Текст книги "Мифы Олимпа. От пророчеств Прометея и чар Цирцеи до Элизиума и бездны Тартара"

Автор книги: Ольга Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Среди персонажей царства мертвых известен Харон, мрачный и угрюмый перевозчик душ через реку Стикс. Он изображался стариком с лихорадочно сверкающими глазами серого цвета, крючковатым носом и седой бородой. На плечах у него бесформенно висел плащ, одна рука всегда покоилась на шесте, который он использовал для управления лодкой, а другой рукой он принимал плату за свои темные услуги. Чтобы проплыть реку Стикс на лодке Харона, нужно было дать ему один обол, эту монету клали по обычаю под язык умершего. Харон мог перевозить только тех, кого похоронили с соблюдением всех традиций, и никогда и никого не возвращал с другого берега. Частенько бог Гермес помогал душам добраться до реки, где их ждал бессменный перевозчик.

Лишь нескольким живым героям Харон позволил проехать в лодке. Первым из них стал Геракл. Когда Харон отказался перевозить его в мир мертвых, Геракл схватил шест для управления лодкой и силой убедил Харона в своем искреннем желании переправиться через реку. Перевозчику ничего не оставалось, кроме как исполнить его просьбу. Второй раз храбрецами оказались Тесей и Пирифой. Неизвестно, как им удалось убедить Харона, но, возможно, тот уже усвоил урок с Гераклом и в виде исключения согласился пустить в лодку двух живых героев. Позднее римский автор Вергилий сообщал, что лишь обладатель золотой ветви из священной рощи Персефоны имел право пройти в подземное царство.

Но не только Харон трудился в подземном мире не покладая рук. Был у Аида и садовник, что ухаживал за полями Элизиума и содержал в порядке скудные растения царства мертвых. Его звали Аскалаф, отцом его считался речной поток Стикс или Ахерон, а матерью – речная нимфа. Аскалаф случайно увидел, как Персефона попробовала пищу мертвых – зерна граната из сада Аида. Когда же Зевс велел Аиду вернуть Персефону и Аскалаф рассказал об увиденном, ее мать, Деметра, страшно на него рассердилась: последний шанс окончательно воссоединиться с дочерью был потерян. В гневе она накрыла его огромным валуном, но ничего не поделаешь: Персефона уже стала частью подземного мира. Позже Геракл, спустившись в Аид за Цербером, освободил несчастного садовника.

Кроме перевозчика Харона и садовника Аскалафа, служил Аиду и пастух по имени Менет. Он смотрел за стадом коров. Однажды Геракл убил одну из них, чтобы ее кровью напитать души умерших и таким образом заговорить с ними. Менет потребовал от Геракла справедливой оплаты, но получил отказ. Тогда он вызвал героя на бой, но тот за считаные секунды переломал пастуху ребра и пощадил его только по просьбе Персефоны.

Из подземного царства Геракл благополучно выбрался, совершив очередной подвиг и ведя за собой чудовищного Цербера. На голове у сына Зевса красовался венок из листьев серебристого тополя, который рос на Елисейских полях. Согласно мифу, именно так тополь появился и в мире живых. А сама история происхождения дерева связана с одной из нимф – Левкой. Юная океанида давным-давно приглянулась Аиду, и он решил похитить ее, чтобы поселить в своем царстве. Левка жила в Элизиуме, но спустя какое-то время погибла, и Аид, чтобы почтить ее память, превратил ее в стройное дерево. С тех пор оно украшает собой посмертное обиталище героев.

Среди блаженных пространств Элизиума и асфоделевых полей Аида скиталась и несчастная Ангела, дочь Зевса и Геры. Ее воспитали нимфы, от которых она переняла легкий характер и склонность к безобидным проказам. Однажды она шутки ради украла у Геры особую мазь. Та сильно разозлилась, что напугало Ангелу, ведь она никогда не видела мать такой сердитой. Вместо того чтобы сознаться во всем, Ангела сбежала с Олимпа и укрылась среди людей. Гера буйствовала и грозилась наказать вора по всей строгости, Ангела же пряталась и дрожала от страха. В заброшенном доме ее и нашли кабиры, в чьей власти было избавлять от опасности и бед. Зная это, Ангела попросила их спасти ее от гнева матери, но не уточнила, как именно. Кабиры избрали единственный способ спрятать ее от Геры навсегда и окунули в воды Ахерона. Каково же ей было узнать, что мать поняла, кто виновен в краже, и простила ее за небольшую проказу… Увы, слишком поздно: дорога на Олимп для Ангелы закрылась навсегда, а она теперь стала катахронией, то есть посвященной подземному царству, вечной заложницей мира мертвых.

Печальная судьба ожидала еще одну нимфу, которая попала во владения Аида не по своей воле, как Левка и Ангела. Мента, дочь речного бога Кокита, однажды заинтересовала Аида. Много времени она провела в его обществе, пока он не влюбился в Персефону. Мента не обрадовалась сопернице и даже не сразу поняла, что ее отвергли. Она беспардонно оскорбляла Персефону, жаловалась, что теперь Аид не уделял ей внимания, ругалась и кричала. Но сердце владыки подземного мира навсегда принадлежало дочери Деметры, и Мента не могла вернуть его расположения. Аид не стал вмешиваться и отстранять Менту, за него это сделала Персефона. Обиженная оскорблениями, она в гневе растерзала нимфу, чтобы та замолчала навсегда. Там, где это случилось, позже выросла душистая трава с мягкими резными листочками. Молодая мята – вот все, что осталось от той, кого некогда любил Аид[95]95
  Само имя Мента означало по-древнегречески «мята». Прим. науч. ред.


[Закрыть].

Но не все нимфы, жившие в подземном царстве, обладали привлекательной внешностью и покоряли сердца богов. В темной бездне Тартара, откуда порой слышались яростные стоны скованных циклопов и гигантов, обитала Кампа. Там сторожила она самых опасных пленников подземного мира, которых заключил туда Кронос. Согласно одному описанию, тело у этой нимфы было женское, но ее пятьдесят змеиных голов изрыгали смертельный яд. Согласно иной версии, она имела туловище свирепого быка и змеиные хвосты. Зевс убил Кампу, когда спустился в Тартар, чтобы освободить циклопов и гигантов для боя с титанами.

Пленники вечности

Кроме тех, кто вынужден провести вечность на асфоделевых полях или же в Элизиуме, в Тартаре томились в плену и те, кто разозлил богов или восстал против них. Самых опасных держали в глубочайшей бездне, куда не решался спускаться сам владыка мертвых. Но власть Аида, глубины Тартара и Эреб, воплощение тьмы, вместе удерживали пленников в мрачной тюрьме, хотя изредка самые сильные и могущественные из них потрясали цепями и неистовым воем и криком содрогали всю бездну Тартара, отчего земля приходила в движение даже в мире смертных. Речь идет, конечно, о титанах – диких и необузданных созданиях, чья сила сравнима с могуществом богов Олимпа. Первые дети богини Геи были навечно заперты в недрах мироздания, обреченные никогда не увидеть солнечной колесницы Гелиоса и не насладиться розовощекой богиней зари Эос.

Гелиос восходит в квадриге; над ним – Ника и Эос; внизу – Геракл приносит жертву. Терракотовый лекиф, белофоновая техника. Аттика, ок. 430 г. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

Вместе с ними в темнице заперты те, кто помог олимпийцам их свергнуть, – кошмарного вида гекатонхейры и гиганты, дети Кроноса. Было время, когда они надеялись, что помощь Зевсу обеспечит им свободу и место рядом с Олимпом, но сразу после падения титанов они и сами оказались низвергнуты в Тартар.

Недалеко от них в цепи закованы и те, кто осмелился помочь титанам в битве против олимпийцев. Зевс уготовил для перебежчиков вечный мрак и тлен Тартара. Здесь и Менетий, брат Прометея, сын титана Иапета. Он встал на сторону отца и сражался рядом с ним, пока не упал, пораженный молнией Зевса. Отныне вместе с Иапетом Менетий коротал века и тысячелетия, обдумывая свою жалкую участь.

Там же в цепях плакала Арка, дочь морского великана Тавманта. Она приходилась сестрой гарпиям и богине раздоров Ириде и тоже помогала титанам в сражении против Зевса. Но громовержец не просто победил Арку – он оторвал ее прекрасные крылья, прежде чем бросить ее гнить в глубины Тартара. Она не знала, что ее крылья Зевс передарил Фетиде на ее свадьбу с Пелеем, а та потом отдала их Ахиллу, отчего его прозвали Подарк, то есть «крылоногий».

В бездне томились и другие враги Зевса, возомнившие себя выше олимпийского царя, – великаны Алоады, что взгромоздили горы друг на друга, лишь бы добраться до заветного обиталища богов. Но молнии Зевса били без промаха, и великанов навечно сковали цепи Тартара. Среди темноты, забытые и проклятые, они разделили судьбу титанов и Арки.

Те, кто дерзнул оскорбить Зевса или других богов, понесли особые наказания. Так, например, лапиф Пирифой, лучший друг Тесея, остался закован в каменную скалу за то, что пытался похитить Персефону.

Недалеко от него высилась другая огромная глыба, готовая обрушиться в любой момент. Под ней находился закованный Флегий, сын Ареса и воинственный царь Орхомена, оскорбивший Аполлона. Рядом с ним лежали разнообразные блюда, но вся пища в них была невероятно мерзкой и зловонной, так что он не мог ее попробовать. Так Флегий проводил вечность в постоянном страхе из-за скалы и отвращении из-за прогнившей еды.

Мимо Флегия иногда проносилось огромное огненное колесо с привязанным к нему фессалийским царем Иксионом. Не знал он покоя от постоянного кружения, а пламя ежесекундно опаляло его руки и ноги. Такова была кара, выбранная для Иксиона Зевсом за то, что он посмел оскорбить громовержца.

Началось все, когда Иксион задумал жениться на Дие, дочери Деионея, и сулил будущему тестю щедрый подарок в честь свадьбы. Торжество состоялось, но подарка Деионей так и не получил и взял табун коней Иксиона в качестве залога. Тот же заверил, что отдаст все обещанное, и пригласил тестя в гости, чтобы отпраздновать примирение. Но когда тот прибыл, жестокий царь столкнул его в огненную яму, и это преступление – первое в истории людей убийство близкого родича – оказалось столь тяжким и жестоким, что ни один бог не решился помочь Иксиону провести обряд очищения от скверны убийства. Отвергнутый всеми, Иксион стал сходить с ума. Тогда Зевс пожалел его и излечил от безумия. Он даже пригласил Иксиона на Олимп на трапезу, чтобы отпраздновать начало его новой жизни. Здесь царь принялся оказывать знаки внимания не кому-нибудь, а самой Гере. Зевсу это сначала показалось забавным, и он решил продолжить шутку, приказав Нефеле, богине облаков и туч, сотворить облако в виде Геры или же самой в нее перевоплотиться. Но шутка затянулась, и Зевс понял, что намерения Иксиона серьезны. По другой же версии мифа, громовержец разозлился не из-за ухаживаний за его женой Герой, а из-за того, что Иксион хвастал у себя в Фессалии, что соблазнил ее. Так или иначе, Зевс приказал богу-кузнецу Гефесту приковать Иксиона к огненному колесу, увитому змеями, и пустить его вечно кататься по загробному миру.

За серыми курганами, среди безжизненных холмов и выцветших полян, в царстве мертвых находился невероятной красоты оазис. Пышные молодые яблони под тяжестью спелых алых плодов склоняли ветви к журчащему ручью с чистой и прозрачной водой. Эта особая тюрьма предназначалась еще одному обидчику, который умудрился разозлить не только своего отца Зевса, но и всех богов. Обаятельный Тантал сразу стал их любимчиком. Он был желанным гостем на Олимпе, где проводил время, выпивая нектар и амброзию. Однако, повзрослев, Тантал начал путать расположение богов со вседозволенностью и возгордился. Он воровал их кушанья и угощал ими друзей, не переставая хвастаться тем, как близок он с олимпийцами. Он не умел хранить тайн и часто сплетничал о планах и делах богов, что, конечно же, им не нравилось. Но сыну Зевса все прощали, ведь его очарованию не было предела.

Эос и Танатос уносят тело Мемнона. Скарабей из сердолика. Этрурия, VI в. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

Распаленный вседозволенностью, Тантал зашел слишком далеко в своем стремлении пошутить над богами. В источниках нет упоминаний о том, что побудило его к преступлению, и от этого оно выглядит еще более жутко. У него было несколько детей, и одного из них, Пелопа, он вероломно убил. Из него он приготовил обед и пригласил на пиршество всех богов. Надеясь, что наглый сын Зевса решил таким образом принести извинения, олимпийцы спустились к нему и приготовились к трапезе. Но как только блюдо оказалось на столе, боги сразу поняли, в чем дело, – лишь Деметра, задумавшись о своей похищенной дочери Персефоне, съела лопатку Пелопа. Боги воскресили убитого мальчика, а лопатку ему сделали из слоновой кости. Тантала на веки вечные отправили в Тартар, где он стоял, мучимый голодом в саду с сочными яблоками и по пояс в воде, а как только пытался дотянуться до свисающих плодов или склониться попить – все исчезало. Отсюда пошло выражение «танталовы муки», означающее ужасные страдания человека от того, что желанная цель так близко и все-таки недостижима.

Недалеко от сада Тантала возвышалась угрюмая гора. На нее день и ночь пытался закатить огромный валун другой пленник Тартара – хитрец Сизиф. По одной из версий, он считался основателем древнего города Коринфа, по другой – власть в городе ему передала чародейка Медея. Так или иначе, Сизиф жил припеваючи, не забывал чтить богов, строил храмы, но при этом никогда не упускал выгоды для себя. Однажды он то ли узнал, то ли сам увидел, как Зевс похитил Эгину, дочь речного бога Асопа. Несчастный отец не находил себе места от страха за нее и неустанно ее искал. Когда же он дошел до Коринфа и обратился к Сизифу с просьбой о помощи, тот лишь ответил:

– Так и быть, Асоп, я скажу тебе, кто похитил Эгину, но сперва ты сделаешь так, чтобы пресной воды всегда в избытке хватало в моем городе.

Асопу ничего не оставалось, кроме как исполнить требования, и тогда он наконец узнал, что случилось с дочерью. Но прежде чем он успел покинуть Коринф и направиться прямиком к обидчику Зевсу, чтобы раскрыть его очередную вероломную измену супруге Гере, на него обрушилась смертоносная сверкающая молния и испепелила его прямо на месте.

Зевс невероятно разозлился на Сизифа за то, что тот выдал, у кого находится Эгина. За дерзким сплетником он послал самого Танатоса, олицетворение неизбежной смерти, сына Нюкты.

Крылатый юноша с мечом в одной руке и погашенным факелом в другой явился к Сизифу и потребовал у того спуститься в подземный мир добровольно. Но Сизиф оказался не только наглым, но и невероятно хитрым. Он обманом заманил Танатоса на скалу и сумел заковать бога в цепи. Сизиф ликовал, но радость его продлилась недолго. Из-за того что Танатос не являлся за стариками, ранеными воинами и смертельно больными, люди перестали умирать, но прошло несколько лет, прежде чем боги заметили это.

Европа умоляет Зевса пощадить Сарпедона; на обороте – Гипнос и Танатос несут его тело. Терракотовый кратер, краснофигурная техника. Апулия, ок. 360–340 гг. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

Тогда Зевс послал в Коринф Ареса, чтобы любыми средствами вызволить Танатоса из плена и наконец отправить Сизифа в подземный мир. Арес освободил Танатоса, который первым же делом нашел душу Сизифа и забросил ее в Тартар. Но тот и здесь, не теряя наглости, смешанной с оптимизмом, продолжил обводить богов вокруг пальца. Ведь, едва узнав, что его пленник освобожден, Сизиф позвал свою жену, плеяду Меропу, и строго-настрого велел ей не соблюдать ни одного погребального обряда, когда он умрет.

В подземном мире Сизиф находился, пока не сумел поговорить с Персефоной, супругой Аида. Для нее он разыграл настоящее представление: якобы очень страдал из-за того, что нерадивая жена не похоронила его по правилам. Да и как она могла это сделать? Ведь Сизифа забрали так внезапно, что он даже не успел попрощаться с любимой. И вот теперь он терзался тоской по милой своей Меропе, лелея надежду последний раз увидеть ее светлое лицо, заглянуть в дорогие глаза и сказать, чтобы она не горевала о нем, вероломном обманщике, которого праведно покарали великолепные боги Олимпа. Сизиф умолял Персефону отпустить его совсем ненадолго: ему бы лишь встретиться с Меропой, напомнить ей о должных похоронах, поцеловать напоследок, и он мигом вернется обратно. Его лживые речи тронули сердце Персефоны. Она согласилась отпустить Сизифа к Меропе, но со строгим условием сразу же вернуться назад. Хитрец рассыпался в благодарностях и похвалах мудрой богине, пока не покинул пределы Тартара.

Но как только Сизиф почувствовал легкий ветерок и теплые лучи солнца, то, нагло ухмыльнувшись, преспокойно направился в Коринф. Дома он, естественно, не просил Меропу похоронить себя по всем правилам, а закатил шикарный пир, на котором хвастался, как провел сначала Танатоса, потом Персефону, как раззадорил Зевса и лично видел Ареса. Сизиф зажил по-прежнему и даже лучше, ведь мало кто из смертных мог похвастать тем, что был в гостях у Аида. Много времени прошло, прежде чем Аид с Персефоной поняли, что хитрец вовсе не собирается возвращаться. Пришлось богу Гермесу отправляться на поиски Сизифа. Как же удивился он наглости коринфского царя, когда увидел, что тот ни от кого не прятался, да еще и болтал с каждым встречным о своих приключениях. Сам он, правда, считал их безобидной проделкой, поэтому встретил Гермеса беспечно и согласился последовать за ним в царство Аида, надеясь вернуться оттуда и во второй раз.

Но вместо этого в Тартаре Сизифа ждало наказание за дерзость. Ему велели закатить на высокую гору тяжелый камень, но всякий раз, когда, изнемогая от усталости, Сизиф приближался к вершине, валун срывался и летел вниз. Приходилось ему раз за разом спускаться к подножию горы и начинать все сначала. Отсюда взялось выражение «сизифов труд»: оно означает бесполезные усилия, которые никогда не приведут к результату.

Сизиф. Холст, масло. Джованни Баттиста Лангетти, ок. 1660 г.

Detroit Institute of Arts

Впрочем, другая версия мифа лучше связывает наказание Сизифа с его делами. Согласно ей, он всем сердцем презирал и ненавидел своего брата Салмонея. Сизиф все думал и думал, как сжить его со свету, но опасался, что тот избежит ловушки или победит наемных разбойников. И царь отправился к оракулу в Дельфы, чтобы узнать, какой способ точно поможет ему достичь своей цели. Ужасное предсказание он услышал от Пифии: только дети Сизифа от дочери Салмонея могут погубить последнего. Выяснив, что, помимо убийства, придется совершить еще и надругательство над собственной племянницей, Сизиф и бровью не повел. Он лишь убедился, что обратиться к оракулу было правильным решением: сам бы он не додумался до такого.

Сизиф стал любовником Тиро, дочери Салмонея, и у них вскоре родились близнецы. Но, не успев насладиться радостью материнства, Тиро вдруг узнала от оракула весь грязный и коварный замысел Сизифа. Чтобы спасти отца, самого близкого ей человека, она, захлебываясь слезами, убила своих новорожденных детей. Сизиф же – то ли не зная о деяниях Тиро, то ли разозлившись, что план провалился, – отправился в Аттику. Там он обосновался у дороги и губил путников и купцов, придавливая их огромным камнем. За такие прегрешения боги и покарали его в Тартаре невыполнимым испытанием.

Сквозь стоны лжецов и предателей время от времени в Тартаре слышался женский траурный хор. То плакали дочери египетского царевича Даная. По легенде, давным-давно Египтом правил Бел, сын Посейдона и нимфы Ливии, и было у него два сына – Эгипт и Данай. У Эгипта родилось пятьдесят сыновей, а у Даная – пятьдесят дочерей, и стали Эгиптиады к ним свататься. Но Данаю было предсказано, что он погибнет от руки собственного зятя, поэтому, чтобы защитить себя и семью от посягательств, Данай решил бежать из Египта. Долго преследовали сыновья Эгипта его дочерей, те же укрылись в Аргосе.

Местным жителям Данай объявил, что избран богами, чтобы править Аргосом, но там уже был свой царь – Геланор. Люди не стали торопиться с решением, отложив это на следующий день. Ночью с гор к городской стене подобрался голодный волк и убил быка – вожака стада, пасшегося рядом на лугах. Аргосцы решили, что боги послали им знак, и вынудили Геланора передать правление Данаю. Тот подумал, что благодарить за то нужно Аполлона, и построил в городе храм Аполлона Ликейского (от др.-греч. λύκος – волк).

Жители Аргоса страдали от засухи, насланной разгневанным Посейдоном (он разозлился, что аргосцы выбрали покровительницей Геру). Тогда Данай послал дочерей на поиски воды. Одна из них, Амимона, встретила сатира. Он напал на нее, но крики Амимоны о помощи услышал Посейдон. Бог метнул в сатира трезубец, но тот увернулся, и оружие ударило в скалу. Из нее забил источник, названный сначала в честь Амимоны, а позже – Лернейским. Эпизод с добычей воды весьма ироничен, если учесть, какому наказанию в Аиде подвергнутся Данаиды.

Данаю и дочерям недолго удалось прятаться: вскоре сыновья Эгипта их настигли, и девушки были вынуждены вступить в брак. Тогда Данай составил пары, одни по жребию, другие по сходству имен, но дал каждой из дочерей по кинжалу и приказал в первую же ночь убить своих мужей. После свадебного пира пятьдесят пар молодоженов разошлись по покоям, и Данаиды беспощадно зарезали суженых. Одна лишь Гипермнестра не решилась погубить мужа, Линкея, то ли потому, что он оказался добр к ней, то ли потому, что влюбилась в благородного юношу. Под покровом ночи она помогла Линкею бежать из города. Наутро Данай, насчитав сорок девять голов племянников, быстро выяснил, какая из дочерей предала его. Он хотел казнить ее за неверность, но народное собрание оправдало Гипермнестру, и на защиту девушки встала богиня любви Афродита. Пришлось Данаю жить в страхе, опасаясь, что в любой момент Линкей вернется и ему отомстит. Одни источники сообщают, что так и произошло, согласно же другим, Линкей стал править Аргосом после того, как Данай умер своей смертью. Он обрек дочерей на вечные муки в царстве Аида, ведь убийство собственного мужа считалось тяжким преступлением. Там Данаиды вечно должны были наполнять водой большой дырявый сосуд. Только Гипермнестра смогла избежать этой кары.

Таковы печальные судьбы тех, кто осмелился перечить богам или совершил непростительное преступление. Даже смерть не искупила их прегрешений. Но были среди героев и те, кто действительно смог победить ее и выбраться из мрачного подземного мира. Их истории служат примером того, что праведная жизнь и любовь способны спасти человека даже из рук Аида.

На грани миров

Кроме истории Аида и Персефоны, еще несколько мифов описывают триумф любви над смертью и героев, которые были вхожи и к живым, и к мертвым. Одна из таких историй начинается с фессалийского царя Адмета. Знаменитый герой успел поохотиться на калидонского вепря и поучаствовать в походе за золотым руном. Боги любили его не только за ловкость и храбрость, но и за невероятное очарование и харизму. Особенно близок с ним был Аполлон.

Однажды, сын Аполлона, знаменитый врачеватель Асклепий, настолько преуспел в искусстве медицины, что однажды сумел воскресить человека из мертвых. Это великое свершение, противоречащее основным законам природы и бытия, вызвало ужас и негодование у Зевса, и он наказал Асклепия, метнув в него молнию. Аполлон пришел в ярость и решил отомстить собственному отцу. Он появился у кузницы Гефеста и перебил всех циклопов, которые помогали тому создавать смертоносные молнии Зевса. Поступок Аполлона сравним с бунтом самого Зевса против титанов, и громовержец готов уже был низвергнуть мятежника в Тартар, чтобы положить конец этому безумию, но между ним и Аполлоном встала его мать, титанида Лето, и взмолилась о пощаде. Долго уговаривала она Зевса, и тот наконец согласился избрать другое наказание для сына. Решено было отправить Аполлона к смертным, чтобы трудился он обычным пастухом девять лет и искупил убийства циклопов смирением. Аполлон выбрал служить Адмету: с фессалийцем он давно был знаком и симпатизировал ему.

Асклепий и Гигиея. Фотография рельефа. Из издания Epidaure. Restauration & description des principaux monuments du sanctuaire d’Asclépios, ок. 1890 г.

Wellcome Collection

Добрый Адмет из уважения к богу ни разу не унизил его, не оскорбил, относился с большим почтением, и по истечении срока наказания тот сказал:

– Проси что угодно, друг мой. Доброта твоя равна разве что твоей храбрости, поэтому я помогу тебе в любом деле, которое назовешь.

– О солнцеликий Аполлон, – вздохнул Адмет, смиренно склонив голову. – Нет у меня столько наглости, чтобы обязать тебя своим делом.

– Хорошо, – отвечал бог, – поделись же со мной как с другом. Что тревожит тебя?

Рассказал ему тогда Адмет, что влюбился без памяти в девушку по имени Алкеста, но ее отец Пелий, царь Иолка, сын Посейдона и Тиро, готов отдать дочь только тому, кто сможет запрячь в колесницу льва и вепря. Послушав, Аполлон вызвался помочь Адмету. Он укротил диких зверей, и фессалиец справился с испытанием, за что получил Алкесту в жены. Они зажили счастливо под покровительством богов, сыграли прекрасную свадьбу, вот только на церемонии Адмет от счастья и волнения забыл принести жертву богине охоты Артемиде. Та разгневалась и хотела уже наслать на молодоженов болезнь или отправить чудовище прямо на свадебный пир, но Аполлон вовремя остановил сестру и помог ей и Адмету уладить дело миром.

Там же, на свадьбе, или в другой день Адмет умудрился встретиться с мойрами, в чьих руках судьбы людей и богов. Угостив их вином по совету Аполлона, Адмет подождал, пока богини изрядно опьянеют, а затем невзначай предложил, чтобы кто-то другой вместо него спустился в царство Аида, когда придет положенный срок. Мойры вяло согласились и пообещали ему долгую жизнь. Пришло время, и Адмет тщетно пытался найти того, кто готов спуститься за него в подземный мир. Он спросил своего престарелого отца – тот увильнул от ответа. Спросил мать – та отказалась. Спросил своих слуг, но и те не согласны были добровольно оборвать свои жизни. Ходил Адмет по всей Фессалии, но не нашел ни единой души взамен своей. Тогда, опечаленный, он вернулся домой к жене.

– Что же ты плачешь, дорогой Адмет? – спросила Алкеста, обнимая его. – Неужто никто не готов тебе продлить жизнь?

– Никто, – тихо ответил он. – Не увижу я больше ни тебя, любимая Алкеста, ни дорогого сердцу Аполлона, ни цветов, ни полей.

Алкеста вздрогнула от мысли, пришедшей ей в голову. Дрожащим голосом она сказала:

– Я сойду за тебя к Аиду.

– Нет! Что ты! – ужаснулся Адмет. – Ни за что! Кто угодно, только не ты.

Но слова Алкесты услышали мойры и вплели в ее нить скорую смерть ради мужа. Судьба девушки оказалась решена, но она не сожалела о выборе, лишь просила Адмета вырастить их детей достойными людьми и править благородно. Со слезами на глазах служанки омыли Алкесту, она надела свой последний наряд, вознесла молитвы богам и попросила долгой жизни для Адмета и детей. Алкеста взошла на погребальное ложе и почувствовала скорое приближение смерти. Вокруг нее все плакали и причитали: все любили добрую и скромную девушку.

Тут на пороге дома Адмета показалась широкоплечая фигура. Это Геракл решил остановиться у друга на пути к Диомеду. Те немногие слуги, что остались дома, тихо встретили его, проводили в красивую залу и предложили еды и вина.

– Вы больше похожи на тени в Аиде, чем на слуг, – дивился Геракл, уплетая угощения. – Чего же все так опечалены? И где мой друг? Уж не злится ли на меня за что-то?

– Что ты, великий Зевсов сын, – отвечал ему один из слуг. – Адмет тебя любит, но опечален тем, что хоронит сегодня жену.

– Как хоронит? – опешил Геракл, замерев с сосудом вина в руке. – Где? Я одолею смерть и вызволю Алкесту!

Бросив трапезу, Геракл помчался за слугой, прихватив оружие. А между тем у тела Алкесты продолжался траур.

– Ах, отец, – тихо начал Адмет, но с каждой секундой голос его звенел все яростней, – не захотел ты умереть за меня, и что ж? Смотри, ты виноват в ее погибели! А не согласилась бы Алкеста, был бы повинен и в моей смерти! Не отец ты мне больше!

Престарелый Ферет отвечал:

– Ты должен был сам спуститься в Аид, пришло твое время. Но ты не захотел. Так не упрекай меня в том, что и я не хочу умирать. Сам ты жену погубил!

Адмет прогнал отца, затем велел слугам хоронить Алкесту, а сам разразился плачем и стенаниями:

– Позор мне трусливому! Испугался честной смерти, теперь меня ждет лишь позорная, жалкая жизнь!

А Геракл в этот момент как раз добрался до места мрачных торжеств. В облаках он увидел темный силуэт – будто хищная птица мелькнула в поисках добычи. Но герой знал: то не птица, а бог смерти Танатос, прилетевший по душу Алкесты. Подкараулил его Геракл и внезапно на него набросился.

– Глупец! – кричал Танатос, страдая от его кулаков. – Не тебе решать, кто будет жить!

– В этот раз последнее слово за мной, – прорычал герой и бесстрашно ринулся на бога.

Танатос извивался как змея, но не смог освободиться из стальных рук Геракла. Наконец, поняв, что тот не сдастся, Танатос уступил.

– Но помни, я и за тобой приду в нужный час, – добавил он.

– Там и встретимся! – храбро ответил Геракл.

Адмет медленно добрался назад, но не видел ни дома, ни слуг. Перед глазами его была только любимая жена, отдавшая за него жизнь. От слуг он узнал, что в его отсутствие прибыл Геракл, но теперь куда-то пропал.

– Ох, только бы он не рассердился, – сказал опечаленный Адмет. – Мало того что я трус, так еще и хозяин никчемный.

– Ну что ты печалишься, друг дорогой? – раздался веселый бас позади него.

Обернувшись, царевич увидел Геракла. Сын Зевса шел гордо и вел за собой кого-то под плотным покровом. Адмет засмущался и стал извиняться, но Геракл его добродушно прервал:

– Вот что, я тут случайно подрался с одним угрюмым задирой и победил, а в награду мне досталась эта женщина. Обуза мне ни к чему, я на север собрался, навестить Авгия и его коней. Пусть будет твоей. Бери ее за руку.

Не успел Адмет возразить, как Геракл подтащил его ближе и сдернул покров с таинственной фигуры. Адмет охнул, увидев перед собой жену. Он заключил Алкесту в объятия и расплакался от счастья.

– Как мне благодарить тебя, великий Геракл? – спросил Адмет, придя в себя.

– Не стоит, – пробурчал тот. – Воздай жертвы богам и пируй, а мне пора в путь.

Орфей играет на лире перед Аидом и Персефоной. Гобелен из серии «Орфей и Эвридика» или «Метаморфозы». Южные Нидерланды, ок. 1550 г.

The Art Institute of Chicago

Так Алкеста спаслась от неминуемой смерти и воссоединилась с возлюбленным. Ее судьба схожа с участью другой девушки, Эвридики, однако окончание этих двух историй совершенно противоположное. Миф об Орфее и Эвридике рассказывает о неумирающей любви и жертвенности, но вместе с тем о неумолимости судьбы и неотвратимости смерти.

Орфей приходился сыном речному богу Эагру, Эвридика же была дриадой. Они встретились, когда Орфей уже совершил героическое путешествие за золотым руном, во время которого подгонял волны и ветер с помощью искусной музыки. Его песни зачаровывали не только людей, но и животных, растения и даже богов. Эвридика полюбила Орфея, и вместе они проводили дни на природе, любуясь друг другом и наслаждаясь музыкой. Но однажды Эвридику укусила ядовитая змея. Несчастная дриада умерла быстро, ее возлюбленный не успел ни спасти ее, ни воззвать к богам. Он не смирился с кончиной Эвридики, не смог жить без нее, поэтому решил отправиться прямиком к Аиду и уговорить его вернуть любимую.