![](/files/books/160/oblozhka-knigi-moy-taynyy-mir-135948.jpg)
Текст книги "Мой тайный мир"
Автор книги: Паулина Киднер
Жанр:
Природа и животные
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
– У тебя есть что доложить, Дерек? – спросил Уоруик, показывая на часы; тем самым он давал понять, что обед вот-вот будет готов и если они прочешут языками больше чем нужно, то он остынет.
– Да, пару слов, – сказал Дерек, и все глаза уставились на него.
– Ну, во-первых, – сказал он, – нам нужен новый мешок для принадлежностей.
В ответ раздался такой взрыв смеха, что Уоруик забыл про грозящий остыть обед и весь обратился в слух, ожидая, что тот еще сморозит.
– Так ты говоришь – нужен новый мешок? – переспросил Уоруик.
– Точно так, – сказал Дерек. – Наш-то трещит по швам, и одна тесемка оторвалась…
Все смотрели на Дерека в оцепенении, а у него глаза на лоб полезли от удивления, что же такого забавного собравшиеся нашли в его словах. Набрав воздуха в грудь, он продолжал:
– Ну, и еще нужны новые наколенники.
Ответом на это заявление стал новый взрыв хохота.
– Так они же истрепались вдрызг. Что еще?
При этих словах Пол Гэсс повалился на стол, а Уоруик, напустив на себя важность, поднялся и подошел к бедняге Дереку:
– Ты ведь играл последние две недели, верно?
– Да, – ответил Дерек, по-прежнему недоумевая, чем он так развеселил почтеннейшую публику.
– И каждый раз привозил мешок с собой и увозил обратно?
…Заседание было окончательно сорвано. С большим апломбом Расселл объяснил Дереку, что они давно обратили внимание на необходимость приобретения нового мешка для причиндалов, равно как и новых наколенников. Пока он отсутствовал, все означенное было закуплено, и вот этот-то новый мешок Дерек в течение трех недель привозил на каждый матч… Вот так так! Здорово же он опростоволосился!
Второй раз премию «Идиот года» Дереку принесла история с мячами. Как раз перед началом очередного сезона он заказал несколько новых мячей. Фирма потребовала предоплату; вопрос об этом был обсужден на собрании, и в адрес фирмы выслали чек. Однако мячи потерялись при пересылке, и Дерек, хоть в том и не было его вины, доложил о случившемся команде. На его же долю выпало заполнять бесчисленные документы с претензиями к почте и делать по телефону бесконечные запросы, пытаясь проследить судьбу мячей. Наш местный почтарь, зная о ситуации, тряс над ухом Дерека всякую более или менее крупную посылку, приходившую в деревню: «А что, дружище, может быть, здесь ваши мячики?» Поначалу это было забавно, но затем мы уже стали бояться всех больших посылок. Конечно же товарищи по команде при каждом удобном случае подтрунивали над Дереком: мол, по рассеянности потерял мячи, свалил на работников почты и т. д. и т. п. Посылку так и не нашли, пришлось выписывать новую партию.
Дерек подозревал, что эта история сделает его первым кандидатом на премию «Идиот года», но случай, стяжавший ему эту премию бесповоротно, произошел в самом конце сезона. Зимой, когда играть на поляне невозможно, приходится тренироваться в зале. Большинство предпочитали Таунтон, потому что он всего в тридцати минутах езды. Число игроков варьировалось от раза к разу, но в тот злополучный день все ребята, как один, настроились на боевой лад и только и ждали момента, чтобы пустить в ход биты. Наконец Дерек торжественно развязал мешок и… Что за чертовщина! В нем не оказалось ни одного мяча. Сколько ни рылись, все напрасно. Дерек попросту забыл их привезти. Согласитесь, нужна особая тренировка, чтобы играть в футбол или в крикет без мяча – это знаю даже я. Не нужно объяснять, что весь тот день Дерек ловил на себе косые взгляды товарищей по команде и премия «Идиот года» была ему обеспечена.
Сами понимаете, в качестве приза по этой номинации выдается что-нибудь специфическое, например ночная ваза или шут, выскакивающий из коробки, но приз, который достался Дереку в последнем случае, был с подоплекой.
Когда мы только-только открылись для публики, то решили завести киоск по продаже сувениров – как-никак прибыль. Правда, поначалу у нас не было ни малейшего представления о том, какой товар пойдет. Человек, занимавшийся аналогичным бизнесом, сообщил нам, что самый ходовой товар – украшения для собак. Ну, мы поверили да взяли на складе всю партию. Толи наш горе-советчик сознательно ввел час в заблуждение, то ли у него другая клиентура, но только понадобилось три года, чтобы эта партия разошлась! В другой на ярмарке нам дали такой совет: «Самая большая ошибка, какую вы можете совершить, – взять на реализацию товар, который, на ваш взгляд, сделан со вкусом. Потому что разойдется-то как раз самый аляповатый кич». Может быть, Дерек воспринял эти слова как руководство к действию, может быть, его очаровала смазливая милашечка, от которой он их услышал, но только он взял да заказал на фабрике целый воз тарелок и вазочек с изображением собак в окружении цветочных орнаментов. Хотите верьте, хотите нет, но разошлось почти все, лишь несколько самых безобразных изделий долгое время сиротливо стояли на полке, но наконец нашли своих покупателей и они – за исключением одиознейшего блюда, в центре которого красовалась квадратная бульдожья морда, окаймленная белым орнаментом из роз. Право, хоть кого умилит! Но вот настал и его черед покинуть киоск. В крикетном клубе устраивалась лотерея с целью сбора средств, и каждый из членов команды должен был принести какую-нибудь вещь в качестве приза. Долго думать не пришлось – второго такого шанса избавиться от бульдога в белом венчике из роз уже не будет! Дерек его под мышку – и в клуб.
…Розыгрыш происходил в конце вечера, и, ко всеобщему изумлению, выиграл бульдога не кто иной, как Уоруик, – вот уж дал команде повод позлословить! Мистер Уоруик, однако, не был в особом восторге. Но вскоре и у него появился шанс отделаться от сомнительного приза: его мать попросила какую-нибудь безделицу для розыгрыша в лотерею из собраний общества по защите природы. Вечер был масштабный, со множеством публики, и при поддержке местной общественности для лотереи удалось собрать массу призов. Кто вытягивал красный билетик, подходил к красному столику и находил свой приз по номеру, кто желтый – соответственно к желтому, и т. п. Ну, и Уоруик, не упускавший шанса покрасоваться, решил попытать счастья в этой лотерее. Он запустил руку… Так, красный билет, номер такой-то. Счастливый обладатель оного подошел к красному столику – и не мог выговорить ни слова: под номером, написанным на билете, гордо красовалось то самое пожертвованное им блюдо!
Но последним посмеялся все-таки Уоруик. Когда на итоговом заседании Клуба любителей крикета было объявлено, что лауреатом премии в номинации «Идиот года» стал Дерек, он встал с кресла и изрек:
– Позвольте мне как старшему члену нашего многоуважаемого клуба вручить вам столь почетную высокую награду!
Она и поныне находится у нас. Так что если кому-нибудь нужно блюдо с квадратной бульдожьей мордой в белом венчике из роз – обращайтесь к нам, не стесняйтесь.
Замечу, что Дереку представлялся случай завоевать этот престижный титул и в третий раз, но, на его счастье, кому-то товарищей по команде удалось обскакать его на несколько очков и, сцепив зубы, вырвать победу…
Почти каждый год наша крикетная команда выезжает в турне. На этот год была запланирована поездка на остров Джерси. У Дерека масса теплых воспоминаний о Джерси, куда он подростком ездил на каникулы. Семья, где он жил, вспоминает подробности этого пребывания всякий раз, когда по телевизору идет «Сирано де Бержерак». Теперь представился случай полететь туда снова.
…Есть у нашей работы один крупный недостаток. В разгар туристического сезона – конечно же летом – вертишься как белка в колесе: ни позагорать, ни в море покупаться… Дерек любит жаркую пору и очень жалеет о том, что лишен таких простых человеческих радостей. Записавшись в поездку на Джерси, он буквально считал дни до того, как сможет вволю наиграться, а заодно всласть поваляться на солнышке и поплавать в море, тем более что погода обещала быть хорошей. В это время у меня на руках было два осиротевших барсучонка, которых я нарекла звучными именами – Билл и Борис. Пока я кормила их из бутылочки, они жили в кухне; в результате их бурной деятельности шибко досталось и кухонной мебели, и ковру. Наконец пришла пора отучать детенышей от бутылочки; я удалила их из кухни и перевела к другим барсучатам – пусть привыкнут друг к другу и образуют барсучью семью, прежде чем будут определены на место переселения. Теперь я была не так замотана, как раньше, и решила воспользоваться тем, что Дерек какое-то время не будет путаться под ногами. Можно покрасить кухню, поколдовать над своими любимыми блюдами – только для себя! – и вообще перевернуть все вверх дном!
Команда вылетела из бристольского аэропорта в пятницу десять утра. Лететь-то всего ничего, поэтому, если все пройдет удачно, останется масса времени, чтобы устроиться, отдохнуть с дороги и быть в полной готовности к вечерней игре. Суббота оставалась свободной, а весь воскресный день занят играми. Вылет из аэропорта Джерси в 11 утра, прибытие в Бристоль – 11 полдень. Команды договорились о том, кто отвезет их в пятницу в аэропорт, но Дерек попросил меня, чтобы я их встретила в понедельник в аэропорту на пикапе. Я охотно согласилась. В четверг мы тщательно проверили содержимое мешка для принадлежностей – не забыл ли Дерек опять чего-нибудь, – упаковали одежду, а главное, убедились, что очки на месте, ибо без них моему дражайшему Дереку трудно читать всякие там меню и афишки. В общем, так закопались в делах, что забыли прослушать прогноз погоды на уик-энд. Уже потом выяснилось – бюро погоды не напрасно предупреждало, что к южной части Англии приближается холодный атмосферный фронт, неся с собой туманы и дожди.
Утро в пятницу было ясным и солнечным, ни малейшего намека на надвигающуюся непогоду. В положенный час машина увезла Дерека на аэродром – прощай, любезная подруга, я устремляюсь к славе! Хотя мы любим отдыхать вместе, но в условиях летней загруженности поодиночке вырваться легче. Мы так устаем от работы, что, когда кому-то выпадает счастье сменить обстановку на пару-тройку дней, мы за него искренне радуемся. Хорошо хоть Дерек отдохнет немного от хлопот и забот.
Едва машина, увозившая Дерека, скрылась за первым поворотом, я бросилась в кухню, врубила на всю катушку радио и принялась снимать картины со стен и безделушки с полок. Прежде чем приступить к покраске, нужно было отмыть стены от накопившейся пыли и грязи. Ползая на четвереньках, я определяла масштабы ущерба, нанесенного ковру барсучатами Биллом и Борисом. А теперь присмотримся к мебели – так я и знала, они и тут нашкодили! Между тем стрелка на часах 5 приближалась к одиннадцати: время пить кофе. Ну, думаю, Дерек-то уже приземляется на Джерси! Я налила себе чашку кофе и развернула газету. Откуда мне было знать, что и Дерек в это время читал газету в укутанном туманом аэропорту Бристоля!
Оставшись довольна уборкой, я спустилась вниз взять кисти и краски. Но когда я возвращалась, чтобы приступить к покраске стен, то услышала доносившиеся из чайной комнаты голоса. Оказалось, заглянули на огонек родственники, с которыми я не виделась несколько лет. Быстренько спрятав кисти и краски и оглядев кухню – она выглядела как после взрыва, – я решила: пусть гости сюда не суются. Конечно, я была рада, что они приехали, но день-то ускользал, а я так хотела покрасить кухню! К счастью, обедать они планировали у моих папочки и мамочки. Ну ладно, думаю, хоть вторая половина дня будет свободной.
Проводив гостей в дальнейший путь (проводы были недолгими, ибо на улице вовсю хлестал ливень!), я вернулась в дом и столкнулась лицом к лицу с нашей ветмедсестрой Мэнди, которая огорошила меня известием, что у нас кончается еда для собак, а так как завтра суббота, то все магазины будут закрыты. Вот так, час от часу не легче – лопаются планы мышей и людей! Быстренько схватив в зубы шоколадный батончик – первое, что подвернулось под руку, – я покатила в Бриджуотер за собачьим кормом. В конце концов, Мэнди, это ты недоглядела! Так что отправляйся-ка доить коров, а я вконец смогу заняться покраской кухни! Когда я уже наполовину покрыла стены эмульсией – а дело было к вечеру, – зазвонил телефон: оказывается, Дерек только сейчас прибыл на место. Туман над бристольским аэропортом так и не рассеялся, и их отправили из аэропорта Экситер. Гостиница, где их разместили, как выяснилось, отнюдь не готовилась к их прибытию, но тем не менее оказалась достаточно комфортабельной.
По прибытии они распределили номера; Дереку достался номер на двоих с Полом Гэссом. Прежде чем идти туда, Дерек решил потрепаться с приятелями. Дождь хлестал как из ведра, от холода зуб на зуб не попадал, и было ясно, что игры сегодня вечером не будет. А на завтра запланирован свободный день, так давайте же обсудим, куда пойдем! Пол, однако, спешил подняться и распаковать свои пожитки.
– Какая у нас комната? – крикнул он Дереку через весь холл.
– Восемьдесят четвертая, – бросил Дерек, на мгновение прервав трепотню. И что же? Примерно полчаса спустя вернулся Пол, с саквояжем, и было ясно, что сей предмет больно оттянул ему руки. Все это время он бегал по этажам гостиницы, выспрашивая: где такой-то номер? Ну нет такого, и все тут! Наконец Дерек сообразил надеть очки и присмотреться… Так и есть! Оказывается, в его глазах тройка сомкнулась в восьмерку. Воздерживаясь от комментариев, Пол пошел искать 34-й номер…
– Да он про то давно забыл, – сказал мне по телефону Дерек. Из разговора я поняла, что вечером у них намечается пирушка в баре, а матча не будет. – Да, кстати, как идет покраска?
– Медленно, но верно, – ответила я и перечислила все факторы, тормозившие работу. – Еще пару часов, и первый слой будет закончен.
Обещав позвонить завтра, Дерек положил трубку и отправился в бар. Только я взяла отложенную кисть – звонок: некая леди из Гластонбери подобрала у себя в саду увечную летучую мышь. Она не знает, как ее взять, и просто накрыла ее коробкой. Не могу ли я приехать? Я объяснила, что не смогу, пока не закрою курятники, а сделать это можно только поздно вечером: летом-то дни длинные. Значит, прибуду около одиннадцати.
– Хорошо, – сказала дама, – я буду ждать.
«Значит, так, – подумала я, – пока я позапираю все курятники, прокачусь туда и назад, будет около полуночи. Еще с час на покраску, первый слой закончу, и хватит. В субботу покрою вторым слоем, в воскресенье – лаком, в общем, к понедельнику, когда вернется Дерек, все будет блестеть».
Несясь по дороге на Гластонбери, я включила магнитофон – серьезная музыка за рулем успокаивает нервы. К счастью, дом миссис Джеррольдс нашелся быстро – хозяйка, как и обещала, зажгла окна с левой стороны, указывая, какой из домов с террасой принадлежит ей.
Рассыпавшись в благодарностях, что я прискакала к ней в столь поздний час, хозяйка повела меня в сад. И что я вижу? Летучая мышь давным-давно околела, еще до того, как дама позвонила мне.
– Но я же видела, как она шевелилась, – сказала та, словно извиняясь, что гоняла меня понапрасну. Еще бы ей не шевелиться – там так сладко пировали черви, что от их движений подрагивало все крохотное тельце!
Но как бы там ни было, даже такие происшествия – отнюдь не пустая трата времени. Человек, поставивший тебя в неловкое положение, чувствует себя обязанным – значит, поможет в следующий раз. А главное, отраден сам по себе факт, что человек не поленился позвонить и позвать к дикому существу на помощь – сколько таких равнодушных, которым лень даже пальцем пошевелить! Лучше уж я сделаю холостой пробег – как говорят у нас в Англии, погоняюсь за диким гусем, – нежели допущу, чтобы живое существо осталось беззащитным перед возможной угрозой смерти.
…Едва припарковав машину, я взялась за кисть – покраска не могла больше ждать! Как легко работается ночью – ничто не отвлекает, никаких звонков!
Субботний день в кои-то веки прошел без приключений – но, увы, не для Дерека. Когда он позвонил в воскресенье вечером, то сообщил – мол, вот уж не ожидал, что стану здесь всеобщей притчей во языцех! Отправляясь завтракать, Дерек увидел на доске объявлений афишу о выступлении своего кумира Бернарда Мэннинга в местном ночном клубе. Обратившись к администратору гостиницы с вопросом, где находится этот ночной клуб, Дерек получил разъяснение, что сие заведение находится неподалеку, но считается элитарным, и публику туда пускают только пристойно одетую, уж, во всяком случае, не в джинсах. После завтрака Дерек уломал своих дружков отправиться в ночной клуб послушать Мэннинга; те, кто не привез с собой костюмов, после завтрака веселой шумною гурьбой отправились в город покупать себе «пристойную» одежду специально на этот вечер!
А дальше вышел вот какой конфуз. Видно, Дерек так ошалел от радости, увидев афишу со своим кумиром, что не разглядел главного: концерт состоится только через две недели. Как он теперь посмотрит в глаза товарищам, когда они вернутся со специально купленными по такому случаю костюмами? А, ерунда! Нам приятно уже то, что купили пристойную одежду. Обойдемся и без Мэннинга, все равно сходим!
Итак, под вечер все нарядились в костюмы и втекли гуськом в парадный вход ночного клуба, охраняемый дюжими вышибалами. Последним в этой череде был Йан – он, как и все, купил себе новые брюки, а про ботинки забыл. Прямо как приехал в кедах, так и пошел в клуб. Ну, вышибала его, конечно, остановил – мол, иди надевай ботинки. Йан вернулся в гостиницу в надежде, что кто-нибудь из товарищей хватится его и вернется за ним. Однако никто из товарищей не обратил внимания, что Йана не пустили, а когда хватились, то, со свойственной им всем безалаберностью, ни один не дал себе труда выяснить, куда же делся товарищ. Одолжить ботинки было не у кого, и бедняга Йан так и провел ночь в гостиничном номере в одиночестве.
В воскресенье Дерек совершил только одну небольшую оплошность – посеял где-то свою куртку. Играть команде Ист-Хантспилла пришлось против первой сборной Джерси – те уже имели опыт игры с дурачками из Сомерсета и заранее праздновали победу. Ничего, зато потом были чудесное чаепитие и завтрак.
Но вот на Джерси пришел новый серый безрадостный день – понедельник. Да что там говорить, весь уик-энд был холодным и безрадостным, и Дереку так и не пришлось поплескаться в море. Приехав в аэропорт, чтобы лететь обратно и Бристоль, Дерек сообразил, что билет-то остался в посеянной куртке, и страшно запаниковал. Хотя паниковать было нечего – плати 15 фунтов и переоформляй билет.
Зная, что самолет из Джерси прибывает в полдень, я выехала встречать Дерека в одиннадцать. Это я уже потом выяснила, что в пять минут двенадцатого Дерек позвонил и сообщил о переносе рейса, и снова по причине тумана. Прибыв аэропорт, я принялась искать Дерека в зале прибытия и его окрестностях. Обнаружив на табло с информацией, что вылет задерживается, я бросилась за разъяснениями в справочную службу; там ответили: Джерси укутан таким плотным туманом, что рейс оттуда сегодня вряд ли будет. Я была в отчаянии из-за этой зряшной поездки я так и не смогла закончить покраску! А в это время парни на Джерси отправились заливать; свою грусть-тоску вином и ждать новостей. Одного из парней завтра ждали в Голландии, и тогда всю команду отправили на судне на воздушной подушке в Уэймаут, где ребята пересели на автобус; на это ушло еще три часа. Будучи одним из немногих, кто не принимал участия в попойке в баре, Дерек провел под мышки своих не в меру развеселившихся друзей одного за другим на судно.
Короче, измученная и грустная команда прибыла на родную землю в половине третьего пополуночи. Дерек позвонил, чтобы я их забрала и развезла кое-кого по домам.
– Я не разбудил тебя? – спросил он, – Рано же еще, почему ты на ногах?
Я и не ложилась спать, я все это время красила!
Не возьму в толк, какая тут связь, но каждый раз, когда наступает крикетный сезон и Дерек по субботам торчит на поляне, все начинает идти наперекосяк. Возможно, это объясняется тем, что по выходным дням у нас больше посетителей и нам притаскивают больше зверюшек. И конечно же больше вызовов.
Случается, делаешь какое-то дело и не представляешь себе возможных последствий. Однажды в субботу рано утром мне позвонила женщина-ветеринар из Вестона – ей привезли косулю. Бедняжку доставил прямо в операционную нечаянно сбивший ее водитель. Ветеринар зашила раны, осмотрела – как будто все кости целы. Животное еще не пришло в сознание, и врач была обеспокоена, что с ней делать дальше: у нее был только вольер для собак с решеткой из проволоки; если ноги косули в ней запутаются, она их неизбежно поломает. Олени вообще очень нервные животные; очутившись в ограниченном пространстве, косуля начнет метаться как угорелая и непременно что-нибудь себе повредит.
Ну, я тоже оказалась в неловком положении. У нас не было подходящего загона, где можно было бы держать косулю; к тому же, хоть мне и случалось выхаживать детеныша, со взрослым животным я никогда прежде дела не имела. Я посоветовала ей связаться с Обществом покровительства животным, а в случае возникновения каких-либо проблем сообщить мне. Я позвонила полчаса спустя узнать, как дела, – несмотря на загруженность, Общество постарается прислать машину во второй половине дня. Она надеялась, что за это время с косулей ничего не случится. Ну, суббота для Дерека – святой день, и к часу дня он отправился на свою поляну; посетителей о не особенно много, так что я решила подбить дебет-кредит. Только я засела за бухгалтерские книги, в офис вваливается Дерек с мешком для крикетных причиндалов и объявляет, чтобы его ждали не раньше одиннадцати, а то и в половине двенадцатого ночи. Нет, конечно же он не будет все это время лупить по мячу, но надо же обсудить стратегию игры! Обсуждение обычно происходит в ближайшем кабачке, а Дерек не такой невежа, чтобы уйти, пока там еще кто-то остается.
Не прошло и нескольких минут после отъезда Дерека, как врач из Вестона позвонила снова. Она в растерянности сообщила, что в Обществе покровительства животным все в разъездах по вызовам и прислать машину смогут не раньше понедельника. Ну, как их за это винить? В наше время любое дело приходится делать с максимальной эффективностью при минимуме рук и расходов. Хорошо, когда все идет как по маслу, но при слишком большом количестве звонков сидящий на телефоне дежурный вынужден отдавать каким-то из них предпочтение. Возможно, он не знаком со спецификой поведения всех животных и уж наверняка подумал, что раз косуля в руках ветеринара, то ничего плохого с ней не случится. Но в данном случае решение было принято неверное. Косулю нужно было забрать как можно быстрее, причем не только ради ее безопасности, но и ради безопасности людей, в чьи руки она попала. Я обещала врачу что-нибудь предпринять и позвонить через десять минут.
Я мигом набрала номер Колина Сэддона из Отдела дикой природы Общества покровительства животным и, пока в трубке слышались гудки, скрестив пальцы молила судьбу, чтобы он оказался на месте. Слава Богу, вот и он! Колин сообщил, что не может надолго отлучиться из Общества – там просто больше некому сидеть, и, кроме того, во второй половине дня него показательная дойка коров. Мы договорились, что я заберу косулю у ветеринара, привезу ее к нам в Центр, а Колин подъедет и заберет ее у нас.
– Имей в виду, – предупредил меня Колин, – если увидишь, что животное выходит из наркоза, пусть ветеринар сделает ему еще инъекцию. Будь осторожна!
Я тут же позвонила в Вестон, что выезжаю, и побежала искать маму – попросить ее съездить со мной: лишняя пара рук не помешает. Мама, как всегда, возилась в саду, на не были старая одежда и видавшие виды сапоги.
– Как же я поеду таким чучелом? – изумилась она. Но видя, что мне действительно нужна ее помощь, без колебаний села в машину, и мы помчались в Вестон.
…Моей маме за семьдесят, хотя по ней этого не скажешь – вот она хлопочет в саду, а через минуту уже моет посуду в чайной комнате. Пользуясь случаем, хочу еще раз поблагодарить родителей за колоссальную помощь – если бы не они; мы с Дереком пропали бы. Папа иногда сидит за администраторским столиком, а то возится с железяками в мастерской, в которой, правда, столько всякой всячины, что трудно разобраться, где что лежит (и какая удача, когда затерянный было инструмент наконец находится!). Когда он входит в комнату, первое, что от него слышишь: «Не знаешь, где то? Не знаешь, где это?» Когда Дерек уехал проветриться на Джерси, – он спросил: «Слушай, он не прихватил с собой случайно ножовку? Я все обыскал, как в воду канула!» И с этим же вопросом он обратился к Дереку, едва тот переступил порог дома.
Как бы там ни было, мы с мамой получили удовольствие от поездки в Вестон. Ведь даже когда она рядом хлопочет по ферме, поговорить с ней бывает практически невозможно: каждый раз что-нибудь да прервет разговор. На сей раз мы наговорились всласть и не успели оглянуться, как доехали. Врач, у которой была косуля, очень обрадовалась нашему прибытию, так как животное уже начало приходить в себя.
– Так введите ей еще наркоз, – весело сказала я, – Она должна быть смирной, пока мы ее будем везти.
– Не могу, – сказала дама, – Я вообще не вводила ей наркоз. Она была без сознания только из-за шока. Если я введу ей наркоз, она может погибнуть. Могу стреножить ее для вас, в если хотите.
– Наркоз был бы лучше, – возразила я, – Когда стреножишь лошадь, это ее усмиряет, но усмирит ли косулю? Вот в чем вопрос.
Мама осталась в машине, а мы с врачом отправились проведать косулю. Сказать, что она находилась в неподобающих условиях, значит ничего не сказать. Косуля по крайней мере двухлетнего возраста спала в вольере, рассчитанном на крупную собаку. Если бы она встала на ноги, ей было бы некуда деть голову. То, как реагируют эти животные на тесное пространство, я хорошо знала, – следовательно, чем быстрее мы заберем ее отсюда, тем лучше.
Стреножив косуле передние и задние ноги, мы аккуратно несли ее к машине и бережно положили на заднее сиденье, ей-богу, жаль было видеть такое красивое существо в беспомощном состоянии. Ее летняя одежка была приятного цвета красного песка, а о том, что ей исполнилось минимум два года, говорили сильные и вполне сформировавшиеся рога, придет октябрь – и она их сбросит, а к марту вырастут новые, покрытые красивой, похожей на бархат шкуркой. На своих тонких, точеных ножках она может делать фантастические прыжки до шестнадцати метров в длину; но теперь они покоились, связанные, на заднем сиденье, и была одна забота – как бы она чего не отчубучила в дороге и не поломала их.
Врач пожелала нам благополучно доехать и помахала на прощанье. Еще бы – ведь ее забота теперь стала нашей. Мамочка моя нежно поглаживала косулю по мордочке и шептала слова утешения – она представления не имела, в какую ситуацию мы влипнем, если животное проснется! Нет, самое правильное – не рассказывать ей об этом, а между тем я выруливала на автотрассу и разрабатывала стратегию на случай самого худшего. Полчаса – и мы дома. Только бы она не приходила в сознание еще минут сорок, думала я. Какое там полчаса! Все три полосы забиты, скорость не более тридцати миль. Неудивительно – суббота, летний сезон, все едут отдыхать! А, чем черт не шутит, пойду ва-банк! Замигав подфарниками, я выехала на резервную полосу и ошалело понеслась, обгоняя всех прочих граждан – черт возьми, пусть штрафуют, лишь бы не случилось беды!
С колотящимся сердцем и приросшими к рулю руками я вкатила на ферму как раз в тот момент, когда Колин парковал фургончик Общества покровительства животным. Мы тут же перенесли туда косулю. Колин страшно разволновался, когда услышал, что животное не под наркозом, и проинструктировал приехавшую с ним девушку-ветмедсестру: «Значит, так: сядешь рядом с животным на сиденье и, если увидишь, что оно приходит в себя, навались на него всем телом и постучи мне тут же остановлю фургончик и помогу тебе. А пока летим не мешкая!» Когда фургончик отъехал, я мигом представила себе, как мама бросается на пробудившуюся ото сна косулю прямо в своих красных ботфортах…
Те, кому посчастливилось увидеть этих милых, таящихся от людей животных, особенно на заре, когда над землей еще белеет пар, никогда не забудут этого зрелища. И тем более горестно, что столько этих трогательных существ становятся жертвами происшествий на дорогах, – бывает, у оленя или косули еще достает сил уйти с места трагедии, чтобы потом умереть…
Я, конечно, помнила того детеныша косули, которого выкормила несколько лет назад. Как это ни странно, у косуль есть нечто, роднящее их с барсуками, а именно – «отложенная имплантация»: если брачный период длится с июля по август, то имплантация бластоцисты происходит не ранее конца декабря – начала января. Так что детеныши появляются на свет между серединой мая и серединой июня. После рождения детенышей олени часто оставляют их на какое-то время в высокой траве, а сами уходят пастись, иногда довольно далеко. Если детенышей рождается больше, чем один (а близнецы – довольно распространенное явление), они держатся порознь и ждут возвращения мамы. Но когда их находят люди, то думают, что они брошены. Если видишь, что животное не в, состоянии стресса, не трогай его – мама вернется!
Правда, тут вот какой парадокс: олени столь широко распространены в Британии, что ежегодно выдаются лицензии на отстрел 15 000 штук: если дать им бесконтрольно размножаться, то они причинят серьезный ущерб деревьям и среде в целом. Все в природе должно быть сбалансировано!
Читатель, возможно, помнит выкормленного мною косуленка по кличке Брамбл, что значит Ежевика, – его нашли запутавшимся в этом колючем кустарнике. Скажу откровенно, у меня сердце кровью обливалось, когда он убежал искать; себе подобных. Но ведь свобода – это лучшее, что я могла ему даровать. Хочется верить, что с ним ничего не случится…
А сейчас у меня молодая самка красного оленя. Ее зовут Дот. Она тоже была подобрана людьми, думавшими, что ее, бросили, и отнесена супружеской паре – почтальону и его жене Франческе. Эти люди, знавшие, как заботиться о диких животных, выкормили олениху. К несчастью, ей никогда не приходилось видеть себе подобных – я про таких животных говорю: они думают, будто они тоже люди! Когда Дот исполнилось полгода, Франческа, понимая, что олениха нуждается в общении с людьми, хотела определить ее куда-нибудь, где ее будут показывать людям и объяснять, почему нельзя трогать найденных оленят.
Отправившись посмотреть на Дот, я взяла с собой Мэнди, нашу главную специалистку по уходу за животными. Мне нужно было удостовериться, что Дот действительно лучше быть с людьми, чем вернуться в дикую природу, где можно носиться как угорелая в лучах заката. Франческа расписала мне во всех подробностях, как до нее добраться, и, прямо скажем, это оказалось нелишним. Машина долго петляла меж холмов у подножья Эксмура, и мы даже стали подозревать, что заехали в такую глухомань, где на много миль вокруг ни деревушки, ни человеческой души.