Текст книги "Искусство рассуждать о странах, в которых вы не бывали"
Автор книги: Пьер Байяр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)
Эпилог
В этой книге мы достаточно детально показали, что знакомство с другими культурами, непохожими на нашу, вовсе не требует физических перемещений, даже наоборот. Весьма благоразумные путешественники-домоседы, описанные здесь, решили не отправляться на поиски приключений, что не помешало им с исчерпывающими подробностями, а иногда и с любовью описывать места, где они не были, но которые тем не менее оказали большое влияние на их жизнь.
И в самом деле, они констатируют, что есть определенный риск в том, чтобы подходить слишком близко к какой-то области, нарушать дистанцию, не придерживаться того принципа панорамического обзора, который и Филеас Фогг, и Шатобриан считали единственным настоящим способом путешествовать. Физическое перемещение, конечно, позволяет увидеть (в оптическом смысле слова) место, которое посещаешь, но не позволяет осознать его глубинной сути – в сопоставлении с громадным атопическим пространством, для которого эта область лишь маленький кусочек, и с вечностью, в которую она тоже включена.
К этой опасности, которую таит в себе чрезмерная близость к объекту изучения, нужно добавить еще одну – опасность статичности. Для того чтобы на самом деле понять какое-то место, а значит, попытаться выразить его дух в общечеловеческом контексте, нужно воспринимать его в динамике, то есть оценить его способность развиваться в рамках описывающего его дискурса, адресованного конкретным читателям, которых предполагается таким образом увлечь и при помощи языковых средств заставить туда перенестись.
Итак, не-путешествие – способ избежать обеих этих опасностей, и при этом оно отнюдь не предполагает, что нужно пребывать в неподвижности: совсем наоборот. Края, которые мы воображаем, дают нам возможность путешествовать внутри самих себя, и как раз такое внутреннее путешествие, совершенное, если получится, в компании, мобилизует путешественника-домоседа, внимательного к тому, чему другие культуры могут его научить и что он, в свою очередь, желая распространить знания о мире дальше, сможет передать другим.
* * *
Знание плюсов наблюдения на расстоянии подводит нас еще к одному интересному выводу, связанному с чтением литературных шедевров, на которые можно взглянуть по-разному, после того как занавес поднимется и нам наконец станет известна правда о реальных обстоятельствах их создания.
Ведь, учитывая количество авторов, практикующих наблюдение на расстоянии, очень может быть, что и число путешественников-домоседов куда больше, чем может показаться. И тогда надо самым внимательным образом приглядеться ко всем известным книгам, начиная с автобиографических произведений.
Потому что, если даже такой заслуженный путешественник, как Марко Поло, по всей видимости, не уезжал дальше Константинополя, скольких же писателей, которые внесли большой вклад в наше познание мира, стоит перечитать под этим новым углом зрения? Ведь вполне возможно, что не только авторы, которые уже приобрели устойчивую репутацию путешественников-домоседов (Шатобриан или Блез Сандрар), но и многие писатели, к которым по-прежнему относятся очень серые тип, на самом деле безнаказанно пользовались такими же методами.
Тщательно перечитать самых признанных авторов – совсем не значит, конечно, оспаривать то, что они рассказывают (кроме иллюзии, будто чем ближе мы находимся к какому-то месту, тем лучше его узнаем), – просто надо воспринимать их тексты в другом свете не просто как документальные материалы, а понимая какое поэтическое мастерство и талант исследователя понадобились для изобретения этих возможных миров.
* * *
Из того, что мы будем учитывать атопический характер литературного пространства, вытекает и еще одно, весьма немаловажное, следствие. Если, пользуясь нечеткостью границ этого пространства, многие писатели предпочитают перемещение в далекие края при помощи мысли, не перемещаясь физически, а потом переносят туда и читателей, почему не представить себе, наоборот, что более или менее крупные части внешнего мира иногда переносятся внутрь произведения даже без ведома его автора?
В некоторых книгах мы обнаруживаем необычные описания городов или пейзажей, странных человеческих черт или костюмов, которые вроде бы не соответствуют описанной стране, – как не спросить себя, не проскользнули ли в эту книгу, по секрету от автора, фрагменты иных миров, а вовсе не того, который, по его искреннему убеждению, он описывает?
А можно пойти дальше и задуматься: вдруг некоторым авторам случается не только приютить в своих книгах фрагменты далеких вселенных, не зная об их присутствии, но и самим перемещаться безотчетно в другие города и страны и таким образом описывать места, где они совершенно не рассчитывали оказаться?
Исследование разных форм таких пространственных перемещений и осознание того, что литературные тексты построены на зыбучей почве, открывает для научных изысканий необозримые пространства, присутствующие и действующие в произведениях без ведома авторов, – пространства, которые стоило бы изучить по горячим следам, кроющиеся за самыми невинными с виду описаниями.
* * *
Поэтому следовало бы, не ограничиваясь этими несколькими примерами, положить начало атопической критике, задачей которой станет дополнить изучение движения произведений во времени[87]87
См. мою книгу «Упреждающий плагиат».
[Закрыть] – исследованием их подвижности в пространстве и отслеживать, за их кажущейся и обманчивой статичностью, все передвижения, которые они втайне совершают.
Создать такую критику, которая сделала бы все необходимые выводы из того факта, что границы между пространством произведения и пространством реальности вполне преодолимы, и заинтересовалась бы, например, каким способом литературным персонажам удается проникать в наш мир, а писателям и их читателям – внедряться, подобно путешественникам-домоседам из этой книги, в мир произведения.
Такая критика должна была бы уделить внимание коммуникациям между пространствами из разных произведений – которые в реальности, если приглядеться, складываются в одно общее пространство, без внутренних границ и соответственно открытое для любых перемещений. Тогда получится выяснить, каким образом персонажи иногда странствуют из книги в книгу, не соблюдая существующих, казалось бы, границ.
Весьма вероятно, что Иммануил Кант предвидел эту подвижность литературных произведений в пространстве, а может быть, даже втайне ее исследовал, и именно поэтому отказывался отступить хотя бы на шаг от привычной дороги, уверенный в силе воображения и самой литературы. Просто он знал, что, именно прогуливаясь одним и тем же маршрутом по знакомым местам, а не в каких-то далеких путешествиях, он как раз с наибольшей вероятностью повстречается с другими.
Глоссарий
Атопическая критика: вид критики, задача которой – пристальное изучение необычных пространств, создаваемых литературой и искусством.
Атопическое пространство: пространство, созданное в литературе и искусстве, которое характеризуется проницаемостью границ между произведениями и реальным миром, а также – между разными произведениями.
Включенное наблюдение: тип наблюдения, за который ратуют представители Чикагской школы, состоящий в том, чтобы влиться в среду, которую намереваешься изучить.
Внутренние края: представление бессознательного в виде пространства. Внутренние края участвуют в проекции личности на реальную местность, в результате чего та преобразуется в воображаемые края.
Воображаемые края: фантастическое и идеализированное представление некоего места, по образцу острова, выдуманного автором «Питера Пэна» Дж. М. Барри.
Воображаемое присутствие: форма пребывания в каком-то месте или обществе, не предполагающая непосредственного телесного присутствия.
Домашние края: фантастическое представление о первых пространствах, окружавших человека в детстве, связанных с чувством всемогущества и возможностью мгновенно исполнить любое желание.
Дух места: сама суть места, несводимая к его внешнему обличью, тем более в конкретный исторический момент; та суть, которую и пытается ухватить литература, преодолевая рамки реальной географии.
Единственное во множественном: литературный прием, когда писатель опирается на личный опыт, чтобы вести диалог с максимальным числом читателей.
Иностранствие: способ путешествовать, который характеризуется тем, что человек перестает держать под контролем интересующую его местность и самого себя.
Информант: живой или уже умерший человек, к помощи которого прибегает путешественник-домосед (см. ниже) – возможно, потому, что тот живет как раз в стране, которую он намеревается описывать, или потому, что тот согласен куда-то поехать вместо домоседа, чтобы он не подвергался разным опасностям или просто не очень утомился.
Литературная истина: форма истины, отличная от истины научной; она базируется на неподчинении традиционным категориям времени и пространства.
Место, о котором мы слыхали: место, о котором мы что-то знаем из внешних источников, например, из книг или от информантов (МС).
Место забытое: место, где мы бывали, но об этом не осталось никаких воспоминаний (М3).
Место, где мы были проездом: место, осмотренное поспешно (МП).
Наблюдение на расстоянии: тип наблюдения, за который ратует эта книга, состоящий в том, чтобы держаться на приличном расстоянии от той среды, которую хочешь изучить.
Неизвестное место: место, о котором мы ничего не знаем (НМ).
Охватить взглядом: получить общее представление о неком существе или предмете, и тут задача – не вдаваясь в детали, уловить, вопреки поверхностным впечатлениям, глубинную суть.
Путешественник-домосед, страстный любитель знакомиться с чужими культурами, который предпочитает исследовать мир, не выходя из дома и пользуясь как инструментом собственным воображением.
Реальные края: максимально объективное из возможных представлений о некотором месте, непременно искаженное деятельностью бессознательного, которое подменяет его воображаемыми краями.
Универсальный опыт: опыт, к которому в равной мере могут приобщиться люди, живущие в разных краях и в разное время.
Физическое присутствие: форма пребывания в некотором месте или обществе, предполагающая непосредственное телесное присутствие.
