Текст книги "Ничейная пешка (СИ)"

Автор книги: Павел Грачёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

Линг решил, что пока он будет пытаться убедить Бесстрашного, что ни он ни старший инквизитор ему не враги. Тем более это на прямую не мешает изначальному плану. А как только появится возможность, он воспользуется услугами оракула и свяжется с магистром Варитием. Даже если его наставник не изменит своё решение, хорошие отношения с настолько сильным магом не помешают…

– Я тоже ничего не чувствую. – Инквизитор встал в нескольких метрах от Соу и поводил перед собой рукой. – Проблема в том, что без специальных заклинаний или инструментов почувствовать повышенную концентрацию маны можно только когда её уровень уже вреден для здоровья. Хотя…

Линг сотворил заклинание наподобие обычного светляка, но из водного столпа. От его руки пошло мягкое голубоватое свечение. Маг присел на корточки и стал что-то внимательно изучать на земле.

– Смотри. – Инквизитор указал светящимся пальцем вниз.

В радиусе метра от Соу вся растительность стала чуть больше и ярче, но выглядела вялой. Будто её ошпарили кипятком. В вечерних сумерках это было едва заметно, но при дополнительном освещении, особенно на границе с нормальной травой, разница была вполне очевидна.

– Значит у меня получилось. – Соу улыбнулся и встал.

– Фон вроде бы не превышен, но я тоже маг, и, по меркам Керрии, далеко не самый слабый… Но что произойдёт с человеком, мы не можем знать, к сожалению. Так что, завтра высвободи ещё меньше. – Линг улыбнулся. Он был явно доволен результатом. – Ты запомнил свои ощущения? В следующий…

– Нет.

– … раз, попробуй… В каком смысле? Ты не понял, как источать ману? – Соу отрицательно покачал головой. Линг прищурил один глаз и посмотрел на него с недоверием. – Ты сейчас шутишь?

– Нет. Я клянусь всем, чем хочешь – я не умею медитировать. Поэтому “сделать как во время медитации, только не поглощать, а высвободить” мне вообще ни о чём не говорит. Но спасибо за подсказку, как видишь, всё получилось.

– Подожди. А как тогда? – Линг присел, потрогал изменившуюся флору, затем помассировал переносицу и глаза. – Ладно, не важно… Ты сможешь это повторить?

– Уверен, что да.

– А управлять процессом? – Инквизитор выпрямился и полностью обошёл окружность.

– Со временем, скорее всего, да… – Соу немного лукавил. Он не ощутил ничего странного, это правда. Но принцип высвобождения маны понял.

Это была вполне известная техника по созданию фамильяра. Маг садится медитировать, но вместо поглощения маны из окружающего пространства, он её туда высвобождает.

В течении нескольких дней, иногда недель и, даже, месяцев маг высвобождает свою сырую ману, “подкармливая” ею специальное животное, как бы приучая его к своей ауре. Если животное сможет адаптироваться и выжить, его аура становится частью ауры своего хозяина. (См. Главу “Фамильяры”)

Процесс создания фамильяра весьма затратный (и с точки зрения маны, и с точки зрения финансово), так что заводят их себе в основном магистры Академии, и то далеко не все.

Линг рассказал об этой технике Бесстрашному по той причине, что лицезреть каждое утро сверхтяжёлый элемент оказалось весьма скучно, а тратить каждый раз по пол часа на устранение последствий “тренировок” ему надоело уже на третий день. Но оставлять вблизи оживлённого тракта зону с повышенной концентрацией маны было слишком опасно.

Бесстрашный предложил просто отбегать подальше в лес, и, в принципе, это было более-менее приемлемо, но Линг придумал более изящное решение, а Соу охотно на него согласился. У себя в голове инквизитор отметил, что бывший магистр Бесстрашный вполне прогрессивен и открыт для новых знаний – а это ещё одна причина заполучить его в союзники против Великого Круга.

– Соу, а обязательно каждый день тратить весь резерв до минимума. Зачем тебе вообще испытывать физическую нагрузку и усталость? – Линг сейчас спрашивал не только как шпион и наблюдатель, ему было действительно любопытно и непонятно.

– Чтобы стать сильнее… – Этот вопрос, в той или иной форме, Бесстрашному задавала едва ли не половина знакомых магов. Не удивительно, что он устал пытаться объяснить причину.

– Физически сильнее. – Магистр Флаттер сделал уточнение таким тоном, что сразу становилось понятно, как он к этому относится.

– Совершенно верно. – Соу спокойно кивнул и улыбнулся своему новому знакомому.

В целом, инквизитор Линг Флаттер оказался нормальным парнем: карьерист, готовый на всё ради продвижения по службе; трудоголик, не имеющий личной жизни и интересов, помимо работы; и шовинист, считающий всех, кто ниже его по статусу быдлом и дураками. Причём это касалось исключительно людей с магическими способностями. Всех немагов он относил ближе к животным. Сообразительным, послушным, полезным, – но животным. А в остальном Линг был вполне нормальным и, даже, приятным в общении “человеком”.

– Ладно. Главное, что завтра нам не придётся опять полчаса толкаться с гвардейцами. – Инквизитор с сомнением посмотрел на Бесстрашного. – Ты уверен, что у тебя получиться высвобождать ману прямо на бегу?

– То, что получится – уверен. То, что получится сразу и так, как мне нужно – не уверен. – Соу рассмеялся, хлопнул инквизитора по плечу и пошёл в сторону стоянки. – Жаль Мранта, он аж сияет, когда видит Викторию по утрам. Придётся его расстроить. Поможешь?

Линг поравнялся с Соу и дальше оба мага шли вместе.

– Я поставлю его перед фактом, который его расстроит. Не больше, не меньше. Ты же, как я понимаю, хочешь сделать это тактично? – Соу кивнул, соглашаясь с инквизитором. – Тогда сам – так будет лучше.

***

Кроме бытовых мелочей, которые легли на плечи гвардейцев, отряд в дороге не испытывал никаких неудобств. Что, в принципе, было нормально по определению. О нападении лихих людей или неправомерном поведении феодалов даже речи не шло.

Королевская гвардия изначально задумывалась как род войск, занимающийся охраной магов на местах и в пути, а также обеспечением их основных потребностей во время непродолжительных путешествий. А инквизиторы, это такие маги, с которыми простые смертные предпочитали находится на максимально возможном расстоянии.

Для Соу дни проходили весьма однообразно: утром завтрак, вместо зарядки кросс на пару десятков километров; причём он не просто бежал, а старался высвобождать ману во время марш броска. С каждым днём контролировать этот процесс получалось всё легче и легче. Уже через неделю он смог подобрать такой расход маны в движении, что отпала необходимость греметь доспехами.

Иногда, по вечерам он спаринговался с Мрантом. Лейтенант всегда одерживал верх, но уже не так безоговорочно, как три месяца назад.

В другие дни (точнее вечера) Соу беседовал с Лингом о магии. Задавать инквизитору вопросы на прямую он опасался. Доверять своему надсмотрщику – не самая разумная идея, поэтому разговоры шли в основном на абсолютно нейтральные темы. Но даже из них Соу почерпнул много нового. Например, что столп смерти и даже магия на его основе не считаются запретными в Керрии. В эту категорию попадали далеко не все аспекты некромантии: только поднятие мёртвых, управление мёртвыми, поимка и порабощение душ (не путать с удержанием души при разрушении телесной оболочки) и общение с душами давно почивших.

Атакующие заклинания столпа смерти, которые скорее напоминали проклятия из земной мифологии, относились к категории боевых заклинаний и регулировались теми же законами, что и банальные магические стрелы.

Самое интересное было слушать о том, как дела с некромантией обстоят в Каланде. Там, как и в Старой Империи, это направление считается абсолютно законным и, даже, почётным. К сожалению, Линг о западном соседе говорил очень мало и исключительно в негативном ключе, как о рассаднике беззакония и несправедливости, который Керрит Первый так и не смог до конца искоренить.

Единственное, что хорошего он мог сказать о Высшей Школе Магических Наук Каланда, что они, как и Керрийская Академия Магии запрещают демонологию в любом её проявлении. Чего не скажешь о Солнечной Башне. Даже Храмы Чистоты Султаната, с которыми Керрия имеет вялотекущий конфликт ещё со времён Старой империи, запрещают любое обращение к сущностям из нижних пластов астрала.

Самым же спорным разделом запретной магии оказался шаманизм, который в основном практикуют восточные племена кочевников. Тут магистр Флаттер уже не был столь категоричен. Например, магистр Фетлир (и магистр Варитий в этом поддерживает бывшего заместителя декана) выступает за выделение из некромантии магии изучающей духов (магических сущностей ближнего и высшего Астрала). Что вполне логично, так как шаманы не используют столп смерти. Однако, Верховный Инквизитор категорически против таких реформ.

***

Границу между королевскими землями и герцогством Марроу Соу не заметил вообще. Просто после того, как отряд проехал очередной небольшой КПП, на котором местные феодалы вели учёт ввозимых и вывозимых товаров, взимали плату за проезд и собирали прочие подати, Мрант сообщил, что они теперь на землях герцога Марроу. Случилось это уже на четырнадцатый день.

Формально, Соу выполнил приказ Инквизитора. Время, которое ему отводилось, чтобы добраться до поместья Мираи, нигде не оговаривалось. Хоть до её баронства и оставалось дней девять-десять в том же темпе, Соу мог ехать и две недели, и месяц.

Линг сразу предупредил о том, что останавливать или как-то подгонять его он не имеет право, но весь маршрут он приложит к своему отчёту в самое ближайшее время.

Намёк был прозрачным, но вполне чётким. Хотя Соу и так не собирался включать дурака и “пропадать по дороге от кровати до туалета”.

На шестой день инквизитор написал два письма и послал десятника в Лаад – крупнейший город герцогства, для отправки их в Академию. Одно было предназначено для передачи оракулом, Линг даже не стал его как-то закрывать. Второе – пернатым гонцом. Хоть содержание обоих писем было одинаковым, последнее он опломбировал личной печатью.

Все изменения в окружающем пейзаже происходили очень постепенно. Отчасти поэтому Соу и не видел разницы ни когда они ехали по тракту коронных земель, ни по территории герцогства. По крайней мере по началу.

Города и деревни встречались всё реже, дороги становились всё уже, путники на этих дорогах выглядели всё беднее. На девятый день они свернули с центрального тракта, и Соу вспомнилась средняя полоса России. Когда несколько часов подряд местность поочередно сменяют леса, поля, реки или озёра без каких-либо следов присутствия человека, кроме самой дороги. Изредка от более-менее накатанной грунтовки в стороны отбегали тропинки или колеи, оставленные крестьянскими телегами. Иногда вдалеке виднелись небольшие деревни или хутора.

Карты соответствовали географии весьма условно, а местных в отряде не оказалось. Лейтенант Данн до последнего не желал посылать людей, чтобы узнать дорогу, надеясь встретить кого-то по пути. Но солнце село, а им так никого и не встретился. Не удивительно, что они заблудились.

В целом, вставать лагерем нигде, посреди ничего не было какой-то проблемой. Просто сам факт Соу показался забавным, хотя ни Линг, ни Мрант ничуть не удивились. Видимо, для мира средневековья (пусть и магического) такое было в порядке вещей.

На следующее утро, лейтенант разослал людей по всей округе и уже через пару часов они знали точную дорогу. Больше того, одна из деревень, куда отправились гвардейцы, оказалась из тех, что принадлежали Мирае. Другими словами, они вчера промахнулись буквально на пол сотни километров.

*

До поместья Квиллис оставались считанные километры. Соу усадили на самое смирное животное, и все ехали медленным шагом. Вокруг уже собралась приличная толпа из деревенских мальчишек. Босоногая пацанва сновала туда-сюда, то забегая далеко вперёд и разнося новость, то возвращаясь обратно к отряду.

Мрант выслал несколько человек вперёд, чтобы люди подготовились к приезду магистра и… Лейтенант Данн так до конца и не понял, в каком статусе Бесстрашный будет тут находится. Не заключённый, не гость и не хозяин.

– Насколько я понял, вы будете охранять меня, до приказа из академии, инквизитор Линг?

– И да, и нет. – Магистр задумался прежде чем ответить. – Я запросил более подробные указания у магистра Варития. Старые, на мой взгляд, утратили актуальность, но сам я не могу принимать такие решения… А до тех пор, я планирую провести время с пользой. В этих краях давно не выявляли адептов запретной магии. – Инквизитор хищно оскалился в улыбке. – Как бы мне не хотелось, чтобы на то были объективные причины, но увы, боюсь, это просто недоработка. – Маг перестал ёрничать, а шутливый тон и сарказм полностью исчезли из его голоса. – Поверьте моему опыту, слабый пойдёт на всё ради возможности обрести могущество. А запретная магия как раз обещает много чего… Слишком много.

– Даже не знаю, желать вам удачи в поисках или нет. – Соу посмотрел на инквизитора и улыбнулся. – Я ведь тоже обвиняюсь в запретной магии…

– Я бы не хотел обсуждать расследование по вашему делу, тэй’Бесстрашный, но уверен, что это недоразумение. Которое в скором времени разрешится. – Линг нисколько не врал. Немного не договаривал, но затронутая тема ему не нравилась. – Так или иначе. Сегодня я переночую у ВАС. – Маг специально для всех окружающих, включая подслушивающую детвору, подчеркнул, в каком статусе он видит Соу Бесстрашного. Гвардейцы уйдут, а слухи останутся. – А завтра снова отправлюсь в дорогу. Надеюсь пока меня не будет вы не спутаетесь с запретной магией?

– Только если убью ещё одного демона! – Оба мага рассмеялись от души.

– О, это, видимо, вас встречают. Хорошо бы узнать кто из них главный…

– Вот тот прихрамывающий старик. – Мрант вклинился в разговор. Лингу это не нравилось, но приходилось терпеть, так как Соу это всячески поощрял. – Квент Бор по прозвищу Хромой Пёс. Бывший солдат[40]40
  Все солдаты освобождаются из крепостной зависимости сразу при вербовке. Все бывшие солдаты – свободные люди.


[Закрыть] короны, сейчас он является официальным приказчиком магистра Квиллис.

Глава 27. Серая пастораль

Много лет назад, в другом мире и другой жизни Соу учился в школе и читал произведения классиков русской литературы. В тех книгах, кроме самой истории и героев, нередко описывалась природа, быт и материальная культура того времени.

Николай особо не вчитывался и не запоминал описание ни лесов с полями, ни крестьянских хижин, ни помещичьих усадеб. Хватало фантазии и жизненного опыта, чтобы худо-бедно понимать замысел автора. Природа, там, где она сохранилась, поменялась не сильно. Отдалённые деревни, куда не дотянулась цивилизация, также несли на себе изрядную долю старинного колорита. И лишь в случае с дворянскими имениями он рисовал в голове некое абстрактное здание, с вычурной архитектурой и дорогим убранством, резко выделяющееся на фоне всех прочих окрестных строений. Сейчас, этот собирательный образ обрёл плоть и кровь, точнее доски и камень.

Массивный деревянный двухэтажный дом с огромной мансардой, претендующей на статус третьего этажа. Невероятно широкое крыльцо с тремя пятиметровыми колоннами (ассоциирующимися у Соу с дворцом пионеров), и две симметричные террасы: над левым и правым крылом здания.

Из-за наличия колонн, весь первый этаж центрального корпуса сильно вытянулся вверх. Ставни на двухметровых окнах, напоминали створы ворот и выглядели едва ли не больше дверей. Видимо, такие высокие потолки требовались для бального зала или столовой, где не стыдно демонстрировать богатое богатство уважаемым соседям. Второй этаж, судя по занавескам, был отведён под спальни. По крайней мере со стороны, эти комнаты в светло-розовых тонах (узнавался вкус Мираи) смотрелись очень уютно и по-домашнему. О функционале прочих частей дома Соу не догадывался и, даже, не пытался.

Однако, от былой роскоши мало что осталось. Всё выглядело хоть ещё красиво, но уже изношено. Дом явно нуждался в ремонте, как минимум в обновлении фасада. Но сильнее всего об упадке говорило не отсутствие денег, а антураж: корова, привязанная к крыльцу и меланхолично жующая сено; стайка маленьких гусят, под предводительством мамаши, гордо марширующие вдоль стен; семейство хрюшек, принимающее грязевую ванну под окнами. Абсурдность пейзажа довершала каменная арка во дворе. Одинокая и ненужная: без стен, ворот или решётки. Ведущая из ниоткуда в никуда. Видимо предыдущий хозяин (отец Мираи) планировал обнести дом высоким забором, но успел сделать только вход, который теперь смотрелся сиротливо, глупо и неуместно.

После того как Мирая стала учиться в столице, она была дома лишь два раза. Одиннадцать лет назад, когда готовилась к экзамену на звание магистра, и два года назад, из-за похорон отца. Альберт, до того, как дедушка погиб на охоте, часто и подолгу гостил у него, но под присмотром гувернантки.

Всё имущество почившего барона перешло родной дочери – единственной прямой родственнице. Разумеется, у старика существовали и другие родные: разные двоюродные-троюродные братья и сёстры со своими детьми и внуками. Но без специального волеизъявления покойного и уплаты налога, по законам Керрии, дальние родственники ничего не наследовали, а имущество отходило сюзерену: королю или герцогу.

Да и делить особо было нечего: три деревни, около пяти-шести сотен крепостных, несколько ремесленных мастерских со свободными работниками, восемь квадратных километров пахотных земель, чуть заболоченный маленький прудик и сильно заболоченный огромный кусок леса. Там-то и встретил свою смерть прошлый барон Квиллис.

Во время отсутствия хозяйки всем этим “богатством” управлял приказчик – верный Пёс магистра Квиллис – Квент Бор.

*

Родился и вырос Квент в одной из окрестных деревень. Крепкий, здоровый, достаточно сообразительный. Прекрасные качества для дворянина, бастарда или хотя бы свободного человека. Но очень опасные для подневольного простолюдина. Юноша вырос слишком дерзким и заносчивым. Не грубить своему барону и его дружине Квенту ума хватало, а вот со старостой деревни юноша не сошёлся характерами. При очередном наборе рекрутов холостой двадцатилетний Квент Бор угодил в список на воинскую повинность.

Поначалу служба складывалась неплохо. Крупная война с Каландом давно закончилась, случались приграничные конфликты, но это местные дворяне отстаивали свои личные феодальные интересы, без привлечения мощи целого государства. Кочевники беспокоили восточные области, но это были скорее бандитские налёты, чем полноценное вторжение орды. Ди и южные княжества-королевства давно не нападали на крупного соседа, тихонько воюя друг с другом. Мест, где можно сложить голову простому солдату, всё ещё хватало, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось во времена развала Старой Империи.

Спустя шесть лет Квент был уже опытным ветераном, участником не одного сражения. Всё это время везение сопутствовало ему – несколько раз он получал ранения, но оставался жив. Командиры заметили смелого, дерзкого, умелого и удачливого воина; так рядовой Бор стал десятником. Выросло денежное довольствие, а часть привилегий свободного человека получили и престарелые родители в деревне.

Примерно на восьмой год службы десятник Бор побывал в родных краях. Оказалось, что его отец уже давно умер, а мать, так как она перестала быть крепостной, в город забрала дальняя родня. Что за родственники и куда увезли мать, в деревне никто не знал…

А ещё через два года Квент вернулся “домой” насовсем. Точнее его выкинули со службы за ненадобностью. В одном из сражений десятник Бор потерял ногу выше колена.

Восстановить её с помощью магии было возможно, но стоило немалых денег, даже по меркам знати, да ещё и не каждый магистр возьмётся за такую работу. Считай несколько месяцев ману придётся тратить только на одно заклинание: ни исследований, ни другой работы.

Для простолюдина такие услуги не доступны. Но корона не бросила своего верного защитника. Бывшему десятнику назначили пенсию две серебрушки в год. В городе, особенно в столице, на эти деньги можно было разве что упиться насмерть какой-нибудь брагой. На неделю должно было хватить…

За годы службы характер Квента не стал лучше – скорее он выкристаллизовался. Среди товарищей по оружию близких друзей у него так и не появилось. Жены, по понятным причинам, тоже. Вот и пришлось ему возвращаться туда, где он хоть кого-то знал, где его если и не ждут, то хоть не придушат ночью за несколько монет. И где он не подохнет с голоду на эти самые монеты.

Барон Квиллис к ветерану отнёсся весьма благосклонно. Не только не стал прогонять, но и приказал найти калеке подходящую работу при доме.

Несколько месяцев Квент из кожи вон лез, помогая всем, кому мог: пастуху, прачкам, кузнецу, плотнику, повару и, даже, приказчику. Брался за любую работу: носил воду, чистил рыбу, перебирал старую репу, кормил цыплят… Изо всех сил он доказывал (в первую очередь самому себе) свою полезность и полноценность.

В это время барона навещала дочь – выпускница Керрийской Академии Магии фэа’ Мирая Квиллис. Девушка приезжала даже скорее не к отцу, а к своей первой наставнице, которая много лет назад помогала тогда ещё маленькой девочке постигать основы магии.

Именно старуха и подсказала Мирае тему для квалификационного экзамена – восстановление утраченной конечности. Работа долгая, трудная, но зато комиссия, наверняка, её утвердит и не будет придираться по мелочам. Так оно и случилось.

Через полгода Мирая Квиллис не только стала магистром факультета оздоравливающей, защитной и вспомогательной магии, но и получила в довесок самого преданного слугу в мире. Квент Бор ради молодой госпожи, вернувшей ему смысл и жажду жизни, готов был с голыми руками броситься хоть на орка, хоть на демона.

Личный телохранитель в то время Мирае был не нужен – с этими задачами прекрасно справлялись гвардейцы. А вот решительный, опытный и преданный человек всегда пригодится, тем более грамотный.

Десятник, хоть и самая младшая, но командная ступень. Поэтому он должен уметь худо-бедно писать, читать и считать. А Квент, пока шло лечение, все три месяца непрерывно учился (силу грамотности ветеран-инвалид смог оценить в полной мере, когда стал калекой).

Не найдя применение своему верному Псу в столице, Мирая отправила его обратно в имение – помогать отцу. Уже через два года бывший десятник стал приказчиком при старом бароне. А ещё через два родился Альберт, и магистр Квиллис купила дом в столице. Именно из-за этих огромных трат землю пришлось заложить, что Бор не одобрял, но его мнение никто не спрашивал.

Через три года во время охоты утонул в трясине старый барон, и всё хозяйство свалилось на Квента. До этого он неплохо справлялся со своими обязанностями (как минимум за все девять лет приказчик Бор не украл ни медяшки, даже не попытался и не подумал об этом), но земли Квиллис никогда не приносили большой доход, а после смерти барона стали терпеть убытки. Причём не по вине Бора

Будто над ними навис злой рок: сгорела мельница, паводком разбило плотину и подтопило поля, завились лихие люди (которых в этой глуши никогда не было). У Квента были подозрения, что у этого “рока” фамилия как у графа по соседству. Но сделать он ничего не мог, поэтому и без того сварливый, вздорный, старый солдафон был постоянно не в духе.

*

– *Ну и какого хера этот нелюдь сюда пришкандыбал?* – Всадники подъехали ближе. Квент рассмотрел китель магистра-мозгодёра и одёрнул себя. С этими нужно не только следить за языком, но и мыслями. – Приветствую уважаемого инквизитора на землях магистра Квиллис[41]41
  К магам можно обратиться согласно их дворянского титула, но лучше обращаться наставник, если это ваш непосредственный учитель; декан или инквизитор, если это высокий чин в магической академии; или просто магистр. В противном случае вас могут счесть невеждой, а могут и убить за оскорбление.


[Закрыть]. Что привело вас в наши края?

Соу видел, как Хмурый приказчик тщетно пытается натянуть на лицо некое подобие улыбки. На контрасте с Лингом это выглядело очень смешно.

– Квент Бор, я полагаю? – Инквизитор подался чуть вперёд, а лейтенант Данн отстал на пол корпуса. Бесстрашный не стал утруждать себя правилами этикета или протокола, а просто спешился. – Вы не получали приказ из академии о нашем прибытии?

Вроде бы инквизитор задал простой вопрос, но Соу почувствовал легкую щекотку на барабанных перепонках. Мрант скривился от боли и сдал ещё чуть назад, а лицо приказчика превратилось в безэмоциональную маску, со стеклянными глазами.

– Да, инквизитор. Да, инквизитор. – Голос Квента стал спокойным как у загипнотизированного. А два одинаковых ответа, подтверждали предположение о невменяемом состоянии.

– Странно… Почему? – Магистр с удивлением посмотрел на приказчика.

– Кто-то перехватывает послания. Мы уже четвёртый месяц не получаем письма. Пропал человек, которого я посылал в Лаад. Я подозреваю бандитов…

Видимо Линг развеял чары, так как Квент замолчал и начал часто моргать и трясти головой. С каждой секундой его взгляд становился осмысленней, причём глаза наливались ненавистью, кулаки сжимались, а ноздри раздувались как меха.

– Успокойся… На, можешь ознакомиться. Если умеешь читать. – Маг достал из внутреннего кармана несколько бумаг с характерными печатями и небрежно отдал их приказчику. Сам Линг с улыбкой повернулся к Бесстрашному. – Ну что ж, этим я завтра и займусь. Может перехвачу своих людей по дороге. Лейтенант Данн, отправитесь со мной, до Лаада. Оставьте Соу для охраны… не надо смеяться, так положено… столько людей, сколько он попросит, но не меньше двух.

*

Пока незваные гости обустраивались в выделенных комнатах Квент читал бумаги. Первая оказалось копией приказа Верховного Инквизитора. Старая ведьма за каким-то лешим отправляла некоего Бесстрашного в имение его хозяйки и запрещала тому покидать баронство Квиллис до решения Большого Круга. Вторая была копией письма самой Мираи лично ему.

Магистр Квиллис ссылалась на этот самый приказ и просила принять того самого Соу Бесстрашного со всем почтением и уважением. Просьбы и пожелания гостя воспринимать как её собственные, в пределах разумного. Кто это, почему так, и где эти пределы она, к сожалению, не разъяснила. Видимо это было в других письмах, которые до него не дошли. Единственное, что Квент понял из контекста, что этот Соу сильный маг и отец второго ребёнка его хозяйки.

Но, даже эти бумаги были лишь копиями, которые ушлый инквизитор Флаттер сделал в Керрии. Оригиналы, передали через оракула в Лаад и он должен был получить их ещё две недели назад.

В целом, как бы бывший десятник Бор не относился к магам вообще (Мираю он исключал из списка нелюдей) и инквизиторам в частности, следовало признать, что вмешательства магистра Флаттер, как минимум, поубавит аппетиты графа Ситиса, а как максимум, вообще отобьёт всё желание протягивать жадные лапы к владениям его хозяйки. Ради такого можно и потерпеть. Тем более, утром он уедет ко всем чертям.

*

Линг с гвардейцами убыл на следующий день, сразу после завтрака. Лейтенант Данн оставил Бесстрашному трёх человек для охраны и тренировок.

Когда командир скрылся за горизонтом, первое что сделали молодые ребята, попросили разрешение снять доспехи и “познакомиться” с местными, так сказать, поближе. Соу не возражал – сам был таким-же. Две вещи, о которых он попросил – никого не обижать и держать язык за зубами, иначе он оторвёт им головы. Судя по выражениям лиц, после хромого дома, его слова восприняли буквально.

Сам Бесстрашный тоже отправился изучать окрестности. Сперва он хотел найти приказчика, чтобы просто поговорить: узнать где библиотека и лаборатория Мираи, где ему можно попрактиковаться в магии или с кем (кроме гвардейцев) погреметь железом. Но не тут-то было. Квент Бор в отсутствии хозяйки отвечал в баронстве за всё, – как говорится и за купорос, и за опорос. Свободное время у приказчика появлялось только во время сна.

Пришлось Соу послоняться по дому и изрядно поболтать с прислугой. Люди хоть и были заняты, но сделать перерыв и почесать языками с новым человеком никто не возражал. Причём разговаривали с ним довольно открыто, и на то были свои причины.

Люди видели в Соу здоровенного мужика и не больше. Его титул вчера никто не называл; уважаемые господа, включая Хромого, обращались к нему только по имени; гость никого не поправил… Значит так и надо. Тем более ведёт он себя спокойно: регалиями не кичится, барина не корчит, через губу не общается… Почему бы не перекинуться словечком с хорошим человеком?

Вот только информация, полученная от людей, оказалась не самой хорошей. Дело в том, что Мирая здесь жила только когда была маленькой девочкой. Из-за этого в имении не было ничего магического: ни библиотеки, ни лаборатории, ни полигона, – вообще ничего.

Единственное, что, точнее кто, имел хоть какое-то отношение к магии, была знахарка, живущая на краю болот за озером. Гория, вернее почтенная Гория. Так к ней следовало обращаться. И беспокоить её можно только по большой нужде.

Старуха она весьма склочная и вредная. Даже больного облает так, что жить не захочется, но от хвори поможет – совсем сгинуть не даст. Но не дай Аллида из любопытства или озорства ради к ней зайти – сглазит, порчу наведёт, а то и вовсе проклянёт – ведьма, одним словом. Старый барон, добрейшей души человек, терпел её на своих землях и не прогонял. Да и за лекарством к ней ходили не только с его деревень, но и из соседних… Лишь к молодой хозяйке знахарка всегда относится хорошо, но госпожа-то магичка – нам, человечкам простым, не чета…

Бесстрашный сделал однозначный вывод – навестить старуху. Не зря же почтенную Горию побаиваются все местные. Говорить о ведьме долго никто не хотел. Все тут же меняли тему. Зато каждый второй слуга в доме посылал в зал с охотничьими трофеями покойного барона. Причём рассказывал об этом с такой гордостью, будто лично их добывал.

По началу Бесстрашный скептически отнёсся к идее, но ради приличия всё же зашёл. И не пожалел.

Помимо привычных кабанов, медведей, волков, оленей и лосей в зале нашлись и представители фауны, не имеющей аналогов на земле: обезьяна с лисьим хвостом и кошачьими когтями; огромный мохнатый ящер, напоминающий варана; чешуйчатая жаба размером с собаку и таких же габаритов то ли сухопутный осьминог, то ли паук-амфибия.

Но больше всего Бесстрашного заинтересовали чучела человекоподобных трофеев барона. Классический орк в грубо выделанной шкуре медведя с массивным каменным топором и низкорослый гоблин в костюме папуаса или индейца. По развитию гоблины, судя по экипировке, немного опережали орков. У них уже был не каменный век, а, примерно, бронзовый.

Ещё два вида нечеловеческих рас были представлены ростовыми манекенами в “национальных” костюмах. Один не уступал широтой плеч Соу, но был раза в два ниже. В старых, весьма потрепанных доспехах и рогатом шлеме. Второй – высокий, худощавый как фотомодель, был обёрнут какими-то лоскутами, наподобие простого маскхалата. Зато в руках условный эльф держал оригинальный, красивый посох. Хотя, судя по изгибу и симметричным отметинам на концах – это был лук без тетивы.