Текст книги "Хранить ее Душу (ЛП)"
Автор книги: Опал Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 32 страниц)
– Да почему ты такой тяжелый, черт бы тебя побрал! – крикнула она, пытаясь затолкнуть его на кровать.
После нескольких попыток ей удалось зацепить его так, чтобы закинуть конечности на матрас. Он лежал на животе, завалившись на бок, но, наконец, он был на месте. Там, где он мог отдохнуть.
– Это был самый дерьмовый день в моей жизни.
Она сидела на полу, прижав колени к груди прямо перед его кроватью, и впивалась кончиками пальцев в лоб. Какое-то время Рея просто сидела так, чувствуя, как горят от усталости мышцы рук и ног, и пытаясь выровнять дыхание. Лишь спустя долгое время она почувствовала вонь демонической крови, исходящую от неё самой. Коснувшись плеча, чтобы осмотреть рану, она невольно шикнула от боли.
Рея уставилась на кровь на своих пальцах, боясь, что зараза от Демона попала в рану и начнется инфекция. Мы чуть не сдохли.
Ей до тошноты хотелось смыть этот запах и все улики того, через что она только что прошла. Рея направилась к обеденному столу, где стояло большое ведро воды, которое он раздобыл для неё. Зачерпнув воду маленьким ведерком, она унесла его в уборную. Когда она начала стягивать перепачканное кровью платье, которое омерзительно прилипло к коже, её живот свело от позывов к рвоте. Сев в ванну, она принялась протирать голое тело тряпкой, окуная её в воду и с силой выжимая.
Потребовалось немало времени, прежде чем она почувствовала себя чистой. Рея втирала масло, которое Орфей обычно использовал для неё, чтобы отмыть кожу. Оно впитывалось в плоть, помогая окончательно извести вонь. Она понимала, что только что стерла заклинание Орфея, но ей было плевать.
В тайне она надеялась, что сможет сотворить это заклинание сама. А вдруг он солгал ей? Вдруг он просто хотел касаться её? Эта мысль вызвала в ней волну сочувствия: может, он просто искал близости, потому что был чертовски одинок.
Вина мертвой хваткой вцепилась ей в горло, не желая отпускать. Она сбежала, и теперь он ранен и впал в беспамятство. Зачем я вообще бежала? Он ведь на самом деле не так уж плохой.
Всхлипы Реи эхом отдавались от стен, пока она растирала кожу маслом. Этот день стал травмой для любого, но особенно для той, кто никогда не просил о такой доле. Какая же я дура. Госпади, какая дура.
Слезы не останавливались. Она разорвала одно из платьев, чтобы перебинтовать лодыжку и плечо, а затем взяла еще одно ведро воды (в баке её почти не осталось) и понесла к нему.
Поставив ведро и тряпку на пол, она кинжалом разрезала его рубашку. Слава богу, на нем не было того тяжелого плаща, который разделать было бы куда сложнее. Кусочек за кусочком она срезала ткань с его торса, обнажая его тело. Возможно, в самом начале её бы передернуло от увиденного, но сейчас разум почти не фиксировал различия – она лишь искала раны, чтобы промыть и перевязать их.
От кончиков пальцев до середины бицепса его кожа была темно-серой, а затем сквозь нее пробивался короткий черный мех, похожий на олений. Ближе к плечам, верхней части спины, груди и шее он становился длиннее, напоминая волчью шерсть. Грудь у него была мощная и широкая; олений мех снова появлялся над изгибами грудных мышц и черными сосками. Ниже снова шла темно-серая кожа, обтягивающая вполне человеческий живот и бедра, хотя талия была чуть уже, чем обычно.
По центру живота, от груди через пупок и к бедрам, тянулась полоска короткого меха, которая становилась длиннее, прежде чем скрыться под штанами.
Его белые ребра торчали наружу, открытые всем ветрам, а не были спрятаны под плотью, как у неё. Они обрамляли грудь и уходили к спине, где отчетливо проглядывал каждый позвонок. При этом от задней части рук до локтей тянулись костяные плавники, похожие на рыбьи; они свисали остриями, когда он сгибал локти. Такие же плавники росли и из позвоночника – целый ряд, из-за которого казалось, что у него на спине шесть плавников прямо поверх костей. Первый был короче второго (самого длинного), а к низу они снова уменьшались.
Если не считать выпирающей белой кости позвоночника, его поясница выглядела по-человечески. Он был другим. Совсем другим. Неудивительно, что он всегда кутался в одежду, когда выходил к людям в деревни.
Она тут же принялась за рану на боку, просовывая руку под него, чтобы обмотать торс. Заодно она закрыла дыру на другом боку – там, куда Паукообразный Демон, должно быть, впрыснул яд. Последняя рана была на груди: кровь сочилась сквозь мех от следов когтей. Рея закрепила самодельные бинты на его плече и груди.
Она обтерла его, как смогла, смывая кровь. Кое-где она воняла гнилью, но по большей части пахла им самим – с резким металлическим привкусом.
Закончив, Рея вымыла руки и оставила его в покое. Она жалела, что он лежит прямо на шкурах и его нельзя ими укрыть. Она была истощена – и физически, и морально.
Лежа в своей постели, она изо всех сил пыталась уснуть. Сон был рваным, и в конце концов его прервал скрежет когтей по стенам дома, а затем – тяжелые шаги по крыше.
– Мы чуем тебя там, человек. – Она услышала тяжелое сопение возле окна и зажмурилась, натягивая одеяло на голову. – Выходи, выходи, где бы ты ни прятааался…
Послышалось чавканье языка, а затем когти снова заскребли по внешней стене.
– Тебе осталось только дождаться, пока защита падет, – прохихикал другой голос. – Скоро ты будешь нашей.
Рея пыталась не бояться, но чем больше их становилось, чем больше они ползали по крыше и в красках расписывали, как вкусно она пахнет и с каким удовольствием они выпустят ей кишки, и тем глубже страх просачивался в её сердце.
Первую ночь она провела в одиночестве, пытаясь уснуть, но забываясь лишь на считанные минуты. Когда настал рассвет, она дрожащими руками мастерила обереги под аккомпанемент всё более наглого смеха и угроз. Тишину заполняли вой, стоны и стук костей.
С каждым часом их становилось всё больше. Она понимала, что за деревянными стенами уже собралась целая стая.
Не снимая старых амулетов, которые уже начали увядать с того момента, как их повесил Орфей, Рея повесила два новых по углам крыльца, но побоялась подходить слишком близко к краю. Она не знала, где он вешал остальные, но догадывалась, что с другой стороны дома, а выходить за пределы крыльца она наотрез отказалась.
Еды в доме не было, она лишь допила остатки воды. Затем Рея свернулась калачиком в постели, накрыв голову шкурами и крепко сжимая меч, которым защищала Орфея на улице.
– Запах человека такой свежий, такой манящий. Будет приятно рвать твою кожу. Ты будешь кричать?
Они всегда крутились вокруг той комнаты, где она находилась. Теперь она знала наверняка: Орфей не лгал. Его заклинание развеялось, и теперь они чувствовали её запах. Если она была в спальне – они толпились там. Если уходила на кухню или уборную – они следовали за ней.
Ей хотелось спрятаться от Демонов, почувствовать себя в безопасности. В голову пришло только одно решение.
Рея не колебалась ни секунды.
Глава 14
Орфей проснулся рывком. Зрение прояснилось, позволив различать вокруг, – он лежал почти распластанным на животе.
Где я?
Он огляделся и сразу узнал: его спальня, знакомые очертания.
Что произошло?
Ответа не было – одних мыслей было недостаточно, чтобы восстановить память. В поле зрения ворвался белый свет, когда мышцы у него напряглись.
Где Рея?
Он не знал, как оказался здесь, почему спал так долго. Но одно он знал: она уже убегала прежде.
Ушла ли она, пока я был без сознания?
Что-то шевельнулось под его рукой и боком, не давая вскочить и кинуться на поиски. Он приподнял руку и заглянул под неё – и в тот же миг тело под ним заёрзало, переворачиваясь на спину, едва он освободил место.
– Рея? – спросил он.
Жёлтый проступил в глазах, когда в нём поднялось смятение. Он видел: она обеими руками сжимала меч, лежащий на постели перед ней. И она лежала вместе с ним – под ним и мехами, тогда как он сам лежал сверху.
Орфей не мог понять почему.
– Ты наконец проснулся, – сказала она тихо, голос её был хриплым, надламанным. – Ты спал два дня.
Так долго?..
Но и это не давало ответов на остальные вопросы.
– Почему… – начал он, но замолчал, не уверенный, стоит ли задавать то, что крутилось в голове.
Если ответ заставит её уйти?
Сейчас она была так близко – тёплая, мягкая, рядом.
– Почему ты лежишь со мной?
Она смотрела на него, пока он, опираясь на ладонь с другой стороны, нависал рядом, оставляя ей место. Ему почти хотелось снова лечь – чтобы она не смогла выскользнуть.
– Демоны царапались в стены и пытались проникнуть внутрь, – сказала она.
Он заметил: она бледнее обычного, под глазами – тёмные круги, а обычно блестящие волосы спутались в клубок.
– Они чувствовали мой запах. Я… я подумала, что поможет, если я буду лежать под тобой, чтобы скрыть его. Как ты сделал в первый раз, когда принёс меня сюда под плащ.
Она отвела взгляд и осмотрела комнату, как будто не решаясь встретиться с ним глазами:
– И рядом с тобой мне было безопаснее.
Она чувствует себя в безопасности со мной?..
Её слова затихли, когда он услышал шум у окна. Плотные занавеси – обычно открытые – были задернуты. Она закрыла их, чтобы не видеть демонов, ползающих вокруг дома. Он слышал их и чувствовал запах – их было много, но они были рассредоточены, а не скопившись плотно у стен. Она оказалась права: спрятавшись под ним, она скрыла большую часть собственного запаха.
– Как я оказался здесь?
Последнее, что он помнил – он рухнул за пределами соляного круга.
– Я притащила тебя сама. – Она перевернулась к нему. – И ты, между прочим, пиздец какой тяжёлый. Это заняло у меня вечность.
Орфей фыркнул в смешке – она была абсолютно права.
Маленькая человеческая женщина… она точно тащила его по земле, ведь поднять она бы его не смогла. То, что она вообще смогла – поражало. Его недавняя буря эмоций и мыслей утихла после столь длинного сна, но разочарование от того, что она убежала, всё ещё таило горечь. Он почти утратил искру надежды.
И всё же её близость – то, что она лежала рядом, что сказала, что чувствует себя рядом с ним в безопасности – наполняло его радостью и облегчением.
– Ты в порядке? – спросила она и протянула руку, чтобы коснуться его груди.
Тьма залила его взгляд, когда её пальцы прошлись по меху на верхней части его груди. Пёрышковые прикосновения к выступающим рёбрам вдавили в него волну удовольствия. Зрение рванулось к белому – резкий всплеск.
Он посмотрел вниз: она касалась его тела напрямую – и он отпрянул, отодвинулся.
– Моё… тело? – он быстро опустил взгляд к себе. Штаны на нём оставались, но… Он не был перед человеком без одежды уже целую вечность. Вид того, кем он является, пугал и отталкивал их. Она резко прижала ладонь к своей груди, отдёрнув руку.
– Ты был ранен. Я перемотала тебя и смыла кровь, сколько смогла.
Он коснулся груди – там, где были повязки, затем провёл ладонью ниже, чувствуя остальные.
Она видела моё тело.
И всё же решила лечь рядом. Решила остаться. Рассматривала его как безопасность для себя. Он не чувствовал от неё страха – даже сейчас, когда её взгляд скользнул по нему. Она не металась, не пыталась отползти подальше. Даже не выглядела смущённой. Просто продолжала лежать под мехами, рядом с ним.
Голова Орфея наклонилась, когда взгляд упал на обнажённый выступ плеча – её платье и меха сползли достаточно низко, чтобы открыть его. И он увидел перевязки на её коже. Он протянул руку, сдвинул меха и платье сильнее – и убедился: перевязано было не только плечо.
В груди у него низко зарокотал глухой, хриплый рык.
– Ты ранена.
Взор полыхнул красным – злость вспыхнула в животе, как огонь.
– Мне следовало заставить Арахниду Скорби умирать дольше.
Оно всегда держалось подальше от его земли лишь потому, что он не входил на его территорию.
Это было частью молчаливой сделки, заключённой между ним и умнейшими Демонами вокруг: они не пересекали его границы, даже если чувствовали запах человека.
Рея прикрыла плечо ладонью.
– Я… я получила это не от паука.
– Другой демон ранил тебя?
Гнев взвился снова – жажда разорвать, растерзать тех, кто посмел коснуться ее. Его плавники – те, что одежда обычно приглаживала – поднялись, затвердели, вытягиваясь вверх. Шерсть на теле встала дыбом, делая его крупнее, звероподобнее.
– Я поранилась, пытаясь защитить тебя, – проворчала она, отводя взгляд, вероятно, спасаясь от его ярости, что дрожала в каждом движении.
Всё в нём оборвалось разом.
– Защитить меня?
Взгляд упал на меч за её спиной: на лезвии были засохшие следы демонической крови.
– Я нарушила соляной круг, когда тащила тебя внутрь, и двое протиснулись следом.
– Я сказал тебе – иди внутрь!
– Я… я не могла оставить тебя там! – голос сорвался в отчаянье, лицо перекосилось от тяжёлой гримасы. – Они собирались сожрать тебя! Я не могла просто дать тебе умереть.
Он уже распахивал рот, чтобы выплеснуть слова – упрёки, предупреждения, всё то, что крутилось в голове… но они рассыпались, не успев сложиться в голос. К нему пришло осознание.
Она не хотела, чтобы я умер. Она рисковала жизнью, чтобы спасти меня. Его.
Странника.
У других были попытки убить его – а Рея сама пошла на смерть, чтобы вытянуть его обратно. Орфей коротко выдохнул, не в силах сдержать тёплую, обволакивающую волну, разлившуюся в груди и вокруг сердца.
Неужели… она заботится обо мне? Может ли такое быть?
Он резким движением откинул мех, обнажив её плечо, и припал, втянув воздух. Запах металла – лёгкий, тянущийся. Потом он принюхался дальше, вынуждая её терпеть, пока он искал ещё следы. Зарычал, когда добрался до лодыжки – там тоже пахло раной и перевязкой.
– Никогда больше, – зарычал он. – Твоя жизнь – драгоценна. Там слишком опасно.
– Я знаю, – шепнула она, уводя взгляд, пока он полз ближе, нависая над ней.
– И… прости. Я… я не уйду снова. Обещаю.
Все силы, вся решимость, что жгла её прежде, словно стекли из неё – и она осела на постели, обессиленная.
– Я очень устала. Я боялась, что они прорвутся внутрь и нападут на нас.
Тени под глазами потемнели ещё сильнее.
– Ты не спала.
Она покачала головой.
Она сказала, что он спал два дня.
Он знал, что яд паука держал его тело во сне, пока оно восстанавливалось, – а потом, должно быть, он провалился в собственную дрёму ещё глубже, уже без яда, словно разум цеплялся за сон.
– Можно… остаться здесь? – её голос был едва слышен. – Я слишком устала, чтобы двигаться.
Глубокий синий цвет затопил его взгляд, когда он медленно подался назад, чтобы натянуть меха поверх неё, спрятать её в тепле. Её глаза закрылись ещё до того, как он закончил. Он замер – и лишь потом наклонился, чтобы осторожно провести концом своего костяного носа по её виску, касаясь так мягко, как только мог.
– Спи спокойно.
Она уже не слышала – дыхание её стало ровным, глубоким, тёплым.
Звуки демонов, скребущих вокруг дома, выдернули его внимание, и он покинул комнату, чтобы всё исправить, всё подготовить – чтобы ей ничто не угрожало.
Но, проходя через дверной проём, он оглянулся.
Рея – в моей постели.
Это зрелище наполнило его удовольствием и теплом. Она выглядела такой маленькой, такой беззащитной на огромной кровати – словно её миниатюрная фигура была лишь крупицей в этом пространстве. Он чувствовал, как в груди растекается тихое, странное счастье – желание остаться и смотреть вечно.
С усилием отведя взгляд, он ппрошел в зону готовки, вытянул из шкафа керамическую банку с солью и копатель рядом с ней.
Как только он шагнул за порог, большинство Демонов брызнули врассыпную.
– Это Мавка, бегите!
Его всегда радовало то, насколько сильно они его боятся. За долгие эоны он перебил их великое множество, и они прекрасно знали, что он – один из их главных хищников.
Один из них привлек его внимание, когда пробегал мимо крыльца. Орфей уловил тончайший намек на запах Реи, исходящий от его похожего на собачье тело. Он положил вещи, которые вынес из дома, на перила крыльца и с рыком бросился вдогонку.
Несмотря на то, что тварь бежала на четырех конечностях, Орфей стремительно настиг её. В прыжке он схватил её за ногу и подмял под себя прежде, чем та успела покинуть соляной круг вслед за остальными, что уже ломились в брешь.
Тупые Демоны раз за разом бились головами о невидимую стену, не понимая, как выбраться, хотя перед ними был пример из четырех сородичей, указавших путь.
Орфей не обращал на них внимания – он вышвырнет их позже, когда будет запечатывать круг. Он перевел взгляд на существо, извивающееся под ним, скулящее и лающее. Этот Демон сожрал немало людей, но говорить не умел.
Орфей схватил одну из его лап и поднес когти к своему носу. Сдавленный рык вырвался из горла; он оскалил клыки. Запах засохшей крови Реи пятнал когти твари.
– Это ты её ранил.
В конце концов, он исполнит свое желание – искалечить врага в отместку.
Демон скулил и выл, пока Орфей тянул за запястье – медленно, о00очень-очень медленно, вырывая руку из плечевого сустава. Наслаждение захлестнуло его: звуки рвущейся кожи, треск мышц и выходящих из пазов костей звучали в его ушах как чудесная песня. Ужасающие, полные боли крики заставляли его содрогаться от удовольствия, пробуждая все его нечеловеческие черты, которые теперь ничто не сдерживало – ведь на нем не было одежды.
Кровь Демонов, будучи омерзительной на вкус, редко вызывала у него голод.
Он швырнул оторванную конечность в сторону и перешел ко второй лапе, обнюхав её, чтобы убедиться, что и она причинила ей боль. Так и было. Он проделал то же самое; язык скользнул по костяным краям морды, когда кровь хлынула из плеча второй удаленной лапы.
Тварь забулькала, пытаясь выдавить хоть слово. Возможно, «стой» или «пожалуйста». Это был демон среднего размера – сильный противник для человека, но ничтожество для Орфея. Схватив обрубок тела, который всё еще дергался в агонии и ужасе – этот запах буквально источался из него – он потащил его к выходу из соляного круга.
Демон завыл, понимая, что будет дальше.
Орфей вышвырнул его в брешь. Он терпеливо ждал, наблюдая, как изуродованная туша пытается отползти на задних ногах.
Другие Демоны набросились на него, привлеченные запахом крови и страха. Те, что всё еще метались внутри круга, не зная, как выйти, рванули к сородичу. Его рвали десятки пастей; он взвизгивал, пока его пожирали заживо, и замолк лишь тогда, когда превратился в груду объедков.
Орфей отвернулся, чтобы собрать вещи и восстановить соляной круг.
Закончив с этим, он изготовил четыре талисмана для защиты дома – он заметил, что Рея заменила те два на крыльце, и только это удерживало тварей снаружи. Демоны пытались процарапать себе путь с другой стороны дома: там, где он заколотил окно в её комнате, уже была вырыта небольшая яма.
Она оказалась удачливой и сообразительной. Он очнулся как раз вовремя, чтобы не дать им войти. Орфей понимал: к рассвету (а сейчас была ночь) они бы уже пробрались внутрь.
Затем Орфей покинул дом, чтобы дойти до того места, где она выронила амулет. Кинжал исчез, но диадема-венец лежала нетронутой. Он нагнулся, поднял её и спрятал в карман, после чего вернулся домой.
Он проверил сад – тот был вытоптан, но в целом цел.
Оставалась последняя задача: сходить к ручью за водой. Он колебался, не решаясь оставить её одну, боясь, что она сбежит, но она обещала ему, что не сделает этого. В любом случае, он надеялся, что она проспит всё это время.
Весь дом был залит кровью – его кровь тянулась полосами по полу. И остаток времени он провел за уборкой, чтобы Рея, проснувшись, увидела чистый и уютный дом.
Глава 15
Только когда Орфей закончил мыться в ванне, смывая остатки грязи со своего тела, он обнаружил, что Рея проснулась. Он шёл мимо дверей в сторону жилой части дома и, как делал уже много раз за долгие часы её сна, заглянул внутрь – и увидел её сидящей на его кровати.
Если одного только вида – она сидела, подтянув колени к груди, обняв их руками и уткнувшись лицом – было бы недостаточно, чтобы встревожить его, то звук всхлипа окончательно выбил его из равновесия.
Он нерешительно вошёл в комнату, не зная, захочет ли она, чтобы он был рядом сейчас. Раньше люди всегда предпочитали, чтобы он держался подальше, когда они плакали.
– Почему ты плачешь? – мягко спросил он, наклоняя голову набок.
– Я скучаю по своей семье. – Она сжала руки вокруг ног сильнее. – Я скучаю по ним так давно.
Он медленно опустился на одно колено рядом с кроватью, чтобы не зависать над ней, не нависать, как тень.
– Что с ними случилось?
Он не знал, расскажет ли она ему. Раньше она отказывалась.
– Я убила их, – выдохнула она, всхлипывая так, что её спина дрожала. – Они мертвы из-за меня.
Желание коснуться её – утешить, успокоить – было слишком сильным, чтобы Орфей мог его сдержать. Он убрал когти и просунул ладонь между её коленями и лицом, приподнимая её голову, чтобы она посмотрела на него.
– Паук Печалей показала тебе твою семью, да?
Её губы задрожали; новый всхлип сорвался с них, прежде чем она кивнула.
– Я видела маму, отца, младшего брата. Слышала их голоса. Я так давно не видела и не слышала их. Не с тех пор, как была маленькой девочкой. – Её брови сильно сдвинулись, лоб пошёл мелкими морщинками. Он никогда не видел у людей такой глубокой муки. – И… и они все мертвы, по моей вине. Почему я тоже не могла умереть?
– Как ты их убила, Рея?
Она попыталась отвернуться, но он ладонью удержал её лицо, не давая скрыться.
– Я привела Демонов в наш дом. – Крупные слёзы катились всё быстрее. Края её глаз были покрасневшими и припухшими, нос и щёки распухли, стали красными. – Я – предвестник дурных знамений. Поэтому деревенские заставили меня отдать себя тебе. Они хотели избавиться от меня, потому что я приношу только смерть!
– Что такое предвестник дурных знамений?
Он никогда не слышал такого выражения.
– Это кто-то, кто притягивает Демонов к тем, кто рядом. Того, кого Демоны не трогают, но поедают всех остальных. – Она подняла руки, хватаясь за его запястье, пока он продолжал держать её лицо. – Я сидела в углу и позволила моей семье умереть. Я… я ничего не сделала, чтобы их спасти. Это всё моя вина. Кажется, два или три Демона напали на дом, и я привела их туда своим проклятым невезением. Из-за меня, возможно, и ты умрёшь.
– Такого не существует, Рея, – ответил он, едва качнув головой, стараясь не сделать движение резким. Это была правда, он знал. – Ты боялась?
– Нет? Кажется, нет. Я просто помню, как сидела в темноте и закрывала уши от… мерзких звуков.
Значит, она всегда жила почти без страха.
– Демоны любят вкус страха, и когда начинают убивать, их захватывает то, что они пожирают. Если ты не боялась, они, вероятно, были слишком заняты кровью твоей семьи, чтобы заметить тебя. – Она качнула головой, собираясь возразить, но он продолжил: – Если ты молчала, не издавала ни звука и не высовывалась, а твой запах уже давно пропитал дом, то без твоего страха они бы не смогли тебя учуять.
– Но если бы я не сидела там, я могла бы…
– Что? Умереть вместе с ними? В тот самый момент, как ты попыталась бы помочь, ты оказалась бы там же, где и твоя семья. Ты выжила только потому, что тебе повезло остаться незамеченной, но ты не привела Демонов к своей семье. Ваш дом обнаружили, и без защиты он был атакован.
– Но моя семья жила там поколениями. У нас было защитное заклинание жрецов…
Он хмыкнул, совсем без улыбки.
– Человеческая магия слаба. Если пришел сильный Демон, защита могла разве что усложнить ему путь внутрь – но не остановить. – Он провёл большим пальцем по линии её щёки, там, где она переходила в маленький, аккуратный носик. – Не позволяй лжи, что сказала паучья тварь, разъедать тебя изнутри. Это не твоя вина. Ты ничего не могла сделать.
– Откуда ты так уверен?
– Потому что Демоны не такие, какими люди их считают. Есть многие, кто давно перестал охотиться на людей – они убивали их достаточно, чтобы стать разумными, вроде меня. Они живут в городе. И если бы существовали «особые люди», они говорили бы об этом. Я бы знал.
– У Демонов есть город? – её глаза распахнулись шире, слёзы постепенно переставали течь.
– Да. Ближе к сердцу Покрова. Люди не знают о нём, потому что никто из вас не выдержит здесь достаточно долго, чтобы найти его и потом уйти, чтобы рассказать. – Он опустил руку, положив её на край кровати, у её ступней. – Ты не особенная, Рея.
Для него – да. Рея была очень особенной.
Но в том, что она описывала, в том, чего боялась сама – она не была избранной с тёмным даром.
Она была обычной.
– Спасибо, – прошептала она, и Орфей вздрогнул, когда она наклонилась и обвила руками его шею, крепко прижимаясь к нему. – Мне сейчас гораздо легче. Просто… то, что они говорили, казалось таким настоящим, будто правдой.
Он обвил рукой её талию, ощущая тепло её объятия. Она обняла меня.
Ему почти хотелось сжать её в ответ так, чтобы она прочувствовала всю его благодарность.
– Паук Печалей проникает в самую глубину твоей скорби и использует её, чтобы управлять тобой. Ей нравится кислый вкус этого… соль слёз.
Она даже начала влиять на самого Орфея.
– Как она вообще показала мне их лица?
– Она, как и я, съела людей, у которых была магия. Это дало ей способность проникать в память и показывать образы тех, кого ты знаешь, говорить голосами, которые могли бы принадлежать только им, чтобы обмануть тебя.
– Я… я видела других людей, которых ты приводил сюда. – Напряжение пронзило его, словно его окунули в ледяную воду. Она прижалась к нему крепче, будто почувствовав это. – Их было так много. Мне жаль, что ты потерял так много людей.
– Всё в порядке, – ответил он, легко проведя боком черепа по её голове. – Сейчас важна только ты.
Она тихо фыркнула смехом – смехом, наполненным огромной печалью.
– Это… очень мило.
В животе у неё громко заурчало – так громко, что она вскрикнула, схватившись руками за живот. Щёки порозовели – и это не имело отношения к слезам.
– Извини, я очень голодна. Я два дня ничего не ела.
Белый вспыхнул на краю его зрения.
– Что?!
– Вся еда была снаружи. Я не могла её достать.
Орфей вскочил на ноги и почти бегом ринулся наружу, к огороду. Он не мог позволить своей маленькой человечке голодать! Он выдернул из земли морковь – знал достаточно, чтобы понять, что её можно есть сырой – затем сорвал оставшиеся клубники с куста.
Держа всё это в руке, он подумал, что стоило бы принести чашу. Он переложил всё собранное в миску, чтобы она не думала, что он касался её еды голыми руками. Потом зачерпнул кружку воды и принёс всё ей.
– Ешь, пей, – потребовал он, почти проталкивая всё в её руки.
– Да! Вода. – Она схватила кружку и быстро выпила всю. Так же стремительно она съела всё, что он принёс. – Спасибо, мне уже намного лучше.
Когда она закончила, он забрал у неё миску и кружку, поставив их на кухонную полку, а затем вернулся.
– Мне нужно помыть тебя. Твой запах привлекает Демонов, и они будут приходить снова и снова.
– Но я всё ещё такая уставшая… – простонала она, раздражённо потирая щёку, на которой высохли слёзы. – Можно позже? Я хочу ещё поспать.
Орфей покачал головой.
– Чем больше их приходит, тем дольше они задерживаются. Если они случайно занесут грязь на соль, круг нарушится, и они смогут причинить тебе вред, если ты окажешься во дворе. Ты не сможешь спокойно сидеть в саду.
А он видел, сколько радости ей это приносило – она делала так каждый день.
– А если ты ляжешь со мной и скроешь мой запах?
Голова Орфея дёрнулась так резко, что любой другой позвоночник мог бы сломаться.
– Прошу прощения?
– Если я усну под тобой, это помешает им меня учуять?
– Ну… да. Это помогло бы, – ответил он, прежде чем неуверенно провёл языком по внутренней стороне рта. – Ты… хочешь, чтобы я лёг с тобой?
Она едва заметно кивнула – почти застенчиво.
– Ты очень тёплый. Если не хочешь, ничего страшного. Я… э… тогда приму ванну.
По тону было понятно, что это последнее, чего она хочет.
– Нет, – поспешно сказал он. – Я хочу.
Я хочу лежать рядом с ней.
Одного её предложения хватило, чтобы его сердце забилось тяжелей, а когда он подошёл к другой стороне кровати – оно билось ещё громче. Он не был уверен, как это правильно сделать.
– Ты хочешь, чтобы я был поверх меха?
– Нет, всё нормально. – Она потянулась и откинула покрывало.
Жёлтый пробежал по краям его зрения, когда он полез под мех, и стал ярче, когда именно она пододвинулась ближе, пока не прижалась к нему. Она лежала лицом к нему, руки удобно сложив перед собой.
– Ты плохо прячешь меня, – сказала она с лёгкой, почти насмешливой игривостью. – Тебе не нужно так бояться. Если хочешь – можешь обнять меня.
Орфей повернулся к ней медленно – сердце билось всё быстрее. Он так сильно хотел отдыхать вместе с одной из своих людей, держать её, пока она спит – и Рея сама предлагала, просила. Всё, что он говорил себе нельзя чувствовать после того, как она убежала, вспорхнуло и взлетело.
Нежность, привязанность, радость, надежда.
Он просунул руку под её голову, заменяя ей подушку, и другой рукой обнял крепко, прижав её к себе, окутывая своими объятиями.
Её дыхание было лёгким, частым, касалось его обнажённой груди. Он ещё не надел рубашку, хотя собирался сделать это после ванны. Её запах бузины и красной розы обволакивал его, а мягкость её тела будила дрожь восторга.
Я чувствую её сердце.
Оно било повсюду – по её венам – и это было бесконечно успокаивающе.
Её ладонь скользнула по его груди.
– Твои раны исчезли. Даже шрама не осталось.
Он положил нижнюю часть своей длинной челюсти ей на макушку.
– Я заживаю за день.
– Счастливчик. У меня лодыжка всё ещё болит.
Лёгкий, дрожащий смешок сорвался с него – звук настолько редкий, что был почти чужим.
Она молчала какое-то время, и он решил, что она снова уснула.
– Почему они называют тебя Мавка?
– Это значит лесное существо. Так они называют меня – так же, как ваши называют меня Сумеречным Странником, потому что я могу ходить и в темноте ночи, и под светом дня.
Она снова замолчала, и вскоре её дыхание стало ровным – она уснула.
Удовлетворение разлилось по нему. Он легонько коснулся макушки, прижавшись к ней боком челюсти, наслаждаясь тем, как она чувствуется в его руках. Он сомневался, что сможет много отдохнуть – его сердце билось слишком быстро – но он знал: он насладится каждой мучительной секундой.
