![](/files/books/160/oblozhka-knigi-moy-taynyy-mir-135948.jpg)
Текст книги "Мой тайный мир"
Автор книги: Паулина Киднер
Жанр:
Природа и животные
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
– Привет, Лысый Двоезуб! – говорил он. С этой ритуальной фразы начиналась церемония вручения нам почты.
– Ага, – кивая, отвечал почтальон, – Двоезуб.
– А как они у тебя называются – если не ошибаюсь, Кусало и Жевало? – шутил Джимми, и оба мужчины покатывались со смеху.
Эрн был очень пунктуальным человеком. Он всегда развозил почту в один и тот же час и по одному и тому же маршруту. Он жил в отдаленной деревне, и вот как-то раз e маршрут пересекла новопроложенная дорога, ведущая к электростанции Олдбери. Со временем здесь возросла интенсивность движения, и на перекрестках были поставлены свет форы.
Однажды кто-то из персонала электростанции, направляясь на работу, проехал на зеленый свет, не снижая скорости. К его ужасу, в это самое мгновение из-за поворота на свое велосипеде выскочил Эрн. Избежать столкновения оказалось невозможно. Приехала «скорая помощь» – удивительно, кости целы, только шишки да синяки. Затем настал черед разбираться полиции.
– Я ехал на велосипеде, – объяснял Эрн, – а этот пол умный несется не разбирая дороги, ну и наехал на меня. Разве вы не знаете, что я каждый день ровно в половине двенадцатого проезжаю этот перекресток?
– Знаю, сэр, – сказал полицейский. – Но ответьте на кой вопрос, мистер Эрн: какой свет горел в этот момент светофоре?
– На каком таком светофоре? – удивился Эрн.
![](i_005.jpg)
…Оправившись от синяков и шишек, Эрн засел за правила движения и – будьте уверены! – вызубрил их так, что от обоих зубов отскакивало.
Мы с Джимми поженились, когда мне было семнадцать, а ему – двадцать пять. Мы переехали на ферму под названием Грейт-Лиз, неподалеку от фермы Пул-Фарм, где Джим продолжал работать. Поначалу мы жили в фургончике, а потом, когда старый усадебный дом был подремонтирован, перебрались туда.
Ферма Грейт-Лиз была довольно-таки запущенным местом, и все же я полюбила ее. Здесь все дышало покоем, особенно старый яблоневый сад, где давно уже не собирали яблок на продажу. Я любила бродить среди его шишковатых деревьев, имевших самые замысловатые формы, а зимой, когда ветки обнажались, можно было видеть шарики омелы. Я и сейчас иногда вижу омелу, когда мы выезжаем зимой куда-нибудь – ведь она растет обычно на верхушках деревьев, и летом ее скрывают листья. Когда семя омелы прорастает, оно прикрепляется к дереву при помощи усиков. Эти усики проникают сквозь кору и врастают в ткани дерева, питаясь его соками. Но это растение нельзя считать полностью паразитическим; когда у него вырастают листья, оно само начинает вырабатывать нужные ему вещества путем фотосинтеза.
Омела цветет в апреле или мае, но ее цветы не привлекают внимания. Они сменяются белыми ягодами – ветки с этими ягодами и развешивают над дверями к Рождеству. Ягоды поддаются птицами; часть семян рассеивается вместе с их пометом, а часть – другим, более любопытным путем. Когда птица клюет ягоды, семена прилипают к ее клюву при помощи той самой клейкой субстанции, которая позволяет им прибиваться к коре дерева. Птица замечает это, как правило, позже, уже перелетев на другое дерево; об его-то кору и начинает она чистить клюв, оставляя на ней семена.
Обычай украшать дома омелой идет еще от друидов – они развешивали ее на своих жилищах, чтобы отпугнуть злых духов. Кроме того, бытовало поверье, что омела способствует плодовитости – не отсюда ли обычай целоваться под омелой?!
Семейная жизнь обрела полноту с появлением на свет нашей дочки Уэнди. Год спустя за ней последовала дочурка Кэрри. Многие из наших друзей переженились и нарожали детишек примерно в это же время, а так как мы поддерживали тесные связи, то скучать не приходилось.
Я решила научиться водить машину и ездила в Бристоль на курсы. Поначалу на уроки меня возил Джимми, но эти поездки неизменно заканчивались спорами, так что впоследствии я стала ездить одна. После урока я навещала родителей; которые жили в Кливдоне. Самое ценное, что я научилась водить машину по центральным улицам города, – кто хоть раз успешно проехал по центру Бристоля, тому никакое движение не страшно.
Правда, не все получилось сразу – сдавая первый раз на права, я провалилась с треском, за что натерпелась колкостей от Джимми. Когда собралась на переэкзаменовку, сказала супругу, что еду к родителям. Со второй попытки все получилось, но я решила до поры до времени сохранить это в тайне. Джим подкатил за мной к самому родительскому порогу и сказал:
– Обратно машину поведешь ты. Тебе же нужна практика.
Я покорно взяла ключи зажигания, а дальше произошло вот что. Прежде, когда за рулем сидела я, мы ездили по объездной дороге, потому что я как начинающая не имела права пользоваться скоростной трассой. На сей раз я нахально выскочила на автостраду и погнала как неисправимый лихач.
– Что ты делаешь?! – завопил Джимми, – Нас же сцапает полиция!
А мне хоть бы хны. Бедняга всю дорогу просидел, повернувшись к заднему стеклу: высматривал, нет ли погони.
Только доехав до места, я торжествующе предъявила ему только что полученные «корочки».
Со временем отношения между нами стали ухудшаться, Скажу честно, в этом была и доля моей вины. Джимми был по уши занят работой на ферме и от меня требовал того же; а с двумя крохотными дочурками на руках я, сами понимаете, быстро уматывалась. Мало-помалу мне в голову стала закрадываться мысль, что Джимми – не тот человек, с которым можно прожить всю жизнь. Забрав своих девчушек, я ушла от него.
А надо сказать, тогда, в начале семидесятых, отношение к женщине, ушедшей от мужа, было совсем иным, нежели теперь. Даже самые близкие друзья могли запросто отказать от дома. Я безмерно благодарна моим родителям, что они вошли в мое положение и помогли мне – независимо оттого, как сами относились к моему поступку. Я чувствовала, что для Джимми это большая травма, и доныне сожалею об этом отрезке своей жизни – ведь он закончился несчастьем для когда-то самого близкого мне человека. Теперь у Джимми новая и, хочется верить, счастливая семья.
Мне снова нужно было искать работу – как-никак две живые куколки на руках. На дверях большого отеля я увидела плакатик: «Требуется дежурный» – и не откладывая в долгий ящик подала заявление. Через несколько дней мне прислали письменное приглашение на собеседование.
Надев самое лучшее платье, чтобы произвести впечатление, я отправилась в отель. Мир ковров и стильной мебели был для меня совершенно неведомым.
– Менеджер будет с минуты на минуту, – сказал мне портье, – Не желаете ли подождать в холле?
– Благодарю, – ответила я и уселась в кресло у большого окна, из которого открывался вид на Бристольский канал.
– Миссис Николз? – позвал меня чей-то голос.
Я обернулась. Молодой менеджер в шикарном сером костюме повел меня к себе в кабинет.
Я села в кресло перед письменным столом, а он взял перо, чтобы записать мои данные.
– Будьте как дома, – сказал мистер Бэрри мягким голосом ирландским акцентом. Он объяснил, что это за отель, как он функционирует и какой работник им нужен. Затем стал задавать мне вопросы, выясняя, на что я способна.
– Приходилось ли вам работать на счетной машине? – опросил он.
– Нет, – ответила я.
– Приходилось ли работать на коммутаторе?
– Нет.
– Приходилось ли начислять жалованье? – продолжал он, вкинув голову и подняв брови.
– Нет, – ответила я, начиная чувствовать себя неловко.
– Так вам вообще не приходилось держать в руках бухгалтерскую книгу? – Его перо, которым он собирался записывать мои таланты, давно уже покоилось неподвижно.
– Ну, а печатать на машинке? – Похоже, он задал этот вопрос исключительно для того, чтобы хоть раз вытянуть меня положительный ответ.
– Умею, – ответила я и тут же поправилась: – Одним пальцем, – Я чувствовала, что мы заходим в тупик.
– Ну хорошо, начнем танцевать от печки, – с улыбкой сказал он. – Что вы умеете делать?
– Я? – сказала я, смеясь, – Я умею доить коров!
Хотите верьте, хотите нет, но я была принята.
![](i_006.jpg)
Глава вторая
Про искусственные ноги и выхлопные трубы
![](i_007.jpg)
Когда начинаешь карьеру в гостинице или за стойкой бара, быстро учишься всему. Работа, на которую тебя приглашали, – это само собой, но в жизни гостиницы постоянно возникают авральные ситуации: то надо срочно помочь в ресторане, то за кассой, а то и взбивать постели.
Одна из обязательных хитростей при такой работе – показывать всем своим видом, что держишь ситуацию под контролем, хотя печенкой чувствуешь, что это далеко не так. (Думаю, всякий, кто имел счастье или несчастье работать в гостинице, знает, что великолепная программа Джона Клиза «Фолти Тауэре» не так уж далека от действительности, как бы это могли себе представлять.) Искусству держать хвост пистолетом я научилась у мисс Шины Браун.
Я проработала в гостинице всего несколько месяцев, когда мистер Бэрри сообщил, что вскоре приступает к работе новая старшая дежурная. Тут наш старший официант по имени Фрэнк, любитель всяческих розыгрышей, выскочил из ресторана и облокотился о стол администрации.
– Я слышал, у нас будет новая старшая дежурная? – ка бы мимоходом заметил он.
– Да, – ответила я, – Мне только что сообщили об этом.
– А не знаешь случайно, как ее зовут?
– Как же, знаю. Мистер Бэрри сказал: Шина Браун.
– Шина Браун? Уже не та ли самая, что из… из… – Фрэнк нахмурился и почесал голову, стараясь вспомнить.
– Да вроде говорили, что она переходит к нам из отеля «Бристоль», – сказала я, удивляясь, чем вызвана столь странная реакция Фрэнка.
– Ну да… она самая! – сказал он, изобразив на лице притворный ужас. – Только не это!
Я подозревала, что он меня разыгрывает, но в душу закралось сомнение: а вдруг она и в самом деле чудовище, эта Шина? К тому моменту, когда Шина должна была появиться, я была как на иголках.
Мисс Браун оказалась малорослой, небрежно одетой блондинкой со строгим с виду лицом. К тому же от меня не ускользнуло, что накануне она крепко выпила. Откуда мне было знать, что коллеги по прежней работе – устроили ей отвальную пирушку?
– Добрый день. Чем могу быть полезна? – сказала я.
Стараясь удержать прямо свою идущую кругом голову, Шина изрекла:
– Я Шина Браун, вы меня ждете. Где ключ от моей комнаты?
Никогда в жизни не видела такой кислой физиономии. Ни улыбки, ни малейшего признака дружелюбия. Конечно, на собственные впечатления наложилась мастерская игра Фрэнка, но в тот момент я была совершенно уверена, что мы с ней не сработаемся.
– Сейчас я позову носильщика, он отнесет ваш багаж, – сказала я дрожащим голосом и пошла к коммутатору познать носильщика. Мало того, что от нервного напряжения я налетела на стул, так еще носильщика не оказалось на месте. Ну, думаю, эта дама с бесстрастным лицом уже поняла, какая я неумеха. Отворачивая свою залитую краской физиономию, я сказала, что пойду поищу носильщика, и вылетела в коридор.
На мое счастье, из кладовки как раз вышел носильщик! Я отчаянно помахала ему, чтобы он подошел. Подхватив багаж Шины, он увел ее по коридору в отведенную ей комнату.
Я была расстроена. За несколько месяцев, что я проработала в гостинице, я успела полюбить это дело. А с такой коллегой у меня, похоже, не будет никаких перспектив.
…Но уже в ближайшие две недели все выяснилось. Это она только показалась мне бесстрастной и суровой. Все это – шелуха, ядрышко-то под ней хорошее! Ну, выпила накануне, ну встала не с той ноги – с кем не бывает! И хотя в дальнейшем выяснилось полное несходство наших увлечений и интересов, между нами завязалась тесная дружба, которая ныне крепка, как никогда! Со временем я поняла, как была не права, подозревая женщину в холодности натуры. Любая женщина, встретившая на жизненном пути такую верную подругу, может быть благодарна судьбе. Чуть у кого что наперекос, она тут как тут – готова и защитить, и окружить заботой. Завидую Шине – у нее стальные нервы, чем я сама не могу похвастаться.
Что нас с Шиной роднит, так это чувство юмора. Уж на что Фрэнк мастак устраивать розыгрыши, она и тут даст ему сто очков вперед. Как-то мы ловко подшутили над нашим администратором, которую звали Джин. А надо вам сказать, что в тот момент в прессе отчаянно муссировалась тема о нелегальных иммигрантах.
Однажды в свой выходной день Шина позвонила в нашу гостиницу и, изменив голос, спросила Джин, есть ли номера в отеле, сколько они стоят. Она, мол, привезет целый пароход постояльцев, но никак не ранее половины одиннадцатого ночи. Так сколько, вы говорите, за номер? Дороговато, но сойдет. Будут спать вповалку, по десять человек в комнате – так оно выйдет дешевле…
От такого сообщения у Джин едва не случился сердечный приступ. Все же она набралась мужества и сказала: позвольте посоветоваться с менеджером, потом созвонимся. Ничего страшного, ответила Шина, пароход ползет как черепаха, может, еще и сломается в дороге – успеем договориться!
Вы себе представляете, какую скорбную атмосферу застала Шина по возвращении в гостиницу. Особенно тяжело на сердце было у бедного менеджера – только сел составлять планы по увеличению притока гостей и тут – на тебе, такой звонок! Еще пойдут слухи, что его заведение привечает иммигрантов целыми пароходами! Когда Шине объяснили причину всеобщего мрачного настроения, она конечно же поведала, как всех провела…
Мы отыгрались на ней потом. Как-то раз к нам на неделю приехала весьма почтенная дама. Уж так получилось, что наша гостиница пользуется большой популярностью у людей пожилого возраста, а с такими, сами знаете, хлопот полон рот: то подай, это подай, то комод в номер поставь, то еще что-нибудь! Охотнее всего возится с подобными гостями наша горничная миссис Хаккер, снискавшая славу мастерицы устраивать пирушки с шампанским!
Когда вышеназванная почтенная дама прибыла в гостиницу, на дежурстве была Шина. Записавшись в книге постояльцев, гостья спросила: сможет ли персонал раздевать ее на ночь? Шина как могла деликатно объяснила, что, хотя гостиница предоставляет своим клиентам широкий набор услуг, таковая не предусмотрена лишь потому, что ни разу никто об этом не просил. Перейдя на шепот, леди объяснила: не нужно снимать с нее платье, нижнее белье и прочее, но у нее, к несчастью, искусственная нога, и, чтобы снять ее, нужна помощь. Шина, в которой пробудились материнские инстинкты, обещала помочь.
– Вот так всегда, – сказала Шина, когда гостья ушла к себе в номер. – Когда я на дежурстве, всегда случается что-нибудь подобное.
Но делать нечего – верная своему слову, Шина пришла в положенный час, помогла снять протез и поставила его в прихожей номера. Затем, вернувшись в контору, во всех подробностях описала операцию.
– Черт возьми! – закончила она. – Завтра с утра мне опять идти и надевать его обратно!
Дождавшись глубокой ночи, когда гостья уж точно смотрит десятый сон, мы с Джин достали запасной ключ от ее номера и на цыпочках прокрались туда. Так и есть: леди дрыхнет как убитая, а искусственная нога стоит, прислоненная к стенке, точно там, где говорила Шина. Ну, мы ее цап, ключ в замок – и были таковы.
Утром мы с Джин, как ни в чем не бывало, сели выписывать счета постояльцам, которые собирались уезжать. Шина ушла помогать гостье. Вернулась, а на ней лица нет.
– Ты что-то, Шина, не в духе нынче. Что стряслось? – как бы невзначай спросила я.
– Вы… не поверите… – сказала Шина, поднося руку ко лбу, – Она… исчезла!
– Кто? – спросила Джин, бросив на меня хитрый взгляд.
– Нога, – ответила Шина. – Ее искусственная нога. Как сейчас помню, я отцепила ее и поставила к стенке! Не сама же она ушла!
– Да, странный случай, – согласилась я. Джин отвернулась, не в силах сохранять бесстрастное выражение лица. – И что ты ей сказала?
– Она еще ни о чем не знает. Я извинилась, сказала, что мне надо отойти ненадолго и что скоро вернусь, – промямлила Шина.
– А ты носильщика спрашивала? Может, когда он собирал туфли для чистки, прихватил заодно и ногу вместе с туфлей?
– Не говори глупостей! – оборвала меня Шина.
– Минуточку… А это что вон там, в углу? – сказала Джин к, пробравшись сквозь коробки, извлекла пропавшую конечность.
– Ах вы паршивки! – прошипела Шина, видя, как мы с Джин покатились со смеху.
– Да, вот такие мы паршивки! – ответила Джин. – Но посмотрела бы ты на себя в зеркало, когда принесла нам новость. Любо-дорого было поглядеть!
Пока я работала, мама помогала мне растить дочурок, которым тогда было соответственно два и три года. Но потом мама заболела, и я поняла, насколько я от нее завишу. Можно было, конечно, нанять кого-нибудь присматривать за ними, но финансы не позволяли. Становилось очевидно, что мне одной не поднять двух крошек.
Дело дошло до суда, и решение было вынесено следующее: с понедельника по пятницу с дочками вожусь я, в субботу и воскресенье – Джимми. Но девчонок это очень нервировало, особенно младшую, Кэрри.
В конце концов я решила уступить дочурок отцу, хотя это было очень больно и тяжело. Но в таком возрасте они вряд ли будут переживать, потеряв меня, а у отца крепкая спина, надежные плечи, хороший тыл – что еще? Я решила, что лучше всего не поддерживать с ними никаких контактов, кроме подарков ко дню рождения да к Рождеству. Я любила дочурок всем сердцем – потому и согласилась отпустить их от себя.
…Обе дочки возобновили отношения со мной, когда выросли. Но мои родители постоянно поддерживали связи с ними, и я всегда была в курсе, как у них дела. Я счастлива, что теперь мы общаемся друг с другом, хотя и жаль, что я не имела возможности наблюдать, как они подрастают. Джимми оказался хорошим отцом и прекрасно воспитал их. Я горжусь тем, что младшая дочь Кэрри служит в конной полиции, а Уэнди, изучив множество языков, живет в Германии и работает в компании «Бритиш Эйруэйз».
Примерно в это время Шина получила долгожданную визу в Австралию. Ну, думаю, пора и мне сматываться отсюда, подальше от горьких воспоминаний! Вскоре я нашла работу в Озерном крае, тоже в гостинице.
Я никогда прежде не видела столь красивой страны. Моему взору открылись огромные леса, взбиравшиеся по склонам холмов, и высившаяся на горизонте неровная цепочка гор. За каждым поворотом затейливо бегущих дорог открывался новый пейзаж – то шумящие водопады, струящиеся по поросшим мхом валунам, то мерцающее безмолвие озер. Да что там другой ландшафт, здесь совсем иное течение жизни – куда более спокойное, неторопливое…
Отель, куда я устроилась на работу, был старым, и жила я непосредственно в нем – к жалованью прилагалось и проживание. У меня была уютная комната, а в буфетной можно было сварить себе кофе.
Я распаковала свои пожитки и не заметила, как наступил вечер. А не сходить ли мне в самом деле в буфетную, решила я. Все кругом было тихо; идя по коридору, я ни с кем не встретилась.
Толкнув дверь в буфетную, я увидела, что там темно. Я машинально провела ладонью по стене, пытаясь нащупать выключатель, но ничего не обнаружила. Я вгляделась во тьму; нет, полный мрак, только из одного угла доносилось тихое шипение. Это шипел большой стальной куб, где круглосуточно грелась вода, чтобы в любой момент можно было предложить постояльцу чай или кофе. Язычок пламени газового рожка, нагревавшего куб, высвечивал контуры чашек и блюдец, так что можно было не искать, где же этот чертов выключатель.
Сделав несколько шагов по полу, я почувствовала, что у меня под ногами что-то хрустит. Должно быть, кто-то рассыпал сахар и не подмел, подумала я. Внезапно в буфет вошел носильщик, привычным жестом включил свет и, увидев, что он здесь не один, исторг истошный вопль. Эхом отозвался мой крик: как выяснилось, под ногами у меня хрустел вовсе не сахар, а… полчища тараканов!!!
Накричавшись, мы одновременно приложили пальцы к губам, делая друг другу знак замолчать. Потом рассмеялись и обменялись приветствиями. Как я поняла, излюбленнейшей забавой у служащих гостиницы, остающихся на ночное дежурство, почиталась следующая: все занимают позиции, рассаживаясь на холодильниках; затем кто-то по знаку врубает, свет, и все спрыгивают на пол и соревнуются, кто раздавит больше тараканов, пока они не успеют скрыться!
Вот тебе, бабушка, и первый контакт с фауной Озерного края, подумала я. В Англии существуют шесть видов тараканов; три из них автохтонны для Британии; они обитают в основном и лесах Южной Англии и редко попадаются на глаза. Иное дело три других вида – пришельцы из разных стран; они предпочитают более теплые условия проживания, например кухни и пекарни. Конечно, в наши дни, при наличии хороших пестицидов, ситуацию можно держать под контролем, но у тараканов есть одно неприятное свойство: они умеют мастерски сплющивать тело, благодаря чему пролезают в самую узенькую шелку. В общем, все сходятся на том, что таракан (равно как и мышь) в кухне и столовой – это не к добру.
![](i_008.jpg)
Кстати, мыши к нам тоже заглядывали. Как-то у нас в столовой сидела единственная посетительница – молодая леди – и доедала обед. Тут одна из официанток, к своему ужасу, заметила другого едока – мышонка, уютно устроившегося под столом и уписывавшего оброненный кем-то бисквит. Слава Богу, у официантки хватило ума не предпринимать никаких действий, а то ведь, знаете, при виде мыши иные леди на стол вскакивают, этого еще не хватало! К счастью, Мышонок кончил свой обед первым и, так и не замеченный юной леди, шмыгнул под комод – прямо как был, с крошками бисквита на усах, потому что салфетками мыши не научились пользоваться. Правда, в конце дня, когда столовая была уже закрыта, он покинул сей укромный уголок.
![](i_009.jpg)
В выходные дни я без устали исследовала местность. Чем дальше я забиралась от крупных городов, тем больше находила удивительных, неиспорченных мест. Оленей мне, к сожалению, так и не удалось увидеть, зато не раз видела рыжих белок. Жаль, конечно, что эти милые зверьки стали такой редкостью у нас в стране – ведь их существование почти полностью зависит от старых хвойных лесов. Именно хвойные деревья – особенно шотландская сосна – являются для них практически единственным источником пищи: белки поедают и шишки, и молодые побеги, и даже кору деревьев. Иногда рыжие белки встречаются и в лиственных лесах, если там есть лесные орехи и хоть немного хвойных деревьев, богатых шишками.
Нередко приходится слышать мнение, будто серая белка виновна в уменьшении численности рыжей. Но дело-то в том, что это животное более жизнестойкое и менее капризное, следовательно, неплохо устраивается там, где рыжая белка не может.
У рыжей белки милые кисточки на кончиках ушей, особенно заметные зимой, красивое белое брюшко и роскошный пушистый хвост. Большую часть жизни они проводят на деревьях и редко показываются на глаза, говорят, что во время брачного сезона самец издает похожие на чиханье звуки, скликая других обитающих в округе кавалеров, и они всем скопом устремляются в погоню за дамой сердца. Так что имейте в виду: если окажетесь в Озерном крае, будучи сильно простуженным, не удивляйтесь, когда компанию вам составит целая стая рыжих белок. Ну, а если в том направлении, куда вас, ноги несут, предмета страстных вожделений вдруг не окажется – так разве ж ваша в том вина?
…Путешествуя в один из своих выходных дней в окрестностях озера Басебнтуэйт, я впервые в жизни увидела зимородка. Он сидел на ветке и наблюдал за бегущим внизу поиском. Мне никогда не доводилось встречаться с более красочным созданием. Тело у него было оранжевое, синие голова и крылья переливались в лучах солнца, а клюв – только глянь-те, клюв едва ли не длиннее тела! Прислонившись к стволу дерева, я любовалась им как завороженная.
Вдруг зимородок сорвался с ветки и полетел в направлении, противоположном течению потока. Он будто увидел что-то в воде и устремился в погоню. Я едва успела заметить, как он пырнул и вновь показался на глаза – с крохотной, но, очевидно, ценной добычей. Затем он скрылся из виду.
Как правило, зимородки устраивают себе гнезда во влажном грунте на крутых берегах рек: птица роет нору клювом, выбрасывая лапками выкопанную землю. После того как сооружен туннель длиною от шести до сорока дюймов, в конце его устраивается гнездовая камера. За один сезон на свет появляются два, а то и три выводка.
Зимородок обычно ловит рыбу в одних и тех же местах, и благодаря этому удалось снять целый фильм о том, как эта удивительная пичужка ныряет за добычей [1]1
Английское название зимородка – kingfisher, что буквально переводится как «король-рыболов».
[Закрыть]. Создатели фильма прибегли к весьма остроумному приему: выбрали место, где регулярно ловил рыбу зимородок, и поставили там в воде большой стеклянный бак вроде аквариума, который периодически наполняли рыбой. Нечего и говорить, что птаха пристрастилась к столь легкой добыче. Затем постепенно, чтобы не спугнуть птицу, в течение шести месяцев бак поднимали все выше к поверхности воды, пока он не оказался на таком уровне, что оператор смог заснять не только момент ныряния зимородка, но и весь процесс погружения и выныривания птицы с добычей в клюве. Не правда ли, ловко придумано?
В той части Озерного края, где я тогда жила, автобусное сообщение не отличалось особой надежностью. Так как наш отель располагался довольно далеко от крупных городов, то, если кто из нас туда отправлялся, сослуживцы заваливали его (ее) просьбами привезти им то да се. Однажды я собралась за покупками в Кендал. Дорога туда и обратно с пересадкой городке Кесуик занимает почти целый день, но для меня это не было утомительно, потому что глаз не оторвешь от завораживающих пейзажей за окном автобуса. Дорога летит с холма на холм, мелькают крохотные фермерские домики да: тянутся, сколько видит глаз, разгораживающие владения сухие каменные стены. Иногда трава уступает место более каменистой почве, покрытой по большей части папоротником-орляком, заросли которого достигают крутых горных вершин. Здесь уже не встретишь привычных каменных стен – эта земля не представляет большой ценности для выпаса овец, так что разгораживать ее особенно незачем. Но везде, где травку можно было пощипать, бродили овцы, и меня всегда удивляло, как фермер умудряется их находить. Поговорив с местными жителями, я узнала вот что: одно и то же стадо овец живет на ферме из поколения в поколение и далеко от родной фермы не уходит. Когда у овец появляются ягнята, матери прививают им чувство собственной территории. В общем, здешние способы овцеводства совсем не похожи на принятые в других – местах, где овец продают с фермы на ферму и держат на: огражденных полях. Тут если хочешь продать ферму, то только вместе с привыкшими жить на ней овцами; в противном случае повсюду будет шататься немало «приживалок», а это я к добру не приведет.
Итак, я купила все, что хотела, и двинулась в обратный путь. Приезжаю на автостанцию в Кесуик, где мне нужно сделать пересадку. Вдруг вижу на доске объявлений записку на свое имя: зайдите в контору, там вас ждет важное сообщение. Удивляясь, что же такое случилось, я захожу в контору. Да нет, ничего особенного, просто меня разыскивает наш шеф Найджел. У него что-то там полетело в машине, не буду ли я так любезна заглянуть в мастерскую «Кесуик моторе» и захватить одну маленькую детальку? Сам он подъехать, ясное дело, не может. Что ж, начальство надо выручать. Я записала номер детали и отправилась в мастерскую.
По дороге сообразила, что денежек-то у меня кот наплакал. В мастерской стоял дым коромыслом, все были по горло я заняты работой. Но вот наконец к столику администраторам подошел человек средних лет и спросил, чем он может быть полезен. Я отвечаю: так, мол, и так, нужно забрать деталь номер такой-то. Сколько с меня за ремонт, спросила я дрожащим голосом. Когда он назвал сумму в тридцать фунтов, я чуть не упала в обморок – денег у меня было едва-едва на дорогу, чековой книжки с собой тоже не было.
– Ничего страшного, – утешающе сказал мастер, – Я вас знаю, так что доверяю вам.
– Благодарю, это очень мило с вашей стороны, – ответила я, и мы отправились за деталью.
Когда я увидела, что это за деталь, то сразу подумала: уж лучше бы он не был таким доверчивым! Это оказалась выгонная труба в комплекте с глушителем.
– Будьте осторожны в дороге! – напутствовал меня мастер, водружая мне на плечо вышеозначенную деталь.
Теперь представьте себе, что значит шагать по городу с восьмифутовой выхлопной трубой на плече – на тебя все показывают пальцем. Когда я пришла на автостанцию, то почувствовала себя в еще более идиотском положении – труба у меня в руках выглядела как дубина разбойника с большой дороги. Наконец из конторы автостанции вышел один из водителей и спросил, что мне надо.
– Я жду автобуса, – простодушно ответила я.
– Кто же тебя с этой хреновиной в автобус-то пустит, а?
Все же проформы ради весь персонал автостанции засел за служебные инструкции, и после десяти минут дискуссий был вынесен приговор, что выхлопную трубу следует квалифицировать как предмет повышенной опасности, который перевозке автобусным транспортом не подлежит. Я решила попробовать вызвать такси. Теперь уже весь персонал автостанции рвался подержать мне дверь, чтобы я могла спокойно выйти, никого ненароком не стукнув. Прислонив свое опасное орудие к телефонной будке, я набрала номер.
– Добрый день. Чем могу быть полезен? – спросил джентльмен на другом конце провода.
– Могу я заказать такси до Бассентуэйта?
– Безусловно, мадам. Где вы находитесь?
– На автостанции Кесуик, – ответила я.
– Желаете, чтобы вам подали такси немедленно? – вежливо осведомился он.
– Да, пожалуйста.
– Как я могу вас узнать?
– Очень просто. У меня в руке восьмифутовая выхлопная труба.
Что почувствовал учтивый джентльмен на другом конце провода, мне остается только гадать. Какой же урок из этой истории вынесла для себя я? Иногда можно быть и услужливой, но нельзя позволять вить из себя веревки. Всему есть предел.
Первое мое знакомство с Озерным краем произошло осенью – помню, меня удивило, почему автодороги здесь такие широкие. Я все поняла только летом, когда начался наплыв туристов. Ну, а пока дивные краевые и коричневые краски осени сменились на моих глазах бледными красками зимы, нахлобучившей на холмы белые шапки. Не успела оглянуться – и вот уже вспыхнул фейерверк белых весенних цветов и свежей зеленой листвы. И снова настало время прогулок в экипажах, веселых чаепитий (когда особенно хорошо идет чай со сливками), ну и, конечно, мороженого! Я снова поменяла место жительства и переехала в Суссекс.
Теперь у меня была должность заведующей баром-рестораном, каковая диктовала совсем другой стиль жизни, нежели тот, к которому я привыкла. Мой босс владел несколькими барами, превращенными им в закусочные, – тогда, в 70-е годы, заведения такого рода были в новинку. Я поработала во многих из принадлежавших ему ресторанчиков и осталась довольна всеми.