Текст книги "Мой Темный рыцарь (СИ)"
Автор книги: Оливия Юст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
Глава 16. Ирис
Я проходила долгий и тяжелый путь реабилитации после сложнейшей операции в результате автомобильной аварии. Мой эмоциональный и физический опыт был исполнен боли, слез и отчаяния, но каждый шаг на этом пути вел меня к новому началу.
После операции я ощущала, что все вокруг серое и безжизненное. Боль стала моим постоянным спутником, а память об аварии мучила как кошмар. Я все еще просыпалась среди ночи в истерике. Ольга Леонидовна даже направила меня на консультации к психотерапевту, но результат они пока не давали. В моем сердце теплилась искра надежды – надежды вернуться к танцам, к своей страсти.
Сначала каждое движение было пыткой, каждый шаг вызывал сильную боль. Но я была настойчива и не сдавалась. И вот однажды, среди белых стен реабилитационного центра, я встала на ноги. Слезы радости и облегчения текли по щекам – и это был первый шаг к новой жизни.
Однако самое трудное пришло потом – признание перед собой, что балет, моя страсть и жизнь, должен стать лишь воспоминанием. Последствия аварии оставили след не только на теле и душе, делая невозможным продолжение моей карьеры танцовщицы.
Соблюдая строгий режим и диеты, я все равно набирала вес из-за длительного пребывания в неподвижности. Плюсом, вернее минусом был еще тот факт, что моя новая реальность – это хромота на одну ногу. Вот эта новость для меня стала действительно испытанием, которое я должна была принять. Но в моих глазах всегда горел огонь надежды на новую жизнь, полную новых возможностей.
Я чувствовала, как земля под ногами исчезла, оставив меня наедине с пустотой и отчаянием. Я была потрясена осознанием того, что дверь в мир балета закрылась перед мной. Словно ветер неожиданно захлопнул клетку, лишив меня возможности продолжить свое страстное путешествие по балетной сцене.
Балет был не просто профессией для меня – это было для меня всё, вся моя жизнь, каждое движение, каждый вздох наполнены были этим искусством. Я вложила в него все свои мечты, амбиции, свою душу. И теперь, когда эта часть моей жизни была обречена на завершение, я чувствовала себя потерянной и беспомощной, словно птица, лишенная крыльев.
Новый путь представлялся мне туманным и неизведанным. Куда идти, что делать, если не балет? Все, чему я научилась, все, чему посвятила свою жизнь, казалось утраченным. Слезы горьких разочарований текли по щекам, а сердце дрожало от боли при мысли о будущем, лишенном моего горячо любимого балета.
Но в это сложное время внутри меня зрело что-то новое, что-то, что хотело вырваться наружу и показать, что во мне есть сила и решимость преодолеть и эти трудности. Новая глава моей жизни только начиналась, и я понимала, что даже несмотря на закрытые двери, перед мной открываются другие двери и мне нужно найти лишь ту дверь, которая позволит наполнять мою душу и сердце так же, как балет делал это ранее.
Врачи сделали все, что могли, и держать меня в больнице не было смысла. Я ждала дедушку и выписку. Мне не терпелось вернуться домой, к себе в комнату. Он суетливо прятал от меня глаза. Мы сели в такси и молча ехали по незнакомому маршруту. Я не стала спрашивать куда делась наша машина. Дед выглядел уставшим. Ехали мы недолго.
Такси остановилось у многоэтажки. Мы вышли, дед взял немногочисленный мой скарб и предложил войти в подъезд. Мы поднялись на последний этаж – двадцать второй. И вошли в квартиру, которая находилась в глубине большого тамбура. На этаже было всего две квартиры. Подъезд не выглядел мрачным, просто непривычно пахло сыростью.
Перешагнув порог квартиры, я немного выдохнула. Ремонт был не дизайнерский, но очень достойный в светлых тонах. Квартира оказалась трехкомнатной, небольшой. Я осмотрела каждый уголок, каждую деталь, словно пытаясь впитать в себя новое место.
Воздух здесь был иной, чем в больнице – пахло ванилью. Это было начало нового этапа, новой жизни. Дедушка молча стоял рядом, изучая мои эмоции. Я обратила взгляд на него и увидела в его глазах тепло и поддержку.
Следующая глава моей жизни начиналась здесь, в этой скромной трехкомнатной квартире.
– Твоя комната справа, я подумал, если окна будут выходить во двор, тебе понравится.
Я махнула головой и медленно, опираясь на костыль, вошла. Здесь были мои вещи из прошлой жизни: балетные принадлежности лежали в коробках, книги – видимо, отправленные с доставкой на дом из общаги – в связках. Вещи, постельное белье, заботливо были разложены по порядку. Одежда уже висела на вешалках, туфли расставлены на полках. У стены стояло мое огромное зеркало в деревянной роскошной оправе. И отражалось в нем какое-то чудовище с обезображенным лицом и телом. Я не поняла, как схватила статуэтку из коробки и швырнула в него, звон стекла до сих пор стоит в моих ушах.
– Ну, здравствуй, Ирис. Я много о тебе слышала от дедушки. Не переживай, я сейчас уберу стекло. Отойди в сторону, а лучше пройди на кухню. Я приготовила обед, стол уже накрыт. Я, кстати, Валя, можешь называть меня тетя Валя. Я буду приходить к вам 3 раза в неделю помогать по дому, пока ты сама не начнешь справляться. Иди. Тетя Валя показала мне рукой, куда идти.
– Дедуля, это кто?
– Это Валя, она медсестра, мне посоветовала её на первое время твой врач.
– Я так понимаю, ни дома, ни машины больше у нас нет.
– Правильно понимаешь. Моих накоплений не хватило, чтобы решить вопросы с твоим лечением. Пришлось продать дом, машину. Часть я вложил в эту квартиру, и сразу оформил дарственную на тебя.
– Это лишнее было, – прошептала я, глядя на деда со смешанными чувствами.
– Никогда не знаешь, что может случиться, лучше быть подготовленным, – ответил мне дед. – Моё решение не обсуждается.-
– Так мы теперь здесь живем? – спросила Ирис, ощущая себя как в чужой сказке.
– Да, дорогая, это наш новый дом. Здесь есть все необходимое для нас. Все будет хорошо.
Приятный запах домашней еды наполнил комнату, и я почувствовала, что мне не хватало домашнего тепла и заботы.
– Спасибо за ужин, тетя Валя. Простите меня за сцену с зеркалом, я понимаю, что это нелегко и для вас тоже, – я выразила благодарность, чувствуя себя неловко.
Я с трудом принимала свои изменения, несмотря на диету, мой вес за 3 месяца вырос на 30 кг. Из легкой 49 килограммовой балерины, я превратилась в 80 килограммового бегемота. То, что я вижу в зеркале каждый день было все тяжелее переносить. Внутри меня бушевали метаморфозы: отчаяние сменялось надеждой, а страх перед будущим смешивался с решимостью справиться.
Я понимала, что путь к принятию себя и своего нового облика будет долгим и трудным. Каждый шаг был испытанием моей силы воли и самопознания. Я чувствовала, что мне придется преодолеть многое прежде, чем я смогу снова увидеть в себе красоту и ценность.
Но в глубине души я знала, что настоящая красота – это не только внешний облик, но и внутреннее благородство, мудрость и доброта. Я понимала, что мне нужно найти силы не только принять свое тело, но и полюбить себя за то, кем я стала: еще внутренне сильнее, еще настойчивей и способной преодолевать любые трудности.
Моё имя Ирис звучит тихо, как легкое прикосновение весеннего ветерка, подобно тем цветкам Ириса, которые цветут на полях сражений, где великие самураи вступали в схватку. Ирисы зацветают, как напоминая о том, что даже после смерти остается надежда. Я живу и думаю, как самурай – безупречная дисциплина и сила духа мой компас в этом мире бурь и испытаний. Не смотря на сложности, я не знаю слова "сдаюсь" – каждое препятствие становится для меня испытанием, шансом проявить свою выносливость и решимость.
Трудности, которые другие видели, как непреодолимые, для меня лишь были ступеньками на пути к своей цели. Я буду биться до последнего, несмотря на боль, усталость и разочарования. Каждое поражение для меня лишь временная остановка, чтобы подняться, стать еще сильнее и идти вперед, наполняя свой путь мужеством и стойкостью.
Моё самурайское сердце бьется в груди, напоминая о преданности и чести. В наследство от родителей мне достался старинный самурайский меч, и я несу свой меч, как символ веры в свои силы. Ничто и никто не сломит мой дух – я буду непоколебимой как гора, стоящая перед бурными волнами.
В моей жизни нет места для слабости и отступлений. Я иду вперед, преодолевая все преграды, не поддаваясь страху и сомнениям. Моя душа раскрашена в цвета самурайского кодекса – чести, преданности и неустрашимости. И пока я дышу, я готова бороться до последнего вздоха, несмотря на все, что может встать на моем пути.
Я зашла в гостиную, где стояла знакомая мне мебель из старого дома, провела рукой по полкам и подошла к стеклянному ящику, где находился самурайский меч. Ко мне, как всегда бесшумно подошел дед.
– Не смог его продать, хотя за него дают достаточно много, хватило бы тебе на безбедную жизнь на долго. Мне легче было расстаться с имуществом, чем оставить тебя без него.
– Спасибо, – я довольно кивнула головой. – И впрямь жаль было бы с ним расстаться. Спасибо тебе большое за всё. Прости меня. Только хранить его здесь не безопасно.
– Мне нечего тебе прощать. Я благодарен судьбе, что ты появилась в нашей жизни. Да нелегко воспитывать подростка в преклонном возрасте, но я ни за что бы не хотел поменять это все на покой. А о мече не беспокойся, сегодня он переедет в банк в хранилище. Это твое наследство и ты сама будешь решать, что с ним делать, когда тебе исполниться 18. Просто я надеялся, что встреча с ним придаст тебе сил. И не ошибся.
Через три дня Новый год и мой День рождения. Впервые за полгода я чувствовала себя спокойно, даже счастливой. Валя испекла торт, украсила свечками, и мы втроем под бой курантов вошли в следующий год и мои 17 лет. Не хватало только одного для полного счастья – моей ба. Я надеюсь, что она там на небесах вместе с мамой и папой, молятся за меня и деда.
Глава 17. Ирис
Зимние каникулы пролетели в поисках новой одежды, старая мне была маловата мягко скажем, и я ее сложила в коробки, надеясь, что однажды смогу их снова надеть. Вещей было много, я и не представляла, что была такой шмоточницей. Были брендовые вещи, ультрамодные, классические, всегда хорошего качества. Сумки, туфли, сапоги полусапожки, чего тут только не было. Я собрала 5 коробок, разместив их на теплой лоджии до лучших времен.
Валя мне составила компанию, и мы прошлись по торговому центру и накупили хороших вещей, правда в бутиках для людей с размером плюс Size. Вещи не были модные, но актуального свободного кроя и удобные. Мои волосы пострадали и при операции местами сбривались, выглядели они комично, коротко состригать не хотелось, стала убирать в высокую шишку на голове, аккуратно закалывая шпильками.
Мне приходилось носить очки, хотя врач сказал – что это коррекция и возможно очень даже я их скоро сниму. И самым дорогим приобретением стала трость, с которой ходить стало значительно удобнее.
Я попросила деда одну стену покрыть зеркалом полностью до потолка и установить балетный станок. Дед сопротивлялся, но сделал. Два дня и у меня снова было рабочее место. Пока я не представляла как буду работать у станка, но меня это очень мотивировало. От кровати я тоже избавилась. Я хотела пространства и минимализма в вещах. Комната была самая большая в квартире и хотелось все лишнее убрать, чтобы свободного места стало еще больше. Спать на мягком мне было нельзя, поэтому я спала на полу на ортопедическом матрасе, который был встроен в специальную нишу на стене. На ночь матрас опускался, а утром собирался, превращаясь в стену. Такую конструкцию специально разработала для меня внучка тети Вали-она дизайнер мебели. Комната была угловая с большими окнами по обе стены в углу. Стеклопакеты заменили на панорамные и шторы убрали, повесили автоматические жалюзи. Комната преобразилась до неузнаваемости.
Три месяца в больнице я провела в трудах не только над телом, но и мозгами. Здесь мне помог Давид. Он один из первых, кто позвонил, когда все случилось. Никто из балетных даже не прислал смс. Я не ждала от всех, от Натальи– да. Но не случилось и я сменила номер телефона, решив, что прошлое должно остаться в прошлом. Давид находился в Штатах в это время, но все время был на связи. Занимался со мной химией, биологией. Его друг Рудик помог с математикой и физикой. Основным языком у меня был немецкий, вторым английский, с ним дела обстояли хуже. Но Давид специально разговаривал только по-английски, во всяком случае устный английский у меня стал лучше, разговаривала я достаточно бегло. Дед занимался со мной историей. Я значительно отставала от программы. В балетной академии не особо уделялось время образованию. И если бы не моя ба, давшая мне хорошую базу, дед и Давид мне сейчас пришлось бы туго.
Я вошла в новую школу, чувствуя на себе взгляды учеников, наполненные ужасом и отвращением. Хромота делала меня броской, все глазели, кидали брезгливые взгляды на хромоножку внушительного размера, словно я была из другого мира. Да, я раньше даже не понимала и возможно, не ценила тот факт, что родиться красивой – это удача, правда она не гарантирует, что жизнь будет счастливой.
С каждым шагом я все больше понимала, что мне придется пройти через сложности, чтобы найти свое место в этом новом окружении. Я решила начать с поиска учительской. На мои вопросы никто не отвечал, просто отмахивались. Но благо школа была небольшая, стандартная с коридорной системой. И я понимала, что нужно идти к той двери, где нет учеников. Кому хочется получить втык? Да никому. И я оказалась права.
Войдя в учительскую, я ощутила на себе взгляд учителей, который не обещал ничего хорошего.
– Я могу узнать в каком кабинете урок у Ивановой Елены Валерьевны?
– На 3 этаже в 317 кабинете, милочка. Вас как зовут, напомните, вы не представились, а следовало бы? – строго спросила женщина.
– Ирис Ионова, у меня сегодня первый день в этой школе.
– Вот с этого и надо было начинать. Я завуч по воспитательной работе, Марина Эдуардовна. – Я провожу вас, – уже смягчив тон сказала женщина.
От меня не скрылось шушуканье за спиной.
Наконец, мы добрались до дверей класса, я едва поспевала за завучем.
– Вам в эту дверь. Удачи вам, поверьте она вам понадобится, Ирис.
Я тихо постучала. Учитель открыла дверь и удивленно посмотрела на меня. Понимая, что это именно та самая новенькая, которую так ждали в классе, учительница пригласила меня войти.
– Я Елена Валерьевна, классный руководитель 10 «А». А ты, наверное, Ирис… Ионова?
– Совершенно верно, – ответила я спокойно, глядя ей прямо в глаза. Мне казалось, я увижу в ее глазах, как минимум жалость, но нет, она совершенно спокойно продолжила, не показывая никаких эмоций на своем красивом лице.
– Ребята, знакомьтесь, это Ирис, и она с сегодняшнего дня будет учится с вами. Я надеюсь, что вы проявите дружелюбие и понимание. Ирис, я буду преподавать английский и немецкий. Встречаться мы будем часто, обращайся если нужна будет помощь по предметам. Насколько я помню в вашей школе несколько другой был уклон. Выбирай любое место и присаживайся. А мы продолжим урок.
Мои новые одноклассники уставились на меня с изумлением и недоумением. Но их взгляды меня не испугали. Я была полна решимости и меня вряд ли кто-то мог остановить.
Я чувствовала на себе усмешки, слышала хихиканье, которые сопровождали меня пока я шла по проходу между парт. Неприятные словечки летели в мою сторону, взгляды некоторых одноклассников были полны презрения. Никто не хотел сидеть рядом со мной за партой, и мне пришлось отправиться на последнюю парту в углу класса.
Девочка, которая уже занимала это место, посмотрела на меня с жалостью в глазах. Она тихо улыбнулась и указала на свободное место рядом с собой.
– Валерия, но ты можешь звать меня просто Лера, – сказала шепотом девочка.
– Очень приятно, Ирис.
Я благодарно улыбнулась Лере и села рядом. От меня не укрылось то, как ненавистные взгляды одноклассников, словно стрелы устремились на соседку по парте.
Меня нисколько не смутило то, как меня приняли, мне все равно было на их шушуканье и хихиканье. Обижаются – маленькие дети, а взрослые-делают выводы.
Урок немецкого был в самом разгаре, Елена Валерьевна бегло опрашивала учеников и успела влепить уже четыре неуда и тут очередь дошла и до меня.
– Wie gut Sprecher Sie Deutsch, Iris? (Ирис, как хорошо вы говорите по-немецки). Можешь отвечать с места, не вставая, тебе не нужно это делать.
На меня уставилось 25 пар любопытных глаз, желающих, чтобы я оступилось. Это вызвало у меня улыбку.
– Deutlich besser als auf Englisch. (Значительно лучше, чем по-английски). Ich spreche gut Deutsch und kenne die Grammatik sehr gut. Ich hatte eine Sprachpraxis in Düsseldorf. Ich war den ganzen Sommer bei meiner Familie..also habe ich die Sprache mit einem Muttersprachler gelernt. (На немецком хорошо говорю и отлично знаю грамматику. У меня была практика языка в Дюссельдорфе. Я всё лето гостила с семьей, так что изучала язык с носителем.)
– Отлично, Ирис. Я приятно удивлена отсутствию акцента. Я совершенствовала язык в университете в Бохуме, нам есть о чем поговорить.
Буду рада. – по классу прошелся разочарованный гул. Представление не состоялось.
До конца урока оставалось ровно 5 минут и тут без стука в класс вошёл…ОН – незнакомец из электрички. И сердце начало танцевать «Пасодобль». (пасодобль основан на музыке, исполняемой на корриде во время выхода тореадоров (paseo) или во время пасов (faena) непосредственно перед убийством. быка.)
– Артем, вы постучаться забыли и спросить разрешения войти и что немало важно извиниться за опоздание. Покиньте класс и войдите снова, – потребовала Елена Валерьевна.
– Ага… сейчас всё брошу и побегу, – ответил опоздавший и не обращая внимание на учителя проследовал к своему месту в классе.
– Твою же…,– сорвалось у меня с языка.
Лера удивленно на меня посмотрела.
– Ты как будто чёрта увидела, что с тобой? Это всего лишь Артем Ржевский, а не звезда экрана.
– Да нет, просто неожиданно как-то, – пыталась я оправдаться.
– Знаешь, ты не из пугливых, насколько я успела заметить. Тут и так все ждут, что ты оступишься, чтобы заклевать. Постарайся, чтобы он тебя не заметил, иначе жизнь твоя превратится в кошмар. Он мудак редкостный. Мы с ним с детского сада дружили и даже это его не остановило. Он со своими прихвостнями и загнал меня в этот угол.
– Действительно мудак, – у меня не было причин не доверять словам Леры.
Чтобы она не сделала в отношении его персоны, это не было мужским поступком. В голове жуткий диссонанс. Человек, которого я помнила ассоциировался у меня с героем, спасителем. И то, что я сейчас увидела и услышала никак не укладывалось у меня в голове.
– Ок. Давай на перемене расскажешь всё. Ну чтобы я понимала куда я попала. Мне казалось, я в серпентарии до этого жила, но оказывается дно можно еще и пробить.
Лера хихикнула.
– Точняк. Вернее, и не скажешь. Ты всё больше мне нравишься. И если ты не ведешься на смазливых мальчиков вроде Ржевского, то мы однозначно подружимся.
Прозвенел звонок с урока.
– Хорошо, что в старших классах в этой школе не нужно бегать по кабинетам. Учителя приходят сами. На лабораторные, физру мы выходим в спец классы, – объяснила мне Лера.
Артём сидел в первом ряду у окна на последней парте, сверлил мой затылок и слушал последние новости от соседа по парте. До меня даже доносились какие-то неприличные словечки в мой адрес. Я резко развернулась и посмотрела дьяволу в глаза. В моих глазах горел огонь, в его холодный лед. Но я сдаваться не собиралась и не отводила взгляд. Мне кажется, от неожиданности у него изменилось выражение лица.
– Что уставилась? Я настолько красивый, что ты решила, что я картиной стал? – насмешливо спросил он.
Я ответила, не теряя самообладания:
– Нет, я думала, ты больше на местного клоуна похож. Только лишь без красного носа!
Класс на мгновение погрузился в тишину. Все внимали, что будет дальше. Игра началась. И все понимали, победителей в ней не будет.
– Ты что, бессмертная? Я с калеками обычно не связываюсь. Ну, ты короче сама нарвалась, новенькая, – Артем отвернулся и до конца дня не проронил ни единого слова в мою сторону.
Но это всего лишь затишье перед бурей, как мне пояснила Лера по дороге домой. Оказалось, мы живем в соседних подъездах с ней.
Ирис, я же предупреждала тебя, не высовывайся. Он же конченый и все эти шавки вокруг него будут тебя кусать из страха быть заклеванными им.
– Я не боюсь, поверь. Что ж, если мне суждено упасть в адское пламя, то я уж точно потащу его с собой к самому дьяволу.
– Ты явно сумасшедшая. Я по – любому с тобой. С удовольствием помогу, чем смогу.
Мы попрощались, и я поднялась на лифте домой.
– Как день прошел, – спросил с порога дедушка.
– Нормально. Весь день были самостоятельные и это круто, где-то я легко справилась, где-то не очень. Зато знаю, где нужно подтянуть и на что сделать упор. Педагоги в целом мне понравились. Одноклассники в штыки приняли. Хотя появилась подруга, мы вместе за партой сидим, на местах для изгоев.
Я помыла руки и села обедать.
– Короче, в классе есть мальчик, его все боятся, он всех держит в страхе. Всех неугодных буллит, с педагогами задирается. Ну и мы не сошлись характерами. Так, что у нас с ним теперь война, дедуль. Что делать? Может это я зря начала? А?
– Не знаю может и зря, у тебя слабая, конечно, позиция и пока стратегии нет, тактики нет. Но это не значит, что партия проиграна. А давай, ты уроки делай и партейку в шахматы сыграем и подумаем.
– А давай, выбор у меня все равно небольшой, уже ввязалась.
Дед расставлял в шахматы и задавал мне наводящие вопросы.
– Ну так, что мы знаем о противнике на сегодняшний день? Только имя. Негусто. Первое, что нужно собрать так это информацию о нем: как зовут, кто его родители, сколько ему лет и чем занимается, кто его ближайшее окружение и главное, кто его враги. У таких всегда есть завистники, конкуренты и те, кого он обидел, и они жаждут отмщения. Надо найти слабое место, оно по-любому у него есть. Мальчик красивый?
– Дедуль, ну а это здесь при чем?
– Да при том, если да, то у него вереница вздыхающих о нем – это раз и такая же вереница, брошенных им.
– Ты это про то, как в пословице: «Враг твоего врага – твой друг», – озарение меня обрадовало.
Так играючи у меня появилась стратегия.
Я накидала вопросики Лере. Через мгновение она ответила: «Круто. Я соберу для тебя целое досье на Тёмного и его друзей. Лучше меня его никто не знает. Дай мне пару дней».
«Тёмный», а ему подходит прозвище, подумалось. Мой телефон звякнул, я ожидала, что-то еще от Леры. Но это было сообщение с неизвестного номера: «Ну, что страшила. Игра началась. Лучше бы ты свой костыль и жирную жопу убрала из нашей школы куда подальше, иначе тебе будет несладко.»
И я ответила: «Уже боюсь. Пойду поплачу, если не забуду, о чем надо плакать. Адиос, клоун.»
Война началась, с той стороны разведка уже работает. Номер телефона уже пробил. Надо Лере завтра сказать, что есть необходимость ускориться.
