Текст книги "Мифы Олимпа. От пророчеств Прометея и чар Цирцеи до Элизиума и бездны Тартара"

Глава 4. Подземный мир

Глубоко в недрах земли-Геи расположилась обитель бога Аида – царство мертвых. Оно тоже называлось Аидом[85]85
  Первоначально оно звалось Дом Аида, но постепенно слово «дом» стало выпадать в текстах, и само имя Аид стало обозначением царства мертвых. Прим. науч. ред.


[Закрыть], и представления о нем в греческой мифологии развивались постепенно. Сначала его описывали как угрюмое место, которое облюбовал Эреб – древнее воплощение мрака, брат Нюкты. Души умерших бесцельно скитались в темноте, равнодушной к различиям между героем и злодеем. Самые страшные создания, чудовищные и первозданные, были заперты в огромной бездне – Тартаре. Уже позднее упоминается, что мифические реки разделяли царство мертвых на разные участки.

Среди таких неприглядных земель носился Танатос – сын Эреба и Нюкты, олицетворение самой смерти. Именно он отнимал у людей последнее дыхание жизни и вырывал несчастную душу из тела, чтобы передать ее Гермесу, который затем сопровождал ее в подземный мир. Жестокого и чуждого любых светлых чувств Танатоса не способны были умилостивить никакие дары или жертвы. В одной руке он держал погашенный факел – символ ушедшей жизни, в другой – меч, которым он обрывал связь между душой и телом. Неподкупный и устрашающий, Танатос неизбежно встречался на пути каждого человека. Иногда он являлся к людям в сопровождении своего брата Гипноса, бога сна. Тогда расставание с жизнью проходило легко и безболезненно, потому что вечно спокойный Гипнос всегда был благосклонен к людям и никого не мучил. Он мог погрузить человека в глубокий и мирный сон, и только едва заметное тихое дыхание свидетельствовало, что спящий еще не отошел в царство Аида. Само дыхание же было связано в греческой мифологии с душой[86]86
  Также душа была тесно связана с кровью. Считалось, что раненый вместе с кровью терял душу.


[Закрыть], что отразилось в представлениях о Психее (др.-греч. Ψυχή – душа, дух, дыхание; также дух усопшего). Она изображалась в виде птицы, и мертвые в Аиде иногда тоже описывались как порхающие и летающие.

Эрос и Психея. Терракотовая статуэтка. Греция, Беотия, IV–III вв. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

Так, в одиннадцатой песне «Одиссеи» описан мрачный ритуал. Одиссей выкопал глубокую яму, совершил возлияние для мертвых медовым напитком, вином и водой, а затем произнес древнюю молитву и принес жертву на костре. Тогда к яме слетелись души людей: детей и старцев, женщин и нежных девушек, воинов и юношей. Одиссей и его команда пришли в ужас, но герой приказал, чтобы его спутники продолжали ритуал и яростно молились Аиду и Персефоне. Сам же он пытался мечом отогнать налетевшие души, пока наконец не явился к нему умерший прорицатель Тиресий и не указал путь домой.

Владел всеми этими душами бог Аид, брат Зевса и Посейдона. Будучи одной крови с ними, он тем не менее проводил время не на вершине Олимпа, а в недрах подземного царства. Само имя Аида вызывало страх у древних греков, а позднее и римлян, а потому ему приписывали массу разных эпитетов: мрачный, губительный, невидимый, вечный и неотвратимый, но при этом щедрый и гостеприимный, ведь каждый человек или герой рано или поздно оказывался в его владениях. Несмотря на неизбежность встречи с Аидом, в его честь было построено не так много святилищ. Наиболее известным считался храм в Элиде. Один раз в год его двери открывались, и безмолвные жрецы совершали таинственные обряды. Обычным людям вход в храм был запрещен.

Немногие осмеливались бросить вызов могущественному Аиду, и лишь одному из героев удалось его победить. По одной из версий, это случилось, когда Аид сразился с Гераклом: тот пошел войной на царя Нелея, в чьем городе – Пилосе – находилось одно из немногих святилищ Аида. Геракл ринулся в бой, сумел ранить бога в плечо, и тому пришлось взойти на Олимп, чтобы обратиться за помощью к Пеану, целителю богов. Другая версия гласит, что последний подвиг Геракла – вызволение из подземного мира чудовищного Цербера – не обошелся без драки с Аидом, который в итоге уступил герою. Но даже победа над богом подземного мира не спасла всемогущего сына Зевса от смерти, и в другой раз он предстал перед Аидом уже в виде полупрозрачной тени[87]87
  Считается, что после смерти Геракл оказался на Олимпе, а его тень отправилась в Аид. То есть его божественная сущность стала жить среди богов, в то время как человеческая часть души отправилась в царство мертвых.


[Закрыть].

Несмотря на мрачный образ, бог царства мертвых много раз помогал живым. Он участвовал в сражениях с гигантами плечом к плечу с братом-громовержцем и помог заточить их в Тартар. Его волшебный атрибут – шлем, дающий носителю невидимость, – периодически встречался у Зевса, Персея, Афины и Гермеса и помогал им выигрывать битвы. Аид по-настоящему влюблялся, что придает его образу сложность и глубину, избавляя от однобокого описания мрачного и злобного божества. Более того, его история любви приобрела такую широкую популярность, что затмила многие романы и увлечения Зевса.

Аид и Персефона

Персефона, прекрасная дочь богини плодородия Деметры и громовержца Зевса, привлекала внимание многих олимпийцев.

О ней мечтали солнечный Аполлон и Арес-победитель, но сердце ее было им недоступно. Персефона проводила дни в окружении нимф, собирала с ними цветы, пела, танцевала и не думала о замужестве. Там однажды ее и заметил бог подземного мира Аид. Увидев изящную и легкую Персефону, он уже не мог оторвать от нее глаз и долго любовался гибким станом и лучезарным взглядом. Персефона была полной противоположностью Аида – юная, легкая и крепко-накрепко связанная с миром живых и с природой. Может, именно это привлекло в ней Аида, может, ее особенная красота, а может, гордость и независимость, из-за которых она уже отказала двум олимпийцам в ухаживаниях.

Наконец Аид решился действовать. Он подкараулил Персефону солнечным днем на лугу, когда она собирала ирисы, фиалки и гиацинты. Вместе с ней на траве резвились вечно юная Артемида и нимфы. Вот Персефона заметила нежный нарцисс и потянулась, чтобы сорвать его и добавить в свой благоухающий букет, как вдруг из ниоткуда появился Аид на золотой колеснице, запряженной его лучшими лошадьми, и распугал всех спутниц Персефоны. Он схватил ее и помчался прочь, пока Деметра не заметила пропажи дочери. Персефона от страха закричала, призывая Зевса помочь ей избавиться от похитителя, но царь Олимпа остался глух к ее просьбам. Лишь только богиня Геката слышала отчаянные крики Персефоны о помощи да бог солнца Гелиос стал свидетелем похищения. Но Аид удачно выбрал момент, ведь Зевс оказался далеко и был занят тем, что принимал жертвы в свою честь, в то время как кони, едва касаясь почвы, мчали колесницу прочь от обитаемых земель, моря и солнца[88]88
  В гомеровском «Гимне к Деметре» (V.1–3) при этом говорится о том, что Аид выкрал Персефону с разрешения Зевса. Прим. науч. ред.


[Закрыть]. Вскоре светлое небо и земля пропали из виду, и Персефона потеряла всякую надежду на спасение.

Вотивный рельеф Деметры и Коре. Известняк. Греция, ок. 430–420 гг. до н. э.

The J. Paul Getty Museum, Villa Collection, Malibu, California, 73.AA.124

Коварство похищения и крики юной богини не оставили равнодушной саму природу, и ахнули высокие горные вершины и глубокое синее море. Эхо стонов донеслось до Деметры. Сердце матери пронзило тревожное чувство, и она устремилась на поиски Персефоны. Везде побывала безутешная богиня, но лишь жуткая тишина ожидала ее. Никто не видел Персефону, и птицы, посланные Деметрой на поиски, возвращались ни с чем.

Девять дней скиталась богиня по земле, неся в каждой руке по факелу, она не ела и не пила, вся в заботах о бедной дочери. Наконец Деметра набрела на темную, глубокую пещеру – обитель Гекаты, и та поведала об услышанном:

– Слышала я голос милой Персефоны, но кто осмелился похитить ее, не знаю, дорогая Деметра.

Порадовавшись первой весточке о дочери, Деметра поблагодарила богиню магии и продолжила поиски. Геката же отправилась с ней, желая помочь найти пропавшую Персефону. Вдвоем они обратились к Гелиосу, подумав, что бог солнца мог увидеть, куда увезли похищенную.

– Сжалься, дорогой Гелиос! Дочь моя исчезла, и нигде ее нет. Ты наблюдаешь все сверху, объезжая землю и море на золотой колеснице. Видел ли ты Персефону? Знаешь ли, кто похитил ее?

– О великая дочь Реи, Деметра, я видел, кто похитил твою дочь, и разделяю твое безутешное горе, – отвечал Гелиос. – Виновен еще и тучегонитель Зевс! Он не препятствовал краже и позволил брату Аиду увезти твою дочь. Но что же ты плачешь? Разве владыка Аид недостоин ее руки? Может, он станет хорошим супругом Персефоне?

Узнав обо всем, Деметра затаила невероятный гнев на Зевса и не захотела возвращаться на Олимп. Она долго бродила по полям и лугам, скиталась среди смертных и все сильнее тосковала по дочери. Ей встретились гостеприимные люди, но их доброта не спасла ее сердце от тягучей печали. И горе Деметры очень скоро обратилось горем для людей и богов: земли делались бесплодными, гибли сады, увядали цветы. Ячменные зерна не прорастали, и люди стали голодать.

Зевс наблюдал с вершины Олимпа, как скудеют жертвы и праздники в честь него, как страдают люди. Наконец решил он призвать к себе Деметру, отправив за ней златокрылую Ириду. Вмиг умчалась вестница богов Ирида и нашла богиню плодородия в городе Элевсин, неподалеку от Афин. В своем храме Деметра в черных одеждах тосковала по потерянной дочери, ведь ей был закрыт вход в царство, где плодородия и природы нет и в помине. Деметра выслушала призыв Ириды, но не сдвинулась с места. Тогда Зевс отправил к ней других богов, друг за другом они приходили, звали ее, сулили ей содействие, но никто не убедил безутешную мать.

– Ни за что не взойду на Олимп! Не склонюсь перед предателем! – отвечала она. – Пусть сгниет вся земля и все погибнет. Ни один плод не созреет здесь, ни одно зернышко не прорастет, пока я не увижу дорогую дочку.

Делать нечего, велел Зевс быстроногому Гермесу отправиться в царство мертвых и забрать Персефону назад, чтоб Деметра смягчилась и усмирила горе. Гермес устремился в подземные чертоги, где мрак и тлен заменяли солнечный свет, и там, во дворце Аида, увидел Персефону. Юная богиня восседала рядом с владыкой мертвых и терзалась тоской по матери.

– О повелитель ушедших из жизни! – обратился к Аиду Гермес. – Царь богов, твой дорогой брат, велел мне проводить Персефону назад, чтоб она увиделась с Деметрой, ведь та готова уничтожить весь род людской. Богиня разгневана, а вместе с ней гневается вся природа.

Персефона воспряла духом, и Аиду ничего не оставалось, кроме как подчиниться воле Зевса.

– Право же, я буду ужасным и недостойным супругом, если удержу тебя, – обратился он к Персефоне. – Однако помни, что я подарю тебе власть надо всем, что живет и что ходит. Тебе окажут величайшие почести, а всякого, кто придет с неподобающим даром, будет ждать страшная кара.

Выслушав его, богиня вскочила с трона, взволнованная скорой встречей с матерью. Однако прежде чем отпустить ее, Аид предложил подкрепиться перед дорогой и дал ей несколько гранатовых зерен[89]89
  По другой версии, Персефона сама их съела, прогуливаясь в садах Аида.


[Закрыть]. Персефона не стала возражать и, съев угощение, взобралась на колесницу к Гермесу и устремилась к свету и жизни. Помчались они через луга и горы в Элевсин, где горевала Деметра. Та, едва завидев дочь, ожила и заключила Персефону в крепкие объятия:

– Дочь моя, как я рада вновь видеть тебя! Наконец ты свободна! Идем на Олимп, где твое законное место. Останемся же среди богов, воздадим хвалу Зевсу, забудем это черное время! Разве что…

– Что, матушка? – спросила Персефона.

Материнское сердце почувствовало, что та изменилась. Хоть ни на миг не померкла ее красота, что-то было не так. Разволновалась Деметра:

– Скажи, угощалась ли ты чем-нибудь в царстве Аида? Ведь каждый, кто отведает пищи оттуда, станет навек принадлежать тому миру[90]90
  Немного иная версия мифа описана ниже в разделе «Обитатели царства Аида».


[Закрыть].

Отчаяние промелькнуло в глазах дочери, и Деметра в ужасе ахнула. Но изменить случившееся никто уже был не в силах, и стала Персефона одновременно принадлежать миру живых и миру мертвых. Зевс велел, чтобы треть года Персефона проводила с Аидом, а две трети – с Деметрой и другими олимпийцами, и никто не посмел противиться его решению[91]91
  Миф объясняет, почему в мире сменяются времена года. В более поздних интерпретациях Персефона пребывала в подземном мире полгода. Отметим, что в современных пересказах древних мифов сюжет часто передается иначе. Например, в игре Hades, в основе которой лежит сюжет этого мифа, события изложены так. Персефона полюбила Аида в подземном царстве, где родила главного героя игры Загрея. Возвращаться к матери она скорее вынуждена, но, чтобы иметь возможность оставаться с семьей, она выдумывает историю с гранатом. Прим. науч. ред.


[Закрыть]. Так Персефона стала владычицей царства мертвых, где ее сопровождала богиня Геката, но еще она оставалась дочерью Деметры, богини природы и плодородия. Последняя же перестала печалиться, и вместе с ней горевать перестало все живое. Вновь заколосились поля, буйно зацвели луга, и благодать вернулась в каждый дом. Тех же из греков, кто оказал гостеприимство и почести Деметре во время ее скитаний, богиня посвятила в свои особые таинства – так зародились в Элевсине мистерии Деметры.

География мира мертвых

Обширное царство Аида вмещало в себя титанов, циклопов и многие тысячи усопших душ. Мрачные владения, через которые протекали древние и опасные реки, делились на несколько областей. Сами же Аид и Персефона восседали в величественном дворце, обозревая безграничные, но безликие пространства. Здесь кончалось путешествие и боголюбимого героя, и обычного смертного, и лишь немногим в Аиде была уготована сносная участь.

При всей своей отчужденности мир мертвых находился гораздо ближе к живым, чем это могло показаться. Античные авторы описывают несколько входов в Аид в разных местах ойкумены. Одиссею, например, пришлось плыть на корабле до самых крайних вод океана в загадочную страну киммерийцев, куда не доставали живительные лучи солнца и где землю окутывал мрак и туман. Геракл же попал в подземное царство через глубокую пещеру, расположенную у Тенарского мыса в Лаконии. Был также вход и на италийской земле. Там, близ города Кумы, располагалось жуткое безжизненное озеро Аверно (от др.-греч. ἄορνος – без птиц; не посещаемый птицами). Считалось, что смрад от его сернистых вод просачивался из самого Аида. В пещеру рядом с Аверно вошел троянский герой Эней, желая повидаться с отцом в подземном мире.

Сквозь темные переходы герои попадали к берегу реки, у которой толпились тени мертвых. Все они хотели перебраться через глубокие мрачные воды, но лишь одна лодка курсировала от одного серого берега к другому: то Харон неустанно помогал теням попасть в царство Аида, охраняемое трехглавым Цербером. Река эта была то ли Ахерон, что терялся в глубинах преисподней, то ли Стикс, чье имя связано с одноименной титанидой[92]92
  Поздние римские поэты называют местом перевозки душ реку Стикс, в то время как греческие авторы – Эсхил, Еврипид, Пиндар – писали, что переправа находилась на реке Ахерон.


[Закрыть]. Стикс считалась дочерью Океана и Тефии или же Нюкты и Эреба. Она же породила Кратоса, олицетворение власти, Бию, персонификацию насилия и силы, и крылатую Нику, богиню победы. Дети Стикс неотступно следовали за Зевсом в качестве его свиты. Олимпийцы же упоминали воды Стикс всякий раз, когда приносили клятву, и нарушение ее строго каралось: вначале провинившийся впадал в глубокий беспробудный сон, а потом на девять лет изгонялся из обители богов. Такова была страшная Стикс, более близкая к древним хтоническим силам, чем к цивилизованным олимпийцам.

Река, что служила границей миров и где без устали трудился Харон, несла свои воды дальше, вглубь царства мертвых, там бурные потоки выносили ее ил и песок в Кокит – реку стенаний и плача. Воды ее, отчужденные и ледяные, протекали вдоль угрюмых владений Аида, большую часть которых занимали бесцветные поля асфоделей. Там бродили тени тех, кто погиб от лживых и несправедливых наговоров, тех, кто сам лишил себя жизни, сбросив тягостное бремя души. Как бы хотели они вновь переплыть на другой берег и вновь видеть солнце, несмотря на трудности и лишения, которыми их наградила жизнь! Но нерушимый закон навек заточил их в царстве Аида, и отныне единственная их участь – бродить у берегов рек и болот, страдая. Недалеко от полей асфоделей протянулись поля скорби, где стенали все те, кто умер от жестокой любви. Они прячутся среди миртов – деревьев, посвященных Афродите, – и блуждают по невидимым тропам, все еще ощущая боль в сердце, давно остановившем свой бег. Здесь гуляет Федра, жена Тесея, Прокрида, жена Кефала, убитая им по ошибке на охоте, и Эвадна, бросившаяся в погребальный костер вслед за мужем Капанеем. Их глаза уже не излучают свет – лишь иногда в них мелькает гнев при воспоминании о тех, кто виновен в их гибели. Дальше мечутся тени умерших воинов, которые благородно отдали свои жизни в славном бою. Там ходят соратники Агамемнона, сложившие головы за царицу Елену, возницы знаменитых героев, чьи судьбы богам были не так интересны, и многие сотни погибших с мечом или копьем в руке.

За ними виднелся внизу бурный огненный поток – то река Флегетон плавила камни своим смертоносным течением. Она неслась в глубину, туда, где за медными стенами в три ряда и могучими адамантовыми воротами начинался Тартар. На высокой башне у ворот восседала эриния Тисифона, его неусыпный страж, вместе с ужасной нимфой Кампой[93]93
  Подробнее о ней – дальше в разделе «Обитатели царства Аида».


[Закрыть]. Сверху Тартар непробиваемой крышей прикрывают мощные корни земли. В этом затхлом месте томятся главные пленники Аида: титаны, гиганты и циклопы. Здесь, во тьме великой бездны, находилось убежище богини ночи Нюкты, частенько забредающей в дома людей под руку с сыновьями Танатосом и Гипносом, божеством сна. Неподалеку от жилища Нюкты высились покои Аида и Персефоны, а рядом с ними обитала Стикс. Изредка к ней прилетала богиня раздора Ирида, чтобы взять холодной воды для клятвы бессмертных богов.

Крылатая Ирида, вылетая из глубокого Тартара к асфоделевым полям и выше, проносилась мимо Элизиума, блаженного места упокоения знаменитых героев, увековечивших свои имена в бессмертных подвигах. Здесь на цветущих Елисейских полях располагалась обитель блаженных и царило вечное умиротворение. В Элизиуме собственное солнце обогревало верхушки пышных дубрав, ночью же загорались яркие сверкающие звезды. Любимцы богов, жившие здесь, проводили дни в усладах, упражнялись в палестрах под открытым небом и на золотом песке затевали состязания по борьбе. Песни разносились по всему Элизиуму, герои танцевали, пировали и отдыхали под душистыми лаврами. Все, кто хранил верность богам и всю жизнь посвятил служению в храмах, все, кто сражался на стороне олимпийцев, нашли свой покой на благодатной земле. Царь Спарты Менелай отдыхал вместе с Ахиллом и Аяксом Теламонидом. Достойный блаженства Персей тоже был отправлен на Елисейские поля, омываемые водами реки забвения Леты. Она избавляла героев от забот и тревоги за живых, оставшихся без их защиты.

Такова карта загробного мира, где герои Элизиума соседствуют с пленниками Тартара. Конечно, образы Елисейских и асфоделевых полей сформировались не сразу, а поздние авторы добавили к устоявшейся картине еще Стигийские болота и Ахерусийское озеро, в которое впадает Кокит. В зонировании подземного мира прослеживается четкая идея: все, кто противостоял богам или совершал оскорбившие их поступки, непременно попали в Тартар. Те же, кто посвятил себя служению олимпийцам, сражался за них с чудовищами, спасал или основывал города и храмы, проводили вечность в блаженстве и покое, даже если попутно совершили неприглядные поступки, как, например, Тесей, бросивший Ариадну, Геракл, убивший своих детей и обидчиков, и Персей, лишивший жизни деда. Преимущество в виде особого покровительства богов почти несомненно приводило героя в Элизиум. Остальным же приходилось довольствоваться тусклым существованием и постепенной утратой памяти о прежней жизни. Все-таки большую часть владений Аида занимали пустынные поля и редкие рощицы с голыми деревьями, среди которых слонялись безликие тени когда-то ушедших людей.

Обитатели царства Аида

Кроме самого владыки царства мертвых, его супруги и бесплотных душ, есть и другие мифологические персонажи и существа, для которых мрачный мир Аида – не просто вечная тюрьма или место упокоения, а настоящий дом. Многие из персонажей тесно связаны с богом Аидом, служа ему на протяжении веков и тысячелетий. И главными приближенными Аида были трое судей, наделенных властью решать, куда отправить душу умершего человека. Они застыли в вечности воплощениями справедливости и беспристрастности. Но кто же они и кем были до того, как попали к Аиду? Их история началась на острове Крит, куда Зевс привез свою возлюбленную Европу, внучку Посейдона. Он превратился в прекрасного быка, и, когда завороженная его красотой девушка села на белоснежную мощную спину, он увез ее от подруг, с которыми она играла на берегу моря. Громовержец доставил Европу на Крит, где пока еще не был построен лабиринт Дедала и не свирепствовал минотавр. Там Зевс и Европа провели время вместе, и от их союза родились трое сыновей: Минос, Радамант и Сарпедон.

Вскоре Зевс покинул девушку, но та приглянулась местному царю Астериону, который взял сыновей Зевса к себе и воспитал как родных. После его смерти старший из сыновей, Минос, унаследовал власть на Крите. Он основал на острове новые города, в том числе знаменитые Кносс и Фест. Вместе с братом Радамантом Минос написал свод законов для критян, установив на острове порядок и справедливость. Радамант позже покинул его и провел остаток своих дней в Беотии. Жизнь, к слову, он прожил невероятно долгую, как и Сарпедон, переживший три поколения людей.

Сарпедон, уносимый Гипносом и Танатосом, Европа с прислужницами. Терракотовый кратер, краснофигурная техника. Аттика, ок. 400 г. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

Он также обладал неординарными способностями к управлению и законотворчеству. Благодаря этим качествам братья после смерти были награждены почетным бременем – творить суд в подземном мире, руководствуясь своей природной тягой к справедливости.

Правда, в иной версии мифа на месте Сарпедона восседал другой сын Зевса от дочери речного бога Асопа – Эак[94]94
  В мифологии образы Эака и Сарпедона тесно переплетены между собой, вплоть до того, что Эака считают третьим сыном Европы вместо Сарпедона, а последнему приписывают родство с Аяксом Великим и Ахиллом.


[Закрыть]. Эак родился на острове, где, кроме него, не было людей. Согласно иной версии, разгневанная очередной изменой мужа, Гера наслала мор туда, где родился Эак, и все, кто там жил, вымерли. Поэтому Зевс превратил местных муравьев в коренастый и преданный народ, и стали они зваться мирмидонянами, а Эак был их первым правителем. У Эака родилось двое сыновей – могучий Аякс Теламонид и Пелей, отец Ахилла.

Что касается его собственного потомства, Эаку однажды явилось знамение богов. Он помогал строить стены Трои вместе с Аполлоном и Посейдоном, и, когда работа была закончена, откуда ни возьмись появились три длинные змеи и поползли в сторону укрепления. Две из них не смогли преодолеть его и упали замертво, а третья сумела перелезть через стену на том участке, который строил Эак. Увидев это, он понял, что боги предсказывают одному из его потомков в будущем сломить стены Трои и взять город штурмом, что и случилось во время знаменитой войны. После смерти Эак вместе с Миносом и Радамантом определял судьбы людей, назначая им забвение на асфоделевом луге, блаженный покой на Елисейских полях или же вечные мучения – наказание за преступления против богов. Ни разу их приговор не был оспорен, и все, даже Аид, уважали непреклонные решения трех судей.