Текст книги "Мое темное желание (ЛП)"

Автор книги: Паркер С. Хантингтон

Соавторы: Л. Дж. Шэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

9

ФЭРРОУ

Яркие люстры на мгновение ослепили меня.

Я моргнула, чтобы поправить глаза.

Я чувствовала себя голой. Обнаженной и неприкрытой.

Я знала, как выгляжу. В рваной одежде и с забранными назад волосами. Пятна от помидоров по рукам и ногам. В кулаке зажата чертова лопатка.

В обычной ситуации мне было бы все равно. Но я хотела, чтобы Зак воспринимал меня как равную себе.

Вера указала на меня и перевела взгляд на своего гостя.

– Вот она.

Все – от ее голоса до кончиков пальцев – задрожало.

Зак сложил руки на груди, олицетворяя непринужденность. Его присутствие наполняло комнату, словно он был высечен в ней, изваян из мрамора.

Безупречная стрижка подчеркивала густые, блестящие смоляные волосы, ни одной пряди не было не на месте.

В темном кашемировом свитере, надетом поверх нарядной рубашки и бледно-серых брюк, он мог бы продаваться на аукционе за миллиард долларов с мелочью.

Крошечная ухмылка растянула правую сторону его рта. Слишком легкая, чтобы ее можно было разглядеть.

Он смотрел на меня снизу вверх, такой высокий и крупный.

– Миссис Баллантайн?

Даже когда он разговаривал с Верой, его глаза не отрывались от меня. Как будто я смогу сбежать, если он уступит мне хоть дюйм.

Серьезность ситуации обрушилась на меня. Я прижалась спиной к полкам. Загнанный в угол зверь. Совершенно униженная.

Но это не означало, что я должна была смириться с этим.

Я положила лопатку на случайную полку, вздернула подбородок и встретила его взгляд.

Вера метнулась в его сторону.

– Да?

– Нам нужно личное пространство, пожалуйста.

– Фэрроу, ухо…

– Нет, Вера. – Зак выпрямился во весь рост и отошел от острова. – Вы уйдете.

– Но…

– Я не спрашивал вашего мнения. Я попросил вас любезно уйти.

Вот дерьмо.

Он действительно разозлился.

Ну, ты действительно пыталась украсть кое-что из его вещей.

Зачеркните это.

Кое-что из моего.

Мне нужно было это запомнить. Это имело значение.

– Мы с тобой еще не закончили. – Вера повернулась ко мне спиной и ткнула мне в лицо своим наманикюренным пальцем. – Далеко не закончили.

– Не волнуйся, мамочка. – Я подмигнула ей. – Я никуда не уйду, нравится тебе это или нет.

Конечно, я должна была играть по ее правилам, но это не означало, что я должна была быть хорошей спортсменкой.

Ничто в смерти отца не имело смысла.

Это случилось в самом расцвете сил. Внезапно и жестоко.

В один момент он стоял перед входом в ресторан и ждал, когда подъедет парковщик. А в другой – парковщик врезался в него со скоростью света.

Тесты оказались чистыми.

Никакого алкоголя. Никаких наркотиков.

Камердинер заявил, что его нога застряла на педали газа, и получил пятилетний срок. Судья пожалел его. Его больную жену. Их невинного ребенка.

Мне тоже было жаль его.

Но еще хуже мне было за себя.

Это было два года назад, а я все еще зализывала раны, которые не подавали признаков заживления.

С недовольным ворчанием Вера прошествовала в гостиную. Разумеется, все еще достаточно близко, чтобы подслушивать.

Как только она покинула мое личное пространство, я отважилась выйти из кладовки.

– Нет. – Зак подошел ко мне, подняв одну ладонь. – Оставайся там, где ты есть. Крысы отлично вписываются в темные норы.

Я все равно выскользнула.

– Кстати, о темных дырах. Кто-нибудь говорил тебе, что ты мудак?

– Не вслух, но я уверен, что многие разделяют это мнение.

Инстинкт подсказал мне, что я должна добраться до ящика для посуды и открыть его, чтобы вооружиться самым острым предметом, который только могла найти.

Он захлопнул его бедром, прежде чем я успела достать нож для стейка.

Убийственные инстинкты.

Принято к сведению.

Он проворчал.

– На твоем месте я бы не пытался шутить. – Его огромная фигура перекрыла мне все пути к отступлению. Теперь, когда он знал мою личность, это не имело значения. От него не убежать. – Я могу не только перехитрить тебя, но и убить. И сейчас у меня есть большое искушение сделать это, маленький воришка.

Прилив чистой энергии захлестнул мои вены.

– Пошел ты. Ты и твои тупые друзья меня не пугают.

За последние пару дней я ничуть не стала таким параноиком.

Я чувствовала, что за мной кто-то следит, волоски на затылке приветствовали незнакомца каждый раз, когда я входила и выходила из нового дома для уборки.

Возможно, частный детектив, поскольку я сомневалась, что эти дети из трастового фонда когда-нибудь лично занимались ручным трудом.

А если это был не Зак, то наверняка кто-то из его модных друзей.

До меня доходили слухи.

Все трое были толстыми ворами и были склонны к тому, чтобы накинуться на DMV, чтобы получить все, что угодно и кого угодно. Но только не я.

Я проскочила мимо Зака и направилась к двери.

– Иди и приставай к другому ребенку на детской площадке.

Он драматично вздохнул.

И тут я почувствовала это. Металлическая штука поцеловала мою поясницу.

Холодная, острая и безошибочная.

Нож.

Что за психопат разгуливает с чертовым ножом? Да еще среди бела дня?

И тут я вспомнила, что он послал в мою сторону шикарный нож, когда я сбежала от него на вечеринке.

Закари Сан любил свое оружие.

Он был далек от той безупречной и элегантной версии себя, которая появлялась на панелях Bloomberg, чтобы обсудить поднимающиеся стартапы.

Дикарь в дизайнерских костюмах.

И он официально, безоговорочно был моей проблемой.

– Я настоятельно рекомендую тебе не убегать от этого разговора.

Я вздрогнула, скорее от баритона его голоса, чем от ножа, вонзившегося в мою поясницу.

Он не стал бы меня резать. Я просто не знала, как далеко он зайдет.

Я остановилась, но не повернулась к нему лицом.

Зак еще глубже вдавил плоский край в мою плоть.

– Если, конечно, тебе не очень нравится твоя способность ходить.

Он должен беспокоиться о моей способности кастрировать его с помощью шпаги. Потому что это только что официально стало моей новой целью в жизни.

Хотя он не мог этого видеть, я натянула улыбку, игнорируя свой скачущий пульс.

– Я польщена, мистер Сан, что вы считаете мою жалкую жизнь достойной пожизненного заключения для вас.

– Я удивлен, мисс Баллантайн, что вы считаете меня достойным такой участи. Я слишком богат, влиятелен и умен, чтобы отсидеть хотя бы минуту в комнате шесть на восемь, которая не является сауной. К тому же, если вы повернетесь, то заметите кое-что очень интересное в моем ноже.

Я повернулась на каблуке, не торопясь, наращивая предвкушение, не показывая ни капли паники, которую я чувствовала.

Если Закари Сан хотел моей полной покорности, ему придется вырвать ее из моих окровавленных рук.

Когда мое тело встретилось с его телом, я заметила расстояние между нами. Нас разделяло не менее двух огромных шагов.

Мой взгляд скользнул вниз, к ножу, вонзившемуся в мою бедренную кость. Толстый черный бархат обнимал все, кроме лезвия.

У меня перехватило дыхание.

– На бархате не остаются отпечатки пальцев.

Конечно, он знал это.

Что, черт возьми, этот человек не знал?

Его глаза не отрывались от моих.

– Нет оружия – нет преступления.

– Это не может быть законным.

– Все законно, когда знаешь нужных людей. – В его глазах сверкнуло что-то восхитительно темное. – Законы – для таких, как ты. Адвокаты – для таких, как я.

– Ты мошенник. Ты совсем не такой, каким тебя изображают в СМИ. – Слова вырвались сквозь стиснутые зубы. Если бы я хоть немного ослабила давление, зубы заскрипели бы от яростной, злобной дрожи. – Сколько людей знают, что ты чудовище?

– Немногие. Только те, кто удосуживается взглянуть на меня со стороны. Но это слишком удобно, чтобы не делать этого. Для большинства я очень полезное существо.

Кончик его ножа прошелся по бедрам и направился в пространство между пупком и поясом джинсов.

Между моими ногами заструился жар.

Что, черт возьми, с тобой происходит, Фэрроу?

Но я ничего не могла с собой поделать.

Что-то в той силе, которую он источал, зацепило меня. Всю свою жизнь я прожила в одном из самых богатых почтовых индексов, но никогда не испытывала никого подобного Закари Сану.

Его нож остановился совсем рядом с местом Х. Подсознательно он облизал губы.

– Ты можешь стать одной из них, знаешь ли.

Все мое тело ожило, пульс заколотился под каждым сантиметром кожи.

Я хотела большего.

И в то же время я не хотела иметь с ним ничего общего.

Логика подсказывала, что такой человек, как он, будет дерьмом в постели. У него были все неправильные черты талантливого любовника.

Слишком эгоистичен.

Слишком красив.

Слишком самовлюбленный.

Но я все равно хотела этого.

Мой взгляд метнулся к нему. Он без труда встретил мой взгляд. Он не был психопатом.

Нет. Он был чем-то совершенно другим.

Единственный монстр в своем роде.

– Сделка с дьяволом?

Он уставился на меня снизу вверх, каждый дюйм его тела был похож на замерзшую тундру.

– Единственное, что ты потеряешь, заключив такую сделку, – это душу, а она стоит не так уж много.

Неприступный комок не давал мне произнести ни слова.

Я проглотила его, впиваясь ногтями в ладонь.

– Откуда ты знаешь?

Он пожал плечами, его нож все еще был возле моей киски, в том месте, где клубилось тепло.

– Большинство людей вообще не обладают душой.

– Может, и у меня нет души?

Ты действительно сейчас говоришь с Закари Сан о душах?

Что с тобой не так?

Ответ, конечно же, был многозначительным.

Целая куча, на самом деле.

Но каждая минута разговора была минутой, когда он меня не ранил.

Да. Вот почему, Фэр.

Продолжай говорить себе это.

Он рисовал легкие круги плоским острием ножа, посылая фейерверки от моего ядра до пальцев ног.

– Ты знаешь.

– Откуда ты знаешь?

– От тебя несет. – Его челюсть сжалась под гладкой золотистой кожей. – А я коллекционер душ.

Ты пьян?

Он таким не выглядел, но звучал именно так.

Я хотела спросить, но все, что у меня получилось, это

– Ты собираешь души?

– Самая недооцененная валюта в мире. Все хотят иметь такую, а их трудно достать. Вот почему люди покупают искусство. Искусство заставляет тебя чувствовать себя живым.

– Только если ты уже живешь.

– Даже если ты на волосок от смерти, – возразил он, рисуя на мне неразборчивый узор. Когда я уже думала, что на него ничего не действует, он бросил взгляд вниз. Лезвие задело крошечный участок обнаженной кожи над моим поясом. – Как только я завладею чьей-то душой, она станет пешкой в моих руках.

Майкл Майерс по своей навороченности напоминал телепузика. О том, как хорошо ему удавалось скрывать это с помощью неземной внешности и безупречных манер, можно было бы написать диссертацию по психологии.

Я подумала, не подслушивают ли нас Вера и девочки из гостиной.

С этого ракурса мы не могли видеть дальше пустой дверной коробки, но я бы не стала им мешать. Они любили сплетничать почти так же сильно, как и видеть, как меня наказывают.

Я причмокнула губами.

– Знаешь, что я думаю?

– Нет. Можешь оставить свои два цента себе. Ты выглядишь разбитой.

Я проигнорировала его колкость.

– Ты что-то скрываешь. Ты не похож на человека, который носит с собой оружие.

Сказав это, я поняла, что на самом деле не испугалась.

Захвачена, разгневана и готова к бою? Конечно.

Но страшно? Как бы безумно это ни звучало, но даже когда его нож был направлен прямо на меня, я чувствовала себя в безопасности.

Он покачал головой.

– Ты даже не представляешь, что я за человек.

Его сумрачные, сверкающие глаза окинули меня взглядом. Я воспользовалась возможностью схватиться за нож. Я нацелилась на рукоятку, но мои пальцы случайно соприкоснулись с его пальцами.

Зак зашипел и отпрянул, словно мое прикосновение поставило на нем клеймо.

Выражение его лица стало диким. Он попятился назад, глаза остекленели от чего-то, чего я никогда раньше не видела.

Не на нем.

Ни на ком.

Его спина ударилась о раковину с громким стуком. Я была так удивлена его бурной реакцией, что тоже пошатнулась в противоположную сторону.

– Не трогай меня.

Слова прозвучали резче, чем он когда-либо говорил со мной. Впервые он не шептал, не шипел и не хрипел.

В этом простом заявлении не было никакого контроля.

Вопреки всякой логике я выпрямилась, заставив себя отвести плечи назад. Мысль о том, что я каким-то образом перевернула ситуацию, приводила меня в восторг.

Каким бы ни было твое слабое место, я найду его. А потом буду давить на него, пока ты не истечешь кровью.

Я вцепилась в край прилавка позади себя, заставляя жажду крови отступить. Сердце билось так сильно, что я боялась, что оно сломает мне грудную клетку и вырвется из плоти.

Больничный счет был мне не по карману.

Зак сжал нож дрожащими пальцами. Я прокрутила в памяти последние несколько секунд. Он приказал мне не трогать его, а не его нож.

Возможно, это пустяк, но моя интуиция говорила об обратном.

Я собрала всю уверенность, на которую была способна, уверенная, что что-то поняла.

– И что? Теперь ты меня убьешь?

Мышцы в моем животе горели.

Я чувствовала себя заряженной. Живым проводом. В нем кипели гнев, ярость и жизнь.

Мне хотелось наброситься на этого человека и задушить его. Закончить эту игру в го. Показать ему, на что я способна.

Я не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то заставлял меня чувствовать себя чем-то большим, чем папа.

Друзья, мальчики, знакомые – все они приходили и уходили.

Зак держал челюсть, двигая ею вперед-назад. Его нож все еще был направлен на меня, на всякий случай. Он вдруг стал задумчивым.

Мне нужно было отвлечь его от собственных мыслей.

– Ты хотел предложить мне сделку, – напомнила я ему. – Я слушаю. – Неохотно.

Его губы изогнулись в злобном оскале.

– Думаешь, ты заслуживаешь сделки? – Красивый мальчик, уродливая душа.

– Я думаю, ты все еще здесь, и ты задумался над моей личностью, так что, очевидно, ты нашел во мне то, что искал. Не позволяй своей гордости мешать тебе достичь цели. Я уверена, что на свете достаточно людей, чтобы погладить твое гигантское эго. Мне не нужно быть одним из них.

По его выражению лица я поняла, что, по его мнению, я слишком много говорю, слишком много сражаюсь и вообще являюсь головной болью.

Он не изменил своей позиции.

– Ты – наемный работник.

Подводя итог всему моему существованию через описание моей работы.

Мило.

– Я экономка, – поправила я, выпрямляя позвоночник, ничуть не стыдясь. – Ну, если ты хочешь перейти к сути дела, то у меня есть фирма в Мэриленде с моей се… – я начала говорить "семьей", но они не заслуживали этого звания. Ни в коем случае. – В основном с моей мачехой.

Зак подошел ближе, взяв себя в руки после того странного момента между нами.

– Твоя мачеха бесполезна.

Я снова почувствовала его запах.

Его неповторимый аромат, который заставлял меня думать о скандинавских лесах и безжалостных зимах.

Может, я и умная, но мое тело явно было тупым. Даже если бы Зак Сан был дьяволом, я бы охотно позволила ему утащить себя во тьму.

Я была Персефоной, охотно идущей за ним в подземный мир.

– Это неправда. У нее есть много способов применения. Если тебе когда-нибудь будет трудно заснуть, попроси ее рассказать тебе о своих проблемах с гардеробом.

– Я не понимаю… – Он крепче сжал нож, положил тупой край лезвия мне на ключицу и медленно провел им по горлу. У меня перехватило дыхание. – …почему единственный человек в этой семье с нормально функционирующим мозгом стал всеобщей сукой, Осьми.

Ах.

Вопрос на века.

Я на мгновение задумалась о том, чтобы солгать ему. Правда, безусловно, была самым уязвимым местом, которым можно было поделиться.

Но я решила не делать этого.

Закари Сан разберется в моей брехне еще до того, как я закончу предложение. Не было смысла скрывать от него что-то, даже если я знала, что он полон секретов.

Отчетливо осознавая, что они вполне могут подслушивать, я понизила голос и убрала нож с подбородка.

– Мне нужно уладить кое-какие вопросы, прежде чем я смогу с ними расстаться. Юридические вопросы. – Я нахмурилась. – В любом случае, ты пришел сюда не для того, чтобы накричать на меня из-за кулона?

Да. Мне так хотелось сменить тему, что я была не против, чтобы на меня накричали.

– Кричать – истерично и бессмысленно. Ты заслуживаешь наказания, а не слов. – Кончиком ножа Зак наклонил мой подбородок, чтобы я встретилась с его глазами. – И это возвращает меня к нашей сделке.

Я тяжело сглотнула, находясь между яростью и интригой. Я действительно должна была бояться этого человека.

Не знаю, почему я не могла заставить себя вызвать эту эмоцию. Может быть, потому что он казался слишком контролируемым, чтобы убивать кого-то просто так.

А может, дело было в чем-то другом.

То, как он держал свой нож, почти напомнило мне, как мой пожилой сосед держался за свою трость. Или как малыш напротив держит свое одеяло.

Как будто он часто пользовался им. Небрежно. Как аксессуар, помогающий ему справляться с повседневными делами.

Я поджала губы.

– И что ты сделаешь? Насильно выдашь меня замуж, как твой друг-психопат?

Все знали, что Ромео Коста потащил свою южную красавицу жену к алтарю за уши, пиная и крича.

То, что теперь они были самой восхваляемой и восхищаемой парой в этом почтовом индексе, не имело ни малейшего значения.

Их история происхождения навсегда запечатлелась в моем мозгу.

Как он запер ее в своей золотой клетке.

Как она скрежетала прутьями, сгибала их в форме его сердца и изматывала его, отламывая кусочек за кусочком, пока он не стал полностью и безраздельно принадлежать ей.

Легенда о мрачном Ромео и упрямой Джульетте, шептали сплетники. Переписанная классика, где каждый получил свой счастливый конец.

Но я не была Даллас Костой.

Если бы по какому-то дикому стечению обстоятельств Зак Сан заставил меня выйти замуж, я бы не стала играть в долгую игру.

Скорее всего, я бы заколола его во сне своим шпагой.

Зак откинул голову назад и уставился на меня так, словно у меня были галлюцинации.

– Не обижайтесь, мисс Баллантайн, но я скорее женюсь на диком койоте, чем на вас. По крайней мере, с койотом будет гораздо приятнее проводить время. К тому же, если я буду его кормить, у меня может появиться шанс приручить его.

Я улыбнулась, не преминув продемонстрировать клыки.

– Осторожно. Он также может надрать тебе задницу в Го.

– Полегче, Маленький осьминог. Помнится, ты сбежала от игры, потому что сама загнала себя в ловушку.

Я могла бы прекрасно закончить эту игру.

Я проигрывала ее в голове перед сном каждый вечер после вечеринки. Побочный эффект звездной памяти и нездоровой одержимости победой.

Я знала, где лежит каждый камень. Предвидела каждый его шаг. И, что самое важное, как я буду использовать их против него.

Я сузила глаза, взглянув на часы на стене позади него.

– Чего же ты хочешь?

У меня было много работы.

Остатки лазаньи на полу не собирались убираться сами собой, и при таком раскладе семья Ахмади имела полное право лишить меня зарплаты за опоздание.

Зак не торопился с ответом, представая передо мной во всей своей безапелляционной, неоправданно привлекательной красе.

Суровый, холодный и неумолимый.

Безупречная скульптура, покинутая до нанесения лака.

– Тебя.

10

ФЭРРОУ

Мой позвоночник ударился о стену. Не вовремя я поняла, что он шаг за шагом возвращает меня назад. Загнал меня в угол. Вторгся в мое пространство, не прикасаясь ко мне. В этом-то все и дело. Зак никогда по-настоящему не проникал в мое личное пространство. Во всяком случае, не своим телом.

С помощью плоского острия ножа он наклонил мою голову в сторону гостиной комнаты. Мне было хорошо видно, как я наблюдаю за своими монстрами. Уровень точности, с которым действовал Закари Сан, ошеломил меня. Он начал направлять меня сюда десять минут назад, осознавая свою цель, пока я бредила о душах.

Вера, Регина и Табби стояли в тесном кругу, переругиваясь друг с другом, как три взбешенные курицы. Значит, они не подслушивали. Они были слишком заняты тем, что перекладывали вину за случившееся друг на друга.

– …посмотрел на меня так, будто собирался пригласить на свидание. – Табби вскинула руки вверх. Ее юбка от Dior задралась, обнажив бедра. – Что мне оставалось делать?

– …могу поклясться, что он улыбнулся мне, когда я сказала, что ботинок мой. – Регина шмыгнула в носовой платок, высморкавшись с децибелами, более подходящими для расстроенного слона. – И еще, это моя юбка? С чего ты взяла, что сможешь ее одеть, Табс?

– Посмотри на них, – приказал Зак, каждая унция которого была каменно-холодной. – Это клоуны, которые держат тебя в заложниках. Ты живешь в перевернутом мире, где собака держит человека на поводке.

– Твое наказание заключается в том, чтобы заставить меня чувствовать себя дерьмом? – Я отвела нож от лица. – Потому что миссия выполнена. Теперь ты можешь уйти?

– Не раньше, чем я найму тебя себе в помощницы.

Шок длился всего секунду. За ним последовало желание задушить его голыми руками. Но он не заслуживал моих эмоций. Поэтому вместо этого я бросила ему вызов. Я откинула голову назад к стене и растянула губы в пустой улыбке.

– Уходи. Прежде чем я убью тебя. Для этого мне даже не понадобится оружие. Поверь мне.

– Ты будешь работать на меня – под моим началом – по моей прихоти, – продолжил он, не успокоившись и не впечатлившись моим отказом. – Ты будешь служить, подчиняться и угождать мне. Выплачивать свой долг за то, что пыталась и потерпела неудачу в попытке украсть у меня…

– Послушай, мистер Придурок. На самом деле я не крала у тебя. Нет доказательств, нет преступления. Все, что ты можешь предъявить в качестве доказательства своего обвинения, – это небольшая вмятина на стеклянном ящике. Я – не мои сводные сестры. Ты не можешь заставить меня быть твоей сучкой.

– Я не говорил о вмятине на стеклянном футляре.

Упс. Я никогда не делала таких глупых ошибок. Никогда не распалялась настолько, что переставала соображать. Закари Сан сумел перечеркнуть годы строгого самоконтроля. Отработанное спокойствие, которое ожидается от фехтовальщика мирового класса. Точнее, бывшего фехтовальщика мирового класса.

По шее поползли мурашки сожаления.

– Ты сделал это пять секунд назад. – Я удвоила свою ложь и подняла руку, чтобы остановить его ответ, не желая падать в яму, которую сама себе вырыла. – Прежде чем ты что-то скажешь, запомни: никаких доказательств, никакого преступления. Я просто заблудилась в твоей библиотеке. Эта вмятина на стекле уже была там.

– Камеры наблюдения говорят о другом. – Он поднял телефон свободной рукой и помахал им. На экране мелькнуло четкое изображение моего лица.

Дерьмо.

Черт, черт, черт.

Я проверила наличие камер на потолке, но мне не пришло в голову проверить наличие скрытых. Ну и ладно. Они были. Но отчаяние взяло верх.

Я расправила плечи, изображая уверенность.

– У камер наблюдения нет рта. А вот у моего адвоката есть, и я готова поспорить, что она сможет довольно творчески подойти к тому, что там произошло. Влиятельный мужчина. Загнанная в угол женщина в ночной рубашке. – Я склонила голову набок. – Думай сам.

На самом деле адвокату не пришлось бы ничего выдумывать. Закари Сан заманил меня в ловушку в своем офисе и заставил остаться, одетую только в нижнее белье. Досадная мелочь под названием "ложное лишение свободы". Преступление, за которое полагается до тридцати лет тюрьмы. Утром я первым делом проверила, что это такое.

Зак изогнул одну бровь.

– Ты не можешь позволить себе пару туфель, которые останутся на ногах, и думаешь, что я буду беспокоиться о твоем юридическом представительстве? Насколько я знаю, Google не может представлять тебя в суде. – Он пристально посмотрел на меня. – Кто теперь позволяет своей гордости стоять на своем пути, малышка Осьми?

И все же я отказалсь отступать. Я открыла рот, готовая бросить в него дерзкую реплику. Он остановил меня, приставив нож ко рту. Он надавил на меня, чтобы раздвинуть мои губы. От того, что он увидел, его зрачки расширились. Это длилось полсекунды, прежде чем его глаза сузились.

Он тряхнул головой, смывая с себя все, что там было.

– Сделка – это не предложение. Это твой единственный выбор, чтобы выжить.

– Ты хочешь, чтобы я вытирала пыль с твоих полок и сосала твои пальцы на ногах, напоминая тебе, что ты лучше меня? Не стоит. Я не стану воплощать в жизнь твои больные фантазии, живущие в твоей извращенной голове.

– Уверяю тебя, последнее, о чем я фантазирую, – это твои прикосновения.

– Ладно. – Я отступила от его ножа и засучила рукава, внезапно почувствовав себя нехарактерно горячей. – Я признаюсь.

– Сомневаюсь, что ты признаешь честность, если она ударит тебя по голове бейджиком.

Его удар отскочил прямо от моего плеча.

– Допустим, гипотетически, я хотела тебя обокрасть. И что? – Я пожала плечами. – Не то чтобы мне это удалось. Да и доказательств не так уж много. Комната осталась совершенно нетронутой. В худшем случае я получу испытательный срок и общественные работы за незаконное проникновение. Ну и пусть.

С этими словами я развернулась, готовая броситься наутек, но он схватил меня за запястье. Вот тебе и фантазия о том, чтобы не прикасаться ко мне, придурок. На моих губах заиграла усмешка. Я повернулась, желая указать ему на это. Но когда я повернулась, Зак уже выпустил мою руку и попятился назад. На его безупречных чертах лица отразилась растерянность, смешанная с отвращением. Он уставился на руку, которая коснулась меня, потом на мое лицо, потом снова на свою раскрытую ладонь. Он выглядел так, словно ждал, не вспыхнет ли она огнем.

О. Насколько же я была ужасна для него, что он чуть не блеванул? Еще одна чужая эмоция пробралась в мое нутро. Обида.

Я скрестила руки, впиваясь короткими ногтями в локти, насколько это было возможно при их чудовищной длине.

– Если я тебе так противна, не прикасайся ко мне.

Он выпрямил спину, отпустив челюсть и приняв то же ужасающе нейтральное выражение.

– Ты будешь работать на меня. – Слова выходили медленно, он собирал свое самообладание ниточка за ниточкой.

– Не буду. – Я покачала головой, оглядывая нас. – Какого черта ты вообще от меня хочешь? Ты думаешь, что я пыталась украсть у тебя. Ты просишь повторения или что-то в этом роде?

– Тебя нужно поставить на место.

– Мое место не рядом с тобой.

– Твое место – служить везде и всем, кто может тебя себе позволить. Я могу.

– Я не объект, которым ты можешь владеть.

– Ты – предмет, которым я буду владеть, – возразил он, глядя на меня мертвыми глазами. – Пока не почувствую, что ты мне надоела. Что, не волнуйся, произойдет очень скоро. Я предлагаю тебе чрезвычайно короткую и экономичную сделку. Ты будешь идиоткой, если не воспользуешься ею.

Наконец-то, наконец-то, тысячи тревожных звоночков, которые должны были сработать еще час назад, зазвенели в моей голове. Почему, как никто другой, он хочет нанять меня? Конечно, я бросила ему вызов в Го. Но так же мог поступить и какой-нибудь вундеркинд на соревнованиях. Почему я?

Почему это имеет значение? Ты обещала папе вернуть его кулон. Ты можешь врать всем, кроме него.

– Ладно. – Я стряхнула кусочек помидора со своей рубашки, целясь в его ботинок. Только промахнулась. – Если ты вернешь мне кулон, я заключу с тобой контракт на три месяца.

– Кулон не продается. Ты его никогда не получишь. – Он посмотрел на часы и покачал головой. – Контракт на полгода, и я твой единственный клиент. Часы работы с восьми тридцати до шести тридцати. Пять раз в неделю. В выходные дни оплата втрое выше.

Ему нужна горничная или соседка? В какой вселенной я бы согласилась на такие возмутительные часы?

Я с трудом сдержала смешок.

– У меня есть компания, которой нужно управлять. Я убираю три-четыре особняка в день.

– Ты будешь убирать один, и он будет моим.

– Мы потеряем клиентов. Нет, спасибо.

– Зачем тебе терять клиентуру? Ты не единственная уборщица в компании.

Мой пустой взгляд сказал все.

На его лице отразилась скука и отвращение.

– Ты работаешь одна, а прибыль делишь с мачехой? Ты переходишь дорогу? Твоя цель в жизни – чтобы на тебя наступали?

На самом деле она получила от сделки долю в шестьдесят на сорок. Но мне было слишком стыдно говорить ему об этом.

Я наклонила подбородок вверх.

– Как щедро с твоей стороны.

– Я предлагаю разумный обмен. Она предлагает тебе принудительный труд.

– Факт остается фактом: я не могу работать только на тебя.

– Можешь, и будешь, как только твоя мачеха наймет еще помощников, что она и сделает к тому времени, когда я с ней закончу.

Зачем ты это делаешь? Почему ты помогаешь мне?

Очевидно, у него был скрытый мотив, но я не знала, что я могу предложить такого, чего не может предложить никто другой. Кроме Го, у нас не было ничего общего.

– Я делаю это не по доброте душевной. – Зак прочитал мои мысли, достал из кармана телефон и проверил электронную почту.

– Тогда почему ты это делаешь?

– Потому что ты заслуживаешь того, чтобы тебе преподали урок.

– И какой же? – Я пожалела, что задала этот вопрос, как только он сорвался с моих губ.

– В этом мире есть хозяева, а есть слуги. Я – хозяин. Ты – слуга. Веди себя соответственно, и я отпущу тебя.

Я не верила в то, что он говорит. Никто не стал бы идти на такие условия, чтобы доказать что-то человеку, который ему безразличен. В то же время я знала, что ему лучше не думать о том, что он хочет меня обворожить. От Закари Сана исходили сильные асексуальные флюиды. Я видела его несколько раз, следила за каждым его движением как вблизи, так и издалека. Он ни разу не взглянул на другого человека с благодарностью. Его взгляд не останавливался ни на румяных щеках, ни на пышной груди. Мужчины его тоже не интересовали. Он относился к людям как к камням в своей игре Го. Кстати…

– Ты хочешь закончить игру. – Крошечная ухмылка прервала мой хмурый взгляд. – Вот почему ты хочешь, чтобы я была рядом.

– Ты поймала меня. – Сарказм стекал с его губ. – Твой интеллект не знает границ.

Я проскользнула мимо него, подошла к стойке и открыла верхний шкаф.

– Ты думаешь, что выиграешь.

Он наблюдал, как я достала чашку, наполнила ее до краев водой из-под крана и выпила все до дна.

– Я думаю, что слова, которые ты ищешь, – это "спасибо".

– Я все еще не согласилась на сделку.

Его густые брови взметнулись вверх.

– Ты не собираешься предложить мне воды?

Я медленно осмотрела его, позволяя себе оценить все положительные стороны.

– Твои ноги и руки, похоже, в полном порядке. Полагаю, ты справишься с этой задачей.

– Я не наливал себе воды… – Он нахмурился, пытаясь вспомнить. – Кажется, никогда.

Я опустила чашку в раковину, вытерла рот тыльной стороной ладони и поцокала языком.

– Нет ничего более расточительного, чем прекрасные, бесполезные руки.

Его челюсть застыла, и я поняла, что задела нерв. Такое случалось нечасто, поэтому я восприняла это как победу.

– Итак… – Он растянул это слово, его свободная рука сгибалась, возможно, для того, чтобы не задушить меня. Следующие шесть месяцев будут для тебя адом, приятель.

– Мы договорились?