![](/files/books/160/oblozhka-knigi-moy-taynyy-mir-135948.jpg)
Текст книги "Мой тайный мир"
Автор книги: Паулина Киднер
Жанр:
Природа и животные
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава шестая
Барсучьи проблемы
![](i_024.jpg)
Стоит тебе заинтересоваться барсуками, и ты вполне можешь помешаться на них, как и я. Запишись в Группу по защите барсуков – и, во всяком случае, не заскучаешь.
Такие группы существуют по всей стране. Они объединяются в Национальную федерацию, главный офис которой находится в Лондоне. Что требуется для вступления? Любовь к барсукам и наличие свободного времени, которое ты можешь потратить на них. Так быстро втянешься, что оглянуться не успеешь.
Фразой: «Я не очень-то много знаю о барсуках» – здесь не отделаешься. В каждой группе проводятся учебные дни. Новичков ведут в поля и учат распознавать барсучьи метки и следы. Как правило, старые «гвардейцы» прекрасно разбираются во всем, что касается дикой природы, и ты с радостью для себя будешь делать открытия не только в области барсучьей жизни, но и во многих других.
У тебя больные ноги, чтобы шататься по полям? И в этом случае есть выход: садись в кресло да смотри диапозитивы.
Каждый член Группы по защите барсуков, будь у него масса свободного времени или совсем малая толика, найдет себе занятие по душе и поймет, что и его деятельность важна успеха работы группы в целом. Некоторые обладают организаторской жилкой и успешно собирают средства, другие могут читать лекции в школах. Кто-то ведет наблюдение за с подами и норами на определенной территории, а кто-то – за определенными гнездами во время своих прогулок.
Но имей в виду – чем больше ты втянешься в эти занятия, тем быстрее обнаружишь, что имеешь все вышеперечисленное и в состоянии решать барсучьи проблемы.
Как-то, просматривая членские анкеты сомерсетской Группы по защите барсуков, я нашла собственную заявку. Вот как она выглядела:
ПОЖАЛУЙСТА, ОТВЕТЬТЕ НА СЛЕДУЮЩИЕ ВОПРОСЫ: ДА/НЕТ.
1. Заинтересованы ли вы в участии в регулярных собраниях?
Да.
2. Будете ли участвовать в мероприятиях по сбору средств?
Нет.
3. Будете ли готовиться к работе в одном из комитетов?
Нет.
4. Хотите ли читать образовательные лекции?
Нет.
5. Сможете ли вы решать барсучьи проблемы?
Нет.
Оказывается, я малость подзабыла, какие тогда давала ответы, потому что теперь с успехом делаю все, о чем говорится анкете. Даже если ты желаешь побольше узнать о барсуках лишь по той причине, что они совершают набеги на твой сад, ты в конце концов можешь добиться чести участвовать в наблюдениях за барсуками. Стыдно сказать, но хотя эти звери и объявлены фаворитами нации, они до сих пор нуждаются в защите!
В одних регионах проблема охраны барсуков стоит острее, чем в других. Особенно много хлопот у йоркширской группы: трудно в это поверить, но даже в ниши дни находятся подонки, Раскапывающие норы барсуков и стравливающие этих животных с собаками. Широкой публике неведом факт, что, несмотря на существование закона, охраняющего барсука и его гнездо, ежегодно до 10 000 барсуков становятся жертвами подобного «спорта». Эта цифра не с потолка взята: за год было регистрировано 9000 разоренных барсучьих гнезд, а на 9 гнезд в среднем приходится 10 барсуков. Конечно, в иных гнездах их по два-три, в иных – ни одного; но есть все основания считать, что на самом деле барсуков погибло гораздо больше, ибо какая-то часть разоренных гнезд осталась немая денной.
По некоторым оценкам, в Йоркшире разоряется до 80 процентов барсучьих гнезд. Опустошив Йоркшир, «копатели» движутся в другие местности, в частности в Уэльс и Глостершир. К сожалению, счет разоренным гнездам открыт и у нас в Сомерсете. Полиция проявляет большой интерес к поиск преступников, занимающихся раскопками барсучьих гнезд. У них есть все основания подозревать, что этот «спорт» связан с торговлей наркотиками. Когда барсука стравливают с собакой, то делаются большие ставки; на выигранные деньги при обретаются наркотики, которые затем с большой выгодой перепродаются на улице. Так что, если увидите подозрительных личностей с лопатами, не вздумайте приближаться к ним – они могут быть очень опасны. Запомните их приметы, по возможности запишите номер машины и сообщите в полиции. Если полиция в данный момент располагает свободными силами, она примется за расследование немедленно. Если же: тревога окажется ложной, полиция не будет в претензии: она поймет ваши добрые намерения и желание помочь в пресечении этого чудовищного «спорта».
Скажете, что в ваших краях такие вещи не происходят? Но не далее как в прошлом году учитель одной из сельский школ в окрестностях Бристоля привез к нам в Центр целый класс, когда понял по разговорам детей, что их родители вовлечены в эти, с позволения сказать, «развлечения». Он надеялся, что дети, увидев нашу ручную Блюбелл, поймут, какие обаятельные это существа – барсуки, и удержат своих отцов от столь жестокого обращения с ними.
Юго-запад Англии имеет крупную популяцию барсуков; предполагается, что здесь сосредоточено до четверти всех барсуков, населяющих Британские острова. Почему они облюбовали эту землю? Да потому, что в этом регионе интенсивного молочного животноводства сочная-пресочная трава. А где сочная трава, там жирные-прежирные червяки, излюбленное лакомство барсуков. Члены местных групп по защите барсуков вынуждены признать, что барсуки, коим самой природой предписано рыть землю, создают и будут создавать проблемы. По мере возможностей мы предлагаем приемлемые для жалобщика (хочется надеяться, что и для барсука!) методы решения проблемы.
Как-то мне позвонила миссис Скуайрс из Берроу. Обычно, когда я слышу в трубке: «Ко мне в сад забрался барсук!», я бросаю в ответ: «Господи, так это же здорово!» – стараясь упредить грозящие посыпаться жалобы и претензии. Но эта бедняжка, похоже, находилась на грани нервного срыва. В ответ мою дежурную фразу с ней сделалась почти истерика.
– Здорово! – кричала она. – Вы еще смеете говорить «здорово»! Вы не поверите, что они натворили у меня в саду, прорвались сквозь ограду в трех местах, сожрали сто двадцать пять редких цветов, изрыли всю лужайку, а на клумбах вырыли ямки и нагадили туда! Нагрели нас с мужем на четыреста фунтов, потому что из-за всего этого у нас сорвался отдых! Мы за ограду выйти боимся – вдруг эти чертовы барсуки опять заберутся и начнут шкодить! Мы с мужем бедные пенсионеры, думали, доживем остаток жизни без хлопот, без забот – так ведь нет! Моя жизнь превратилась в сплошной кошмар! Ради Бога, приезжайте и заберите их отсюда!
Ну, думаю я, на сей раз мой фокус не удался. Я попыталась объяснить ситуацию: мол, летом, когда с кормом становится туго, особенно в засушливую погоду, барсуки устремляются в регулярно поливаемые сады – ведь там их любимые жуки и червяки держатся у самой поверхности. А что еще нужно барсуку! Я, как всегда, посоветовала оставлять для барсуков еду – с полным желудком они едва ли посягнут на сад. А там, глядишь, погода переменится, и необходимость в этом отпадет. Можно также соорудить ограду со слабым током. Впрочем, если верить рассказу миссис Скуайрс, ущерб был действительно огромен, так что я решила съездить на место и увидеть все своими глазами.
Миссис Скуайрс с супругом живут на новой ферме в Берроу. В этом краю у нас, к сожалению, неприятностей хоть отбавляй: интенсивное строительство уже перешагнуло границы исконных барсучьих территорий, и животные рвутся за кормом в ухоженные сады. Я приехала, как мы и договаривались, ближе к полудню. Хозяйка была польщена тем, что я приехала так быстро, и тут же, не откладывая в долгий ящик, повела меня в сад показывать последствия нашествий барсуков.
Признаться, я ожидала увидеть что угодно, но только не то, что открылось моим глазам. Сад был в идеальном состоянии. Зеленая лужайка выглядела как поляна для игры в боулинг [6]6
Разновидность игры в кегли.
[Закрыть]. Растения были высажены так, что образовывали симметричные узоры, а изящные, точно вычерченные по лекалу, клумбы пестрели массой цветов. Деревья и кустарники были, аккуратно подстрижены, а оранжерея наполнена такими изысканными редкостями, каких я в жизни не видела. Эта пара до самозабвения любила свой сад, и любое возникающее недоразумение, вроде норы животного, устранялось немедленно, Никаких следов вторжений, никаких повреждений – за исключением трех отверстий, проломанных в ограде отчаянным барсуком.
В которой раз убеждаешься, как обманчиво первое впечатление. Миссис Скуайрс – о которой я думала, что она не в себе, так она на меня накинулась! – оказалась очаровательной особой, элегантно и со вкусом одетой.
– Вот смотрите, он вырыл нору здесь, – показывала она, пока мы двигались по саду, – и вот здесь, и вот здесь, а здесь он сожрал мои цветы. И везде выкопал свои ямки и наложив туда. Моему супругу пришлось их вычищать, я, простите, не могу! Делайте с ним, что хотите, но я не потерплю его у себя в саду!
Я объяснила, что не могу забрать животное отсюда – во-первых, это противозаконно, во-вторых, мне пришлось бы переместить его на территорию, занятую другими барсуками, а те, чего доброго, убьют его как чужака.
– Да нет, что вы, я вовсе не хочу ему зла. Но понимаете мы засыпали норы, заваливали их камнями, а он отрывал их вновь, – объясняла миссис Скуайрс. Да, тут и в самом деле, трудно что-либо поделать. Проводились эксперименты, показавшие следующее: барсук может перевернуть 50-килограммовый камень (что значительно больше его собственного веса) только для того, чтобы достать спрятанные под ним земляные: орешки. Стало быть, если барсук имеет виды на сад миссис Скуайрс, остановить его камнями будет не так-то просто.
– Кстати, – добавила миссис Скуайрс, – Вас, вероятно, заинтересовало, где мой муж? Он, как всегда, в клубе, но я разрешаю ему оставаться там только до полудня. Скоро как миленький заявится.
Я соображала, что же предложить. Забор с током дорогая штука, и ущерб от вторжения барсуков вовсе не так велик, чтобы прибегать к столь кардинальным средствам. Тут я вспомнила одно из последних заседаний Группы по защите барсуков, где обсуждалась возможность применения одного нетрадиционного метода…
– Слышала я об одном методе, – начала я, – За что купила, за то и продаю. Самой проверять на практике не доводилось.
– Ну рассказывайте, рассказывайте, – прервала меня миссис Скуайрс. – Я готова на все, лишь бы избавиться от напасти!
– Только не подумайте, что я насмехаюсь над нами… Есть меня знакомый, которому так же, как и вам, досаждали барсуки. Кроме того, не давали покоя мальчишки, писавшие него на заборе разные гадости. Дошло даже до того, что он повесил плакат: «Ребята, умоляю на моем заборе надписи не печать». Один из сорванцов, видно самый грамотный, вычеркнул из плаката «над» и «не» и… представьте, помогло: теперь барсуки и носу в его сад не кажут.
Миссис Скуайрс слушала как завороженная.
– Так вот. Вы же сами видели, как барсуки метят свою территорию. Попробуем и мы пометить эти же места нашей мочой.
– Я прошу прощения, – сказала миссис Скуайрс. – Мне что же, нужно сесть на корточки и… пройтись по всему периметру ограды?!
– Да нет, зачем такие сложности! – с улыбкой ответила я, тронув собеседницу за руку. – Соберите в горшок и полейте самые барсукоопасные места. Вот вам и облегчение решения проблемы, простите за каламбур.
Мне было интересно посмотреть, как она отреагирует на данное предложение. По блеску ее глаз я поняла, что это именно тот вариант решения, которого она от меня ждала.
Как раз в это время из клуба возвратился муж.
– Слушай, милый, – сказала ему благоверная. – Тут дама из Группы по защите барсуков предлагает интересную вещь. Нужно просто полить нашей мочой те места, где вторгается барсук, и он носу сюда не покажет! Начнем прямо сегодня же вечером, – продолжила она, не дожидаясь, как отреагирует муж, – вот отсюда! – И она показала на дальний угол сада, – А потом сюда! – Миссис Скуайрс провела рукой в воздухе, очертив отрезок пути.
– Минуточку, – смеясь, сказал ее супруг, – Ты хоть имеешь представление, сколько на это потребуется лучезарной жидкости? Я еще далеко не в форме! Вот вернусь в клуб, пропущу еще бутылочки три – и тогда…
– А может, попросим соседей? – воскликнула хозяйка.
Вот уж никогда бы не подумала, что мое предложение вызовет такой энтузиазм.
– Это вы серьезно?! – парировала я, – Вы только предстаньте: они же приходят к вам посидеть в тени деревьев, подышать ароматом цветов. А как вспомнят, что здесь… Так они к вам больше ни ногой, помяните мое слово.
– Можно, конечно, нанять сторонних рабочих, – предложил муж. – Только вот как оплачивать подобный труд? С погонного ярда или с израсходованного галлона?
Не дожидаясь, пока мне предложат должность прораба, я поспешила ретироваться. Но что самое удивительное – когда я позвонила миссис Скуайрс неделю спустя, выяснилось, что набеги барсуков прекратились. Откуда супруги достали требуемое количество спасительной жидкости, я предпочла не вникать. Но впоследствии я не раз предлагала этот метод, и, представьте, в большинстве случаев он оказывался эффективным.
В том же Берроу мне пришлось столкнуться с более сложной проблемой. В феврале мне позвонил один застройщик и спросил, могу ли я освидетельствовать дом, предназначенный к продаже. Имелось разрешение на возведение во владении еще шести построек, но проблема заключалась в том, что на его территории находилось несколько барсучьих гнезд, и он ждал от меня совета, как с ними быть. Мы договорились о: встрече в следующую субботу утром. Хотя адрес был более чем понятен, я с трудом нашла дом: сад был до такой степени запущен, что, припарковав машину напротив таблички с номером дома, мне пришлось расспрашивать прохожих, как к нему пройти. Застройщик еще не явился, и, пользуясь случаем, я осмотрела все вокруг. Дому было около сотни лет. Он принадлежал некоей пожилой леди и долгие годы служил ей местом затворничества, пока старушку не поместили в дом престарелых, где она и скончалась.
За годы, пока за ним никто не ухаживал, сад пришел в полное запустение, но и теперь еще в нем угадывались контуры прежнего ухоженного садика, каким он, видимо, когда-то был. Ветви розовых кустов, которых давно не касались садовые с ножницы, сплелись с колючими кустами ежевики. Живая изгородь из бирючины шириной почти в четыре фуга прикрывала дом с одного бока, а за ней помахивали голыми ветками огромные кусты сирени, готовой вспыхнуть яркими гроздьями: при первом же дуновении теплого ветерка. В глубине сада полукругом стояли высокие хвойные деревья, а с другой стороны к нему примыкала небольшая роща. Прежде чем я двинулась дальше, явился застройщик с женой и детьми. Я попросила подъехать нашего консультанта Майкла Вудса, более компетентного, чем я, в вопросах строительства. Застройщик принес с собой договор о покупке, и, пока я вчитывалась, приехал Майкл Вудс.
Собственность досталась по наследству племяннику покойной, живущему во Франции. Поскольку на территории владения прочно обосновались барсуки, он обратился в министерство сельского хозяйства, рыболовства и продовольствия с запросом о проведении обследования. Обследование показало, что на территории находятся восемь барсучьих гнезд, и 21 нора в непосредственной близости от главного дома, причем основное гнездо – прямо под ним.
Когда к разговору присоединился Майкл, застройщик стал объяснять, что он вовсе не против барсуков в усадьбе, которую ом намеревается купить. Здесь будет так уютно детишкам, заведем пони, и уж конечно никакого масштабного строительства. Чего же он от нас хочет? А хочет он подтверждения того, что владение не стоит запрашиваемой за него суммы из-за присутствия барсуков. Ведь как бы там ни было, всякий покупающий участок земли, на котором живут барсуки, должен или подобрать им другое место жительства, или обеспечить нормальные условия жизни на прежнем. Может ли группа по защите барсуков снабдить его письмом, которое подтверждало бы необходимость больших затрат на переселение барсуков или свидетельствовало, что от них можно подцепить какую-нибудь заразу? Тогда удалось бы уломать продавца скинуть цену.
Майкл покачал головой:
– Прошу извинения, такого письма я не дам. Территории, свободной от барсуков, здесь хватит на целых пять построек. Кроме того, позвольте вам доложить, что зараза от барсуков человеку не передается. А если бы и передавалась, сами оказались бы виноваты: зачем подвергали себя риску, покупая владение с барсуками?
Поняв, что желаемого он от нас не получит, застройщик удалился. Мы с Майклом отправились посмотреть сад. Да, to был воистину рай земной. Хотя почти все вокруг заросло травою и кустарником, мы все же отыскали барсучьи тропки, затейливо извивавшиеся по всей территории владения. У самого дома, возле большого куста бирючины, высилась целая ряда четырехфутовых холмов мягкой песчаной почвы. Еще бы, ведь за многие годы барсуки нарыли здесь тонны грунта! Кое-где кора на стволах деревьев была пообтерта – это об нее терлись барсуки, метя свою территорию. В тех местах, где путь барсукам преграждали старые деревья, упавшие на барсучьи тропки, с их стволов был стерт росший на них лишайник: барсуки предпочитали не делать длинного кружного пути вокруг дерева, а просто переползали его на брюхе, не отклоняясь от привычного маршрута. Одна из тропок вела к небольшому ручейку – значит, здесь у них водопой; но по другую сторону следов не было, стало быть, они его не пересекали. В земле, поросшей ползучими растениями, были видны дырки – здесь барсук отыскал червяка и аккуратно «выкручивал» его из земли, чтобы не разорвать. Создавалось впечатление, что никому, кроме барсуков, эта земля исконно не принадлежала. На этом забытом клочке земли барсуки жили в мире и довольстве – меня покоробило от мысли, что вскоре сюда придет мощная строительная техника и в мгновение ока сметет этот островок благоденствия. Даже если представить себе, что хозяин окажется сознательным и построит барсукам искусственное гнездо, возня, которая здесь поднимется, ввергнет их в такую панику, что они тут не задержатся ни дня.
– Одно непонятно, – сказала я. – Если он покупает дом для отдыха своих детей, почему его так раздражают барсуки? Детям-то они нисколько не помешают!
– Как можно быть такой наивной, Паулина, – сказал! Майкл. – Бьюсь об заклад, что сперва он избавится от барсуков, а потом выставит усадьбу на продажу с расчетом сорвать хороший куш.
Я вытаращила на него глаза. У меня в голове не укладывалось, что кто-то способен на подобное. Я и сама порой смеюсь над собственной наивностью. Майкл хихикнул – он-то наверняка сталкивался с подобными типами. Он сказал, что нужно выяснить во всех подробностях условия продажи – в полной ли мере они учитывают интересы находящихся на данной территории животных. Я обещала сделать это как можно быстрее и доложить ему о результатах.
Меня так потрясло множество хитро переплетающихся барсучьих тропок и обилие знаков, свидетельствующих о кипучей жизни, что я на следующий же день привела сюда двух своих студентов и взяла фотоаппарат, чтобы сделать снимки. Бекки и Кристофер совсем недавно начали практику на ферме и были просто помешаны на барсуках, поэтому я позволила им ходить вокруг и смотреть что хотят, а сама принялась щелкать фотоаппаратом. До меня доносились их удивленные возгласы, учащающиеся по мере того, как они находили все больше нор, барсучьих тропок, ямок с пометом и отверстий для дыхания – всего того, что в полях и лесах не бросается в глаза, а здесь встречается на каждом шагу!
По дороге домой мы заехали к агенту по недвижимости и попросили у него документы, в которых указаны условия продажи. Читая их, я была удовлетворена тем, что в них подчеркивалось присутствие барсуков, хотя и не обозначалось точно местоположение их гнезд. Более того, в конторе можно было узнать адреса природоохранного агентства и министерства сельского хозяйства, рыболовства и продовольствия и имена соответствующих чиновников – на случай, если кто пожелает справиться о подробностях. Я доложила обо всем этом Майклу – он был удовлетворен тем, что любой потенциальный покупатель будет извещен о ситуации и что нынешний владелец, проведя инспекцию с целью выявления барсучьих гнезд и побеседовав с представителями властных структур, ведающих природоохранным делом, в курсе всех правил и инструкций. В жизнь барсуков и их гнезд ни при каких обстоятельствах нельзя вмешиваться, не имея на то лицензии. С декабря по июнь лицензии выдаются редко и только при чрезвычайных обстоятельствах: в это время у барсуков сезон размножения. В данный период даже расчистка кустарника в непосредственной близости от барсучьего гнезда может квалифицироваться как вмешательство в их жизнь.
Втайне от меня владелец позвонил в Английское природоохранное агентство и обратился с запросом, может ли он, приехав к себе в усадьбу на пасхальные каникулы, расчистить кое-где сорняки – так будет легче продемонстрировать дом потенциальным покупателям. В агентстве ответили, что он может только копать дерн, причем и эта работа должна быть сведена к минимуму, чтобы не нарушить жизнь барсуков.
…Через две недели после Пасхи мне позвонила женщина, жившая по соседству с этим старым домом, и встревоженным голосом сообщила, что какие-то люди пригнали трактор и трейлер и поставили прямо на том месте, где располагались барсучьи гнезда, причем трейлер провалился в одну из ям.
Не теряя ни минуты, бросив все, я схватила ключи зажигания и понеслась прямо к тому дому. Трактора и трейлера там уже не было, но от зрелища, представшего моим глазам, У меня подкосились ноги. Передо мной лежала голая площадка, деревья и живая изгородь из бирючины были сметены подчистую. Трейлер, приехавший сюда, чтобы вывезти срубленные деревья и кустарники, и в самом деле переехал колесом одно из барсучьих гнезд; но самое страшное ждало меня впереди. У входа в главное гнездо и другие барсучьи жилища высились кучи углей – следы горевших здесь костров, топливом для которых служили ненужные кресла и диваны из усадьбы; свидетельством тому остались покореженные огнем металлические каркасы. Эти люди знали, что делали: они хотели вот таким жестоким способом изгнать барсуков из обжитых жилищ. Мне сделалось дурно: неужели находятся подонки, способные на такое?! Тут ко мне подошла соседка, та, что звонила; я попросила ее позвонить снова, если вернутся люди, устроившие этот погром. После этого я сделала несколько экстренных звонков и отправилась за инспектором Общества покровительства животным.
![](i_002.jpg)
Тут же приехали и местный и региональный инспекторы: Общества и засняли на фотопленку следы варварства; но Обществу затруднительно выйти на след владельца и людей, непосредственно учинивших погром. А что же Английское природоохранное агентство, спросите вы?
Там ответили: мол, к сожалению, разговор велся по телефону, и никаких записей сделано не было. Люди с трактором появились снова – благодаря оперативному звонку соседки я приехала на место с полицией, и виновников трагедии застукали с поличным. Самое интересное, что входы в барсучьи гнезда они затянули сетками, чтобы не дать барсукам войти.
Однако никакого уголовного дела возбуждено не было. При том, что существует Акт о защите барсуков, процедура проведения его в жизнь настолько сложна, что и полиция, и Общество покровительства животным крайне неохотно берутся за подобные (к тому же дорогостоящие) дела, кроме случаев, когда истина лежит на поверхности.
![](i_025.jpg)
…Я вернулась в этот сад в начале июня. Дом по-прежнему стоял пустой в ожидании покупателей. Лето сделало все, чтобы залечить раны, нанесенные этой земле ранней весной. Земля, которую я видела оголенной после опустошения, поросла травою, на которой вспыхнул яркими красками ковер из диких цветов. Алыми пятнами полыхали маки, зацвели розы, и надо всем этим великолепием порхали бабочки, жужжали другие насекомые, радуясь теплому летнему солнцу. Воздух был наполнен пением птиц. Но нет, не все следы трагедии исчезли – вот они, серые кострища. Я пошла посмотреть, в каком состоянии барсучьи норы. Так и есть: они все поросли травою, медленно затягивались песком. Никаких признаков пребывания барсуков – ни следов, и ямок. Могли, конечно, убежать, но я подозреваю самое худшее: они были просто удушены дымом костров. Ну кто скажет после этого, что барсуки не нуждаются в защите – даже у нас, в Сомерсете?
…Каждый год в Сомерсете устраивается крупная сельскохозяйственная выставка, называемая «Бат-энд-Вест шоу» [7]7
Бат – город близ Бристоля, известный своими целебны ми источниками.
[Закрыть].
Проводится она обычно в конце мая – начале июня. Сомерсетская Группа по защите барсуков имеет на этой выставке свой стенд. Здесь мы продаем различные сувениры и проводим викторины «Что вы знаете о барсуках?», тем самым побуждая публику поговорить на эти темы. Мы также даем советы тем, у кого проблемы с барсуками.
Однажды к нашему стенду пожаловал за советом фермер Билл Гровс. Он живет в Отери и отличается довольно грубыми: манерами. Большая часть его земли занята рожью, и у него большие трудности с барсуками, регулярно наведывающимися к нему в поле полакомиться. По-видимому, очаровательные девушки, «командовавшие» нашим стендом, не могли найти с этим мужланом общий язык, вот и обратились ко мне за советом – как-никак я жена фермера, мне будет проще.
Через пару дней позвонил он сам и излил душу: мол, от этих барсуков житья нет, чем ты занимаешься в своей барсучьей группе, кто мне заплатит за понесенный ущерб и т. д., и т. п. Я попыталась было посоветовать, как предотвратить потравы посевов.
– Это нетелефонный разговор, – оборвал он меня. – Приедешь и увидишь, сколько у меня погуляло этих ужасных тварей! Сотни их тут были, сотни! Моя бы воля, я бы стрелял их из ружья! – проорал Билл в трубку.
– Ну хорошо, мистер Гровс… – промямлила я.
– Зови меня просто Билл, – приказал он.
– Ну хорошо, Билл, я приеду и все посмотрю.
Договорились, что я приеду в один из вечеров на следующей неделе.
– Встретимся у кабачка, я повезу тебя в поля, – завершил он и швырнул трубку.
На следующий день у нас была рабочая встреча Группы по защите барсуков. Между делом я рассказала нашему председателю Адриану Коварду, что поеду по звонку некоего фермера, которого зовут Билл Гровс.
– Как, того самого Билла Гровса из Отери? – удивился Адриан.
– Ну да, – с улыбкой ответила я.
– Удивительно! Я был у него всего несколько дней назад, и…
– Как, вы были у него?! – спросила я, и мои брови поднялись от изумления. Само начальство побывало у него, а ему, выходит, все мало.
Адриан рассмеялся в ответ:
– Так вот. Когда я у него был, он заклинал меня не привозить к нему эту Паулину Киднер, которая в барсуках чуши не чает. Он все про вас знает! Какие козни он вам строит за то, что ваши любимцы лакомятся его рожью, одному богу известно.
Я похолодела. Заметив это, Адриан подмигнул:
– В общем, вы с ним не заскучаете. Я бы на вашем месте взял с собой еще кого-нибудь.
Я решила взять с собою Дерека, но впоследствии выяснилось, что я перестраховалась. Мы подъехали к кабачку минута в минуту; на автостоянке, сидя за рулем трактора, нас уже поджидал Билл. Как я и предполагала, он из старой, закаленной гвардии; на нем были брюки на подтяжках и рубаха с закатанными рукавами. Сильные, опаленные солнцем руки покоились на рулевом колесе, а лицо говорило о том, что он настроен решительно. Когда я вышла из машины и с улыбкой пошла к нему представляться, он устремил на меня из-под копны седых волос пронзительный взгляд, недвусмысленно давая понять, что ему и так ведомо, кто я такая.
– Поехали за мной, – сказал он, одновременно поворачивая ключ зажигания. Мотор трактора заворчал. Я кинулась к машине; пока Дерек развернул ее, Билл уже катил по дороге. Ну мы, конечно, без труда догнали его – и вот уже колея, ведущая к его полям. Тут Билл махнул нам рукой – мол, дальше машина не пройдет. Мы вылезли; думали, он тоже пойдет пешком, но он, как и прежде, катил на своем тракторе, и мы бегом едва поспевали за ним.
Наконец он остановился. Я уже совершенно выдохлась, а ведь экскурсия еще не начиналась. Билл показывал все с большим тщанием, стараясь, чтобы от моих глаз не укрылось ни одно барсучье гнездо.
– На сотни фунтов они меня обожрали, – рычал он, – на сотни фунтов! Ко мне сюда приезжали и из министерства, и из Совета по фермерству, и из Национального союза фермеров – ни одна собака не знает, с кого мне за ущерб взыскать! У, крючкотворы – сидят себе в теплых конторках да строчат законы, а что в жизни происходит, ведать не ведают. Взял бы и сейчас ружьишко, как много лет назад, пальнул бы по этим барсукам – в былые годы двадцать штук убил! – так ведь нет же, не положено!
Тут Билл на секунду прервал свою речь, чтобы перевести дыхание. Не дожидаясь, пока он снова начнет метать громы и молнии, я вставила словечко:
– А вы не пробовали поставить забор со слабым током?
– Пробовал. Бесполезно, – ответил он.
Дело в том, что поля Билла – по сути дела, проходной двор, через них лежит путь множества людей. Как-то он поставил забор, и его тут же украли, а ведь забор с током – недешевая штука. Он даже показал места, где по его посевам прокатились на лошадях – явно ведая, что творят. В общем, проблема оказалась куда сложнее: тут тебе не только барсуки, но и двуногие. Он повел нас по краю поля, показывая каждое гнездо. Дерек отвлекал его разговорами и, как видно, легко нашел к нему ключ, а там и общий язык. Возможно, даже слишком общий.
– Вот это да! – раз воскликнул Дерек, указывая на большое гнездо, – Тут у тебя, наверное, целое стадо барсуков!
Этого я от своего благоверного никак не ожидала! Я ведь взяла его с собой как сторонника и защитника!
– Не обязательно, – мигом парировала я, – Множество нор еще не значит множество барсуков!
Слово за слово, и мы узнали, что Билл живет бобылем и распахивает теперь лишь небольшую часть того, что прежде. Показывая нам фермы своих соседей, он рассказывал о применяемых ими различных методах ведения фермерского хозяйства. Но особенно надолго он задержал наше внимание на старой фермерской усадьбе, видневшейся вдали: «Ой, какая премиленькая девчоночка жила там много лет назад!» Подозреваю, что в расцвете сил Билл знал дорогу к каждому дому в округе, где жила смазливенькая девчонка, ибо даже теперь, когда ему перевалило за шестьдесят, в нем угадывался привлекательный парень, каким он был в молодости. Более того, я сердцем чувствовала, что Билл вовсе не такой уж грубиян и мужлан, каким он показался мне сначала. Если бы он еще чуть-чуть оттаял, он бы мне даже понравился – я сознавала, что под закаленной жизненными обстоятельствами оболочкой скрывается мягкая, как у меня, душа. В общем, мы неплохо провели вечер. Показав нам каждый край и каждый угол своего поля и предоставив самостоятельно оценивать ситуацию, он повел нас через заросшие фруктовые сады, через живые изгороди и ограды из колючей проволоки по окрестным полям, то и дело встречаясь с соседями, которым тоже докучали «эти чертовы барсуки»… Но, как ни интересно нам было с Билли, день клонился к закату, и мы согласились, что пора по домам.