пришли на "перрон", как назвал Зеницу это место.

– ОГО!!! Что это?! Демон?! – выхватив свои зазубренные клинки, спросил Иноске, глядя на гигантский металлический обьект.

Я и сам был поражен. Тут было так много металла, что его "присутствие" затмевало все остальные.

– Нет, это поезд. – обращаясь к Иноске, как к недотепе, ответил Зеницу.

– Такой огромный… произнес кабаноголоый с благоговейным трепетом, – Я убью его!

– Нет же, говорю, это поезд. Остановись! – Зеницу удерживал Иноске, чтобы тот не бросился резать… "это".

– Иноске, возможно, это не демон, а дух-покровитель этих земель. – задумчиво произнес Танджиро. У Зеницу из-за этого явно заболела голова.

– Казума, хотя бы ты!..

– Это огромная металлическая болванка, пышущая пламенем. И тут есть еще два стальных пути…

– Вот, видите? Даже слепой понимает, что это неживое! И что, я тут единственный, кто знает про поезда?

В округе с некоторого времени начиналась паника.

– У этих парней мечи!

– Этот кабаноголовый совсем спятил!

Танджиро сказал:

– Организация Охотников за Демонами вне закона… Надо спрятать мечи за спину.

Иноске, сияя, показал на свои катаны, которые и так были у него заткнуты сзади за штаны. Он, вроде, и так не носил верхнюю одежду.

– Всё видно, идиот! – разозлился на него Зеницу.

"Поезд" тронулся и медленно поехал по металлическим путям. Зеницу еще до этого ходил покупать какие-то "билеты".

– Стоять! Вы! – к нам через толпу людей бросились какие-то другие, с явно агрессивными намерениями.

Я обнажил катану.

– И-ик!

– У них и вправду мечи!

Танджиро схватил меня за руку.

– Нельзя! Бежим, поезд уходит!

Выдернув руку из хвата Танджиро, я вогнал катану в ножны и бросился вдогонку за поездом. Мы вместе запрыгнули на эту самодвижущуюся платформу.

– …Ого. – Ошеломленно произнес я.

И правда, поезд разгонялся и те агрессивные трусливые люди не могли догнать нас. Да даже я или Зеницу не могли сравняться в скорости с сей махиной. Я проникся благоговением к этому "поезду".

***

– А ты кому-нибудь сказал, что идешь с нами? – спросил меня Зеницу.

– Нет.

– Ха… Чего еще можно было ожидать от психа! Ломануться за нами, будучи слепым, через лес, да еще и успешно!? Да запросто!

– Вы были недалеко, вот я вас и догнал.

– Недалеко? Недалеко?! Мы отошли на ТРИ километра!

– Я же говорю – недалеко.

После постоянного применения "дыхания крови" и отказа от "дыхания ветра", моя первая ката, "ощущение присутствия" развилась настолько, что я чувствую все в радиусе пяти километров.

– Казума, а ты точно слепой?… – спросил Танджиро

– … – глупый вопрос, даже отвечать не буду.

– Да чем вообще мешает потеря зрения? Я вот постоянно хожу в маске кабана! И все прекрасно! – пробурчал Иноске.

– … – чертов гений.

Тут я ощутил мощное человеческое присутствие и напрягся. Внутри этого "поезда" очень трудно ощущать присутствия.

Мы прошли внутри поезда в одно из отделений, "купе".

– Вкусно!

Какой-то очень сильный человек, от которого так и веяло жарким, пламенным "присутствием".

– Вкусно!

Он что-то ел.

– Вкусно!

И еще у нас были одинаковые вкусы, ибо он ел рис!

– Вкусно!!!

Вся троица моих спутников недоуменно уставилась на него. Я так понимаю, этот человек – Охотник, и мы здесь задержимся?… Ладно.

Я плюхнулся на сиденье напротив этого сильного присутствия, достал свою еду и начал молча ею наслаждаться.

Иноске через время потерял к нам интерес и начал пытаться выпрыгнуть в окно, безумно вопя. Зеницу оттаскивал его, а Танджиро расспрашивал этого человека про "дыхание огня". Этим человеком оказался один из девяти сильнейших мечников организации Охотников на демонов – Кёджуро Ренгоку, Столп Пламени.

Я не особо прислушивался к их беседе. Ибо, во-первых, у меня почему-то заболел живот, а во-вторых, я чувствовал смутное демоническое присутствие неподалеку.

Встав, я решил пройти в конец поезда, справить нужду, а еще, заодно, поискать демона. Ибо с тех пор, как я ступил на эту самодвижущуюся повозку, меня гложут какие-то странные предчувствия…

– Билеты… – подошло какое-то слабенькое, дрожащее "присутствие". Это означало зависимость. Я видел подобное у пьяниц.

Отодвинув этого в сторону, я начал проталкиваться к выходу. В вагоне было как-то тихо, даже Иноске наконец успокоился.

Когда я открыл дверь вагона, то наткнулся на довольно сильного демона. Мы оба простояли друг напротив друга около секунды, осмысливая происходящее.

– Глхе-ее-е… – произнес демон что-то нечленораздельное.

Эта куча силы пошевелилась и я, схватив свой клинок Ничирин, взмахнул им, продолжив движение изъятия из ножен.

"Дыхание крови, ката четвертая: Коготь, расплескивающий сакэ"

Демона будто разорвало гигантским когтем. Клинок прошел сквозь две правых руки, плечи, а затем и шею. Зафонтанировала кровь.

Демон стал испепеляться. Он уже умер, но еще испепелялся. А обычно демоны умирают из-за того, что испепеляются. Я отметил про себя этот интересный факт и прошел дальше. Нужда сама себя не справит. Или справит, но мне как-то не хочется вонять. Даже у Тэноки я под себя это не делал.

Я закрыл за собой дверь и пошел искать подходящее место.

***

Ренгоку, уже положивший руку на рукоять катаны, увидел, как слепой парень одним взмахом разобрался с демоном, и расслабил хват.

– Какое дыхание использует этот Охотник? – спросил он у Танджиро.

– Дыхание ветра…

– Да? Непохоже! Но он очень силен!

Они дали кондуктору пробить билеты. Несмотря на то, что в вагоне от вида фонтана крови царила паника, тот отрешенно выполнял свою работу. Зеницу из-за его "звука" стало даже жутковато.

– Его зовут Казума. Он победил одного из демонов Двенадцати Лун, но при этом потерял зрение.

– Как жаль! Но он честно выполнил свой долг Охотника и победил!

Странная манера речи Кёджуро вводила Зеницу и Танджиро в недоумение.

Но вскоре их головы потяжелели, тела обмякли и они погрузились в сон. Один из билетов, перенесших демоническое искусство, выпал из руки Танджиро.

"Искусство демонической крови: Непреодолимый гипнотический шепот"

Лишь ровное посапывание слышалось от четырех спящих Охотников на демонов. Но они и не подозревали, что на этот раз в роли охотников здесь далеко не они.

***

Ладонь, передвигающаяся на пальцах и имеющая глаз и рот, обратилась к пяти детям, сидящим перед нею.

– Этой веревкой вы должны связать свою руку и руку Охотника. Не дотрагивайтесь до них самих. После этого вы должны равномерно дышать и заснете, а затем попадете внутрь их сна. Там, в подсознании, найдите ядро души и уничтожьте его.

Все дети нервно сглотнули, сидя напротив говорящей руки. Затем одна девочка спросила:

– И… И тогда мы ведь сможем увидеть сон?!

– Да-да… Тогда вы сможете погрузиться в сладкие сны…

Ладонь протяжно захихикала, и рот на ней изогнулся в коварной улыбке.