Текст книги "Война хаоса"
Автор книги: Патрик Несс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
[Тодд]
Опоры подламываются, и гигантская цистерна со стоном летит вниз – медленно, точно во сне…
Падая на землю, она придавливает по меньшей мере одного солдата…
И вся наша вода сплошной стеной выливается наружу…
Стену несет прямо на нас…
Мэр еще с трудом держится на ногах, его шатает…
– БЕЖИМ! – ору я, а сам хватаю мэра за драгоценную генеральскую форму и тащу за собой…
Стена воды несется за нами по переулку на площадь, сшибая солдат и спэклов, сметая палатки и койки в один огромный суповой котел…
Она тушит пожар на продуктовом складе, но тушит его остатками нашей воды…
А я все волочу мэра за собой – тот едва держится на ногах – и ору на солдат: «С ДОРОГИ!»
И они расступаются…
Мы взлетаем на ступени крыльца…
Стена воды проносится мимо, покалено омывая нам ноги. С каждой секундой она убывает, впитывается в землю…
Отнимая у нас всякую надежду на будущее.
И вот воды уже нет вовсе, она исчезла, оставив за собой мокрую площадь, засыпанную телами и всяким хламом…
Секунду я пытаюсь отдышаться и просто смотрю по сторонам…
Рядом понемногу приходит в себя мэр…
И тут я вижу…
О нет…
На земле, рядом с упавшей цистерной, сбитый с ног водяным валом…
Нет!…
Джеймс.
Джеймс лежит на спине, глядя в небо пустыми глазами…
В горле – дыра.
Сам того не замечая, я бросаю винтовку, бегу к нему, шлепая по лужам, и падаю рядом на колени…
Джеймс, которым я управлял. Джеймс, которого я от-правил сюда по собственной прихоти…
Отправил на верную смерть.
О нет.
Пожалста, нет.
– Скверное дело, – говорит мэр за моей спиной, и голос у него почти добрый. – Мне очень жаль твоего друга. Но зато ты спас меня, Тодд. Дважды. Один раз от моей собственной глупости, второй – от воды.
Я молчу. Не могу оторвать взгляда от лица Джеймса – по-прежнему невинного, доброго и открытого лица… Вот только от самого Джеймса больше не исходит ни единого звука…
Сражение затихает, лишь где-то вдалеке гремят редкие выстрелы. Но что толку от этой победы?
Воды у нас больше нет.
Мэр едва слышно вздыхает.
– Похоже, мне пора встретиться с твоими друзьями, Тодд, – говорит он. – И по душам побеседовать с госпожой Койл.
Я закрываю Джеймсу веки, вспоминая, как делал то же самое для Дейви Прентисса. В моем Шуме царит такая же пустота, как тогда, я даже не могу подумать «прости меня», потомушто этого все равно мало, слишком мало, хоть тверди эти слова до посинения…
– Спэклы тоже оказались террористами, Тодд, – говорит мэр, хотя я не больно-то его слушаю. – Клин клином вышибают.
И тут мы оба слышим звук. Над лязгом и грохотом площади, над миром, который целиком состоит из рева, поднимается Ревсовсем другого рода.
Мы смотрим на восток и видим за руинами собора, за хлипкой, но чудом уцелевшей колокольней…
Как в небо взлетает корабль-разведчик.
НА КРАЮ
[Возвращенец]
Со всех сторон меня затопляет голос Земли.
Я будто бы сам принимаю участие в атаке на Бездну: чувствую в руках отдачу ружей, вижу умирающих солдат, слышу рев и лязг битвы. На самом деле я стою на вершине холма, на его взорванной зубчатой кромке, и смотрю на долину внизу. Но битва во всех ее проявлениях отражается в голосах Земли – той Земли, что сейчас умирает ради остальных.
Я вижу, как падает цистерна с водой, хотя те из нас, кто подобрался близко к цистерне, стремительно гибнут: каждая смерть – это жуткая рана в голосе Земли, черная пустота, которая тянет и свербит…
Но это необходимо.
Необходимо лишь в малых количествах, показывает мне Небо. Для спасения остальной Земли.
И для того, чтобы положить конец войне до прибытия каравана, показываю я в ответ, вспоминая странное слово, услышанное от Неба.
Время еще есть, показывает Небо. Все его внимание сосредоточено на городе, на голосах, которые по-прежнему тянутся к нам оттуда – их становится все меньше, многие обратились в бегство.
Разве? – удивленно спрашиваю я, гадая, откуда ему это известно.
Но мне приходится отбросить тревожные мысли: голос Неба открывается и напоминает о том, что предстоит сделать – теперь, когда цистерну с водой удалось опрокинуть…
Так или иначе, сегодня в ходе войны случится перелом.
Лишить врага воды было первым шагом.
Массированное вторжение станет вторым.
Земля все эти дни не теряла времени даром. Наши отряды атаковали Бездну неожиданно, били всегда с разных сторон и по разным целям, обычно на безлюдных окраинах.– Земля умеет лучше сливаться с природой и деревьями, чем Бездна, поэтому и прячемся мы без труда, а парящие огоньки Бездны не смеют подлетать слишком близко – боятся, что мы их собьем.
Конечно, враг может ударить по нам своим самым мощным оружием – и даже уничтожить Небо, хотя они и не знают, что он наблюдает за ними с такого близкого расстояния.
Но если они это сделают, мы выпустим реку.
Может быть и другая причина. Почему Бездна, обладая таким сокрушительным оружием, больше ни разу им не воспользовалась? Почему они вновь и вновь сносят наши атаки, которые становятся все более жестокими и кровопролитными?
Возможно – хотя мы едва смеем на это надеяться, – их боеприпасы иссякли.
Хотел бы я быть там, показываю я. Мы с Небом продолжаем наблюдать за происходящим в голосе Земли. Стрелять из винтовок. Застрелить Ножа.
Нельзя, – показывает Небо тихим и задумчивым голосом. Сейчас они потеряют терпение. Нам удалось подобраться к врагу так близко лишь потому, что до сих пор они не давали нам отпора.
А ты хочешь их к этому принудить, показываю я.
Небо хочет, чтобы Бездна себя показала.
Мы могли бы напасть прямо сейчас! Они в смятении. Если ударить немедленно…
Мы подождем, показывает Небо. Надо дождаться вестей с дальнего холма.
Дальний холм. Разведчики, которых мы отправили собирать сведения о враге, донесли, что вражеские силы раскололись на два лагеря. Один находится в городе, другой на дальнем холме. Пока мы не трогали холм, рассудив, что эта часть Бездны испугалась войны и сбежала, что они не хотят биться. Но нам также известно, что самое мощное оружие наверняка находится на судне, вокруг которого они разбили лагерь.
Узнать, есть ли у них еще боеприпасы, мы пока не смогли.
Но сегодня сможем.
Земля готова, показываю я, едва сдерживая волнение. Земля готова нанести удар.
Да, показывает Небо. Земля готова.
И в его голосе я вижу их.
Большие скопления Земли к северу и югу от города: все эти дни мы медленно стягивали силы, передвигаясь неведомыми Бездне тропами. Мы обходили врага стороной, чтобы они не смогли нас услышать.
В голосе Неба я вижу большое скопление Земли рядом с дальним холмом.
Прямо сейчас, в этот самый миг, Земля готова бросить все силы на вражеские лагеря.
И окончательно уничтожить Бездну.
Мы дождемся вестей с дальнего холма, снова показывает Небо, на сей раз тверже. Имей терпение. Воин, который бьет преждевременно, всегда проигрывает.
А если голоса покажут то, что мы хотим увидеть?
Небо смотрит на меня; глаза его блестят, и этот блеск сливается с голосом, который вдруг становится для меня размером с целый мир: он окутывает меня со всех сторон и показывает, что произойдет в таком случае: сбудется все, к чему я так стремился.
Но только в том случае, если у Бездны действительно кончилось оружие…
Тогда войне конец! Сегодня же! – показываю я. Мы победим.
Он с силой нажимает рукой мне на плечо, обволакивая меня своим голосом, согревая меня, погружая в голос Земли.
Если, – показывает он.
Если, – показываю я.
Тихим-тихим голосом, который вижу только я, Небо спрашивает:
Теперь Возвращенец доверяет Небу?
Да, – без колебаний отвечаю я. – Прости мои сомнения.
У меня в животе появляется чувство, щекочущее предчувствие, что все случится именно сегодня, непременно сегодня: то, о чем я так мечтал, сбудется уже очень скоро, Бремя будет отомщено, моя любовь будет отомщена, я буду отомщен…
И вдруг оглушительный рев разрывает ночь.
Что это? – показываю я, но Небо уже ищет: протягивает в темноту голос, вглядывается в нее глазами, пытаясь найти источник звука. Он боится, что это новое оружие Бездны, что мы ошиблись и…
Там, – показывает Небо.
Далеко на горизонте, над дальним холмом…
В воздух взлетает их судно.
Мы смотрим, как оно медленно и с трудом поднимается в ночь, словно речной лебедь, делающий первые тяжелые взмахи крыльями…
Нельзя ли посмотреть поближе? – спрашивает Небо, рассылая свой вопрос во все стороны. Есть там кто?
Судно – крошечный огонек на темном небе – начинает медленно кружить над дальним холмом, кренясь то в одну, то в другую сторону. Мы видим, как с его дна в лес падают искры света – в кронах деревьев они ярко вспыхивают, а секундой позже до нас докатываются звуки взрывов.
И тут мы слышим голоса Земли…
Небо вскрикивает: с корабля на нас несутся огни, деревья вокруг выдирает с корнем, вспышки света со всех сторон, бежать некуда, весь мир взрывается у нас на глазах… на глазах Земли, что умирает под этими вспышками, мучаясь от боли… А потом их голоса исчезают – точно затухает костер.
Небо отдает приказ к отступлению.
Нет! – кричу я.
Небо резко переводит на меня взгляд.
Предлагаешь отправить их на верную смерть?
Ониготовы к смерти. Это наш шанс…
Небо наотмашь бьет меня по лицу.
Я отшатываюсь, потрясенный, в голове звенит боль от пощечины.
Ты же сказал, что доверяешь Небу, разве нет? – показывает он, до боли крепко обхватывая меня гневом в своем голосе.
Ты меня ударил!
РАЗВЕ НЕТ?! Голос вышибает из моей головы все остальные мысли.
Я сверлю его взглядом, в груди тоже начинает подниматься гнев. Но я показываю: Да.
Тогда ты должен доверять мне и сейчас. Он оборачивается к Проводникам, что стоят полукругом внизу. Отзовите Землю с дальнего холма. Земля на севере и юге пусть ждет дальнейших распоряжений.
Проводники тотчас начинают передавать приказ Неба дальше, замершей в ожидании Земле.
Приказы, отданные на языке Бремени, то есть вполне мне понятные.
Это приказы к отступлению.
Не к атаке.
Небо на меня не смотрит, стоит ко мне спиной, но я, как всегда, гораздо лучше читаю его тайные мысли, чем остальная Земля, – лучше, чем Земле вообще полагается читать Небо.
Ты знал, что так будет, показываю я. Что они ударят с новой силой.
Я все еще не вижу глаз Неба, но перемена в его голосе подсказывает мне, что я прав.
Небо не лгал Возвращенцу. Если бы у Бездны не оказалось оружия, мы бы уже сейчас начали атаку.
Да, ноты знал, что оружие есть. Ты позволил мне верить…
Ты поверил в то, во что хотел. Никакие мои слова не отняли бы у тебя этой веры.
Мой голос все еще звенит болью от пощечины.
Прости, что ударил тебя.
И в его извиняющемся голосе на мгновение вспыхивает свет, который ни с чем не перепутаешь: бутто солнце выходит из-за туч.
В глубине души он хочет мира.
Ты хочешь заключить мир, – показываю я. – Ты ждешь предложений Бездны.
Его голос твердеет.
Разве я не показал тебе ровно обратное?
Но ты все же рассматриваешь такую возможность.
Любой мудрый вожак на моем месте тоже бы ее рассматривал. Этому научишься и ты. Со временем – обязательно.
Я удивленно моргаю.
Это еще зачем?
Небо молча смотрит в долину и на дальний холм, над которым до сих пор кружит воздушное судно.
Мы разбудили зверя, – показывает он. – Посмотрим, насколько он свиреп.
СОЮЗ ДИАЛОГ С ВРАГОМ
[Виола]
Пищит мой комм; я знаю, что это Тодд, но ответить не могу: я сижу в палате на корабле-разведчике и держу на коленях голову Ли. Ни о чем другом я думать пока не в состоянии.
– Держи его крепче, Виола, – говорит госпожа Койл, пытаясь устоять на ногах: корабль снова встряхивает.
– Еще один круг – и садимся, – объявляет Симона.
Снизу доносятся глухие взрывы: это разрываются кассетные бомбы – небольшие снаряды, соединенные в кассеты магнитным способом. В полете они распадаются на отдельные бомбы и таким образом накрывают весь лес под кораблем одеялом взрывов и огня.
Мы снова бомбим спэклов.
После того как Ли рассказал нам о готовящейся атаке, я помогла отнести его на корабль, где госпожа Койл и Лоусон сразу принялись обрабатывать его раны. Снаружи доносились крики людей: напуганные и возмущенные. Представляю. как этот кружок наблюдателей, возглавляемый Ива-ном. взбесился, узнав о прямом нападении врага на лагерь.
– Они же могут напасть ОТКУДА УГОДНО! – слышу я крик Ивана.
Потом госпожа Койл усыпила Ли, а госпожа Лоусон стала промывать его разъеденные кислотой глазницы. Вскоре после этого на борт поднялись Симона и Брэдли, они о чем-то спорили. Симона прошла прямиком в рубку, а Брэдли вошел в палату и объявил:
– Взлетаем.
– У нас тут операция в самом разгаре, – ответила госпожа Койл, не поднимая головы.
Брэдли открыл какой-то ящик и протянул ей маленький предмет.
– Гироскопический скальпель, – сказал он. – Не дрогнет в руке, даже если корабль перевернется вверх тормашками.
– Ну надо же! – воскликнула госпожа Лоусон.
– Что там творится? – спросила я.
Брэдли только нахмурился, однако в его Шуме кривились и гримасничали возмущенные лица людей. Кто– то презрительно обзывал его Гуманистом…
А кто-то даже плюнул в него.
– Брэдли…
– Держитесь крепче, – сказал он. И остался с нами, не пожелав помогать Симоне.
Целительницы без передышки работали над ранами Ли. Я и забыла, какое это удивительное зрелище – госпожа Койл за работой. Сосредоточенная и свирепая, она полностью погрузилась в процесс врачевания и словно бы вовсе не замечала, как завелись двигатели, корабль медленно поднялся в воздух и внизу загремели первые взрывы.
Госпожа Койл все работала и работала.
Теперь, когда Симона завершает последний круг над холмом, я чувствую жар в Шуме Брэдли – он с ужасом ждет, что откроется нашим взорам после приземления.
– Все настолько плохо? – спрашивает госпожа Койл, закрепляя последний шов.
– Ваши люди забыли даже о телах погибших, – говорит Брэдли. – Все твердили, что мы должны показать силу, и немедленно.
Госпожа Койл подходит к раковине в стене и начинает мыть руки:
– Теперь они будут довольны. Вы исполнили свой долг.
– Так это теперь наш долг? – вопрошает Брэдли. – Бомбить врага, которого мы в глаза не видели?
– Вы же вмешались в войну, – отвечает госпожа Койл. – Теперь нельзя просто взять и выйти из нее. На кону тысячи жизней.
– А вы только этого и добивались.
– Брэдли. – Мой комм снова пищит, но я пока не могу отпустить Ли. – На нас же напали!
– Но первыми напали мы, – говорит он. – Так и будет продолжаться до тех пор, пока мы все не умрем.
Я опускаю взгляд на лицо Ли: из-под повязок торчит кончик его носа, рот широко открыт и тяжело втягивает воздух, белые волосы в моих руках липкие от крови. Я чувствую его болезненный жар, тяжесть его тела.
Он уже никогда не будет прежним, никогда… От этой мысли в горле встает ком, а грудь спирает.
Вот что такое война. У меня на руках. Это и есть война.
В кармане снова пищит комм.
[Тодд]
– На нейтральной территории? – Мэр вскидывает брови. – И где же это, по-твоему?
– В бывшем лечебном доме госпожи Койл, – говорю я. – Так сказала Виола. Госпожа Койл и люди с корабля-разведчика готовы встретиться с вами на рассвете.
– Не совсем нейтральная территория, тебе не кажется? – замечает мэр. – Впрочем, очень умно.
Он на секунду задумывается, разглядывая доклады мистера Тейта и О’Хары о положении дел.
А положение это невеселое.
Площадь разгромлена. Половину палаток смыло водой из цистерны. К счастью, моя стояла довольно далеко, и до Ангаррад волна тоже не докатилась, но все остальное промокло насквозь. Одна стена продуктового склада рухнула, и мэр отправил туда людей: разобрать уцелевшую провизию и понять, как скоро нам придет конец.
– Как они ловко с нами обошлись, – говорит мэр, хмуро разглядывая бумаги. – Одним ударом лишили нас девяноста пяти процентов воды. Даже если выдавать по минимуму, оставшихся запасов хватит максимум на четыре дня. А до прибытия кораблей – шесть недель.
– Что с едой?
– Здесь нам повезло больше. – Он протягивает мне доклад. – Вот, посмотри сам.
Я впираюсь в бумаги. Каракули мистера Тейта и мистера О’Хары, кружки и черточки, похожи на жирных черных крыс, которых мы ловили в сарае на ферме: стоило приподнять половицу, как они молнией улепетывали прочь – глазом моргнуть не успеешь. Я смотрю на страницы и не могу понять, как люди вапще разбирают эту писанину: столько разных букв в разных местах, но все они каким-то чудом складываются в единое целое…
– Прости, Тодд. – Мэр убирает бумаги. – Я забыл.
Я отворачиваюсь к Ангаррад. Ну-ну, так я ему и поверил! Он никогда ничего не забывает.
– Знаешь, – почти ласково произносит он, – я мог бы научить тебя читать.
От этих слов у меня внутри все начинает гореть еще жарче: я так пристыжен и раздосадован, что хочется оторвать кому-нибудь башку…
– Это проще, чем ты думаешь, – говорит он. – Я уже давно разрабатывал способ использовать Шум для обучения…
– Хочешь отблагодарить меня за спасение жизни? – язвительно спрашиваю я. – Не любишь быть в долгу?
– Ну, в этом смысле мы квиты, Тодд. К тому же стыдиться мне нечего…
– Заткнись уже, ладно?
Мэр смотрит на меня долгим взглядом.
– Хорошо. Я не хотел тебя обидеть. Скажи Виоле, что я согласен на все их требования. – Он встает. – Более того, на встречу мы с тобой поедем вместе.
[Виола]
– Подозрительно как-то, – говорю я в комм.
– Знаю, – отвечает Тодд. – Я думал, он начнет спорить, а он как миленький на все согласился.
– Госпожа Койл с самого начала говорила, что он к ней придет. Похоже, она была права.
– Почему, интересно, я этому не рад?
Я прыскаю со смеху и тут же закашливаюсь.
– Как здоровье? – озабоченно спрашивает Тодд.
– Хорошо, хорошо! – выпаливаю я. – Я больше переживаю за Ли.
– А он как?
– Состояние стабильное, но все еще неважное. Госпожа Лоусон все время дает ему снотворные и будит, только чтобы покормить.
– Ух… Передавай ему привет. – Тодд косится куда-то в сторону. – Да сказал же, одну минуту! – Он переводит взгляд обратно на меня. – Ладно, пойду. Мэр хочет обсудить завтрашнюю встречу.
– Уверена, госпожа Койл тоже. До завтра!
Он робко улыбается:
– Наконец-то я тебя увижу. В смысле, лично. Сто лет не виделись.
Я прощаюсь и жму кнопку отбоя.
На соседней койке крепко спит Ли. Госпожа Лоусон сидит в углу и каждые пять минут проверяет его жизненные показатели на мониторах. Про меня она тоже не забывает и пробует на мне особый способ лечения, практикуемый госпожой Койл: лекарства вводятся строго по времени. Инфекция, похоже, понемногу перебирается из руки в легкие.
Инфекция смертельна, сказала госпожа Койл.
Смертельна.
Не знаю, можно ли ей верить. Вдруг она снова делает из мухи слона, чтобы добиться моей поддержки?
Поэтому я и не рассказала Тодду о болезни. Если он станет волноваться за мою жизнь – а он наверняка станет, – я и сама начну думать, что госпожа Койл права…
Тут она входит в палату:
– Как самочувствие?
– Лучше, – вру я.
Она кивает и подходит к Ли:
– От мэра что-нибудь слышно?
– Он согласился на все наши условия, – отвечаю я и снова закашливаюсь. – Он явится без охраны. Только Тодда с собой возьмет.
Госпожа Койл сухо смеется:
– Вот надменный индюк! Кичится своей неприкосновенностью!
– Я сказала, что мы поступим так же. На встречу придете только вы, Симона. Брэдли и я. Запрем корабль и поедем все вместе.
– Отличный план, дитя, – говорит госпожа Койл, глядя на мониторы. – За нами, разумеется, поедет вооруженная охрана, но они высовываться не будут.
Я хмурюсь:
– То есть мы даже вида не сделаем, что хотим добра?
– Когда ты наконец запомнишь? Добрые намерения ничего не значат, если не подкрепить их более вескими аргументами.
– Это верный способ развязать бесконечную войну.
– Может быть. Но это и единственный способ заключить мир.
– Не верю, – говорю я.
– Вот и хорошо, не верь. Как знать, вдруг однажды именно твой подход поможет нам выиграть. – Она собирается уходить. – До завтра, дитя.
По ее голосу слышно, с каким нетерпением она ждет наступления завтрашнего дня.
Дня, когда к ней придет мэр.
[Тодд]
Мы с мэром скачем по дороге к лечебному дому, оставляя в морозной предрассветной темноте за спиной знакомые дома и постройки, которые я раньше видел каждый день – когда мы с Дейви ездили на работу в бывший монастырь.
Я первый раз скачу по этой дороге без него.
Жеребенок, думает Ангаррад. В ее Шуме появляется Желудь: конь, которого Дейви все время пытался называть Ураганом и на котором теперь ездит Виола – возможно, до сих пор.
Но Дейви уже никогда не сядет в седло. Дейви больше нет.
– Ты думаешь о моем сыне, – замечает мэр.
– Не смей о нем говорить, – почти машинально огрызаюсь я. А потом спрашиваю: – Почему ты до сих пор читаешь мои мысли? Остальные ведь не могут.
– Я не похож на остальных, Тодд.
Тоже мне умник, думаю я, просто чтобы проверить, слышит он или нет.
– Впрочем, ты прав, – говорит мэр, подстегивая Радость Джульетты. – Ты оказался исключительно способным учеником. Всех моих капитанов обогнал. Как знать, чему ты научишься в итоге?
И он одаривает меня почти гордой улыбкой.
Сонце в конце дороги, по которой мы едем, еще не встало, только едва порозовело небо. Мэр настоял на том, чтобы мы прибыли на место первыми и дожидались появления второй стороны.
Я, он и отряд солдат.
Мы подъезжаем к двум сараям на главной улице, которыми отмечен поворот к лечебному дому и пересохшей реке. Небо еще почти целиком темное, и в предрассветном полумраке нам открывается неожиданное зрелище. Во-первых, от лечебного дома остался один обугленный каркас (я-то думал, переговоры будут проходить внутри). Крыши нет, а по лужайке разбросаны черные головешки и мусор. Сперва я решаю, что дом сожгли спэклы, но потом вспоминаю, как «Ответ» на пути в город взрывал все подряд, даже собственные постройки. Видно, с тем умыслом, чтобы мэр не устроил в них тюрьмы или еще какие заведения, где лечиться никому не захочется.
Еще одна неожиданность – это то, что все остальные уже приехали и поджидают нас на дорожке, ведущей к дому. Виола сидит верхом на Желуде, а рядом стоит телега, в которой расположились темнокожий мужчина и крепко сбитая женщина – явно госпожа Койл. Похоже, не только мэр захотел прибыть на место первым.
Он весь ощетинивается, но тут же мастерски берет себя в руки.
– Доброе утро! – говорит он. – Виола, с тобой мы знакомы, и с легендарной госпожой Койл, разумеется, тоже. А вот господина я вижу впервые.
– Учтите, в лесу прячутся вооруженные женщины, – вместо приветствия говорит Виола.
– Молчи! – одергивает ее госпожа Койл.
– На дороге остались пятьдесят солдат, – говорю я. – Якобы для защиты от спэклов.
Виола кивает на госпожу Койл:
– Она только что велела вам солгать.
– Что было бы весьма затруднительно, – замечает мэр, – поскольку я отчетливо вижу женщин «Ответа» в Шуме этого господина. С которым, повторяю, меня еще не познакомили.
– Брэдли Тенч, – приставляется чернокожий.
– Президент Дэвид Прентисс, – кивает мэр. – К вашим услугам.
– А ты, стало быть, Тодд, – говорит госпожа Койл.
– А вы, стало быть, та женщина, что хотела убить нас с Виолой, – говорю я, выдерживая ее взгляд.
Она только улыбается:
– Думаю, я здесь не единственная заслуживаю подобных обвинений.
Госпожа Койл ниже ростом, чем я ожидал. Или это я вырос? После рассказов Виолы о том, как она создавала и вела за собой армии, устраивала диверсии и взрывала дома, чтобы стать следующим правителем города, я ожидал увидеть великаншу. Ну да, она крепкая и мощная – как и многие жители Нового света, – иначе на нашей планете просто не выживешь. А вот глаза… это глаза, не терпящие возражений, глаза человека, который никогда не сомневается в своих поступках, даже если стоило бы. Наверно, это глаза великана.
Я подвожу Ангаррад поближе к Виоле – чтобы как следует с ней поздороваться. Внутри меня, как и раньше, поднимается волна тепла, но еще я с тревогой замечаю, что вид у нее очень бледный, нездоровый и…
Виола озадаченно смотрит на меня, склонив голову набок.
До меня доходит, что она пытается меня прочесть.
И не может.
