Текст книги "Его кексик (ЛП)"
Автор книги: Пенелопа Блум
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Мне вдруг стало страшно.
Как же мало потребовалось времени, чтобы мои прежние чувства вновь напомнили о себе. Мы разговаривали с ним также непринужденно, как и в те годы, словно и не было никакой разлуки. Я все вспомнила. Как по уши втюрилась в него, и как сильно меня задевало, когда на мою девичью влюбленность он отвечал безучастностью и равнодушием.
– А кто сказал, что я хочу тебе понравиться? Просто у меня к тебе дело. Я мечтаю стать настолько знаменитым, что когда отрежу от себя какую-либо часть, то старшеклассникам будут рассказывать об этом на уроках веками.
Я глянула на него исподлобья.
– Я заключу с тобой сделку. Ты посидишь на моем уроке, а потом я скажу, насколько сильно сможет потрясти мир искусства твое членовредительство.
– Идеальный план! Надеюсь, у тебя есть инструмент для пальчикового рисования?
Я закатила глаза, но как только повернулась к нему спиной, мои губы расплылась в довольной улыбке, и я продолжила готовиться к занятию. Мое сердце после нашей короткой беседы бешено колотилось, а голова кружилась, чего со мной давненько не случалось. Особенно из-за обычного разговора с парнем.
Райан был потрясающе красив и обладал тем живым, задорным характером, что мне безумно нравился в парнях. А ведь я даже не знала, одинок ли он и имеет ли еще какие-либо намерения помимо предполагаемой нужды в художнике. Боже, а ведь он мог до сих пор быть с Хейсли.
И тогда я поклялась себе. Если это так, то, во-первых, я найду способ испортить ей хотя бы один день, а во-вторых, сбегу от Райана как можно дальше. Ну сколько можно прощать? К тому же я убедилась, что мне хватило одной встречи, чтобы почувствовать себя вновь старшеклассницей, у которой от одного его взгляда сердце готово было выскочить из груди, а по коже разбегались толпы мурашек. А ведь он не ограничился всего одним взглядом, разве не так?
Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.
Сейчас от меня требовалось лишь одно – вспомнить о поступлении в школу искусств. Неважно, кем стал Райан и чего он хотел, у меня были свои приоритеты. И первым номером шел Париж! Мое будущее. Мои мечты.
Все зависело от того, сяду ли я в январе в самолет, чтобы открыть новую главу своей жизни. Надеюсь, эта часть книги будет самой захватывающей и интересной. Ведь до сих пор моя жизнь напоминала книгу, которую – прежде чем ее купить – вы не спеша просматриваете, решая, стоит ли потратить на нее несколько долларов.
Я просто не имела права забывать об этом.
У меня была своя жизнь. И кто, как не я, должен был о ней беспокоиться. Последнее, что мне сейчас нужно, – это влюбиться в парня, из-за которого я решу, что у меня есть веская причина остаться… и упущу свой шанс.
Вот только мне действительно нужна была эта подработка. Как бы мне ни нравились уроки живописи в доме престарелых, они были далеко не Сикстинской капеллой.
* * *
Свой урок я начала с краткого напоминания о правилах смешивания красок и использования цветовой гаммы при создании большой картины. Я не раз споткнулась на своих словах, так как то и дело украдкой поглядывала на Райана.
Он был не просто хорош собой. Его тело буквально источало мощные флюиды, вызывавшие кристаллизацию женского желания. От него невозможно было оторвать глаз. Это был идеальный образец мужской сексуальности!
Непоколебимая уверенность в себе, но не та, что обычно бывает у зацикленных на себе снобов. Темные волосы. Густые темные брови. И взгляд благородного человека. Что-то среднее между героем боевика и главным героем мелодрамы. Я с легкостью могла представить его в обеих ситуациях. Вот он бьется за штурвал угнанной русскими мафиози яхты, а потом под проливным дождем, подхватив свою девушку на руки, признается ей в вечной любви… Ладно, кого я обманываю? Я ведь представила, что во время упомянутого ливня на руки он подхватил меня.
И какой напрашивается вывод? Либо у меня слишком давно не было близости с парнем, либо Райан был для меня кем-то особенным.
Краем сознания я слышала, как мой мозг, требуя к себе внимания, «щелкает пальцами». Он все еще пытался вразумить меня.
«Знаешь, чем можно охладить твои разбушевавшиеся гормоны? Париж! Школа искусств! Твое профессиональное и финансовое будущее! Твоя мечта!»
Но мои яичники были слишком увлечены прокручиванием нелепых эротических фантазий, чтобы реагировать. До тех пор, пока мой взгляд будет прикован к Мистеру Совершенство, ни одна здравая мысль не сможет задержаться в моей голове, так как та была битком набита розовыми сердечками и смайликами с поцелуйчиками. Не помогало даже напоминание о том, каким придурком, в конце концов, он был в выпускном классе.
Как же давно это было? Миллион лет назад? Два миллиона? И можно ли винить ЭТО ЧУДО и эти выразительные, лучащиеся энергией светло-карие глаза за то, что случилось в далеком прошлом?
Райан выглядел сосредоточенным на достижении хорошего результата, вот только для художника он был очаровательно бездарен. Я с облегчением выдохнула, когда поняла, что он пошутил насчет рисования пальцами. Но кисть он держал так, словно собирался ударить ею кого-нибудь по голове. У него были проблемы с подбором цвета, поэтому я подходила к нему, чтобы помочь, намного чаще, чем к старичкам.
– А что получится, если смешать желтый и красный? – спросила я.
– Коричневый, – уверенно заявил он.
Я не могла позволить себе рассмеяться. Я очень серьезно относилась к своей работе, хоть мне и платили меньше минимальной зарплаты, и это еле-еле покрывало расходы. Мои родители не смогли подняться по карьерной лестнице, зато сумели научить меня добросовестно выполнять свою работу, какой бы она ни была. Мой папа мыл полы в зданиях с офисами, а мама была помощником стоматолога. И тем не менее они смогли показать мне, что нужно гордиться хорошо проделанной работой, а не ее статусом.
Мой отец умел так четко сформулировать жизненный принцип, что тот навсегда застревал у меня в голове. Я до сих пор помню его слова, когда объявила родителям, что хочу стать художником. Он не стал отговаривать меня. Не начал убеждать, что этим я не заработаю много денег. Папа немного подумал и, глубоко вздохнув, кивнул головой.
– Молодец. Конечно, всегда найдутся люди, желающие высмеять это. Но те же самые люди будут смеяться, если ты захочешь стать слесарем, поваром или секретарем. Занимайся тем, что ты можешь делать лучше всего, и тебе не будет дела до их пересудов.
Поэтому, когда Райан поднял на меня свой светло-карий задумчивый взгляд, я, еще раз взглянув на его палитру, сосредоточилась на очередной задаче. Мой отец хотел, чтобы я всегда ставила на первое место свою ответственность… а прямо сейчас я обучала навыкам работы с красками. И Райан отчаянно нуждался в этом.
– Вообще-то, получится оранжевый, – схватив, не раздумывая, его руку, я показала, что цвета надо смешивать большими круговыми движениями, а не резкими, агрессивными мазками, как делал он.
Закончив демонстрацию, я с сожалением оторвала свою руку от его теплых, безумно приятных на ощупь пальцев и почувствовала легкое покалывание в местах, где соприкасалась наша кожа.
– Хм-м-м, – задумчиво промычал Райан. – Похоже, я так и не разобрался в этой технике. Можешь показать еще раз?
Я чуть было не шлепнула его игриво по плечу, хихикая при этом как дурочка. Но, слава богу, смогла сдержаться, вовремя отвернувшись и прикрыв на секунду глаза.
«Париж!» – повторила я несколько раз про себя эту мантру.
До этого дня у меня легко получалось избегать мужчин. А сейчас я всеми фибрами души ощущала, что с трудом справляюсь с девчачьей глупостью. Еще чуть-чуть, и я стану слепа и глуха к доводам разума и здравого смысла.
– Ты собираешься учить нас рисовать это дерьмо? – неожиданно рявкнула у меня над ухом Грэмми, хотя ее слова из-за зубов Эрла звучали неразборчиво. – Или ты намерена все занятие флиртовать с этим дрянным мальчишкой?
– Тебе нужна помощь? – смущенно спросила я.
Мой голос напоминал сдавленный писк, но я сделала вид, что так и должно.
– Да, – ее губы изогнулись в зловещей усмешке. – Я забыла, как делать французский поцелуй. Может, вы, озабоченные щеночки, продемонстрируете нам это?
Эрл, чей рот без зубов представлял собой впалую и сморщенную небольшую дырочку, разразился хриплым смехом, который прерывался сухим кашлем. Остальные же «ученики» оставались бесстрастными, а может – не смогу сказать точно – просто не обращали на них внимания.
* * *
По окончании урока рисунок Райана почему-то выглядел так, словно он рисовал его пальцами, хотя я точно видела, что он пользовался кистью. Это был, без сомнения, самый худший из всех виденных мной рисунков, выполненных взрослым человеком. Уверена, если бы у Джексона Поллока (прим. американский художник, идеолог и лидер абстрактного экспрессионизма) был ребенок от Пикассо, ставший впоследствии кокаиновым наркоманом, и он бы начал под кайфом рисовать трясущимися руками, то его результат все равно был бы намного лучше работы Райана.
Подняв свой рисунок и наморщив задумчиво лоб, он окинул его оценивающим взглядом. Затем взглянул на меня и слегка улыбнулся.
– О, оказывается, он был вверх ногами.
– Уверен? – спросила я, склонив голову набок.
– Нет, не совсем. Тебе повезло, что я не ищу учителя рисования. Ведь я так ничему и не научился.
Я нахмурилась.
– Никто из моих учеников прежде не жаловался.
– Думаю, им было проще сосредоточиться на твоих пояснениях, так как их не волновало то, как ты выглядишь, пока наставляешь их, – слова Райана смутили меня, и я нервно провела рукой по волосам, решив, что с моей внешностью не все в порядке. – Нет, нет. Я просто хотел сказать, что мне было приятно наблюдать за тобой. Могу поклясться, ты действительно виртуоз своего дела. Это я, очевидно, слишком часто отвлекался и пропустил все мимо ушей.
Я усмехнулась.
– Если бы ты слушал, но при этом твой рисунок выглядел бы также, я бы сама себя уволила.
– С этого милого места? Это же глупо. Разве можно отказаться от такого важного дела?
– Эй! Да мне чертовски повезло, что я нашла эту работу. Я делаю то, что люблю, да еще получаю за это зарплату.
На его губах медленно расплылась предвкушающая улыбка.
– О, мне нравится...
– Что нравится?
– Твоя пылкая увлеченность. Это освежает.
– А что насчет тебя? Твое увлечение – уроки рисования в доме престарелых?
Райан не спешил отвечать. Он окинул меня красноречивым взглядом… слегка прикусив губу, а потом с придыханием выпустил ее, отчего мои коленки превратились в желе.
«Париж! Думай о Париже!!»
И тут выражение его лица резко поменялось. Словно ему в голову вдруг пришла досадная мысль. В языке его тела больше не проскальзывали флирт и легкое возбуждение. Остались лишь дружелюбие и голый профессионализм. Казалось, ко мне он полностью охладел.
– Вообще-то меня интересуют лишь две вещи. Мой бизнес и… это, возможно, покажется странным, праздники.
– И что в этом странного? Все любят праздники.
– Ну, может, не так сильно, как я, – Райан смущенно пожал плечами, что выглядело очень мило в исполнении такого потрясающего мужчины.
Я ухмыльнулась.
– Прости. Не могу себе представить, как выглядит чрезмерное увлечение праздниками. Колядки в костюме Санты? Пригласить на Хэллоуин весь квартал в свой дом и провести Ночь Ужасов? Или же толкнуть на День Благодарения пафосную речь о пилигримах и коренных американцах, не давая людям насладиться праздничным столом?
Райан наморщил лоб и почесал затылок, явно пытаясь придумать подходящий ответ.
– Ну, и..? – усмехнулась я. – Только не говори мне, что ты…
– Хм-м, я никогда не вдавался в подробности «Путешествия Пилигрима». Но убежден, люди упустили суть Дня Благодарения.
– О нет, – громко простонал Уильям, просунувший голову в дверной проем, а я пулей отскочила от Райана, словно нас поймали на горяченьком. – Неужели я опоздал? Неужели Райан выставил себя конченым придурком, пока меня не было? – Уильям вошел в комнату и, нахмурившись, выхватил рисунок из его рук. – О боже мой, Эмили… и ты называешь себя учителем рисования? Эта каляка-маляка выглядит так, будто ты заставила его проглотить всю краску, какая здесь была, а потом позволила срыгнуть ее на бумагу. Вообще-то, было бы слишком великодушно предположить, что это сотворил его рот. Может, он ею…
– Спасибо тебе за профессиональную критику, Уильям, – поспешно перебил его Райан. – В следующий раз я сделаю это намного лучше.
– Я припоминаю, что видел рисующего слона, и у него это отлично получалось. Чистая правда, есть такое место, где…
– Мы поняли, – вновь оборвал его Райан и уставился на него взглядом, явно говорившим «проваливай».
Но Уильям либо ничего не заметил, либо ему было плевать.
– Итак… – Уильям не спеша прошелся по комнате, лениво касаясь всего, до чего мог дотянуться, и, взяв кисть, медленно провел пальцем по ее длине. Немного подумав, он положил ее обратно. – Когда я вошел сюда, вы улыбались друг другу… как похотливые подростки. И это весьма необычно. Что произошло с тем Райаном, которого я знал, за столь короткий срок?
– Мы не…
– Тс-с-с, – прервал его Уильям. – Не стоит оправдываться. Мы все взрослые люди. Я просто пытаюсь понять, что здесь забыл мой добрый друг, – он подошел к Райану и сжал его плечо. – И почему у него горят глаза, если он, как правило, Мистер Френдзона (прим. «зона дружбы», исключительно дружеские отношения между мужчиной и женщиной)?
– Если ты намерен оставаться моим другом и дальше, то дождись более подходящего момента для этой темы, – процедил Райан сквозь сжатые губы.
– О! О! О-хо-хох! – подмигнул мне Уильям. – Вот дерьмо! Похоже, я прямо сейчас обломал кому-то кайф, верно? А ведь мне всегда нравилось думать о себе, как о... ком-то противоположном кайфоломщику. Поднимающий шлагбаумы? Нет, это звучит слишком вызывающе. Помощник членов? Членостимулятор? – он в задумчивости постучал пальцем по подбородку и побрел к двери, невнятно бормоча другие варианты.
Он ушел, даже не попрощавшись.
Райан осуждающе покачал головой.
– Надеюсь, ты давно его знаешь? Мне не нужно за него извиняться?
– К сожалению, достаточно. Бабушка его жены – моя самая бойкая ученица.
– Ой, я так и не объяснил тебе, кто мне нужен. Я ищу человека, что сможет сделать рекламные постеры и какие-нибудь дизайнерские реквизиты для хэллоуинской вечеринки, которую я задумал. Хочу устроить грандиозный корпоративный тусняк для всех работников моей пекарни и «Галлеона». Никакого официала, никакой казенщины. Никаких фабричных изделий. Мне бы хотелось чего-то авторского, эксклюзивного, чего-то экстраординарного.
– И о каком количестве людей идет речь?
– Ну, у меня около тридцати сотрудников, а вот в команде Уильяма чуть больше. Так что это будет… около двух тысяч тридцати человек…
Мои глаза округлились от шока, но я постаралась сохранить спокойствие.
– Понятно... А я буду работать непосредственно под тобой?
– Ну, если тебе так нравится… – игриво протянул он.
Между нами на мгновение повисла тишина.
Уголок его губ дернулся вверх, а я почувствовала, как вспыхнули мои щеки. Но, отбросив в сторону неловкость, коротко кивнула головой.
– Мне лучше под тобой. Я имею в виду, в любом случае это здорово, – я, крепко зажмурившись, склонила голову. – Твое предложение меня устраивает. Спасибо.
Глава 2
Райан
Когда Хейли предложила мне возглавить «Игристого Пекаря», я был застигнут врасплох, не совсем понимая, зачем мне все это нужно. Хейли, целиком отдавшись своему новому увлечению, теперь вела на телевидении кулинарное шоу. И заявила, что я единственный человек, кому она могла доверить свою пекарню.
А вот тут нужно сделать небольшую оговорку.
На тот момент пекарня, которой мне предложили управлять, существовала лишь на бумаге. «Игристый Пекарь» был закрыт, и все, что осталось в его активе, – это несколько визиток постоянных клиентов и тетрадь, заполненная рецептами Хейли. Образно говоря, эта милая девушка, столкнув машину в кювет, дождалась, когда та загорится, а затем протянула мне ключи, надеясь, что я быстренько все исправлю.
Это был настоящий вызов!
Хейли крупно повезло, что мне нравилось решать сложные задачи. А еще я любил заниматься выпечкой. Поэтому, согласившись на ее предложение и прибегнув к помощи ее мужа, я полностью перестроил производство. Уильям стал моим главным деловым партнером, что меня, если честно, слегка пугало.
Уильям одолжил мне деньги, без которых я не смог бы построить и раскрутить бизнес, и на том, к счастью, наше совместное предпринимательство, едва успев начаться, закончилось. Несмотря на все свои достоинства, Уильям Чемберсон был самым чудаковатым гением, с которым я когда-либо сталкивался. Так что связывать с ним свое будущее мне казалось крайне рискованным. И вот теперь «Игристый Пекарь» объединял три пекарни. Как оказалось, я был чертовски хорош в создании брендов и придумывании способов их раскрутки.
В «Галлеоне» существовала ежегодная традиция устраивать в честь Хэллоуина корпоративную вечеринку. И в этом году я предложил себя в роли ее организатора, объяснив столь великодушный жест желанием, чтобы мои сотрудники тоже получили приглашение. Но на самом деле я просто люблю все, что связано с праздниками, и особенно создавать соответствующую атмосферу. Идея масштабной – для нескольких тысяч человек – высокобюджетной вечеринки в честь Хэллоуина звучала для меня чарующе. Это могло стать самым потрясающим, буквально волшебным стартом праздничных выходных, в которых я когда-либо принимал участие.
Весь год я жил в предвкушении этого времени. Когда наконец-то спадет летняя жара, с приходом октября во всех продуктовых магазинах зазвучит праздничная музыка, а все ведущие кинокомпании страны кинутся выпускать рекламные ролики с рождественской тематикой. В течение года я, словно наркоман со стажем, испытывал жгучую ностальгию по естественной атмосфере радости и веселья, что щедро дарят праздники. Бодрящие осенние вечера напоминали о временах юности, когда мы с друзьями придумывали маскарадные костюмы и носились по соседям, выпрашивая сладости.
Это было незабываемое время.
Время незатейливых нарядов, набитых друзьями гостиных и аппетитного запаха индейки под клюквенным соусом. Время украшения выпечки глазурью, напоминающей первый выпавший снег, веселого потрескивания дров в камине и играющей по утрам на радио рождественской музыки.
Эти воспоминания и предвкушение новых неизгладимых впечатлений были в течение года моим постоянным обезболивающим. Вот только с наступлением праздников у меня буквально срывало тормоза, и я частенько перебарщивал. Но в этом году мне ничего такого не грозило. В моих руках впервые оказался солидный бюджет для реализации любых своих, даже самых безумных, фантазий. Я боялся сам себя. Боялся даже представить, какую чудовищную, в конечном итоге, вечеринку устрою на деньги Уильяма.
До знаменательного дня оставалось еще две недели.
«Боже, дай сил дожить до него!»
* * *
Собираясь по утрам на работу, я старался делать это тихо.
Я жил в двухкомнатной квартире в центре Нью-Йорка. По столичным меркам такое мог позволить себе лишь человек с материальным достатком выше среднего. Стандартная же ситуация предполагала, образно говоря, маленькую комнату, набитую жавшимися друг к другу шкафами. В моем же случае это было немного радужнее. Я делил жилье и арендную плату со Стивом.
В принципе, я уже мог позволить себе более комфортные условия. Во всяком случае, без соседа на общей кухне. Но мой бизнес оказался слишком жадным до денег. Я не мог прекратить подкармливать этого зверя, если хотел, чтобы он продолжал расти. К тому же мне хотелось как можно быстрее расплатиться с Уильямом за его инвестиции и стать финансово независимым. Поэтому приходилось быть предельно мудрым в распределении финансов и экономить на всем по мере возможности.
Я приоткрыл дверь, и мой взгляд тут же натолкнулся на развалившегося на диване Стива с его косящей под модель подружкой. «Последней» в его бесконечной череде кратковременных отношений. Парень боролся за место в команде игроков НФЛ в качестве квотербека, и уже одно это, казалось, предоставило ему постоянный приток самых привлекательных нью-йоркских женщин. Вот только большую часть из них интересовала лишь весьма приличная зарплата, которую он станет получать, если попадет в Лигу. Хочу заметить, Стива это ничуть не волновало. Во всяком случае, он никогда не упоминал об этом.
Издав протяжный страдальческий стон, он провел рукой по волосам, отчего неопрятно-белокурая путаница на его голове стала выглядеть еще более безумной. Прищурив со сна глаза, он сел и прислонился к подлокотнику. А затем растерянно уставился на девушку, голова которой лежала у него на бедре.
– Дженна, – подсказал я. – Вы познакомились на вечеринке. И она тебе безумно нравится. Ведь у нее «самые потрясные силиконовые сиськи, которые ты когда-либо видел».
Стив иронично изогнул брови, а затем медленно кивнул.
– Дженна, – задумчиво повторил он, словно пытался вспомнить это имя.
– Дженна, – подтвердил я.
– А-а-а? – простонала та и резко запрокинула голову, отчего потеряла равновесие и свалилась на пол.
Стив потянулся, чтобы удержать ее, но его рефлексы были такими заторможенными, прям как в замедленной съемке, что у него не было ни шанса.
– Прости, детка, – поморщился он.
Но лежавшая на полу девушка уже тихонечко похрапывала.
– А ты, черт возьми, умеешь их выбирать!
– Дерьмо, чувак. У меня по крайней мере есть свобода выбора. А вот что ты трахаешь в свой четвертый год целибата? Слушай, давай я куплю тебе монашескую рясу? Нет, подожди, – одернул он себя, и пьяная сальная улыбочка расползлась по его лицу. – А ведь мне придется помимо нее купить тебе и пояс целомудрия (прим. позволяет взять под контроль мастурбацию, а точнее, полностью отказаться от нее). Как тебе такое? Ведь…
– Прежде чем пытаться шутить, сначала пробуди свой мозг. Пожалуйста. И лучше беспокойся о своем члене. Он у тебя скоро отвалится, если ты не прекратишь тыкать им во все щели.
– Небольшая поправка. Только в те, что мне нравятся. Я, чувак, всегда действую в соответствии с золотым стандартом. И это – презерватив! А вот тебе они никогда не понадобятся. Ты слишком озабочен дружбой с цыпочками вместо того, чтобы удовлетворять заложенные в нас природой инстинкты, трахая их.
– Может, тебе стоит стать проповедником? Твоя речь реально вдохновляет.
– Черт возьми, ты прав. Но я говорю абсолютно серьезно. Я переживаю за тебя, чувак. Это полный отстой, тратить свою молодость на такие дурацкие вещи… лепить весь день шарики из теста. Тебе нужна женщина! И нет… не та, что с легкостью будет обсуждать с тобой своего парня, пока наносит макияж.
– А тебе никогда не приходило в голову, что у меня уже есть девушка, просто я не знакомлю ее с тобой по очевидной причине?
У меня, разумеется, ее не было, но ему не обязательно было об этом знать.
Стив нахмурился.
– Ты прячешь от меня свою женщину?! Дерьмово. Я вот всегда знакомлю тебя со своими цыпочками.
– И где ж в этом честь? – я махнул рукой в сторону спящей на полу девушки. – Дженна, приятно познакомиться. Я так рад! Вот только Стив, скорее всего, забудет, что собирался провести с тобой этот вечер, и вмиг найдет тебе замену. Но не расстраивайся. Ты, без сомнения, была для него особенной.
Тихое похрапывание Дженны подтвердило подозрение, что она меня не слышит.
– Э-э, нет. Сегодня вторник. Вечер тако (прим. традиционное мексиканское блюдо). Все знают, что на карнавал в День Синко де Майо (прим. мексиканский национальный праздник победы) не приходят дважды с одной женщиной. Ну да ладно, старик, успокойся. Я просто хочу сказать, что жизнь похожа на шведский стол. Можно есть столько, сколько осилишь. Горячие цыпочки целый день, причем много дней подряд. А вот ты тем временем сидишь, как придурок, в гребаном салатном баре и тычешь своим дистрофичным жезлом в помидоры. Разнообразие – это пикантная приправа к будням. Попробуй добавить хотя бы малость. Вот и все, что я хотел тебе сказать.
– «Пряность жизни» (прим. радиопрограмма на канале Би-би-си), как я погляжу.
– Ну да. Именно это я и имел в виду.
Я неодобрительно покачал головой.
– Мне пора на работу.
Шумно зевнув, Стив снова развалился на диване.
– Знаю, ты получаешь от этого удовольствие.
Стиву нравилось делать вид, что он вообще не работает. Но я-то знал, что он выкладывается по полной на своих тренировках, а потом еще просматривает их записи и видео командных игр. Если верить аналитикам, то у него был реальный шанс попасть в стартовый состав (прим. команда из одиннадцати футболистов, которая вступает в игру в первые минуты матча). Но Стив – с его склонностью к авантюрам – умудрился прострелить себе ногу, едва покинув игровое поле. И это не в переносном смысле. Он на самом деле сделал это.
В своей машине он хранил нелицензированное огнестрельное оружие, которое выстрелило, когда он крутил его на пальце, красуясь перед очередной подружкой. Ему крупно повезло, что пуля не попала в кого-то другого. Но еще больше повезло тем, что ранение оказалось незначительным, и он отделался легким испугом. Вот только явное отсутствие у него когнитивного навыка принятия решений минимизировало интерес к нему как к потенциальному стартовому игроку, несмотря на все его таланты.
Большим плюсом было то, что он имел приличную зарплату и всегда вовремя платил за квартиру. Недостатком... ну, в действительности их было немало, хотя… когда дело касается Стива, разумнее акцентировать внимание на его положительных качествах.
* * *
В последнее время на кулинарию у меня совсем не хватало времени. Большую часть дня я проводил на встречах с людьми, которых нужно было убедить, что франшиза (прим. комплекс благ, вытекающий из права вести бизнес под чужим брендом, используя его бизнес-модель) «Игристый Пекарь» – это именно то, что им нужно. А также уделял немало внимания управляющим своих пекарен, чтобы всегда держать руку на пульсе.
Я часто задавал себе вопрос: зачем я так старательно расширяю франшизу? Ведь я никогда не принадлежал к тем людям, что думают лишь о прибыли или мечтают о славе. Для меня счастьем было время, когда мои руки были перепачканы тестом, а я занимался делом, которым гордился. И тем не менее… я не бросал это.
Я попросил Эмили, художницу из дома престарелых, приехать сюда, чтобы обсудить с ней подготовку к вечеринке. Ее образ буквально застрял у меня в голове: русые волосы с легкой рыжинкой, мягкие полные губы и широко расставленные большие глаза, как у диснеевской принцессы. Хотя невозможно представить, что диснеевская принцесса могла ходить в перепачканной краской одежде и с таким беспорядком на голове, какой был у Эмили.
Мне импонировало, что она не имела отношения к тем девицам, что то и дело прихорашиваются и тратят долгие часы на сборы. Когда я смотрел на нее, то видел живого человека, а не тщательно подобранную иллюзию. Эмили вела себя естественно и непринужденно. Думаю, манерность и наигранность были ей чужды.
Мое дыхание участилось, стоило лишь вспомнить, какие чувства во мне вызывал дразняще-игривый взгляд ее голубых глаз. Но мне не давало покоя ощущение, что я откуда-то ее знаю.
Конечно, Эмили могла оказаться заинтересовавшей меня когда-то клиенткой, ведь я уже довольно давно работаю в столице. Вот только с ней я испытывал весьма необычную связь, гораздо более глубокую, чем может образоваться при случайной встрече. А вот эту мысль далее развивать не стоило. Лучше загнать ее поглубже. Все эти мысли о подружках, об обязательствах перед ними вызывали кошмарных призраков моего прошлого, с которыми я не горел желанием сталкиваться.
Увидев, что я собираюсь достать ключи, Стефани поспешила открыть мне дверь пекарни и, широко улыбаясь, впустила меня внутрь. Она была очень симпатичная. А когда я впервые увидел ее, произвела на меня впечатление горячей штучки. Пришлось доверить своему искалеченному мозгу перенастроить мое восприятие так, чтобы я относился к ней только как к сестре или другу. Это был своего рода защитный механизм. Как если бы в мою черепушку был встроен чудо-члено-блокиратор, который при малейшем намеке на романтику принимался немедленно перепрограммировать мои мысли.
«Я же не хочу вновь испытать боль и разочарование, так ведь?»
Все, в особенности Стив, любили шутить, что я гей… или, по его словам, скрытый «эмодзи скрещенных мечей», что не соответствовало действительности. Признаюсь, иногда я бываю чересчур навязчив в своем стремлении свести знакомую девушку с подходящим парнем, но в этом виноват мой страх. Мне казалось, что если они будут долго оставаться незамужними, то это склонит меня к мысли, что я хочу с ними встречаться. Так я свел Хейли с Уильямом и уже дважды – хотя пока безрезультатно – пытался устроить личную жизнь Стефани. Но по какой-то необъяснимой причине не мог даже представить, как знакомлю Эмили с каким-то парнем. Одна лишь мысль об этом вызывала во мне жгучую ревность и иррациональное собственничество, что в данном случае было просто смешно. Я всего лишь несколько минут пофлиртовал с ней, а она в ответ пару раз улыбнулась. Ничего общего с тем, как мужчина, встав на одно колено, произносит клятву.
Думаю, через несколько дней все это станет неактуальным. Уверен, мой чудо-члено-блокиратор уже ищет способ, как аннулировать сексуальную привлекательность Эмили для меня… хотя пламя моего интереса к ней ничуть не угасло.
Когда мы со Стефани зашли на кухню, где она раскладывала тесто для хлеба по порциям, она уставилась на меня, подозрительно щурясь. У нее были кудрявые каштановые волосы, голубые глаза, прямой нос с россыпью золотистых веснушек и застывшая на губах легкая полуулыбка. Все это создавало образ «эта-девушка-обязательно-понравится-моим-родителям».
– Хм-м, – одобрительно хмыкнула она.
– Что?
– Мне знаком этот взгляд, я видела его раньше. Вот только никак не вспомню, когда это было в последний раз.
– Ерунда, тебе показалось. У меня нет никакого особого взгляда.
Она демонстративно уперла руки в бока, словно хотела поразить меня позой эдакой нахальной дочурки популярной кинозвезды, когда одна нога выставляется вперед, брови выгибаются дугой, а губы сжимаются в тонкую линию. И у нее был такой взгляд, который сопровождается, как правило, смеховой дорожкой.
– Прекрати. Ты смотришься нелепо, – усмехнулся я.
– Кто бы говорил. Зато теперь я знаю, что это за взгляд. Взгляд влюбленного. Ты встретил свою судьбу, – в ее голосе зазвучали таинственные нотки, а глаза слегка расширились, – и это рвет тебя на части.
Стефани принадлежала к категории безнадежных романтиков. Мне кажется, она каждое утро просыпается с надеждой, что ее жизнь чудеснейшим образом вот-вот превратится в любовный роман, где брутальный мачо с длинными распущенными волосами ждет ее за углом, готовый защищать от любых неприятностей.
