Текст книги "Мой Темный рыцарь (СИ)"
Автор книги: Оливия Юст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Глава 9. Артем
Объяснять мне ничего никому не пришлось. Все приняли это как данность. И жизнь потекла своим чередом. Раны зажили. Но надо отметить эта ситуация нас сблизила с пацанами, мы и вовсе стали не разлей вода. Хотя избежать разговора с отцом мне не удалось, он не принялся меня ругать. Сказал только, что похвально стремление защищать близких людей и друзей, но для принятия подобных решений одного лишь намерения недостаточно. Необходима физическая подготовка. И вот он предложил мне возможность, от которой было бессмысленно отказываться. Он связался с известным спортклубом и все было улажено.
Таким образом, на следующий день мои друзья и я получили VIP-карты этого клуба. Так начался наш новый путь, погруженный в мир спорта. В течение пяти дней каждой недели мы посещали зал, бассейн и усердно занимались боксом под руководством тренера. Я полюбил работу на турнике, и через полгода столкнулся с новым отражением в зеркале. Из тощего и неуклюжего подростка я превратился в подтянутого, спортивного пацана, который в случае необходимости мог бы и кулаками поработать.
Хотя на зеркало можно и не обращать внимания, результат говорил сам за себя. Обращали внимание на нас теперь и популярные девочки, которые ранее даже в нашу сторону не оглядывались, самостоятельно начинали устанавливать контакт. Это радовало, поднимая уровень самооценки, но одновременно раздражало. Их легкость и настойчивость вызывали брезгливость.
Первый опыт сексуальных отношений открыл для меня новую грань общения девочек и мальчиков. Лица девушек часто менялись в постели, что в какой-то момент заставило меня перестать запоминать их имена. Мнение окружающих меня уже не заботило, я перестал скрывать своё социальное положение, порой проявляя это слишком явно. Я перестал замечать, как начал меняться не в лучшую сторону: хамить преподавателям, задирать девчонок, стал утрировано высказывать мнение, мог уйти не дослушав, оборвать если надоедал разговор и т. д.
Моментом истины стало поведение Леры – девочки, с которой мы были друзьями с первого класса и сидели за одной партой. Она просто встала и пересела к другой однокласснице.
– Леруся, что случилось? – язвительно спросил я бывшую соседку по парте.
– Во-первых, меня зовут Валерия, а не Леруся. Я не одна из твоих шав…к. Во-вторых, ты ведешь себя как мудак… Ты перестал уважать людей. Относишься к ним так, будто они не стоят и ногтя твоего. Ты раньше не такой был…
Я не дал ей договорить.
– Ну и ладно, хрен с тобой. Не особо-то мне и хотелось с тобой сидеть, так что просто сидел из жалости по старой памяти. Ты когда-нибудь в зеркало смотришься? – я видел, как ее нижняя губа задрожала, но она удержала внезапно возникшие слезы. Мне самому от себя было тошно, знал, что не стоило говорить ей это, но извиняться перед ней не стал. Перед какой-то девчонкой еще нюни пускать?
Я поискал взглядом Свету, первую красавицу в классе. Ну это она так считает. Но в целом она симпотная. К тому же, Света дочь Юрия Сергеевича, адвоката отца. Сергеич, шутник еще тот. Как-то я услышал и разговор:
– Андрей, смотри какие детки у нас, а внуки буду просто огонь.
Отец с Сергеичем дружили с юности, к тому же он был крестным Светки, знал ее с пеленок.
– Юра, детки сами разберутся без нас. Если само у них сложится, против не буду, ты же знаешь, она мне как дочь и желаю ей только счастья. Артем сложный мальчик, вряд ли Свете будет с ним легко. Николай ей подходит больше. Они выросли вместе, общий круг, сам понимаешь, Артём другой.
– Может ты и прав, только, как она твоего Тёмыча увидела, весь мозг мне проела. Заставила даже из частной школы перевести ее к нему в класс. Одни проблемы с бабами у меня. Что ее мать, что она. Если, что втемяшится в голову, хоть трава не расти. Вынь, да положь.
– Не горячись Юра, я вот о дочери всегда мечтал.
Дальше я не слушал уже. Только понимал, что одной проблемой будет больше. Света, как я уже понял избалованная папина дочка, умом и сообразительностью не отличалась. Привыкла все получать по щелчку. Со мной этот номер не пройдет. Она действительно в 9 классе перевелась к нам и быстро собрала вокруг себя свиту, а те ей в рот заглядывали. Умела она вокруг себя движ создать. А что богатая, красивая, кому подарочек, кому глазками хлопает и все у ее красивых ног. Как только она появилась в классе, я сразу расставил точки над «и», чтобы она не питала иллюзий. Света расстроилась, но виду не показала.
– Тёмочка, всё меняется, и ты однажды поймешь, что лучше меня не найдешь. А терпеливая, подожду.
Вот и сейчас я искал ее глазами. Та стояла в толпе своих обожателей и над чем-то смеялась. Но стоило мне ее позвать, как тут же она метнулась ко мне на все готовая.
– Светка, сядешь со мной? – обратился я к ней, и она, глупо улыбаясь, сразу согласилась, взяв свои вещи подошла ко мне.
Но этого было недостаточно, самолюбие мое было задето. Да, Лера была права, но я не мог позволить своему авторитету в глазах пацанов пострадать из-за выходки девчонки. И следующие несколько месяцев булил Лерку не только я.
Светка и прилипалы её старались произвести на меня впечатление и загнали совсем ее в угол. Теперь она сидела за крайней партой в левом ряду, где сидят изгои. С ней никто не дружил и не разговаривал. Я надеялся, что она сама пойдет первая на перемирие и я с барского плеча все верну на свои места, но она упрямо молчала. И я молчал.
Мне не хватало её. Мы жили рядом, наши мамы дружили, мы и в один дет сад ходили, и в первый класс пошли вместе. Сели за одну парту, так и просидели 9 лет. Все делили пополам: первые успехи, поражения. Когда мама болела – она была рядом. Но всё изменилось и её вечные «а помнишь…» стали раздражать.
Мамы не стало, и я запаковал прошлое и спрятал глубоко внутри. Наверное, прятал все это сам от себя, а она все про прошлое. Я понимаю, она в этом не виновата, что мне до сих пор больно от воспоминаний, но в этот раз ее выходка сорвала мне башню окончательно. И это ее жертвенность в глазах и полное принятие меня бесили. И я все видел и понимал, что означают ее охи вздохи. Не хватало, чтобы именно она на придумывала себе о нас невесть что. И может лучше будет, что она будет на расстоянии от такого мудака, как я.
Я запретил Светке трогать ее, не мог смотреть, как она осунулась, поправилась, закрылась. Но я ее зауважал прям за то, что не такая как все беспросветная доступная дура, за денежку скажет «да» на всё и не побоялась мне сказать в лицо то, что думает.
Дни мелькали с бешенной скоростью. Наступило долгожданное лето. Впереди солнце, воздух и песок. Девчонки в коротких юбчонках и долгожданный 10-ый класс. Почему-то мне казалось, что вот-вот что-то должно произойти, что изменит мою жизнь. Я не понимал природу этих ощущений, просто отмахнулся от этой мысли. Пусть все идет своим чередом подумалось.
Лето было незабываемым, наполненное множеством ярких впечатлений и эмоций. Мой отец, как всегда, не разочаровал меня. Мне удалось совершить незабываемую поездку с ним в Австралию, где я пробыл весь июль. В этом месяце, который для Сиднея зимний, средняя температура составляла около 11 °C (52°F), но в более теплые дни поднималась до 17 °C (63°F). Мне повезло, июль оказался неожиданно теплым по австралийским стандартам – около +26 °C, +27 °C градусов и на небе не было ни единого облачка. И даже австралийская зима не помешала мне загореть дочерна.
Проживание на побережье океана, занятия серфингом, веселые вечеринки – все это было фантастическим. У них так здорово, вместо уроков физкультуры – серфинг. Хотелось бы нам что-то подобное. Я даже успел завести роман с местной девушкой. Джессика была значительно старше меня, училась в университете и не только научила меня серфингу, но и прокачала мой английский, а также познакомила с интимными тонкостями. С нею я впервые по-настоящему понял, на что способен качественный секс.
Не успев оглянуться, наступил август. С радостью встретил друзей, и мы решили отправиться за город, на карьеры. Решили поехать на электричке, так как мне еще рано иметь свое авто, хотя уже научился водить. Это особый вид удовольствия. Управлять автомобилем – это словно пользоваться порталом времени. Мгновение, и ты уже там, где хотел быть.
Водить меня научил брат, Николай. У него уже была своя тачка, которую ему подарили родители в прошлом году на совершеннолетие. Но мы, пользуясь частым отсутствием родителей брали отцовские машины и колесили по поселку. Нас очень сблизила эта тайна. Мы по-прежнему не особо ладили, но к радости отца и неудовольствию мачехи, хотя бы иногда могли проводить вместе время.
Путешествие на электричке тоже круто. Мистер Малой после драки забросил скрипку, зато научился играть на гитаре. Надо сказать у него ловко получалось. Девчонки так и пускали слюни и текли, как только заводил свои песни Малой. Мы ржали и веселились, пока меня не привлек шум в тамбуре. Я видел, что какая-то пара гопников пристала к девчонке. И направился на шум.
В тамбуре электрички царила напряженная обстановка, девочка пыталась остановить невменяемых придурков. Эти двое, видимо перегрелись на солнце неуместно весело переговариваясь, осаживали девчонку, хамили и предлагали непристойности. Они смеялись громко, издавая шутки, которые вызывали у девушки явное беспокойство. Было видно, что испугана, хотя старалась держаться изо всех сил.
В этот самый момент я открыл дверь тамбура.
– Эй, вы двое. Может нашли бы себе кого-нибудь своего размера и не к девчонке приставали? Что-то не заметно, чтобы ей нравилось ваше столь назойливое внимание?
– Шел бы ты лесом малой, пока руки ноги целы, – пробасил тот, что стоял ближе к входной двери.
Я, ничуть не смутившись двинулся к девочке, закрыв собой ее от упырей.
– Эй, приятель, тебе, что жить надоело? – произнес второй, извлекая из кармана нож-бабочку.
Я лишь фыркнул и с уверенным видом посмотрел на обоих, оценивая масштаб проблемы. Подонки переглянулись, но не прекратили своих действий, продолжая приближаться ко мне. Мой голос прозвучал твердо и решительно: «Достаточно. Убирайтесь, пока все целы». Я извлек зажигалку-пистолет из внутреннего кармана и направил ее на них. Надеясь на полумрак в тамбуре и то, что эти два полупьяных идиота не поймут, что это не настоящее оружие, я стоял на своем. Неизвестно, что повлияло, но хулиганы, слегка удивленные неожиданным сопротивлением, все же поддались давлению и быстро покинули тамбур, оставив меня и девушку в покое.
– Все в порядке? – обратился я к стоящей прямо за моей спиной девушке. Она оказалась так близко, что я слышал ее дыхание между своих лопаток.
– Давай провожу тебя до дома? – спросил, повернувшись к ней, я улыбнулся утешительно. Но она отрицательно помотала головой.
– Спасибо вам. Но я сама. Меня уже ждут, – благодарно улыбнулась незнакомка.
Мне вдруг захотелось, чтобы она почувствовала себя в безопасности под моей опекой. Электричка стремительно подъезжала к остановке, и я не мог остановить ее ход, а хотелось. Взгляд мой устремился на нее. Тонкая и высокая, едва доходящая мне до плеча. В розовой кофте и юбке с воланами, с волосами аккуратно собранными на затылке и такая забавная ямочка появилась на одной щеке, когда она улыбнулась мне. В свете фонарей с платформы я разглядел ее глаза. Она смотрела на меня в упор и не отводила взгляд. Её колдовские каре-зеленые глаза гипнотизировали меня. Передо мной стояла живая кукла Суок – героиня сказки из "Трех толстяков". И я желал прикоснуться к ней, сжать ее в своих объятиях да так, чтобы почувствовать каждую косточку в ее теле. Но тут электричка резко затормозила, и двери распахнулись.
– Мы можем встретиться еще раз? – спросил я.
– Нет, мне пора, – ответила она и сошла на платформу.
Я постарался разглядеть, кто ее встретил. С облегчением увидел, что это была старушка, вероятно, ее бабушка. По тому, как она ее обняла, было ясно, что девушка очень любима. Мне захотелось быть на месте старушки, чтобы девочка так же таяла в моих руках. Кровь еще быстрее побежала по моим венам, в штанах стало тесно, да так, что пришлось еще остановку проехать в тамбуре, чтобы никто ничего из друзей не заметил.
Глава 10. Ирис
С самого утра день не задался: для начала проспала, опоздала на репетицию, потом долго искала свой паспорт. Обычно я собранная, а это прям как будто кто-то сглазил. Завистливых тварей в нашем серпентарии достаточно. Чего только за эти годы не было: и подрезали пуанты, и сыпали в них битое стекло, стертое в мелкую крошку, и костюмы портили. На что только балетные не идут, ради того, чтобы оказаться на месте фаворита. У меня железобетонная броня ко всему мутному и скользкому. Меня этим не возьмешь. Я очень торопилась, но успела только на вечернюю электричку, заскочила прям в последний вагон в момент отправки. И стала проходить вперед вагон за вагоном. В самом начале всегда публика по приличнее. За мной увязались двое и меня это напрягало. Они то и дело отставали, видя, что за мной идут люди. Оглянулась, их нет и мне стало спокойнее. И вот цель близка, осталось пару вагонов передо мной, как в тамбуре материализовались эти двое.
– А вашей маме зять не нужен? – начал высказываться тот, что моложе и нахальнее.
– Нет, не нужен, – спокойно ответила я. – Прошу пропустить, мне нужно идти дальше.
– Дорогуша, мы хотим предложить вам провести хорошо время, вино, кино и домино, и кое-что поинтереснее – насмешливо добавил коренастый кавалер.
– Я несовершеннолетняя, и у вас возникнут проблемы. Я закричу, – ярко и решительно заявила, надеясь на помощь со стороны. Люди проходили мимо, прятали глаза, старались сделать вид, что ничего не видят. – Оставьте меня в покое.
Тот, кто превосходил меня ростом, неумолимо стремился прикоснуться к моим запястьям своими длинными пальцами. Я изо всех сил пыталась уклониться. Они все ближе подбирались ко мне, загоняя в угол тамбура. Я готовилась к защите, не собираясь сдаваться, готова была бороться с этим хамом, который пытался схватить меня и притянуть к себе.
Моё тело крепкое, тренированное и я то и дело уворачивалась от его попыток приблизиться ко мне, но я осознавала свою слабость по сравнению с любым мужчиной. Внутренне настроившись на защиту, я услышала звук закрывающейся двери тамбура, и тут появился ОН.
Моментально парень оказался рядом со мной, встал между мной и приставучими. Он был настоящей стеной: высокий, широкоплечий, загорелый. Даже под черной ветровкой просматривалось спортивное телосложение. Его уверенность и спокойствие в общении с превосходящими его численно противниками ошеломили меня. Стоя так близко, он защищал меня, и я слышала стук его сердца. Неожиданно для меня, двое хамов словно исчезли в мгновение.
Я могла бы стоять так вечно; в воздухе витала какая-то странная магия, или это был его потрясающий парфюм? Мне хотелось разглядеть своего спасителя, и когда он повернулся ко мне, мои глаза не могли оторваться от него.
Он дышал тяжело, его грудь поднималась и опускалась, словно после забега. Высокий, мощный, с темными кудрявыми волосами, с красивыми выразительными скулами. Его острые скулы казались такими четкими, что, коснувшись их можно было порезаться, нос был с легкой горбинкой, полные губы, и эти темные, карие, почти черные глаза и эта его одежда в черных тонах.
Всё это рисовало образ далекий от ангельского. Разве, что похож он был на падшего ангела, ну прямо Темный рыцарь во плоти. Я откровенно пялилась на него. Что это было? Гипноз? Он видимо из вежливости предложил проводить меня, а я испугалась. Что я скажу бабушке? А потом это:
– Мы можем встретиться еще раз? – спросил он.
– Нет, мне пора, – все, что смогла ответить я.
Вот дура, корила себя всю дорогу. Человек мне возможно жизнь спас, а я глупая, думала о том, что скажу бабушке. Мне хотелось разреветься. Я всю дорогу до дома невпопад отвечала ей. Она списала мою рассеянность на усталость.
– Вот, не ешь совсем, пашешь у своего станка, похожа стала на привидение, конечно сил нет, – тараторила бабуля. – А может ты влюбилась? – меня словно уличили во лжи, я даже почувствовала, как загорелись мои щеки, лицо стало пунцовым. Слава богу стемнело и ба просто этого не увидела.
– Да все норм, просто устала. Хочу быстрее домой.
Ба была очень проницательной или как она любила говорить: «Может я консерваториев и не заканчивала, но на ложь у меня идеальный музыкальный слух». И что-то в ее взгляде говорило, что мне она не поверила в этот раз.
Я так люблю возвращаться домой, здесь стены словно охраняют меня. Дедушка уже ждал нашего приезда, постоянно заглядывал в окно. Как только он увидел нас, вышел на крыльцо, и я бросилась к нему в объятия. Между нами особая связь.
Он заменил мне отца, был строгим, но никогда не обращался ко мне, как к ребенку, даже когда я еще ходила под стол пешком. Мы читали вместе, обсуждали сначала мультфильмы, анализировали главных героев, а потом перешли к классике, истории – что я очень ценю.
Он научил меня играть в шахматы и даже стрелять из оружия. Сначала это было просто для развлечения – я была еще маленькая и это было стрелковое оружие– арбалет, но став постарше, лет с 12 я научилась стрелять и из огнестрельного, хотя это, конечно, незаконно, ведь я была несовершеннолетней.
Его сослуживец и очень хороший друг тренировал детей в частном клубе, но все для своих– неофициально. И мы с дедом порой все выходные проводили там. С самого раннего детства меня привлекала необычная страсть – оружие и стрельба из пистолета. Взгляды окружающих были наполнены удивлением и недоумением перед необычным увлечением девочки. Я смотрела на мир сквозь кольца прицела, и мое сердце билось в такт выстрелам. Я обладала уникальной способностью поглощать каждую ноту аромата пороха, каждый звук падающей гильзы.
Из года в год работа с оружием наполняла меня, мастерство мое росло, каждый выстрел становился точным штрихом на дивном полотне моего умения. Со временем я стала обращаться с пистолетом словно с частью своего тела, каждый выстрел становился продолжением моей мысли. Я научилась контролировать дыхание, сосредотачиваться на цели, вглядываться в бездонные линии прицела. Вообще любовь к оружию и умение стрелять из пистолета для меня, как отдельный вид искусства.
Мой дед бывший военный, дослужился до высокого звания. После ухода на пенсию стал преподавать в военной академии, даже руководил ею какое-то время. Дед считал, что стрелковые навыки могут мне пригодиться больше, чем любые медитации; это помогает расслабиться и снять стресс. Здесь не просто нужно уметь стрелять – здесь, как в шахматах и математике, всё зависит от точности и концентрации, хладнокровия без беспорядочных мыслей, иначе ты не достигнешь цели. И если бы я не увлеклась балетом, меня ждала секция по стрельбе. Но все так, как есть.
После вкусного ужина дед потирает уже руки.
– Ну, что мой маленький самурай, сыграем партейку в шахматы?
– А стрелять? Я хочу пострелять, – канючу я.
Стрелять завтра будем, уже поздно, а вот от шахмат не откажусь. Или ты боишься проиграть? – подмигивает мне дед.
– Ну вот еще, держись. Я буду биться, как лев.
Мы идем на веранду, а там уже шахматы расставлены, и конечно же я играю белыми. Дед помнит, что я всегда люблю играть белыми. Я прикасаюсь к доске, фигуркам, к тем самым, которые он сам вручную сделал для меня 11 лет назад.
У нас не сразу сложилось общение. Я осталась без родителей, мне пришлось сменить страну, я оказалась в этом доме, где все казалось мне чужим. Сначала все не клеилось, дед не знал, как найти ко мне подход. Я дичилась и сторонилась его. И все началось с игры в шахматы.
– Ирис, ты же хочешь стать самураем? – я мнусь, но он уже завладевает моим вниманием.
– Да, очень. Ты можешь сделать меня самураем?
– Самураем сделать не могу, но научить думать, как самурай – да.
– А самураи, что по-другому думают, чем все остальные люди?
– Совершенно, верно. Это делает их особенными. И в этом нам помогут шахматы. Как только ты научишься играть в них, можешь считать себя самураем.
– Это как?
– Шахматы, девочка моя – это не просто игра, они помогают развивать умственные способности, эти знания делают человека магистром в управлении. Один великий падишах высказывал свое восхищение шахматами так: "Как странно видеть падишаха, не обладающего мастерством в шахматах. Сумеет ли он править царством?..» Множество армий было сокрушено мною, многие города подчинены… И все это благодаря шахматам, от них я постиг мудрость, стойкость и решимость, без них я бы не нашел пути к разумному поступку". – А ведь шахматы ведут войну не на полях сражения, а на доске, – продолжает дед.
– Самураи тоже так могут сражаться на доске?
– Ага. Шахматы помогут выбрать свою тактику и стратегию. Они учат сохранять самообладание, избегать порывистости и способствуют улучшению логического мышления.
– Я смогу придумать, как победить врага на доске? – удивляюсь я.
– Представь себе да. Шахматы привлекали и увлекали великих не только падишахов, но и царей, президентов, военачальников, искусствоведов и думаю самураев тоже, – заговорщицки подмигивает мне дед.
Я помню, этот разговор, словно он происходит прямо сейчас. И мысленно улетаю в тот момент, когда дед, хитро прищурив глаз, смотрит на меня. Он всегда говорил всерьез и по– взрослому, никогда не сюсюкал со мной. В его речи всегда были слова, которые были мне непонятны, но они бессознательно укладывались мне в память.
Мне только 5, я сижу напротив него и округляю глаза.
– Хочешь посмотреть на свои шахматы? – спрашивает дед и как волшебник из ниоткуда достает деревянную шкатулку. Разворачивает ее, расстилает передо мной и выкладывает на стол деревянные фигурки. Они похожи на маленьких самураев. Он потратил кучу времени, чтобы сделать их в японском стиле. Он расставляет их в определенном порядке, вот пешки друг против друга, вот пошли фигуры. Подвигает ко мне доску.
– Твои белые и ты ходишь первой.
– В моих глазах он видит сомнение и страх.
– А если я проиграю? – морщу нос и отодвигаю подальше от себя доску.
– Не так страшно проиграть, как не понять зачем ввязалась в битву. Жизнь и есть поле битвы, где от каждого твоего шага зависит исход твоей судьбы. А играя в шахматы, ты познаешь себя, научишься делать собственный выбор. А сейчас я покажу, как фигуры ходят. У каждой фигуры свой ход. Запоминай…
– Я запомнила.
– Ну, пожалуй, начнем. Хочешь? – я машу головой. – Тогда решайся и делай первый ход.
Я медлю с ответом, но руки уже придвинули доску. Киваю головой и делаю свой первый ход.
Закончили мы с дедом уже за полночь со счетом 1:1. Ба разогнала нас по комнатам.
– Завтра наговоритесь. Всех подниму рано, завтрак в 6, как обычно.
Уговаривать долго меня не пришлось. Жизнь в общаге учит скорости, мылась я 5 минут и в домашней пижаме рухнула на свою кровать. И нет бы думать о чем-то серьезном. А мои мысли возвращались к нему. К этому дьяволу. Интересно, как это, когда он обнимает и целует? Ну что за пошлость. Сама себя обрываю. А у самой низ живота становится тяжелым, внутри все вязким, мучительно приятным, как только представлю, что его губы касаются моих. И с этими мыслями я улетаю к Морфею.
