Текст книги "Мое темное желание (ЛП)"
Автор книги: Паркер С. Хантингтон
Соавторы: Л. Дж. Шэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
– До меня дошли слухи. – Мама завязала руки узлом за спиной и отошла к противоположной стене. По обе стороны от нее стояли мои картины Дэмьена Херста и Уорхола. – Что ты был здесь с какой-то молодой женщиной на вечеринке?
Моя челюсть застыла при упоминании этой маленькой беглянки.
– Она – никто.
– Никто, с которой ты провел три часа.
Она оценила меня, вернулась к кофейному столику и достала полароиды из-под чая Айи. Она смахнла конденсат.
Мы были похожи, мама и я, в том смысле, что не терпели недостатков ни в чем.
Мы играли в Го.
Она остановилась. Усмехнулась.
– Это код для чего-то?
– Да. – Я продолжил свое бесцельное путешествие, ища хоть малейшее доказательство того, что мой непрошеный гость действительно вторгся в дом пару ночей назад. – Это код для игры в Го.
Я трогал украшения, документы и мебель. Убедился, что все находится там, где должно быть.
Пока не было похоже, чтобы маленький осьминог угостился каким-нибудь сувениром. Все было на месте, ни на дюйм не выбивалось из общего ряда.
– Я слышала, что она… – Мамины плечи слегка вздрогнули. – Блондинка?
Как ни странно, я даже не помнил цвет ее волос.
Я помнил, что она была бледной.
И что она не была ужасной на вид.
Я не чувствовал, как желчь поднимается у меня в горле, когда мы стояли слишком близко для комфорта.
И что я не отступал назад, когда ее запах проникал в мой организм.
– Да? – Я остановился перед полками за экранами моего стола, осматривая их. – Вполне возможно. Я не обратил на нее внимания. Только на то, что у нее есть две мозговые клетки и она может считаться приличным игроком среди посредственных игроков.
Позади меня мама вздохнула с трепетом.
Не те новости, на которые ты рассчитывала, не так ли?
Но, опять же, я уже много лет не давал ей тех новостей, которые она хотела.
– Значит, она умная? – Она фыркнула, пытаясь набраться энтузиазма. – Чем она занимается в жизни?
– Не знаю.
– А какие у нее дипломы?
– Не уверен, что у нее есть какое-то официальное высшее образование.
Я поправил резную деревянную фигурку Shou Xing на своей полке. Бог долголетия. В семье Сан этого очень не хватало.
Я перешел к следующей полке.
– Честно говоря, я сомневаюсь.
Осьми казалась слишком дикой, чтобы пройти четыре года обучения в высшей школе.
Что-то особенное привлекло мое внимание.
Мать вздохнула.
– Как много ты о ней знаешь? – Она провела пальцами по волосам, испортив новую укладку. Она щелкнула пальцами в сторону Селесты Айи. – Нам нужна проверка кредитоспособности, криминальное прошлое и обширный психологический профиль, прежде чем ты сможешь публично встречаться с ней.
Мои мысли заглушил ее голос.
Маленькая засранка.
Осьми пыталась украсть мои нефритовые подвески. Его и ее. Последнее приобретение отца.
Глубокая дыра полумесяцем обнимала замок. Она не солгала. Она пришла сюда за искусством.
Только она не упомянула, что пришла, чтобы украсть его.
Я плохо ладил с людьми.
С воровками я ладил еще хуже.
– Зак? Закари? – Позади меня мама начала вышагивать, ее шаги гулко отдавались на твердом дереве, несмотря на ее ничтожный вес. – Ты слушаешь? Что с того, что люди сказали, что ее платье совершенно неуместно? Может, ты хотя бы подумаешь о том, чтобы отправить ее к моему личному дизайнеру? Я оплачу счет.
Но почему моя таинственная гостья увлеклась именно этим произведением искусства, когда у меня по дому валялись сотни других, более дорогих и менее безопасных?
Она могла бы выбрать статуэтку рядом. Незапертую. Без охраны. На виду. Да и стоила бы она вдвое дороже.
Кулоны должны были что-то значить для нее.
Или, по крайней мере, один из них.
– …смирюсь с тем, что она блондинка, но я не приму в невестки необученную блудницу. – Матушка продолжала на заднем плане. – Более того, я вообще не обещаю принять ее. О, это ужасно. Почему у тебя не было вкуса?
– Потому что тогда он был бы забавным. – Селеста Айи, которая уже давно перешла к третьему бокалу, хлопнула бутылкой по тележке с виски и выпила еще один бокал, словно это была вода. Она щурилась в окно, притянув бокал к груди. – Мне просто повезло, что у меня самый скучный племянник из всех возможных. Гадалка сказала мне это, когда я поехала на Гавайи на тот девичник. Ну, ты знаешь. Она сказала, что от него будет только головная боль. И знаешь что? Я виню его в своей зависимости от Адвила.
Ни мама, ни я не обратили на нее внимания.
Я перебирал в уме образы всех предметов искусства, которые купил в этом году, пока не добрался до кулона. Сотбис. Недавно овдовевшая домохозяйка. (прим. Сотбис – один из старейших в мире аукционных домов).
Я связался с продавцом в частном порядке и предложил гораздо больше, чем предполагалось, еще до начала аукциона, отказавшись участвовать в торгах.
Не тогда, когда отец хотел пополнить коллекцию "его и ее".
Я вспомнил женщину. Пятьдесят лет. Коренастая. Выбеленные волосы. Слишком много пластики на лице для чего-либо, что не было дешевым садовым креслом.
Она болтала без умолку и все время предлагала познакомить меня со своими дочерьми. Дочерьми, среди которых могла быть и маленькая осьминожка.
Они не выглядели генетическими родственниками, но, возможно, отец компенсировал сахарную вату, которую мать держала между ушами.
Был только один способ это выяснить.
– Ты слушаешь? Зак? Закари? – Мама щелкнула пальцами перед моим лицом. – В следующем месяце я отвезу тебя в Шанхай, чтобы найти пару. Я не буду…
Ее голос потонул в бурном океане моих мыслей.
Я знал, что обещал себе не искать ее, но это было до того, как я узнал, что она пыталась обокрасть меня.
Теперь же эта необычная встреча превратилась в нечто совершенно иное.
Маленькой осьминожке нужно было преподать урок.
А я был отличным учителем.
6
ФЭРРОУ
Ари:
И что? Получила кулон?
Фэрроу:
Нет.
Он меня поймал.
Ари:
ОН ПОЙМАЛ ТЕБЯ?
Ари:
ЗАКАРИ САН ПОЙМАЛ ТЕБЯ?
Ари:
КАК ТЫ ТАК СПОКОЙНА?
Ари:
Мне нужно приехать туда и внести залог?
Я всегда хотела это сделать. В кино это выглядит так круто.
Фэрроу:
Он меня отпустил.
Ари:
Это… милосердно с его стороны?
Фэрроу:
Этот человек не совершил бы ни одного акта милосердия, если бы от этого зависело будущее континента.
Фэрроу:
Он поймал меня на шпионаже, а не на краже.
Фэрроу:
Это было причудливо.
Мы каким-то образом оказались в игре Го.
Ари:
Меня смущает и слегка заводит эта цепь событий.
Ари:
Ты хотя бы выиграла?
Фэрроу:
Мы так и не закончили игру.
Ари:
Ты ушла, не дав ему свой номер?
Фэрроу:
Он гнался за мной по двору и пытался зарезать.
Ари:
Понятно.
Ари:
Хорошо, что ты не дала ему свой номер.
Ари:
А он действительно пытался тебя зарезать?
Фэрроу:
Он бросил в меня нож.
Фэрроу:
Я до сих пор чувствую запах стали, спустя три дня после этого.
Ари:
Очевидно, ты оставила впечатление.
Ари:
Как ты думаешь, он знает, кто ты?
Фэрроу:
Твердое "нет".
Фэрроу:
Моя собственная семья едва знает, кто я, а я живу под их крышей.
Ари:
И что же ты собираешься делать теперь?
Фэрроу:
Найти дорогу обратно и забрать кулон, когда он выйдет из дома.
Фэрроу:
Придется немного поработать ногами, но я справлюсь.
Ари:
Ты сумасшедшая.
Фэрроу:
Сумасшедшая, но удачливая.
Фэрроу:
Может, я и не выиграла в Го, но выиграла в «Catch». (прим. Catch – игра в мяч или получение улова).
7
ФЭРРОУ
Как и все беды, моя пришла ко мне в самый неподходящий момент.
Я оттирала остатки лазаньи, и похожая на мозг текстура впиталась в мои треники, когда раздался звонок в дверь. Томатная паста растеклась по моему лицу, как военная краска.
Табби решила, что семейный бизнес по уборке, "Горничная в Мэриленде", не для нее. Она начала делать карьеру кулинарного блогера.
Тот факт, что она ужасно готовила, ничуть ее не останавливал.
Со второго этажа голос Регины пробился сквозь пелену песни Оливии Родриго.
– Кто-нибудь, откройте дверь.
Иногда я задумывалась, сколько ей лет – двадцать два, как мне, или двенадцать.
– Слишком занята. – В столовой что-то рухнуло, после чего раздался громкий стон Табби. – Ух, дурацкая супердлинная палка для селфи.
– Фэрроу. – Вера включила телевизор в гостиной. Сериал "Настоящие домохозяйки Потомака". Однажды она подкараулила продюсера в баре и умоляла снять ее в эпизодической роли. – Займись чем-нибудь полезным и открой дверь.
Я стиснула зубы, изо всех сил стараясь не кричать мимо них.
– Уборка.
Убираю бардак твоего взрослого ребенка.
Одна из тарелок Табби из Le Creuset не доехала от духовки до островной стойки.
Зачатки конфетно-красных синяков покрывали мои колени после двадцати минут зачерпывания болоньезе с кухонной плитки в ведро лопаткой.
Плоть на руках и кистях покалывало и жгло благодаря стоявшей рядом пустой бутылке из-под отбеливателя.
Мой мозг не мог выработать ни одной полезной мысли, кроме облака испарений, которые я вдыхала весь день.
Я в одиночку убирала два особняка площадью двенадцать тысяч футов, потому что Вера решила уволить большую часть нашего персонала, чтобы "сбросить жир".
Не дай Бог, чтобы она или ее дочери сами восполнили недостаток рабочей силы. В эти дни я начинала свой рабочий день в четыре утра.
В дверь снова позвонили.
Семья Баллантайн приняла коллективное решение проигнорировать его.
Резкий, сердитый стук раздался за дверью.
– Господи! – простонала Регина, остановив свою музыку надолго, чтобы мы все могли ощутить силу ее раздражения. – Это не могут быть амазонки, потому что у них больше такта, чем продолжать нас доставать.
Она снова включила песню.
Вера выключила свое шоу.
– Почему я должна делать все в этом доме?
Тяжелые, вульгарные удары следовали за ее ногами через кухню в фойе.
Я ущипнула себя за внутреннее запястье, чтобы отвлечься от боли в бедрах. Владельцу этого стука лучше поскорее уйти или принести вина.
Меньше всего мне нужна была компания.
Не то чтобы у нас их было много.
Баллантайн любили притворяться столпами местного общества. На самом же деле соседи даже не знали их имен, а мы жили здесь уже почти двадцать три года.
Вера распахнула дверь и задохнулась.
Затем наступила тишина.
Много-много тишины.
Даже то, что охрана набросилась на продюсера, не заставило ее замолчать, так что я восприняла это как признак апокалипсиса. И я была рада этому.
Мне бы не помешало немного отдохнуть.
– М-мистер Сан.
Лопатка с лязгом выпала из моей руки.
Я на мгновение перестала дышать.
Вера продолжала путаться в словах.
– Почему… Я… Это неожиданно.
Черт возьми.
Как он догадался?
Регина и Табби материализовались из тех нор, в которых прятались, и молнией метнулись в прихожую.
Я засунула ведро в ближайший шкаф, промокнула пятно тряпкой и бросилась в кладовку.
Не самое лучшее место для укрытия. Но я не могла пройти мимо острова, чтобы меня не заметили.
Наш дом был самым старым на улице. Крошечный, устаревший и держащийся на волоске.
Но переезжать было нельзя.
Воспоминания, которые мы с папой хранили здесь, были выгравированы в каждой царапине, вмятине и разрыве. Ни за что на свете я бы не отказалась от этого.
К тому же все юристы, с которыми я разговаривала, предостерегали меня от переезда, если я оспорю завещание. А я как раз собиралась это сделать.
Я готова была поставить свою фехтовальную руку на то, что завещание, которое Вера вызвала на оглашение, было поддельным. Жаль, что у меня не было денег, чтобы нанять представителя для борьбы с ней.
До тех пор я планировала играть вежливо и ослабить ее бдительность.
– Миссис Баллантайн. – Я узнала хриплый, лаконичный тенор Зака. От него веяло авторитетом. Такому человеку можно было доверять, даже если бы он велел окунуть голову в лаву. – Надеюсь, я не помешаю.
– Не помешаете? – Я представила, как Вера буквально отмахивается от этой мысли. – Ни в коем случае. Проходите, пожалуйста. Моя дочь как раз готовит ужин. Как вам лазанья?
Как бы он ни относился к этому блюду как к концепции, ему точно не понравится слизывать с пола объедки. Табита была потрясена, обнаружив, что ручки блюда горячие, и уронила его.
По коридору загрохотали шаги.
– Я здесь ненадолго. – Голос Зака, уверенный, скучающий и грозный, стал ближе. – На самом деле у меня к вам нетрадиционная просьба.
Я зажмурила глаза, как будто это могло что-то изменить.
Пожалуйста, не останавливайся на кухне.
Пожалуйста, не останавливайся на кухне.
Пожалуйста, не надо…
Яркий белый свет пробивался сквозь ставни на двери кладовки.
Я затаила дыхание, прижимаясь всем позвоночником к полкам с консервами, насколько это было возможно. Стулья заскрежетали по кафелю, не пройдя и десятка футов от меня.
Черт, черт, черт.
Если бы этот ублюдок захотел сахара для своего кофе, они бы открыли эту кладовку, и меня бы завалило.
Пальцы чесались от желания проткнуть его прекрасное лицо лопаточкой, которую я держала в руке.
Зачем он пришел сюда?
Не похоже, чтобы мне действительно удалось украсть кулон.
Но все же.
Из-за горизонтальных планок я увидела, как Вера наклонилась к Заку.
– Что угодно. – Она придвинулась ближе, когда он отступил назад. – Кстати, это мои дочери. Не думаю, что у вас был шанс познакомиться с ними на вечеринке – кстати, большое спасибо за приглашение. – Ответа не последовало. – Это Табита, а это Регина. Табита – известный кулинарный блогер, а Регина – директор по маркетингу нашей компании по уборке дома.
Скажите мне, что ваши дети безработные, не говоря мне, что они безработные.
Табби и Регина перестали бороться за место рядом с Заком, чтобы помахать ему рукой.
– Привет, – прокричала Регина фальшивым голосом. – О боже, огромное спасибо, что пригласили нас на свою вечеринку. Не можем передать словами, как благодарны.
Ха.
Если бы Благодарность встретила Регину в темном переулке, она бы с криком убежала. Я не была уверена, что она может произнести это слово, не говоря уже о том, чтобы почувствовать его.
– Не стоит меня благодарить. Ваша мама включила это в условия продажи кулона.
О.
Сегодня он был очень холодным. Я уже почувствовала обморожение.
Табби оттолкнула Регину бедром с дороги.
– Я так рада, что мы наконец-то встретились один на один. – Она протянула руку. – Мы с тобой всегда общались в одних и тех же кругах. Кажется, мы всегда скучаем друг по другу.
Зак проигнорировал ее протянутую руку.
– Какая жалость.
Через крошечные щели в ставнях я не могла его разглядеть. Мне так и хотелось распахнуть дверь и подглядеть за ними, но я знала, что лучше не поддаваться искушению.
Судя по вздоху Веры, она наконец-то разглядела остатки беспорядка, устроенного ее дочерью на полу.
– Это… кровь?
Табби подкралась к Регине сзади.
– Это болоньезе.
Можно было бы возразить, что два фунта говяжьего фарша в подгоревшей буханке, увенчанной банкой помидоров "Сан-Марцано", не могут считаться "Болоньезе", но что я знала?
Я не была известным кулинарным блогером.
Вера повернулась к Заку.
– Мне очень жаль, мистер Сан. Поверьте, я в полном ужасе. Обычно в доме не бывает так грязно, но наша горничная халтурит без строгого надзора. Боюсь, в наши дни трудно найти хорошую прислугу. Вы же знаете, как это бывает.
Под горничной она подразумевала меня.
А под "пошла ты" я имела в виду ее.
Вера жестом указала на беспорядок позади себя.
– Надеюсь, это не испортит ваше впечатление о нас.
Зак начал закатывать рукава до предплечья.
– Насчет моей просьбы…
– Не хотите ли чего-нибудь выпить? – Вера прижала ладонь к груди. – Боже мой, где мои манеры? Похоже, нигде в пределах досягаемости. Виноваты долгие рабочие часы. Я взяла на себя бизнес мужа, знаете ли.
Что ты взяла на себя, так это диван в гостиной.
Я была уборщицей, бухгалтером и администратором. Все, что она делала, – это отдавала приказы и называла меня бесполезной. Но и это она делала лишь раз в полнолуние.
На деньги, вырученные от залога папиных вещей, она ходила по магазинам, поглощала дневное мыло и заказывала еду на вынос по корпоративной карте.
Раздражение вырвалось из тела Зака, как густой дым.
– Мне ничего не нужно. – Он закончил рукава и положил предплечья на стойку. – Кроме как задать свой вопрос, если можно.
– О, конечно. – Вера вздрогнула. – Какой вопрос?
Он достал что-то из белого подарочного пакета, который принес с собой, и поднес к свету.
Это было…?
Не может быть.
Этого не может быть.
Но все это происходит.
– Эта обувь случайно не принадлежит кому-нибудь из ваших домочадцев?
8
ФЭРРОУ
Ублюдок.
Этот придурок-миллиардер хотел меня заполучить.
Он выкроил время из своего расписания, чтобы протащить мой грязный ботинок по всему Мэриленду, словно это была голова оленя.
Власть имущие были такими садистами. Он просто не мог оставить это без внимания.
Страх заскрежетал по позвоночнику. Мурашки сменились мурашками на руках.
Быть в центре внимания Закари Сана было очень плохо. Он мог уничтожить любого простым телефонным звонком.
О чем я только думала, пробираясь в его дом, чтобы забрать кулон?
В кухне воцарилась тишина.
Вера, Регина и Табби, несомненно, знали, что туфелька принадлежит мне. Не проходило и дня, чтобы они не дразнили меня за мой наряд.
Они не могли понять, почему я не позволяю цене одежды определять мою ценность как личности.
Блестящая капля пота скатилась по моему лбу к глазам.
Дыши.
Просто дыши, Фэрроу.
Но я не могла.
Грудь сдавило. Я зажала рот ладонью, надеясь, что это заглушит звук моих вдохов.
Еще секунда тишины, и они услышат меня. Наверняка.
На этот раз меня спас пронзительный голос Регины.
– О, как неловко. Полагаю, это вообще-то мой ботинок.
– Нет, нет. Я думаю, он мой. – Табби оттолкнула ее локтем с дороги. – Я всегда беру с собой вторую пару, когда иду на вечеринку. Не знаю, известно ли вам, но я неплохо танцую…
– Но разве ты не помнишь, Табби… – Регина сжала руку на плече Табби, вероятно, вбивая акриловые краски в кость. В ее тоне прозвучала жуткая угроза. – …что я одолжила у тебя эти… кроссовки той ночью, потому что мои потерялись, когда я спасала раненого кролика в саду мистера Сана?
Я впилась зубами во внутреннюю щеку, сдерживая неистовый смех. Как бы низко я ни пала, я надеялась, что никогда не стану такой жалкой.
Этот бред про Золушку был как раз в их духе.
Держу пари, если бы Зак пришел с использованной менструальной чашей и спросил, принадлежит ли она кому-то из них, они бы устроили ему демонстрацию, чтобы доказать, что они – законные владельцы.
Вера положила конец спорам еще до того, как Регина сделала из плеча Табби валенок.
– Это туфелька Табиты.
Табби была самой дорогой из двух ее дочерей, поэтому Вера хотела поскорее избавиться от нее.
Она кивнула, убеждая себя, что приняла правильное решение.
– Определенно ее.
Снова тишина.
К несчастью для моих так называемых родственников, Зак Сан был слишком умен, чтобы купиться на их бредни.
Хорошая новость для него.
А для меня – катастрофическая.
Его пальцы сжались вокруг туфли.
– У вас есть еще дочери, миссис Баллантайн?
Мои плечи напряглись.
– Что? Нет. Этих двоих более чем достаточно. Они не дают мне скучать. Поверьте мне. – Ее руки сжались в кулаки. – Ха. Ха.
Снова тишина.
Зак не чувствовал необходимости заполнять пустоту бессмысленными словами. Пожалуй, это была единственная хорошая черта в нем.
Наконец он поставил поддельные Vans на островок.
– Вы уверены, миссис Баллантайн?
– Ну, я бы знала, если бы у меня была лишняя дочь, спрятанная в доме, не так ли?
О, какая ирония!
Регина и Табби начали ерзать. Это было заметно даже с такого ракурса.
Табби прочистила горло.
Табита Баллантайн, не вздумай выбрать этот момент, чтобы впервые в жизни быть честной.
– Прекрасно. – Стул Зака заскрипел по полу, когда он встал. – В таком случае обе сестры Баллантайн должны сопровождать меня в полицейский участок. Кстати, окружной прокурор – мой хороший друг. Мы поедем прямо к нему домой. Я давно хотел посмотреть на его новый ремонт.
Вера поднялась на ноги, окончательно отбросив образ милой тетушки.
– О чем вы говорите?
С такой актерской игрой она даже не смогла бы получить роль в прямом эфире.
Я часто задавалась вопросом, что мой отец в ней нашел. Отчасти я знала ответ. Он хотел, чтобы кто-то – кто угодно – был его.
Он вырос сиротой в Шотландии. Переехал сюда без связей. Без друзей. Ничего.
А Вера? У нее был полный комплект. Сестры, тети, дочь и еще одна на подходе.
Жаль, что, обретя одну семью, он предал другую.
Меня.
Зак взял туфлю с прилавка и надел ее на указательный палец.
– Я говорю о том, что та, кому принадлежит эта туфля, пыталась украсть мой кулон в ночь вечеринки. Поскольку он был у вас в доме, когда я его покупал, я рискну предположить, что кто-то слишком привязался к нему и решил, что ему сойдет с рук его кража. Воровство запрещено законом во всех пятидесяти штатах. Вашим дочерям следует преподать урок.
– О, это все недоразумение. Им не нужен этот бесполезный кусок дерьма… – Вера остановила себя в последнюю секунду, сделав глубокий вдох и сменив его поверхностным хихиканьем.
– Уверяю вас, что девушкам нет никакого дела до кулона, мистер Сан.
– И все же эта туфля доказывает мне, что у одной из них есть интерес к нему, – настаивал Закари, вытягивая из нее правду так, что она даже не осознавала этого.
– Скорее всего, это туфля Фэрроу, – поспешно добавила Табби.
А я-то думала, что Вера сдаст меня.
Мои щеки вспыхнули. Чертова Табби.
Зак опустил ботинок.
– Фэрроу?
– Наша сводная сестра. – Щеки Табби раскраснелись, несомненно, от волнения из-за внезапной возможности порадовать Зака. – Она одевается как бездомная, а кулон раньше принадлежал нашему отцу – ее биологическому отцу. Она хранила его в своей комнате, пока мы его не продали. Она всегда попадает в неприятности.
До этого момента я могла бы спасти Табиту, если бы мы когда-нибудь оказались в ситуации Муфасы и Шрама. Я сделала мысленную пометку не делать этого.
Эта женщина была так же привлекательна, как смертельный вирус.
– Значит, есть и третья сестра. – Зак говорил так, будто пытался выманить ядерные коды у ребенка.
– На самом деле она не сестра. – Регина поправила воротник своего оксфордского платья. – Хотя я бы не отказалась обменять ее на…
– Моя падчерица отдалилась от нас. – Вера постаралась выглядеть достойно. – Я старалась делать с ней все возможное, но…
Зак прервал ее.
– Где Фэрроу?
– Где-то в доме. – Плечи Табби опустились, теперь ей больше не грозило тюремное заключение. Она указала жестом на тряпки на плитке. – Ей нужно закончить здесь уборку.
От ее слов у меня защемило щеки. Жар вырвался из грудины и прокатился по всему телу.
Моя паршивая семья не представляла, как это звучит.
А может, и представляла, и это было их целью с самого начала.
Работа уборщицей меня не смущала. Я гордилась своим безупречным сервисом.
Но быть выставленной напоказ в качестве низшей служанки моей собственной семьи? Мне было удивительно стыдно. Удивительно потому, что обычно мне было абсолютно наплевать на то, что обо мне думают люди.
Но когда речь заходила о Закари Сане, мне становилось не все равно.
Когда-то давно, всего на три часа, мне удалось привлечь его внимание. То, что не удавалось ни одной женщине.
Да, мне нравилось, что он считал меня загадочной и манящей.
А не той, кто чистит унитазы своих сводных сестер.
– Найдите ее для меня. – Он щелкнул пальцами, словно отдавая приказ своим преданным подданным. Я практически слышала, как этот урод откинулся назад, словно грубый король, которым он и был. – Или вы все попадете в адский судебный процесс.
От последовавшей за этим суматохи у меня закружилась голова.
Вера указала на своих дочерей.
– Регина, посмотри наверху. Табби, осмотри дом у бассейна и подвал. Она не может быть далеко. Ее машина припаркована у входа. Я проверю здесь.
Шквал ног разбежался в разные стороны.
Дверь на задний двор с треском распахнулась. Светильники зазвенели от тяжелых шагов. Дверцы шкафов со скрипом открывались в быстром темпе.
Зак зевнул, возможно… забавляясь моими жизненными обстоятельствами.
– Она не стала бы прятаться в шкафу.
Вера распахнула еще один.
– Почему?
– Потому что она не полная идиотка.
– Поверьте мне, она…
– Я не верю.
– Ч-что?
– Я не доверяю вам. Продолжайте искать. – Он проверил свои наручные часы. – Мне нужна ее голова на блюдечке, и я хочу получить ее до шестичасовой встречи на другом конце города.
Я увидела в этих словах то, чем они были.
Объявление войны.
Если он думал, что я сяду и приму это, то у него на уме было совсем другое.
То, что я терпела жестокое обращение дома, чтобы обеспечить защиту своего имущества, не давало ему права сделать меня своей новой любимой игрой.
До смерти отца я всю жизнь устраивала своим приемным монстрам ад.
Дошло до того, что Вера практически умоляла меня переехать в Сеул, Регина передала мне брошюры всех известных пластических хирургов, а Табби нарисовала на карте все злачные места для гурманов. (Я даже не знала, что она умеет читать карты).
Я умею бороться, Закари Сан.
Без перчаток. Никакой пощады. Пока не прольется кровь.
– Я бы не стала ей перечить. – В тоне Веры зазвучал яд. – Я пыталась с ней быть хорошей, мистер Сан. Правда, пыталась. Но Фэрроу уже не исправить. Думаю, все дело в генах, которые передала ей мать. Она…
Она выдохнула, но не закончила фразу.
– Что она?
– Такая неженственная.
– Расшифруйте.
– Непокорная, вздорная, невоспитанная. Сорванка. – Слово прорвалось сквозь зубы. Вера захлопнула шкаф и покачала головой. – У нее было столько неприятностей в детстве. Представляете, ее выгнали из частной школы в шестнадцать лет. Она раздавала таблетки ученикам, которые в них нуждались. Бесплатно.
И я бы сделала это снова.
К черту патриархат.
И Веру тоже к черту.
– Она вообще закончила школу?
На данный момент это имело значение?
По иронии судьбы, ближе всего к тому, чтобы использовать свой аттестат зрелости, я подошла через исследовательские навыки, необходимые для проникновения в твой дом.
– Едва ли. – Она подняла руки вверх. – Ее отец решил отправить ее в академию фехтования в Сеуле. Она всегда этого хотела. Она всегда смотрела на меня и моих бедных дочерей свысока. Не позволяла мне выбирать ей одежду, делать маникюр или стричь эти ужасные волосы.
– Колледж?
Вера хмыкнула, махнув рукой.
– Даже не муниципальный колледж. Табита, однако, получила степень бакалавра в Колумбийском университете, а моя милашка Регина училась в престижном…
– Нет необходимости заканчивать предложение. Уверяю вас, ни одну часть меня это не волнует.
Даже если бы ему было не все равно, у Табби действительно не было диплома Колумбийского университета.
Но Колумбийский колледж в Мэриленде не совсем подходил для этого.
Вера открыла холодильник. О чем она думала? Что я забралась между галлоном пробиотического йогурта и двойной банкой маринованного лука?
Кто-нибудь, позвоните Шерлоку и скажите, что он может остаться без работы.
Мистер Сан, очевидно, не был так сильно потрясен, как хотелось бы Вере, потому что она перешла к части программы с фальшивым плачем, только ей не удалось выдавить слезу, поэтому ее нос просто сморщился и опустился.
Вера провела рукой по щеке. Сухая, как чилийская пустыня.
– Она дралась со мной из-за этого кулона. Устроила мне ад. Но нам нужны были деньги. Ее покойный отец работал с очень маленькой прибылью, а мои девочки должны быть обеспечены, пока не начнут действовать страховые выплаты. – Она говорила так, словно Регина и Табби были детьми, а не дееспособными женщинами в возрасте около двадцати лет. – Мне очень стыдно за поведение Фэрроу.
Мне тоже было стыдно.
Быть связанной с этим горячим беспорядком.
К счастью, не через ДНК.
Зак прервал ее стоны.
– Миссис Баллантайн?
– Да?
– Попробуйте зайти в кладовку и избавьте нас обоих от страданий, которые доставляет этот разговор.
– О. Точно. Хорошая идея.
Ее шаги приближались.
Мои локти уперлись в бедра. Лопатка чуть не выпала из моей цепкой хватки. Крошечные волоски вскочили у меня на затылке.
Я откинулась на пятки и вдохнула, готовясь к худшему.
Пальцы Веры вытянулись.
Я бросила последний взгляд на Зака сквозь щели и пожалела об этом. Он призрачно улыбался, прислонившись спиной к острову и перекинув одну лодыжку через другую.
С жуткой точностью его глаза нашли мои через закрытую дверь.
Я отшатнулась назад, врезавшись головой в банку.
Он догадался.
Он знал.
Этот ублюдок знал.
