Текст книги "Повесть о моем друге"

Автор книги: Пётр Андреев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Наш паровоз, вперед лети…

1

Раздумывая сейчас о нашем столь раннем взрослении, я вспоминаю международную обстановку тех лет: молодая Республика Советов была окружена врагами со всех сторон – в Польше правили пилсудчики, в Венгрии и Румынии у власти стояли профашистские режимы; в Литве, Латвии и Эстонии вовсю действовала белогвардейская агентура, перекупленная на корню разведками западных стран, в Финляндии открыто бряцал оружием пресловутый Маннергейм… И за всем этим виделась с каждым годом все явственнее и явственнее угроза гитлеризма – фюрер нацистов сел в рейхсканцелярию, подчинив себе безвольного старика, маршала Гинденбурга, который оказался президентом де-юре, когда де-факто Германией правил Гитлер. Если кое-кто на Западе маскировал антисоветизм разного рода лозунгами, то нацисты открыто провозгласили свою цель – «Дранг нах Остен», борьба с коммунизмом не на жизнь, а на смерть. Лучшие сыны немецкого народа во главе с Эрнстом Тельманом были брошены в гестаповские застенки, над Германией опустилась зловещая «коричневая» ночь…

На восточных рубежах нашей Родины положение было не менее угрожающим: военно-фашистская машина Японии не скрывала своих агрессивных устремлений против советского Дальнего Востока, китайские великодержавные шовинисты от провокаций на границах перешли к открытой борьбе против прогрессивных сил как внутри страны, так и вовне: чанкайшисты изменили заветам Сунь Ят-сена, став агентурой мирового империализма.

Чтобы противостоять этой объединенной силе врагов, надо было в кратчайший срок превратить нашу страну из аграрной, отсталой в промышленном отношении в державу самой современной техники.

Вдумайся только, молодой читатель, трактор для нас казался диковиной; только-только появились первые радиоприемники и фотоаппараты, которые сейчас представлены в таком громадном разнообразии, были неведомы нам холодильники, телевизоры, магнитофоны, стиральные машины – то есть все то, что стало сейчас привычным бытом…

А ведь начинали мы на пустом практически месте!

Несколько лет назад мне пришлось побывать в громадном, благоустроенном, красивейшем городе Магнитогорске в то время, когда там находилась партийно-правительственная делегация Германской Демократической Республики. Товарищ Эрих Хонеккер ходил по городу изумленный, с гордой и доброй улыбкой.

– Кажется, на месте этого Дворца культуры, – говорил он, – стоял тот барак, где мы жили в начале тридцатых… А здесь, где разбит парк, находилась «столовка» – жидкие щи и каша, вот и вся пища наша, – вспоминал он. – И все-таки какое огромное счастье работать на первой в мире родине социализма.

Товарищ Хонеккер был отправлен ЦК Компартии Германии в Советский Союз нелегально вместе с группой руководителей немецкого комсомола в партийную школу. А когда начался почин молодежи – отдать все силы первой пятилетке, помочь Родине ударным трудом – немецкие комсомольцы, как и комсомольцы из других стран мира, вместе с десятками тысяч русских, украинцев, белорусов, грузин, казахов, армян, азербайджанцев, туркмен, узбеков, таджиков – словом, со всеми представителями братских республик отправились на стройки пятилетки.

В Магнитогорске я спросил товарища Хонеккера после того, как ему было торжественно присвоено звание почетного гражданина города:

– А что вы делали на стройке, на каком участке работали?

– Копал, – ответил он, – возил тачку, валил лес. И был счастлив тем, что вношу свой посильный вклад в великое дело строительства социализма…

Хочу привести документы, относящиеся к трудовому подвигу нашей молодежи в те теперь уже далекие, но по-прежнему дорогие моему сердцу времена…

«Если бы молодого забойщика Стаханова, имя которого известно сейчас всему Союзу, – писала «Комсомольская правда», – спросили, как он готовился к Международному юношескому дню, он мог бы молча указать на горы выданного им из забоя угля. В канун праздника он вышел из шахты, установив новый всесоюзный рекорд. За шесть часов он вырубил 102 тонны…»

…Прошло всего десять дней, как на шахте «Центральная – Ирмино» был поставлен первый рекорд – 102 тонны. Через два дня рекорд был перекрыт. Мы знали уже теперь не только Стаханова, но и Позднякова, Савченко, Терехина, Концедалова, Оладко, Исаченко и многих, многих других – движение стахановцев ширилось по всей стране.

На нашей электростанции вопрос производительности труда был вопросом актуальнейшим: энергия, поглощавшаяся новостройками нашего города, позволяла Сергею и его товарищам чувствовать ритм нового, ритм наступления трудом.

Поэтому литые формулировки нашей комсомольской газеты были для каждого из нас словно бы ежедневной производственной летучкой.

На XI пленуме ЦК ВЛКСМ товарищ Косарев говорил, что комсомол по-прежнему остается школой государственной деятельности, а коммунистическое воспитание молодежи не затрудняет, а облегчает решение задач производственной работы комсомола.

…А как мы радовались каждому новому эпизоду всенародного трудового героизма! Мы равнялись на тех, кто шел впереди!

Ореолом героизма и романтики было окружено имя другого замечательного шахтера из Донбасса. Всю нашу комсомолию мгновенно облетела весть о мировом рекорде Никиты Изотова. Он работал на пласте «Десятка» шахты «Кочегарка», мощностью в полтора метра при средней крепости угля. Несмотря на то что из-за неполадок половину времени Никита Изотов работал обушком, он вырубил за 6 часов 240 тонн угля.

«Комсомолка» ввела тогда боевую рубрику – «От соревнования одиночек – к соревнованию масс!»

Вот некоторые «молнии», публиковавшиеся на страницах газеты:

Рекордсмены-одиночки

– Наша шахта гордится несколькими комсомольцами – рекордсменами угледобычи. Бурильщик Маска заменяет сейчас четырех бурильщиков. Вровень с ним работает и бурильщик Рябцов. Их достижения мы хорошо популяризировали в шахте: везде висят их портреты, сообщены цифры их выработки и заработка. Но массового производственного подъема комсомольцев и молодежи мы еще не достигли. Эти наши рекордсмены – пока одиночки.

Секретарь комсомольского комитета шахты им. Кирова

Позаботились о стахановцах

– Почти на каждой шахте нашего района имеются молодые стахановцы. Мы позаботились о них, достав для Концедалова, Позднякова, Маски и Салько хорошие меблированные квартиры. К Концедалову и Позднякову прикреплены специальные лошади.

(При теперешней нашей технике молодым шахтерам, видимо, нелегко понять, как много значил тогда, в пору нашей юности, этот «конский» вопрос. Работали вручную; тех гигантских углеотвалочных комбайнов не было и в помине!)

…Однако на примере отдельных героев-рекордсменов угледобычи нам еще не удалось воспитать всю остальную массу молодежи. Кроме митингов и массовок по шахтам, а кое-где вечеров молодежи, мы еще ничего не успели сделать. Естественно, что из 12 комсомольских участков и 15 комсомольских бригад в районе нет ни одной стахановской, ибо, правду сказать, мы пока держим курс лишь на рекордсменов.

Заведующий угольным отделом Кадиевского горкома ЛКСМУ

ОТ РЕДАКЦИИ.

Сообщения наших корреспондентов и заявления секретарей комсомольских комитетов кадиевских шахт, публикуемые выше, свидетельствуют о том, что даже на родине стахановского движения – в Кадиевке – еще продолжается однобокая погоня за рекордами вместо энергичного развертывания массового соревнования.

Держа курс на рекордсменов-одиночек, некоторые шахтные организации лишь «коллекционируют» цифры рекордов и фамилии рекордсменов, ничего не делая для того, чтобы их замечательный опыт широко двинуть в массы.

Наша комсомольская газета задавала тон в борьбе за новый, свободный труд советской молодежи.

…Мне кажется, что тогда мы до конца еще не осознали  в с е м и р н о-и с т о р и ч е с к о е  значение свершавшегося. Еще не прошло и двух десятилетий после разрушительных, прошедших ураганом по стране, империалистической и гражданской войн; в наследство от царской России мы получили допотопные, отсталые станки; техники на шахтах – той, к которой мы  п р и в ы к л и  ныне, – и в помине не было. Что же подвигло Алексея Стаханова и его друзей на поразительный трудовой подвиг?

Во-первых, освобожденный труд. Человек работал не на барина, не на чужих, а на себя, на своих друзей и братьев по классу. Во-вторых, свободный труд и человеческая раскрепощенность породили  ж а ж д у  деятельности – открылся простор для рабочей смекалки, ибо человек, стоящий у станка, выходивший в поле, рубивший уголь, ощутил себя  х о з я и н о м. Алексей Стаханов не только затрачивал максимум мускульной энергии – он затрачивал также максимум энергии мыслительной, говоря попросту, рабочей смекалки. Он был провозвестником тех миллионов рационализаторов, которые ныне украшают Доски почета во всех наших заводах, шахтах, депо, совхозах, научно-исследовательских институтах.

А когда кто-то мешал трудовому подвигу, мы включались в «драку» – и не в шутку, а всерьез.

Помню, как по заданию Сергея Антонова мы ездили по колхозам и на сходках читали и обсуждали статью, напечатанную в «Комсомолке» под грозным заголовком:

Кто мешает Паше Ангелиной?

Тракторная бригада лучшего бригадира Донбасса, члена Совета при народном комиссаре земледелия СССР, Паши Ангелиной обслуживает колхоз им. Политотдела Старобешевской МТС. Условия, в которые руководители МТС и колхоза поставили бригаду, лишают ее возможности работать в полную силу.

Действительно, долгое время бригаду трактористок поили засоренной и нездоровой речной водой, отчего девушки постоянно страдали желудком. Полтора месяца Ангелина добивалась от руководства колхоза и дирекции МТС, чтобы бригаде доставляли чистую воду. Наконец, после вмешательства обкома партии Старобешевский райпартком снял с работы председателя колхоза им. Политотдела и… перебросил его парторгом в соседний колхоз «Донбасс».

Такое «наказание», постигшее председателя, поощрило руководство МТС и колхоза к дальнейшим издевательствам над лучшей бригадой трактористок. Очень часто тракторы бригады Ангелиной вынуждены были начинать косить хлеб не в 5 часов утра, а в 9—10, так как колхоз своевременно не давал скидальщиков. Часто ночью тракторы стояли, а могли бы производить лущевку. Стояли потому, что колхоз не присылал прицепщиков.

Бригаде Ангелиной выделяли худшие в колхозе косилки. Ей не давали нужного количества вил и другого инвентаря. Напрасно Ангелина обращалась за помощью к директору МТС и секретарю райпарткома.

Ущемление бригады Ангелиной дошло до того, что у нее забрали бригадного учетчика. Кормили трактористок плохо. В течение полумесяца изо дня в день им давали соленую брынзу и прокисшее молоко. Мясо попадало в бригадный котел лишь изредка. Каша (пшенная и перловая) изготовлялась до того безвкусно, что трактористки предпочитали кормиться всухомятку. О картофеле и овощах только мечтали.

Несмотря на все это, – писала «Комсомолка», – бригада Ангелиной работает по-прежнему великолепно. В первые 3 дня уборочной она, имея по 3 косарки за трактором, скосила тремя тракторами 170 га хлеба при плане в 107 га. И эти успехи достигнуты бригадой исключительно за счет огромной энергии, воли, энтузиазма трактористок-девушек.

Виновные в безобразном отношении к лучшей в Донбассе бригаде трактористок-девушек должны быть сурово наказаны.

…Видимо, с тех пор в характере людей моего поколения выработалась «постоянная боевая готовность», решительность, атакующий, так сказать, стиль, подчас очень резкий.

Однако жизнь вносила свои коррективы. Помню, как однажды Сергей поднялся за столом президиума, крытым красным кумачом:

– Объявляю комсомольское собрание открытым.

Сергей уже не раз руководил нашими собраниями. Ему нравилась эта миссия: жестом руки утихомирить зал, оглядеть товарищей и неторопливо, подражая взрослым, произносить привычные, гладкие формулы:

– Предлагается избрать…

– В президиум поступило предложение…

– Прошу голосовать…

В первом ряду, на лавке, сидел «виновник» – совсем молоденький парнишка из железнодорожных мастерских, обвиненный в «мягкотелом либерализме». Сергей переждал, пока уляжется шум, и начал речь. Он говорил громко, отчетливо, помогая своей речи, резко и строго рубил воздух взмахом руки. В конце потребовал:

– Исключить из рядов комсомола…

Раздались редкие аплодисменты. Довольный Сергей опустился на табурет. Никто не решался выступить после него. Тогда, поднявшись, Сергей сурово сказал:

– Ставлю вопрос на голосование…

Вдруг из задних рядов донеслось:

– Позвольте сказать?

Сергей не понял вначале, кто просит слова. Но вот уже встал со своего места в последнем ряду и спокойно пошел к сцене пожилой рабочий в путейской тужурке. Его в городе знал каждый – старый большевик, член партии с 1917 года, машинист Харитонов.

Харитонов остановился на краю сцены, выждал минуту, пока стихнет шум.

– Гляжу я на вас, братцы, – начал он, – на молодых наших товарищей, и прямо скажу, не радуюсь – уж больно суровый вы народ. А секретарь ваш, – тут Харитонов резко повернулся к Сергею, – ну, прямо международный прокурор…

В зале засмеялись. Серега покраснел.

– А подумали ли вы, товарищи судьи и прокуроры, – продолжал машинист, – что́ учиняете вы, исключая из комсомола своего товарища…

Харитонов укоризненно поглядел на Сергея.

– Определенного рода политический расстрел. А заслужил ли этого ваш товарищ, сказав что-то и где-то не так, как надо бы?

Харитонов посмотрел на злосчастного паренька и вдруг широко, добро улыбнулся. В зале тоже заулыбались, зашумели. Сергей по привычке хотел было зазвонить, одернуть, но Харитонов поднял руку:

– А может, он просто недотепа, оголец этот? За то, в чем провинился, – и «на вид», глядишь, многовато…

Харитонов еще шел обратно на свое место, а уже загудела, зашумела враз переменившая свое мнение комсомолия:

– Верно! На вид поставить! Поработать с ним! Пусть умнее будет! Не понял момента!

Сергей настойчиво, перекрывая шум и крики, твердил:

– Имеются два предложения, товарищи!

За первое – поставить на вид – проголосовали все, кроме Сергея. За второе, на котором настаивал Антонов – исключить из рядов комсомола, – поднял руку он один.

Поднял – и сразу же пунцовый от стыда сел на председательский табурет.

Вечером, возвращаясь с собрания, он долго молчал, а потом сказал мне:

– Завтра самоотвод попрошу.

– Сдрейфил?

– Чего? – удивился он.

– Правды сдрейфил, – пояснил я.

Он оглядел меня, остановившись, и удивленно как-то сказал:

– А ты прав, Петь…

Самоотвода он не просил, да мы бы не дали, но урок он принял мужественно – и запомнил на всю жизнь.

2

Я убедился в правильности моего суждения о неизбывной душевной мягкости Сергея, скрытой временами за напускной суровостью и резкостью, когда вся наша страна, в недалеком прошлом (в таком недалеком тогда!) «лапотная», неграмотная, забитая, бесправная «тюрьма народов», некий придаток империализма – следила за научно-техническим прогрессом, начатым сынами тех красногвардейцев, которые едва-едва окончили церковноприходские училища.

Рождался Днепрогэс и Кузбасс, Магнитка и Сталинградский тракторный; дерзкие умы ученых – плоть от плоти, кровь от крови рабочих и крестьян – устремлялись в будущее, в то, которое спустя четверть века (разве это срок для истории?!) стало явью, наша страна стала родиной первого в мире искусственного спутника Земли.

Дерзкое устремление в неведомое всегда соседствует с риском, с возможностью жертв.

Я видел, как Сергей Антонов плакал, слушая Обращение ЦК ВЛКСМ к советской молодежи, когда погиб один из лучших сынов комсомола, герой, участник полета в стратосферу Илья Усыскин. Молодой талантливый ученый, аспирант Ленинградского физико-технического института Илюша Усыскин в 23 года имел уже научные труды: он сконструировал камеру, предназначенную для изучения космических лучей в стратосфере; он выполнил две крупные научно-исследовательские работы по дифракции быстрых электронов.

Истый сын своего класса, воспитанник комсомола, он упорно овладевал крепостью науки, и своими успехами показал, какие таланты выдвигает молодое поколение революции, борющееся под руководством ленинской партии.

Одновременно с аспирантурой комсомолец Усыскин читал лекции по диалектическому материализму на 4-м курсе физико-механического института. Он великолепно знал современную литературу. Илюша Усыскин был активным комсомольцем, членом бюро комсомольской ячейки.

Сын старого революционера-коммуниста, Илюша Усыскин вырос в пионерском отряде, воспитывался в комсомоле. Он шел к сияющим вершинам науки и вместе с Федосеенко и Васенко самоотверженно поднялся в выси стратосферы, чтобы и ее подчинить воле большевиков, поставить на службу стране социализма.

«Комсомолец Усыскин был образцом молодого, пытливого, талантливого сына революции, каких готовит в своих рядах Ленинский комсомол, – говорилось в Обращении ЦК ВЛКСМ. – Имя его будет жить в комсомоле. Десятки и сотни тысяч, миллионы молодых рабочих и колхозников, вузовцев и научных работников в рядах многомиллионного комсомола еще теснее сплотят свои ряды вокруг партии, чтобы возместить потерю Усыскина сотнями, тысячами таких же талантливых героев науки и техники».

…Через несколько дней мы собрались еще на один траурный митинг – путь к познанию шел через смерть героев: погиб челюскинец комсомолец Борис Могилевич. Поход «Челюскина» имел целью установить подходящий тип грузового парохода, зафиксировать все особенности Северного морского пути для будущих регулярных рейсов по Ледовитому океану.

Ледовая ситуация 1933—1934 гг. в Чукотском море оказалась исключительно тяжелой.

«Челюскин», несмотря на все ледяные преграды, все же пробился в Берингов пролив.

Испытанный начальник экспедиции О. Ю. Шмидт, опытнейший капитан В. И. Воронин и команда, почти наполовину состоявшая из краснознаменцев-сибиряковцев, повторили рейс ледокола «Сибиряков» на транспортном пароходе.

«Челюскину» оставалось всего 5 миль до выхода в Тихий океан, но внезапно подувшие японские тайфуны нагнали воду в узкий Берингов пролив. Стремительный поток стал быстро уносить на север ледяные поля, в которых находился пароход «Челюскин». Начался беспрерывный дрейф. «Челюскин», окруженный льдами, постепенно удалился от границ чистой воды. Наступили заморозки и полярная ночь. «Челюскин» не раз подвергался опасности быть сжатым дрейфующими льдами. Готовая ко всем опасностям экспедиция бодро и настойчиво боролась со стихией. Полярники всегда находились начеку и по первому сигналу командования выходили на аврал обкалывать лед у корпуса парохода.

Опыт и неиссякаемая энергия руководства экспедиции, самое точное распределение обязанностей между всеми участниками, тщательная подготовка позволили быстро и безопасно сойти на лед и выгрузить все необходимое оборудование. В составе экспедиции «Челюскина» находилось 103 человека, и все без исключения оказались снабженными продовольствием, теплой одеждой, палатками, спальными мешками и т. д.

В последнюю секунду, когда все уже были на льду и с полузатопленной палубы сходили Шмидт и Воронин, погиб завхоз экспедиции комсомолец Борис Григорьевич Могилевич. С именем этого товарища связаны самые лучшие воспоминания участников экспедиции на «Челюскине». Особо памятно, как Борис Могилевич снаряжал «челюскинцев» в тяжелый, опасный путь по льдам от острова Колючина к мысу Дежнева. С какой любовью он заботился о каждой мелочи, которая могла бы быть необходимой в пути. В момент гибели «Челюскина» последним оставшимся на палубе был Борис Могилевич, который беспокоился о том, чтобы все перенести на лед и ничего не оставлять на тонувшем корабле.

Славный комсомолец Борис Могилевич погиб на посту в высоких широтах Арктики на 68°16′ северной широты и 172°47′ восточной долготы.

Наши рабочие, выступая на траурном митинге, говорили:

– Проходящие по Ледовитому океану советские ледоколы будут гудками оглашать побежденные ледяные просторы, отдавая салют комсомольцу-полярнику Борису Могилевичу…

Минутой молчания мы почтили память героя, а потом, не сговариваясь, по какому-то единому, внутреннему порыву запели «Интернационал».

…Правы ли мы были, начав атаку неизведанного так рано, едва-едва залечив раны, нанесенные Родине интервенцией, гражданской войной, контрреволюционерами всех мастей и оттенков? Да. Мы были правы. «Кремлевский мечтатель», как сказал о Владимире Ильиче английский писатель Герберт Уэллс, в самые грозные годы мечтал об электрификации разрушенной и израненной страны. И его великие мечты сбылись, они были неким ускорителем века. Я хочу привести статью мечтателя из Калуги К. Э. Циолковского, статью, которая подтверждала нашу высокую и гордую правоту в том труде и научном поиске, которое проводило наше поколение…

«Ко мне обращались примерно еще 10 лет тому назад с желанием инсценировать на экране мой рассказ «Вне Земли». Но дело это было настолько сложным, что предприятие было отложено. И вот только теперь «Мосфильм», в лице талантливого В. Н. Журавлева, твердо решил создать картину «Космический рейс».

О возможности путешествий вне нашей планеты мечтать я начал еще с 17 лет. В 1895 году мною написана книга «Грезы о Земле и небе»…

В первые годы революции я серьезно занялся этой темой. Отражением этих работ была фантастическая повесть «Вне Земли» (1918 г.).

Математически разработанная теория реактивного прибора появилась уже в 1903 г. сначала в малораспространенном философском журнале Филиппова «Научное обозрение», а через несколько лет в «Вестнике воздухоплавания» (1911—1913 гг.). Затем появилось несколько печатных работ в отдельных изданиях и в журналах. С 1914 г. мои работы стали известны и за границей.

Ничто меня так не занимает, как задача одоления земной тяжести и космические полеты. Кажется, половину своего времени, половину своих сил я отдаю разработке этого вопроса. Мне вот уже 78 лет, а я все продолжаю вычислять и изобретать касающееся реактивной машины. Сколь я передумал, какие только мысли прошли через мой мозг! Это уже были не фантазии, а точное знание, основанное на законах природы; готовятся новые открытия и новые сочинения. Но фантазия также меня привлекала. Много раз я брался за сочинения на тему «Космические путешествия», но кончал тем, что увлекался точными соображениями и переходил на серьезную работу.

Фантастические рассказы на темы межпланетных рейсов несут новую мысль в массы. Кто этим занимается, тот делает полезное дело: вызывает интерес, побуждает к деятельности мозг, рождает сочувствующих и будущих работников великих намерений.

Что может быть возвышеннее – овладеть полной энергией Солнца, которая в 2 миллиона раз более той, что падает на Землю! Что может быть прекраснее – найти выход из узкого уголка нашей планеты, приобщиться к мировому простору и дать людям выход от земной тесноты и уз тяжести?!

Шире литературы влияние кинофильмов. Они нагляднее и ближе к природе, чем описание. Это высшая ступень художественности, в особенности когда кино овладело звуком. Мне кажется со стороны «Мосфильма» и тов. Журавлева большим геройством то, что они взялись осуществить фильм «Космический рейс». И нельзя не высказывать большого удовлетворения этой работой.

Как я сам гляжу на космические путешествия; верю ли я в них? Будут ли они когда-нибудь достоянием человека?

Чем больше я работал, тем больше находил разные трудности и препятствия. До последнего времени я предполагал, что нужны сотни лет для осуществления полетов с астрономической скоростью (8—17 км в секунду). Это подтверждалось теми слабыми результатами, которые получены у нас и за границей. Но непрерывная работа в последнее время поколебала эти мои пессимистические взгляды: найдены приемы, которые дадут изумительные результаты уже через десятки лет.

Внимание, которое уделяет наше Советское правительство развитию индустрии в СССР и всякого рода научным исследованиям, надеюсь, оправдает и утвердит эти мои надежды».

…Через двадцать шесть лет после опубликования этой статьи коммунист Юрий Гагарин, воспитанник Ленинского комсомола, станет первым человеком в мире, осуществившим мечту Циолковского, мечту, которая иным скептикам казалась утопией, сказкой.