Текст книги "Мое темное желание (ЛП)"

Автор книги: Паркер С. Хантингтон

Соавторы: Л. Дж. Шэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Ого.

Ладно. Кто-то должен был очень медленно и очень аккуратно разложить грязные разговоры на полу и пнуть их в мою сторону.

Но сейчас было не время отговаривать его. Он добился огромного прогресса. Это был тот самый мужчина, который получил ожоги после того, как пожал руку женщине.

– Мне так нужно, чтобы ты меня трахнул.

Признание вырвалось из моих уст.

Я поняла, что говорила серьезно. Не было ничего, чего бы я хотела больше, чем оказаться во власти члена Закари Сана. От одной только его руки в моих трусиках я чуть не кончила – давление было слишком восхитительным, слишком сильным, чтобы его игнорировать.

С рваным вздохом Зак согнул пальцы, несколько болезненно впиваясь в мою попку через хлопок. Другой большой палец он прижал к моему клитору.

Пульсация удовольствия прокатилась по моему телу, поджав колени. Мои бедра горели, я изо всех сил старалась удержаться над ним.

– Так нормально? – У него перехватило дыхание.

Я посмотрела на его руку и заметила, что между нами он был очень твердым. Полностью эрегированный, тяжелая головка его члена проглядывала сквозь прорезь полотенца.

На кончике блестела капелька спермы.

Мне захотелось наклониться и зачерпнуть ее ртом.

– Он идеален. – Мои соски были такими чувствительными, что я не смогла сдержаться. Я взяла одну из своих сисек и начала массировать ее, натягивая чувствительный бутон. – Продолжай.

Он сильнее впился большим пальцем в мой клитор, и я чуть не сгорела, прилив жидкого жара прокатился от нижней части живота к ядру.

Я издала крик.

– Помассируй его, пожалуйста. Но… нежно. Круговыми движениями.

Я хотела, чтобы он делал со мной то же самое, что я делала с собой, чтобы облегчить потребность, которую я испытывала в тот день.

Он провел языком по нижней губе, большим пальцем медленно массировал мой клитор, уверенно дразня его. По моей коже побежали мурашки, удовольствие было абсурдно сильным.

Я начала скакать на его пальце, закрыв глаза, шлепая себя по сиськам, представляя, что его палец – это кончик его члена.

Я потеряла контроль.

Я официально потеряла контроль.

– Я хочу прикоснуться к твоей коже. – Отчаянная потребность сгустила его голос.

Я открыла глаза, чтобы заглянуть ему между ног. Его член был таким налитым, что стал фиолетовым. Это должно было быть больно.

– Сделай это.

– Я… я не могу. – Его голос был умоляющим.

– Просто отвлекись. Расскажи мне что-нибудь другое.

Желательно, что-нибудь не об Эйлин.

Я знала, что они только для показухи. Что их брак будет браком по расчету. Но мне все равно было неприятно думать о нем с другой женщиной.

Давление между ног усилилось. В голове все плыло, мысли неслись в одном направлении, как циклон.

Я была на грани самого сильного оргазма в своей жизни, а он еще даже не коснулся моей кожи.

– Я не садился в обычный гражданский автомобиль с тех пор… с тех пор, как со мной случилось то, что случилось. – Его горло сглотнуло, а кончики пальцев скользнули к стыку между моей задницей и бедрами, к моей голой плоти. – Я вожу только армейские, защищенные машины.

Что с тобой произошло? Кто это с тобой сделал? Мне хотелось закричать, но я понимала, что должна поддерживать разговор. Чтобы он отвлекся.

– Ты хочешь это изменить?

Кончик пальца коснулся моей кожи. Он зажег огонь в этом месте, пропуская неясное жужжание через все мое тело.

Другая его рука все еще прижималась к моей киске через трусики, большой палец щелкал мой клитор.

– Я не знаю. Да. Нет. Может быть. – Теперь его мизинец полностью лежал на моей коже. – Я хочу испытать, что такое быть нормальным. Я хочу быть… – Он сделал паузу, глядя на меня с белым огнем вожделения в глазах. – Человеком.

Ты и есть человек.

Я хотела крикнуть ему это. Я хотела вытатуировать это на его груди, прямо над сердцем, чтобы напомнить ему, что у него есть кровь, плоть и кости.

Как и у всех нас.

Отличная работа, Фэр.

Так много для сохранения эмоциональной дистанции.

Какое мне было дело до того, что Закари Сан чувствовал себя человеком в своей темной, бездушной груди? Я ступала по опасным водам, делая вид, что не замечаю надвигающегося на меня цунами.

Я отбросила все лишние мысли и сосредоточилась на его мизинце на моем бедре.

– Каково это?

Он точно знал, что я имею в виду.

Мою кожу.

– Ощущения… не ужасные. Инородное. Как будто впервые ощущаешь новую текстуру.

– Твоя игра в грязные разговоры сильна.

Один уголок его губ приподнялся. Они были красивыми. Нарисованные от руки и розовые.

Я подумала, смогу ли я когда-нибудь поцеловать их. Как они будут ощущаться на фоне моих собственных. Я хотела этого, но мы никогда не договаривались о поцелуях.

Только секс.

Он смотрел между нами, туда, где его палец касался меня.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал сейчас?

– Я чувствую… пустоту, – призналась я.

Его палец на моем клиторе остановился, и я подумала, что сейчас опрокинусь и вспыхну. Я вцепилась когтями в стены, борясь с пульсацией между ног.

Мы обливались потом, обмениваясь вдохами, словно поцелуями.

А потом он сделал самую великолепную, сексуальную, сводящую с ума вещь, на которую только был способен.

Он освободил свой член от полотенца, взял его за основание и направил в мою киску, прижав его к трусикам.

Его глаза затрепетали. Мои тоже закрылись: давление от одного только его кончика напрягало все мое тело.

Я сжимала все вокруг, находясь на грани разрядки, нуждаясь в том, чтобы меня заполнили.

– Ты не должен этого делать, если не хочешь. – Я едва могла вырвать слова изо рта.

– Фэрроу, – шипел он, прислонив голову к стене и задрав подбородок. Его рука медленными, целенаправленными движениями двигала член вверх и вниз по моей щели. – Даже конец света не помешает мне заставить тебя кончить.

Его слова развязали мне руки.

С диким стоном я начала надрачивать кончик его члена через трусики, двигая телом в ритме наших штанов. В сауну доносились тяжелые шаги и смех.

Мы были слишком далеко, чтобы заботиться об этом.

Рука Зака обхватила мою задницу, наполовину закрыв кожу. Он засунул мизинец в трусики, дразня мою тугую дырочку.

Он откинул голову на стену, закрыв глаза.

– Черт, я сейчас кончу.

Мне хотелось большего, но я знала, что он не выдержит. Что мы достигли предела его возможностей.

Дверь позади меня распахнулась. Кто-то вошел в сауну, пробиваясь сквозь пар. Сердце заколотилось в груди.

У нас была компания. Там, где я работала.

Я повернула голову, чтобы посмотреть, кто вошел.

Зак схватил меня за подбородок и развернул к себе лицом.

– Смотри на меня, Маленький осьминог. Он не имеет значения.

Он.

Там был человек.

Иисус.

И все же ощущения были слишком хороши, оргазм слишком близок.

Мы оба были мокрыми, горячими и тяжелыми, медленно трахались через мои трусики. Его кончик дразнил мою попку, мою щель, мой клитор.

Везде.

Я перевела взгляд на Зака.

– Он уже ушел?

Зак покачал головой, его лицо было совершенно спокойным, он изучал меня.

– Нет. Он сел на противоположную скамейку. Он наблюдает за нами.

У меня открылся рот. Я попыталась слезть с него, но рука Зака переместилась с моей задницы на поясницу и с силой сжала ее пальцами.

Он погрузил меня на несколько дюймов на свой член, натянув ткань трусиков так тонко, что я почувствовала, как он пульсирует внутри меня. Касание, но не прикосновение.

Мне хотелось взорваться от удовольствия.

Что с тобой, Фэр?

Слишком много, чтобы пересчитать.

Стыд, смущение и желание пируэтом пронеслись по моей коже. Я не могла поверить, что позволяю ему трахать меня всухую, и кто-то за этим наблюдает.

По крайней мере, теперь я знала, что сделала это не ради денег или помощи.

Я бы переспала с Закари Сан в любом случае.

– Зак, – задыхалась я, желая положить руки ему на плечи, обнять его, поцеловать, почувствовать больше его. – Я не смогу принять тебя всего, когда придет время.

– Сможешь. Ты возьмешь каждый дюйм, как хорошая девочка.

Незваный гость зашевелился позади меня.

Зак выглядел напряженным, едва контролируя себя: одной рукой он вводил и выводил из меня столько члена, сколько позволяли ему мои трусики, а другой крепко держал меня за поясницу.

Его хватка на мне усилилась, став собственнической.

– Он сейчас дрочит.

Я не знала этого человека.

Я даже не знала, как он выглядит.

Но меня несомненно возбуждала мысль о том, что кто-то гладит себя, глядя на нас.

– Я хочу посмотреть, как ты будешь кончать на мой гребаный член, Фэрроу, – прорычал Зак мне в лицо, уже совсем близко – слишком близко.

Мое сердце забилось быстрее.

Я обхватила кончик его члена, откинула голову назад и кончила. Вдребезги. Мокрые бедра налились влагой.

Моя голова откинулась назад, веки дрогнули. Я заметила мужчину на скамейке напротив нашей.

Он был молод. Незнакомый и невероятно сексуальный. Его полотенце было распахнуто на всю длину, длинный член утопал в кулаке. Он усиленно накачивал свой член, наращивая темп, и тоже был близок к финишу.

Мое тело натянулось, как тетива. Я кончала, и кончала, и кончала. Пальцы на ногах скрючились, мышцы дрожали, во рту пересохло, по всему зрению плясали звезды.

– Фэрроу, – прошептал Зак.

Я не могла перестать смотреть на незнакомца позади меня.

Мы смотрели друг другу в глаза.

Мне показалось, что он тоже трахает меня.

Зак схватил меня за челюсть – он касался стольких участков моей голой кожи – и развернул к себе лицом.

– Посмотри на меня прямо сейчас, пока я не заколол этого ублюдка прямо в сердце.

– Ты же не можешь убивать всех, кто на меня смотрит.

– Боюсь, что могу и, блядь, буду. Не пытайся.

Я верила ему от всей души.

Он зарезал человека и за меньшее. За то, что чуть не ущипнул меня за задницу.

Этот человек фантазировал о том, как трахает меня, пока я нахожусь в объятиях Зака.

Я смотрела прямо в глаза Заку, волны удовольствия от оргазма разбивались о мою кожу.

– А тебе какое дело? – Я дразнила его с улыбкой, продолжая скакать на его набухшем кончике, смешивая свою влагу с его предварительной спермой. – Я могу делать все, что захочу, с кем захочу. Через полсекунды у тебя будет невеста. Мы не эксклюзивны. У нас даже нет отношений.

Его губы сжались.

– Брак не будет настоящим.

– Кольцо будет, и документы тоже. – Я предупредила: – Я не собираюсь спать с женатым мужчиной.

– Это не будет изменой. Мы оба вольны заводить любовников по своему усмотрению. – Его мышцы сжимались, когда он пытался сдержать себя от оргазма. – И я вылечусь задолго до того, как надену кольцо, так что не волнуйся. Ни для кого из вас это не конец. Ни она, ни ты.

Его слова задели меня, но прежде чем я успела до конца осознать оскорбление, он сжал свой член, поморщившись, словно ему было больно.

Он вырвался из моего промокшего белья и кончил, выпустив толстые струи горячей спермы мне на живот. Мы завороженно смотрели, как он мечет в меня струю за струей.

Через несколько секунд наши глаза встретились.

– Ты трогал меня, – пролепетала я.

Его глаза смотрели гневно, рот скривился в оскале. На мгновение я подумала, что он набросится на меня. Что он выбежит и нанесет себе ожоги третьей степени, смывая мое присутствие с себя.

Я задрожала от предвкушения и ужаса.

Но вместо этого Зак схватил меня за талию – пальцы дрожали, касаясь кожи, – и поднял на ноги.

Не говоря ни слова, он собрал рваную одежду, которую я бросила на пол – теперь уже совершенно мокрую, – и, не прикасаясь ко мне, швырнул свернутую в клубок ткань мне в руки.

Я замерла, стоя спиной к нашему незваному гостю.

– Надень лифчик и штаны, Осьми.

Я сделала то, что мне было велено, хотя и не знала, почему. Послушание противоречило моей природе. Может быть, я действительно боялась, что он всадит нож между бровей этого чувака.

Я с трудом натянула джинсы на ноги, затем лифчик.

Зак накрутил мои волосы на кулак, используя их как веревку, чтобы повернуть меня, прежде чем я успела накинуть рубашку на голову.

Мы вместе пошли к незваному гостю, он вел меня на импровизированном поводке. Его липкая белая сперма стекала по моему животу и попадала в джинсы.

К стыду, мой клитор снова затрепетал от одной мысли о том, что он вытекает в мою киску.

Мы остановились в паре футов от незнакомца.

Я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Он выглядел изможденным, раскрасневшимся и потным, его член теперь был скрыт полотенцем.

Он уставился на Зака с приоткрытыми губами, не ожидая, что тот начнет ему противостоять.

– Видишь это? – Зак жестом указал на свою сперму на моем животе. – Отвечай, пока я не всадил тебе нож в глаз.

– Он ответит, – задыхаясь, сообщила я парню, трясясь от ужаса и… да, от возбуждения тоже.

– Д-да, – наконец откашлялся незнакомец. – Я… я вижу это.

– Это моя сперма. На ней. – Он крепче вцепился в мои волосы, с наслаждением потянув за них. – Она моя. Понятно?

– Я не его. – Мой позвоночник выпрямился, став прямым. Я посмотрела мужчине прямо в глаза. – Если я захочу трахнуть тебя – если я захочу трахнуть кого-нибудь еще – я это сделаю.

Одно дело – помогать Заку преодолевать его проблемы.

Одно дело, когда он помогает преодолеть мои.

Но я отказалась быть игрушкой. Его игрушкой.

– Ладно, полегче, пожалуйста. – Парень поднял руки, его глаза метались между нами, брови были сведены вместе. – Я просто хотел попасть в сауну перед работой. Я… я… вы не остановились, когда я вошел, и я подумал, что можно посмотреть. В следующий раз я спрошу.

– В следующий раз, когда ты будешь пялиться на то, что принадлежит мне, – наклонившись вперед, прошептал Зак ему на ухо, – твоя гордость будет не единственным, что ты потеряешь.

31

ЗАК

Олли:

Я собираюсь убить Зака.

Олли:

@ЗакСан, из-за тебя меня выгнали из загородного клуба.

Ромео Коста:

Я думал, тебя выгнали за то, что ты переспал с женой президента?

Олли:

Они развелись и переехали на Гавайи и в Нью-Йорк, соответственно, после этого романа.

Олли:

Меня восстановили в должности.

Олли:

До тех пор, пока вон тот Дикбэг МакЭксгибиционистсон не решил показать свой член незнакомцам.

Ромео Коста:

Тебе придется рассказать подробнее.

Ромео Коста:

[Майкл Джексон улыбается и ест попкорн GIF]

Олли:

Видимо, наш мальчик решил трахнуть кого-то в сауне.

Олли:

Сын МакГрю вошел. Наблюдал за всем этим. Он сказал, что это был один из нас троих.

Олли:

Естественно, они указали пальцем на меня.

Зак Сан:

Откуда ты знаешь, что это не Ромео?

Олли:

Женщина, с которой он трахался, не была сильно беременна и не обнимала ведро KFC.

Зак Сан:

Может, Ромео решил попробовать одноразовую любовницу?

Ромео Коста:

@ЗакСан, пожалуйста, не заставляй меня помогать ему убивать тебя.

Ромео Коста:

У меня и так много гребаной совести.

Зак Сан:

Я верну тебе членство.

Олли:

Тебе лучше это сделать.

Олли:

Женская теннисная команда собирается принять двадцать новых членов.

Олли:

Это должно было стать моим домашним проектом на этот год.

Ромео Коста:

Господи.

Олли:

…умер за мои грехи, так что я мог бы сделать их достойными его, верно?

Ромео Коста:

А что случилось со Старшим вечером бинго?

Зак Сан:

Не говори мне…

Олли:

Мы с Глорией провели вместе чудесные выходные, пока она не уехала во Флориду.

Олли:

Эта женщина изобрела Кегели. Король Артур не смог бы вытащить меня из нее.

Зак Сан покинул чат.

Олли добавил Зака Сана в чат.

Зак Сан:

Есть тюрьмы, из которых легче сбежать, чем из этого группового чата.

Олли:

Так или иначе, кто же та невезучая женщина?

Ромео Коста:

Вероятно, трижды нобелевский лауреат, ботаник в области STEM.

Олли:

Я ставлю на новую горничную.

Ромео Коста:

На ту, которая уничтожила его в Го?

Зак Сан:

В последний раз говорю, она не уничтожала меня в Го.

Зак Сан:

Мы все еще играем.

Олли:

И очень весело.

Олли:

Почему меня не пригласили?

Зак Сан:

Ты не играешь в Го.

Олли:

В ИГРУ В САУНЕ.

Зак Сан:

Потому что я предпочитаю половой акт без сифилиса?

Ромео Коста:

Это официальное подтверждение того, что ты с ней переспал? [Улыбающееся лицо со слезой эмодзи]

Олли:

Это первый раз, когда я получил конкретное доказательство того, что Зак не девственник.

Ромео Коста:

Заткнись, Ол.

Олли:

А я-то думал, что он собирается обручиться с той цыпочкой-врачом.

Зак Сан:

Так и будет. Скоро.

Ромео Коста:

Ты серьезно?

Олли:

От отсутствия личной жизни до превращения в Беллу, Золушку, Эдварда и Джейкоба доктора Улика.

Олли:

Браво, @ЗакСан. Браво.

Зак Сан:

Доктор Улик?

Ромео Коста:

Эйлин Улик. [Эмодзи с невозмутимым лицом].

Олли:

[Язык эмодзи].

Олли:

Любовный треугольник – мой любимый троп, кстати.

Ромео Коста:

Ты не читаешь.

Олли:

При чем тут чтение? Я говорю о порно.

Олли:

Просто набери в Гугле "две медсестры – один полицейский". Поблагодари меня потом.

Олли:

Но убедись, что ты делаешь это через iPhone, чтобы избежать вирусов.

Ромео Коста:

В миллионный раз повторяю: айфоны не застрахованы от вирусов.

Олли:

О, черт.

Олли:

Это объясняет то, что Анита Ханджаб получила 2 миллиона долларов.

Зак Сан:

Ни в одной из них нет любви.

Олли:

Продолжай говорить себе это, нарушая все правила, которые когда-либо были у тебя для Золушки.

32

ЗАК

Первый признак того, что мне нужно спустить на тормозах крушение поезда, которым была моя ситуация с Фэрроу Баллантайн, подала Натали.

Она загнала меня в угол в зимнем саду, где я сидел с шестью открытыми ноутбуками, пытаясь и безуспешно отслеживая многочисленные рынки на крошечных 12-дюймовых экранах.

– Что-то случилось с твоим офисом?

Да. Фэрроу в нем.

Я не избегал ее.

Напротив, она провела последние три дня после инцидента в сауне, уворачиваясь от меня каждый раз, когда я сворачивал за угол.

Изредка она заглядывала ко мне в кабинет и пересматривала нашу игру Го, перекладывая камень то тут, то там, но только когда меня не было внутри. Что, как ни прискорбно, вынуждало меня разбивать лагерь в противоположном крыле поместья.

Я не поднимал глаз от экранов.

– Ты здесь по какой-то причине?

– Просто беспокоюсь.

И ты, и я.

С каких это пор я стал перестраивать свою жизнь под нужды другого человека, не состоящего со мной в кровном родстве?

А еще лучше – с каких пор Фэрроу Баллантайн стала человеком, чьи мысли, поступки и эмоции я вообще принимаю во внимание?

Я вскочил с кресла, напугав Натали, когда оно загрохотало. У нее чуть челюсть не вывихнулась, когда я начал вышагивать вдоль окон от пола до потолка.

Туда-сюда.

Туда-сюда.

Я собирался извергнуться.

Три дня.

Три гребаных дня.

Три дня с тех пор, как Фэрроу столкнулась со мной в сауне, заставив меня усомниться в собственном здравомыслии.

Три дня с тех пор, как я чувствовал, как ее возбуждение капает на мои пальцы, и разминал ее задницу – ее плоть, не сворачиваясь и не срываясь.

Три дня прошло с тех пор, как тугие стенки ее влажной киски зажали кончик моего члена внутри себя, сжимая его изо всех сил.

Каково будет трахать ее голышом?

Этот вопрос занимал все мои дни и пожирал ночи.

Я был одержимым мужчиной и не мог сосредоточиться ни на чем, кроме как на ее ощущениях.

Внезапно я не смог вспомнить, почему и когда человеческая кожа вызывала у меня отвращение. Я хотел ее на своей двадцать четыре на семь.

Это привело меня к следующей проблеме.

Фэрроу не проявляла никаких признаков того, что ее холодное плечо, которым она одаривала меня с того дня, стало теплее. Я жаждал любого признака жизни от нее. Любое доказательство того, что она хотела моих прикосновений так же сильно, как и я ее.

Поэтому я стал совершать длительные прогулки по саду орхидей, медитировать четыре раза в день вместо трех и бродить по коридорам своего особняка, словно привидение, в поисках ее следов.

Она была повсюду и в то же время нигде.

В случайной закуске на моем обеденном подносе, которая не менялась уже семнадцать лет.

В дополнительной простыне на моей кровати под пледом, когда температура упала со сменой сезона.

И в записях камер наблюдения в моем офисе, которые я проверял, чтобы убедиться, что она действительно пришла, чтобы сделать свой ход Го.

Удивительно, но она выполнила свою работу к моему удовлетворению.

Я перебрал всех горничных и вложил смехотворные средства в роботизированное оборудование для уборки, надеясь, что мне больше никогда не придется иметь дело с человеческой некомпетентностью.

Но под присмотром Фэрроу поместье никогда не выглядело лучше.

Проблема? Она переставляла вещи – и снова заставляла меня меняться.

Она ставила цветы в вазы. Переставила мебель с одного места на другое. Откинула все шторы, чтобы в дом проникал естественный свет.

Мне должно было казаться глупым, что она гордится тем, что превратила мой дом в дом. Что она ухмылялась про себя, когда переставляла вазу с фруктами на одном из моих кухонных островов или наклоняла картину под идеальным углом.

Казалось, она полностью довольна тем, что избегает меня, в то время как я был на грани того, чтобы вцепиться когтями в свою кожу. Почему мы не разговаривали? Не дразнили друг друга? Не прикасались друг к другу?

Я был похож на ребенка, который только что понял, как ходить.

Мне хотелось делать это постоянно. Трогать ее волосы. Ее щеки. Ее сиськи. Ее киску.

На четвертый день нашего радиомолчания я, наконец, загнал ее в угол.

Она была в моем саду и уничтожала куст белых роз, чтобы наполнить мои шестизначные художественные вазы.

Я подумал, что она не очень хорошо воспримет, если я скажу ей, что эти розы не следует ставить в урны, которые, по сути, являются историческими сокровищами, некоторым из которых более 600 лет. Одно только воздействие влаги уничтожило бы их ценность.

Простое черно-белое платье горничной облегало ее фигуру, подчеркивая каждую арку и изгиб. Волосы, словно расплавленное золото, обрамляли ее плечи и лицо.

В ушах у нее были наушники, она покачивала головой туда-сюда, когда брала ножницы для моих ухоженных цветов. Она не услышала моего приближения, даже когда я стоял в метре от нее.

До моего носа донесся ее запах. Она пахла летом и грехом, солнцем, целующим распустившийся цветок.

Поскольку она была в одежде, я не раздумывая постучал ее по плечу, чтобы привлечь ее внимание.

Она слегка подпрыгнула, пошатываясь, и выдернула наушники из ушей.

– Господи, Зак. Ты меня напугал.

А ты меня. Я чертовски боюсь тебя, Осьми.

Вместо того чтобы сказать это, я сцепил пальцы за спиной и окинул ее недовольным взглядом.

– Могу я задать тебе вопрос?

– Нет.

– Но я все равно задам. Почему я получаю молчаливое обращение?

– Молчаливое обращение? – Она высыпала охапку роз в ведро и вытерла руки о фартук. – Ты использовал любую возможность, чтобы сказать мне, что я – помощница. Зачем мне искать тебя и завязывать разговор?

Она преуменьшала то, кем мы были, и это выводило меня из себя. Мне пришлось сделать глубокий вдох и сосчитать до десяти в обратном порядке.

Я никогда не злился.

Что, черт возьми, происходит?

– Мы с тобой заключили сделку, – пробурчал я, возвышаясь над ней и используя все свои силы, чтобы не наброситься на нее. Я всегда жалел своих коллег и друзей, которые поддавались эмоциям при самых незначительных неудобствах. – И сейчас ты не выполняешь свою часть сделки.

– А ты выполняешь? – Она повернулась обратно к кустам, схватила ножницы с грязной земли и набросилась на розы в полную силу. Это была не стрижка. Это было обезглавливание. – Я начала выполнять свою часть сделки, и вот я здесь, прошло три недели, а у меня нет ни адвоката, ни частного детектива, ни зацепки, чтобы начать борьбу с Верой.

Так вот почему она злилась и игнорировала меня? Потому что думала, что я забыл о своем обещании?

Моя челюсть напряглась. Мне пришлось помассировать ее, чтобы не наброситься на нее.

– Договоренности достигнуты.

На самом деле они не были приняты.

Я планировал оттянуть неизбежное настолько, насколько мог.

– Ага. Конечно. Суперсекретные договоренности, о которых никто никогда не слышал. – Снова срезание роз. Она была неумолима. Такими темпами она оставит мой сад совсем голым. Она понятия не имела, что делает. – Как удобно, что ты держишь все в тайне.

– Я работаю над этим. – Мои губы едва шевелились, когда я говорил.

Позади нас щелкнули балконные двери. Мама и Селеста Айи, без сомнения. Мы обедали вместе каждую пятницу.

Только в эту пятницу я забыл, потому что только что открыл для себя киску и хотел поесть.

– Я не верю.

Я схватил Фэрроу за руки, не заботясь о том, что могут подумать мама и Айи, и развернул ее к себе лицом.

– Боюсь, тебе придется мне поверить. У тебя нет выбора. Мы заключили деловое соглашение. Теперь мы партнеры. Когда я сказал, что договорился, я имел в виду именно это. Сегодня в четыре у нас встреча с моей командой юристов и частным детективом. Я ждал закрытия фондового рынка перед встречей.

Она быстро моргала, ее лицо переходило от эмоции к эмоции, начиная с растерянности и заканчивая надеждой.

А потом она сделала нечто совершенно ужасное.

Она улыбнулась.

Она улыбнулась, и я почувствовал это всем телом.

– Правда?

– Да, – проворчал я. – Я же сказал, что сделаю. Тебе, наверное, стоит переодеться в свою обычную одежду для встречи.

Я быстро осмотрелся, злясь, что она заставила меня объясняться. Я никогда раньше не оказывался в такой ситуации.

Она кивнула, перебирая бархатистые лепестки розы в своем ведерке.

– Обязательно.

Пауза.

Я подумал, знает ли она, что моя мать наблюдает за ней. Скорее всего, нет. Казалось, она глубоко задумалась.

Фэрроу подняла взгляд и встретилась с моим.

– Мне нужно что-то заплатить? Аванс? A…

– Я обо всем позабочусь. – Я покачал головой. – Ты просто должна появиться и рассказать нам о том, что происходит.

Она кивнула. Я чувствовал отчаянную потребность в чем-то. Я не знал, чего.

Мои кулаки сжались в кулаки.

Повернись, Зак. Уйди.

Вместо этого я просто смотрел на нее, враждебность волнами исходила от меня. Ожидая… Чего? Благодарности?

Я не хотел, чтобы она благодарила меня. В китайской культуре благодарить кого-то было формальностью. Это означало дистанцию между двумя людьми, а я хотел, чтобы она была рядом.

– Ну? – Она облизала губы, изучая мое лицо, и, похоже, не была уверена в себе. – Тебе нужно что-то еще?

Твое внимание. Твои невозможные слова. Твоя сладкая киска. Особенно твоя сладкая киска.

– Чтобы ты перестала убивать мои розы, – пробурчал я вместо этого, вырывая ножницы из ее пальцев. – Ты понятия не имеешь, что делаешь.

Она слегка рассмеялась.

– Я закончила уборку и мне стало скучно. Повесели меня.

Я ничего не ответил.

На самом деле, я ее забавлял. Позволял ей спускать с рук то, что не позволил бы никому другому.

– Зак… – Фэрроу нахмурилась. – Ты хочешь, чтобы я прикоснулась к тебе?

Да. Нет.

Господи, я ни хрена не понимаю.

Я чувствовал себя так, будто возвращаюсь в среднюю школу, где не знал, как думать, чувствовать и вести себя с девушками.

Я бросил ножницы в ведро со свежими розами, которые она срезала.

– Ты можешь меня потрогать, я полагаю.

Хотя прикосновения, которые я имел в виду, не были тем, что я хотел бы, чтобы свидетелями стали мои близкие родственники.

Ее губы дрогнули, но не совсем в улыбке.

– Попробуй еще раз.

Мои ноздри вспыхнули.

– Пожалуйста, прикоснись ко мне.

Она подняла бровь, явно забавляясь.

– Где?

Где угодно.

Везде.

Но я должен был оставить это в тайне, так как Селеста Айи, вероятно, готова была достать видеокамеру и дать советы по индустрии.

– Лицо, – прошептал я, униженный и взволнованный одновременно. Все мое тело дрожало от признания. – Я хочу чувствовать кожу на своем лице.

Это было впервые с момента аварии. С тех пор как его кровь попала мне в глаза и потекла по щекам, как слезы.

Мы смотрели друг на друга, и на мгновение мир перестал существовать. Не щебетали птицы. Над головой не проплывали облака. Моя мать не смотрела на нас своим неодобрительным взглядом.

Грудь Фэрроу вздымалась от неровного дыхания. Она поставила ведро с цветами на землю, а ее руки поднялись к моему лицу.

– Расскажи мне что-нибудь, чтобы отвлечь тебя, – попросила она, ее улыбка была мягкой, а голос шелковым. – Что-нибудь про осьминогов.

Я закрыл глаза.

– У него три сердца.

– Держу пари, он любит большие.

Ее руки почти достигли моего лица. Я чувствовал, как они нависают над ним. Я совсем перестал дышать, готовясь к этому.

– Это трагическое существо, – возразил я, приоткрыв один глаз. – Оно никогда не сможет полюбить. Оно запрограммировано на то, чтобы выполнить свою репродуктивную задачу, произвести потомство, а затем сразу же погибнуть. У него нет ни единого шанса на жизнь.

– Может быть, тогда ты назовешь меня котенком? – Фэрроу наморщила нос, выглядя раздражающе очаровательно. – Я бы даже согласилась на кролика.

– Кошки – это общий выбор. Кроликам место в особняке Хью Хефнера. – Я приоткрыл второй глаз и решительно покачал головой. – Ты осьминог. Умная. Изысканная. Трагичная.

И тут это случилось.

Ее ладони обхватили мое лицо с двух сторон, сжимая щеки. Я втянул воздух и зажмурил глаза. Ее теплая влажная кожа прижалась к моей.

Я заставил себя открыть глаза. Чтобы посмотреть на нее.

Ее ногти царапали мою кожу. Дрожь пробежала по моему позвоночнику.

– Посмотри на меня, Зак. – Она улыбнулась. Улыбнулась. – Ты можешь это сделать. Ты можешь прикоснуться. Почувствовать.

Мы стояли в саду, как два дерева, крепкие, но хрупкие, слегка покачиваясь на ветру, и я не мог этого вынести. Как все разом навалилось на меня.

Воспоминания. Отвращение. И чувство вины за то, что я все еще хотел ощущать ее кожу, хотя мой отец был мертв, и я даже не мог вспомнить его предсмертные слова.

– Что с тобой случилось? – прохрипела она.

Я покачал головой.

Я не мог рассказать. Не мог повторить это для своих ушей, не говоря уже о ее.

– Ты чувствуешь себя нормально?

Я задумался.

– Это… чувствуется. – Хорошо. Плохо. Сложно. – И это больше, чем я могу просить.

– Закари, – рявкнула мама с балкона, обдав его ледяным холодом. – Ты опоздал, а мы голодны.

Фэрроу отцепила руки от моего лица и отступила на шаг назад. Ее шея покраснела.

– Увидимся в четыре.

Она отвернулась от меня, подхватила ведро с розами и поспешила к входной двери.

– Не уходи, – прохрипел я, голос возник из ниоткуда.

Она приостановилась, но не повернулась ко мне лицом.

– Не уйду, – прошептала она, и я не знал почему, но все вокруг вдруг стало казаться трагичным. Как осьминог, создающий жизнь только для того, чтобы покончить с ней самой.

Повернувшись на каблуке, чувствуя на лице жжение ее рук и зная, что не стану пытаться отмыть его от ее прикосновений, я направился к балкону.

Мама и Айи сидели на мраморных перилах и смотрели на меня так, словно я только что приземлился на кукурузное поле на космическом корабле с шапкой-пропеллером из "Губки Боба" на голове. Недоумение еще не все сказано.

Они выглядели так, будто пережили опыт вне тела.

– Тебе следует быть осторожнее с персоналом. – Мама говорила достаточно громко, чтобы Фэрроу услышала. – Ты же не хочешь получить иск о сексуальных домогательствах.