Текст книги "Мифы Олимпа. От пророчеств Прометея и чар Цирцеи до Элизиума и бездны Тартара"

Автор книги: Ольга Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Ужасный Тифон появился на свет после грандиозной титаномахии. Богиня земли Гея разозлилась, узнав, как олимпийцы обошлись с ее потомством. От отчаяния она вступила в связь с ужасающим Тартаром и произвела на свет самое уродливое, огромное и могущественное существо – Тифона. Он обладал сотней драконьих голов, вместо ног у него кольцами вились змеиные хвосты, которые при движении издавали громкий свист. Все тело его покрывали перья и кошмарного вида волосы, глаза сверкали неистовым огнем, а из каждой пасти вырывалось смертоносное пламя. Тифон был выше гор, и головы его касались звезд, а чудовищные руки простирались, закрывая собой весь горизонт[77]77
  В античное время Тифона достаточно часто отождествляли с Сетом, египетским богом, который был убийцей своего брата Осириса и в позднее время стал восприниматься как олицетворение зла. Плутарх в труде «Об Исиде и Осирисе» именно Тифона назвал главным врагом Исиды. Также он ассоциировал его с соленым морем, в котором погибает Нил-Осирис. Прим. науч. ред.


[Закрыть]. Боги ужаснулись, увидев, как порождение Геи двинулось на них, издавая сразу тысячи разных звуков. Тифон вырывал целые горы и бросался ими в Олимп. И застонала сама земля, и заскрипело небо, и вздрогнул даже подземный мир.

На битву с Тифоном поднялся Зевс, призвав на голову чудовища самые страшные, пламенные грозы. Ураганные ветры накинулись на Тифона, беспрерывно сверкали вспышки жарких молний Зевса. Вокруг противников кипела вода и почва ходила ходуном. Сотрясся бог Аид в подземном мире, испугались даже скованные там титаны, так грохотал бой Зевса и Тифона. И под гнетом сильнейших гроз чудовище начало отступать. Видя это, царь Олимпа утроил ярость атаки и с пущей силой стал насылать на Тифона молнии. Вспышки, грохот и жар от них заставили великана пошатнуться, и под своей же тяжестью он упал на землю, от чего вновь сотряслось все вокруг.

Увидев, что враг повержен, Зевс спустился к нему и замахнулся на него мечом. Но, заметив бога, Тифон схватил его сначала за руки, а потом и за ноги своими змеиными хвостами. Напрасно Зевс сопротивлялся, крепко держал его Тифон, и сотни драконьих голов оскалились в предвкушении близкой победы. Выхватив меч Зевса, он отрезал громовержцу сухожилия на руках и ногах и тут же пустился с ними в бега. Он спрятал их в шкуру медведя и отнес в Корикийскую пещеру, а сторожить их оставил Дельфину, страшную дракониху.

Испугавшись, что Тифон сразил единственного врага, кто был способен его одолеть, Гермес отправился на поиски сухожилий Зевса. Хитростью он прошел мимо Дельфины, выкрал сверток и вернул его богу грома. Восстановив силу, Зевс в колеснице, запряженной крылатыми конями, с еще большим остервенением напал на Тифона. Пуще прежнего стал он метать молнии, и Тифон этот натиск не выдержал. Монстр бросился бежать, сметая на своем пути леса и горы, и бежал до далекой горы Ниса. Здесь встретили его мойры, богини судьбы, и притворились, будто посланы его матерью Геей. Они обманом накормили Тифона ядовитой травой, что ослабила его. В это время приблизился Зевс, и Тифон бежал дальше во Фракию и у Гемийского хребта метал в него скалы и горы. Зевс ударял в них молниями – и каменный град возвращался обратно к Тифону. Когда же чудовище, предчувствуя поражение, кинулось через Сицилийское море, Зевс взгромоздил над ним высокую гору Этну и бросил ее прямо на Тифона.

Гиганта придавило огромным каменным массивом, и Гея застонала от невыносимой тяжести. Земля же вокруг Этны заходила ходуном, и неистовый жар охватил ее. Тогда Зевс последним усилием низверг Тифона в Тартар, а гора стала пристанищем для Гефеста и его кузниц. И все же порой сотрясалась земля и дрожали горы: то Тифон пытался вырваться из мрачной бездны. Люди ощущали это как мощные подземные толчки – землетрясения.

Уже там, в Тартаре, Тифон вместе с Ехидной и породил новое поколение чудовищ, сражаться с которыми предстояло уже не богам, но их потомкам – героям.

Драконы, гарпии и им подобные

Древнегреческое слово δράκων обозначает большого змея. Эти древние существа были связаны с первозданным хаосом и наводили ужас на людей. Драконы имели несколько голов, ядовитое дыхание и огромные размеры. Справиться с ними могли только боги и герои. Мы уже вспоминали колоссального дельфийского Пифона, рожденного богиней Герой или же Геей. Он охранял источник в Дельфах, пока Аполлон не поразил его точным выстрелом из лука, но тело гигантского чудовища еще долго гнило в долине.

Кроме Пифона, известен и Ладон, неусыпный змей с сотней ужасных голов, охранявший золотые яблоки в саду Гесперид. Его в тяжелом поединке одолел Геракл. А вот колхидского дракона, огромного стража золотого руна, усыпила могущественным колдовством Медея. Эти триумфы символизировали переход от дикого первородного порядка к новому, божественному, где самыми могущественными существами отныне становились прекрасные олимпийские боги во главе с Зевсом Тучегонителем. Этим хозяевам мира были подвластны не только различные силы природы, но и оставшиеся драконы.

Кадм, убивающий змея. Гравюра из серии по «Метаморфозам» Овидия. Антонио Темпеста, ок. 1606 г.

The Metropolitan Museum of Art

Так, например, на месте будущего города Фивы жил когда-то огромный дракон Ареса. Однажды туда пришел внук Посейдона по имени Кадм. Его привело в эти земли пророчество, согласно которому ему нужно было следовать за коровой и основать поселение в том месте, где она ляжет. Неизвестно, что стало с коровой, возлегшей там, где обитал дракон, однако Кадм смог его победить, чем оскорбил Ареса.

Пришлось герою восемь лет служить богу войны, чтобы получить прощение. Город Кадм все же основал, а зубы побежденного им дракона упали в землю, проросли и превратились в спартов – непревзойденных воинов, и они же дали начало аристократическим фиванским семьям.

Но если Кадму покровительствовали боги, в частности Афина, то в отношении его детей того же сказать, увы, нельзя. Дочери Кадма, Ино и Семела, погибли, а внука Актеона растерзали его же собаки. Великий основатель Фив не смог вынести семейных несчастий и на старости лет покинул город. Когда же он понял, что от душевных терзаний не спастись и нет такого места, где бы он не горевал о потере близких, Кадм воскликнул, что боги, наверное, до сих пор карают его за убийство треклятого дракона и что он был бы рад сам стать змеем, если только это облегчит его боль. Просьбу услышали, и Кадм вместе с женой Гармонией превратились в драконов.

Другие известные драконы принадлежали богине Деметре. Она подарила их Триптолему, сыну элевсинского царя Келея и брату Демофонта, – его она пыталась наделить бессмертием, положив в огонь, но мать Демофонта прервала ритуал. Согласно некоторым версиям мифа, на месте Демофонта был сам Триптолем, но согласно иным, Демофонт умер, потому что его мать отвлекла Деметру от ритуала, и та желала как-то помочь его скорбящему брату. Триптолем был посвящен в особые тайны культа Деметры, стал ее жрецом. Вместе с Афиной она научила его искусству земледелия, а также подарила колесницу, запряженную драконами. На ней Триптолем путешествовал и объяснял людям, как правильно засевать землю и получать богатый урожай. Богиня защищала своего любимца в его странствиях, и Триптолем по ее воле несколько раз избегал гибели.

Однажды Триптолем прибыл в богатую и обширную страну Фракию, где правил Карнабон. Подданные царя, увидев в небе незнакомую фигуру, испугались и попытались сбить ее, но драконы, запряженные в колесницу, ловко увернулись от всех пущенных в них стрел.

– Смотрите! – крикнул вдруг один из мужчин, показывая копьем в небо. – Там человек! Это колесница!

Тогда люди опустили луки и с изумлением стали разглядывать летающую колесницу. Когда же они поняли, что запряжены в нее настоящие драконы, то побросали в страхе оружие и пали ниц, думая, что их посетил бог.

– Не бойтесь! – воскликнул Триптолем. – Я пришел, чтобы помочь вам!

Колесница приземлилась, но местные мужчины все еще опасались подходить ближе. От вида больших чешуйчатых змеев их бросало в дрожь.

– Назови себя, о великий бог, – сказал за их спинами царь Карнабон, и люди почтительно расступились, пропуская его. – Назови свое имя, чтобы мы воздали тебе почести, каких ты заслуживаешь.

– Я не бог, – улыбнулся Триптолем.

Он легко сошел с колесницы и приблизился к царю. Тот смотрел на него со смесью недоверия и почтения.

– Я хочу помочь, – сказал Триптолем. – Вам наверняка мало того урожая, что вы собираете. Я вижу это по вашим впалым щекам и голодному блеску в глазах. Богиня Деметра научила меня правильно возделывать землю, и я хочу передать это знание.

– Что ж, тогда будь желанным гостем в моем доме, – произнес Карнабон и пригласил Триптолема к себе.

Сам же царь до конца не поверил в его намерения и решил держать с ним ухо востро. Однако Триптолем действительно занялся помощью местным земледельцам. Целыми днями он пропадал в поле, обучая людей, как готовить почву, когда стоит сеять пшеницу, а когда ячмень, как заботиться о посевах, и его знания пошли всем на пользу. Но чем дольше Триптолем оставался при дворе Карнабона, тем сильнее тот ему завидовал.

«Он хочет отобрать мое царство, – думал он, наблюдая, с какой любовью и уважением к Триптолему относятся земледельцы. – Решил завоевать их расположение, а потом подговорит их убить меня во сне. Ему нельзя доверять. Что это за любимец богов на драконьей колеснице? Он, наверное, демон!»

В одну ночь Карнабон тайно пробрался в стойла, где отдыхали драконы, и достал кинжал. Мощным ударом в шею царь убил первого дракона и нацелился на второго, но тот уже проснулся, разбуженный шумом. Его огромные желтые глаза сверкнули гневом и злобой, он вытянул шею и чуть не откусил Карнабону голову. Испугавшись за свою жизнь, тот убежал.

Наутро же Карнабон сделал вид, что ничего не знает о ночных событиях. И когда Триптолем прибежал к нему в слезах и рассказал, что увидел в конюшне, царь притворно удивился:

– Как? Кто посмел погубить такое могущественное существо? Я велю сейчас же разыскать убийцу. Не волнуйся, Триптолем.

– Ох, я пропал, – сокрушался юноша, схватившись руками за голову, – богиня Деметра наверняка разозлится на меня за то, что я не уследил за ее драконами.

Тень страха пробежала по лицу царя:

– Драконов тебе подарила богиня?

– Ну конечно, – ответил Триптолем, не замечая его смущения. – Деметра следила за мной все путешествие. Однажды она даже превратила скифского царя Линка в рысь за то, что тот пытался убить меня.

Карнабон понимающе кивнул, а сам незаметно сжал кинжал под одеждами. Если Триптолем не врет, значит, не ровен час, Деметра явится, чтобы лично покарать убийцу дракона. Однако вскоре страх царя поутих. В конце концов, если бы Триптолем говорил правду, то такая могущественная богиня, как Деметра, не стала бы ждать и мгновенно наказала бы Карнабона за его преступление. Ведь, если верить юноше, она неотступно за ним следила, но почему-то теперь решила не вмешиваться. Это только убедило Карнабона в том, что Триптолем – обманщик и в действительности желает всем зла. Поэтому на следующую ночь он решил покончить с самим гостем.

Когда над полями Фракии поднялась луна, а небо украсили мириады звезд, Карнабон проснулся и, взяв оружие, решительно направился к Триптолему. Царь неслышно пробрался к спящему юноше и занес над ним клинок. Острие кинжала сверкнуло в свете луны, как вдруг Карнабон весь затрясся. Сердце его замерло на мгновение, как испуганный заяц, и тут же бешено застучало. Рука его не слушалась и застыла в воздухе вместе с занесенным кинжалом.

– Как посмел ты! – прогремел вдруг разъяренный женский голос. – Несчастнейший из людей! Ты совершил непростительное преступление!

Карнабон глянул вниз, но не увидел Триптолема. Вокруг него все почернело, и божественный гнев пропитал воздух так, что царю стало нечем дышать.

– Ты проведешь в муках всю оставшуюся жизнь! – оглушительно крикнула Деметра.

Когда царь очнулся от жуткого кошмара, ни Триптолема, ни его колесницы уже не было на месте. Судя по следам, колесница Триптолема пополнилась новым драконом, которого ему, видимо, подарила богиня. Рассерженный и испуганный, Карнабон провел остаток жизни, отвергнутый богами, и умер в безвестности. Триптолем же продолжил путешествие, не забывая при любой возможности благодарить свою защитницу.

Кроме драконов, в греческих мифах встречалось множество других существ, которые умели летать и представляли опасность для людей. Наиболее известные крылатые чудовища – грифоны и гарпии. Грифоны изображались как крупные хищные птицы с телом льва и головой орла. Они встречались и на дворцовых фресках с острова Крит, родины Минотавра, но место их обитания античные авторы относят далеко от берегов Эллады, на крайний север Азии, к территориям скифских кочевников. Там эти фантастические существа сторожили скифское золото. У греков же они стали ассоциироваться с богиней справедливого возмездия Немезидой, которая запрягала грифонов в свою колесницу. Можно предположить, что, несмотря на жуткий вид и невероятную силу, они считались благородными, хотя и грозными стражами.

У кого не было благородства, так это у гарпий, сестер стремительной Ириды, вестницы Зевса. Полуптицы-полуженщины, они приносили только гибель и страдания. Как и их сестра Ирида, гарпии были невероятно быстрыми, появлялись неожиданно и так же неожиданно исчезали. Они убивали всех людей, попавшихся на пути, и похищали их души. Разные авторы описывают от двух до пяти гарпий, а их имена: Аэлла (от др.-греч. ἄελλα – вихрь, буря), Окипета (от др.-греч. ὠκυπέτης – быстролетящий), Келено (от др.-греч. κελαινός – мрачный, черный, также κελαινεφής – покрытый черными тучами) – указывают на их связь с бурей. Иногда считалось, что гарпии появляются только во время сильных гроз.

Грифоны сражаются с аримаспами. Терракотовая пелика, краснофигурная техника. Аттика, ок. 375–350 гг. до н. э.

The J. Paul Getty Museum, Villa Collection, Malibu, California, 86.AE.196

Протома грифона. Бронза. Этрусская работа, ок. 625–600 гг. до н. э.

The J. Paul Getty Museum, Villa Collection, Malibu, California, 96.AC.44

Гарпии упоминаются в мифе о царе Фракии Финее. Мудрый правитель получил дар предсказания от бога Аполлона, но то ли был ослеплен за то, что, пользуясь этим, выдавал тайны богов, то ли выменял зрение на возможность видеть не настоящее, а будущее. Однако дар не помог Финею распознать ложь близкого человека, и за то он жестоко поплатился. У царя было две жены, и от каждой – дети. Вторая жена, Идея, боялась, что ее сыновьям не достанется царства и все получат дети первой жены – Клеопатры. Поэтому она оклеветала их перед Финеем, заявив, что сыновья Клеопатры воспользовались ею. В гневе Финей не то убил Клеопатру и двух собственных детей, не то лишил зрения и бросил вдали от дома на съедение хищникам. За это жестокое преступление боги наказали царя. С того дня всякий раз, как он садился за стол, на него налетали свирепые гарпии и похищали все, что могли унести, остальное же портили так, чтобы Финею было ничего не съесть. Неизвестно, сколько времени он провел, вечно терзаемый голодом. Когда во Фракию прибыли аргонавты, двое из них – Зет и Калаид – убили Финея, чтобы отомстить за свою сестру, несчастную Клеопатру. Сжалились они или же, наоборот, решили усугубить его страдания, отправив его в подземный мир, – неизвестно.

Гарпии, грифоны и драконы олицетворяли древние, дикие и необузданные силы природы, они наводили ужас и трепет, но были далеко не единственными существами, которые причиняли вред людям. И возможно, их связь с природой и стихиями делала их более понятными, в отличие от тех созданий, что обитали на границе нашего и потустороннего миров.

Демоны[78]78
  Несмотря на то что слово «демон» происходит из греческого языка, в русском оно является обозначением исключительно злых духов, бесов. В греческой же мифологии слово «демон» или «даймон», как иногда называют его в исторических работах, обозначает сверхъестественные силы – как добрые, так и злобные. Прим. науч. ред.


[Закрыть]

В каждой культуре описаны сверхъестественные существа, очень похожие на богов, но все же не столь могущественные. Как правило, их влияние можно отвести с помощью ритуала или же создать оберег, который делает человека перед ними неуязвимым. Обычно этих существ относили к представителям низшей мифологии, так как они обитают не на небе, высокой горе или же волшебном чертоге, а рядом с людьми: в домах, на порогах, на кладбищах, на полях и в лесных чащах. Эти существа зовутся демонами (от др.-греч. δαίμον) и могут быть как вредными, так и полезными для человека.

Среди вредных демонов самой опасной и беспощадной считалась Ламия. В европейской мифологии она известна как злой дух в виде змеи с головой женщины. Говорят, она жила в оврагах или заброшенных домах, похищала маленьких детей и соблазняла мужчин, чтобы пить их кровь. Но в греческих мифах у Ламии весьма трагичная предыстория.

Когда-то Ламия была прекрасной девушкой, дочерью Посейдона. С каждым годом она расцветала все больше, и однажды ее заприметил Зевс. Его поразила ее молодость и красота. Олимпиец спустился к ней и сказал:

– О прекрасная Ламия, перед тобой сам Зевс, вершитель судеб и владыка мира богов и людей, могучий громовержец. Я пришел выразить свое восхищение.

Сладкие речи бога польстили молодой особе, и она ответила на его ухаживания. Они проводили вместе дни, и от их союза у Ламии родилась дочь Сибилла. Но как только Ламия обрела настоящее счастье, его у нее жестоко отняли.

На Олимпе зоркая Гера давно заметила, где пропадает ее ветреный муженек. Но, помня о том, что Зевс может спрятать от нее любовницу, Гера решила на этот раз подождать. Она делала вид, что не замечала, куда отлучался Зевс, и вела себя с ним очень мило. Между тем в ее сердце уже зрели семена мести, она лишь ждала правильного момента. Зевс же, почувствовав свободу, продолжал видеться с Ламией, у которой от него родились еще дети. И вот как-то раз Зевс отлучился, но не к Ламии, и у царицы богов появился шанс действовать.

– Вот этот момент, – сказала сама себе Гера, которая с высоты Олимпа наблюдала за тем, как Ламия играет с детьми, глядя на них как на самое дорогое сокровище в мире. – Теперь я могу свершить свою месть.

Под невидимым покровом Гера пробралась в покои Ламии, заглянула в кроватки мирно спящих, невинных детишек и задумалась. Сначала она хотела сама убить их, чтобы наслаждаться тем, как жизнь покидает их крохотные тела, но затем к Гере пришла другая идея. Богиня повернулась к кровати, где спала молодая мать, и призвала в душу Ламии настоящее безумие. Старое, испытанное средство Геры позволяло ей не пачкать руки, а ее месть выглядела даже более изысканной, когда любимцы Зевса творили злодеяния сами.

«Не подвело меня с Гераклом, не подведет и здесь», – подумала Гера и неслышно покинула дом Ламии.

Безумие вторглось в мысли девушки и постепенно захватило ее. Она распахнула глаза посреди ночи, но разум ее так и не пробудился. Ламия подошла туда, где спала Сибилла. Девочка даже не проснулась, когда на ее маленькой тоненькой шее сомкнулись руки ее матери. Вдруг Сибилла распахнула глаза и взглянула на нее. В этот момент безумие в той окончательно победило. Покончив с Сибиллой, Ламия направилась к другим своим детям от Зевса и свершила месть Геры, что богиня лелеяла вот уже несколько лет. Когда все закончилось и кровавая пелена спала с глаз Ламии, увидела она свое кошмарное преступление. Девушка упала на колени, завыла и стала рвать на себе волосы. Она подбегала то к одному ребенку, то к другому, напрасно пытаясь оживить их, и кричала, кричала, кричала…

Когда солнце осветило вершины гор и верхушки деревьев, Ламия была уже далеко от дома. Безумие, насланное Герой, закончилось, началось ее собственное помешательство. Много дней и ночей Ламия слонялась по чащам лесов, скрытая от глаз людей и богов, наедине со своим горем. Чувство вины изуродовало ее до неузнаваемости, и вся былая красота бесследно сгинула. Материнская любовь, что некогда заставляла Ламию сиять изнутри, отравила ей разум, превратившись в искаженное, неестественное чувство. Девушка вдруг решила, что ее дети живы, но кто-то похитил их. Тогда она стала по ночам пробираться в чужие дома и красть оттуда младенцев. Но как только Ламия понимала, что похищенное дитя не ее ребенок, от горя и ярости она пожирала его.

В наказание за эти преступления или же как продолжение мести Геры Ламия превратилась в кровожадного монстра, совсем не похожего на человека. Она бродила ночами не в силах заснуть, ее безумные глаза не закрывались. А может, Ламия боялась увидеть сны, в которых снова и снова погибали ее дети. Тогда Зевс пожалел несчастную и дал ей возможность вынимать по желанию собственные глаза. Теперь заснуть у Ламии получалось, но это ничуть не помогло ей. Человеческая природа оказалась навеки погребена под чудовищной демонической сущностью.

Жуткими «коллегами» Ламии можно считать Алфито и Мормо. Обе демоницы не давали спуску непослушным детям. Алфито являлась к ним в образе страшной старухи с белыми, как мука, волосами. Увидев ее, всякий капризный ребенок наверняка переставал шкодить, лишь бы старая Алфито не забрала его. Если же это не помогало, несчастного могла посетить Мормо – еще один демонический дух. Особо непокорных детишек она больно кусала по ночам. Она входила в свиту загадочной богини Гекаты. Там же была и другая демоница, умевшая скрывать свой истинный облик под личиной юной красавицы. Эмпуса – так ее звали – заманивала девушек или юношей далеко от их домов, а когда несчастные теряли бдительность, нападала на них и выпивала кровь. Греки верили, что у Эмпусы уродливое, пылающее жаром лицо, кривое, сгорбленное тело и жуткая медная нога. Легко представить, как после таких рассказов молодым людям снились кошмары.

К слову, за ночные кошмары отвечал демон по имени Тифий. Он выбирал случайную жертву и превращал ее сон в жуткое зрелище, в котором оживали ее глубинные страхи. А если ему надоедало развлекаться таким образом, он мог наслать лихорадку, и тогда человек страдал уже наяву.

На смертном одре людей тоже поджидали демоны. Мрачного вида обрызганные кровью женские существа со страшными крыльями и кривыми зубами подлетали к умирающему и похищали его душу, а кровь высасывали. Эти существа – керы – летели на зов кровавой битвы и лакомились там умершими воинами и их душами, а потому часто сопровождали бога Ареса. Кроме того, считалось, что керой может стать тот, кого похоронят неправильно, без обрядов, или же вообще забудут похоронить. Таким неупокоенным душам самим было не попасть в подземное царство, и со временем они поневоле превращались в демонов.

Злоба и мстительность заставляли людей совершать ужасные поступки. Порой было проще поверить, что человек способен на злодеяния не сам по себе, а под влиянием потусторонней силы. И в греческих трагедиях встречается упоминание Аластора – демона отмщения, который умел вселяться в людей. Его жертвы переставали управлять собой и становились помешанными на идее мести, живя только ею и теряя душевный покой.

Могут ли боги быть одержимы демонами? Например, верно ли считать, что Аластор вселялся в Геру всякий раз, когда она строила козни очередной возлюбленной Зевса? Или можно сказать, что Посейдон насылал штормы на корабль Одиссея из-за того, что стал одержим местью после того, как герой убил его сына Полифема? Скорее всего, боги были слишком сильны, чтобы демоны могли оказывать на них влияние. Эти сущности, если и взаимодействовали с богами, то скорее как слуги. Так, например, бог Аполлон в отместку наслал демона Пойну на город Аргос.

В те времена древним Аргосом правил царь Кротоп. У него росла дочь Псамафа, и ее красота прельстила однажды бога Аполлона. Тронутая его ухаживаниями, девушка полюбила его, и у них родился сын по имени Лин.

Гордая Псамафа представила Лина царю, но тот вместо того, чтобы порадоваться за дочь, пришел в ярость.

– Как смела ты без моего разрешения сойтись с мужчиной? – кричал разъяренный Кротоп. – В тебе течет кровь правителей Аргоса, ты не можешь сама решать, с кем заключать союз!

– Но, отец, это был сам лучезарный Аполлон, – пыталась оправдаться Псамафа.

Она ждала, что тот вот-вот явится в покои отца и подтвердит ее слова, а Кротопа обвинит в непочтительности к богам. Но он так и не пришел.

– Откуда мне знать, что это Аполлон? – взревел Кротоп. – Кто может это доказать? Никто, кроме тебя, его не видел! Да и если даже это бог, будет ли он дальше с тобой? Нет! Ты разрушила жизнь и себе, и мне!

Ярость отравила разум Кротопа, он не мог стерпеть позора, который, как считал, навлекла на семью Псамафа. В гневе царь убил собственную дочь, а внука приказал бросить на съедение собакам. Он не поверил в слова Псамафы и считал себя обманутым.

Когда же Аполлон спустился навестить возлюбленную и сына, то увидел лишь ее бездыханное тело и маленькие обглоданные кости на дворе. Разгневался бог на Кротопа и наслал на Аргос демона Пойну, чтобы покарать глупого царя, а вместе с ним и весь город, оставшийся равнодушным к ужасному преступлению. Пойна проникала в дома, воровала детей и убивала их в отместку за бедного и невинного Лина. Хаос и скорбь воцарились в городе. Жертвоприношения не помогли умилостивить гнев богов, защитные ритуалы, а уж тем более запертые окна и двери не останавливали Пойну. Аргос утопал в горе.

Когда надежда в сердцах отчаявшихся жителей почти умерла, в Аргос прибыл Кореб, молодой и сильный юноша. Он понял, что с городом случилось несчастье, и направился прямиком к царю, чтобы разузнать, нужна ли помощь.

Кротопа он застал в полном отчаянии. Постаревший за несколько дней на десятки лет, тот недвижимо сидел в покоях и, казалось, просто ждал, пока демон придет за ним самим.

– Ах, храбрый юноша, – упавшим голосом произнес Кротоп, когда Кореб представился ему. – Буду честен: молодому человеку вроде тебя в этом городе делать нечего. Ты здесь найдешь только боль и скорбь.

Царь рассказал Коребу, что приключилось с городом, и признал, что по его глупости и вспыльчивости страдает народ.

– Я помогу тебе, царь Аргоса, – решил Кореб. Может, ему стало жаль Кротопа. А может, он хотел избавить жителей города от напасти, в которой они были не виноваты.

Поздней ночью, когда те немногие дома в Аргосе, что еще оставались обитаемы, наглухо закрылись, а улицы опустели, в наступившей тишине Кореб слышал собственное дыхание. Вдруг перед ним заклубился воздух. Почувствовав странный запах, он зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, что на него уставилась чудовищная Пойна. В ее взгляде читалась ненасытная жажда крови. Кореб обнажил меч и вступил в отчаянную схватку. Пойна визжала, сопротивлялась, пропадала и появлялась вновь, но Кореб и не думал отступать. Он преследовал ее, отчаянно на нее нападал и постепенно, шаг за шагом, улица за улицей, теснил ее к границе города, пока наконец не оказался на самой окраине. Там он сильно размахнулся и снес Пойне голову мечом. Пойна зашипела, закричала, сотряслась и наконец упала к ногам Кореба, побежденная. Так молодой человек избавил Аргос от демона и заслужил вечный почет местных жителей.

В битве с демоническим существом иногда требуется физическая сила. Но порой гораздо важнее моральное сопротивление: осознание того, что демон не способен причинить человеку вред, может привести к победе. Так произошло с сиренами, которые лишили себя жизни, когда поняли, что отважные люди во главе с Одиссеем неподвластны их смертоносному пению. Сами они считаются дочерьми одной из муз и речного бога Ахелоя. Именно поэтому они обладают фантастическим даром пения и обитают на прибрежных скалах. В более ранних версиях мифов сирены сразу родились с птичьими телами и женскими головами, позднее же авторы стали придумывать причины, по которым у них появился столь странный облик. То ли они не хотели иметь мужей, за что богиня Афродита изменила их внешность, то ли Деметра наделила их крыльями, но не в качестве наказания, а чтобы они помогли ей найти пропавшую Персефону.

Сирена. Терракотовый килик без ножки, краснофигурная техника. Аттика, ок. 480–470 гг. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

В «Одиссее» сирены изображены однозначно злобными существами, несущими гибель проплывающим мимо морякам. Их сладкое пение завораживало любого, кто услышал его. Мужчины забывали обо всем на свете и направляли судно навстречу медовым голосам и погибели. Хитроумный Одиссей придумал, как не только остаться в живых после встречи с сиренами, но и услышать их пение. Всей команде он приказал залить в уши воск, а себя велел прочно привязать к мачте. Когда корабль проплывал мимо сирен, моряки спокойно продолжали работать, и только Одиссей смог услышать завораживающие песни. Когда корабль Одиссея благополучно миновал сирен, от горя и злобы они сами бросились в море и утопились (или же превратились в утесы).

Если бы сирены не окаменели, то наверняка бы попали в подземный мир, полный других мифических существ. Одним из них являлся Эврином, жуткий демон, рыщущий по царству Аида. Вечно голодный, он находил мертвецов и съедал все их мясо, оставляя только жалкий обглоданный скелет. Его изображали зубастым чудовищем, сидящим на разостланной коже коршуна, однако почти не упоминали в мифах.

Водой из реки Стикс, что течет в подземном мире, другие злые демоны – тельхины – обливали поля и животных на острове Родос. Эти духи были проклятием для местных жителей. Спасение от них родосцы обрели то ли благодаря богу Аполлону, который превратился в волка и истребил всех тельхинов, то ли благодаря тому, что он затопил Родос, отчего тельхинам пришлось бежать на Кипр и Крит. В одних источниках эти существа представлены вредоносными демонами. В других – мудрыми древними волшебниками, которым были известны секреты магии и кузнечества, но которых оклеветали завистники.

История о тельхинах подводит нас к описанию демонов, выступавших защитниками и спутниками богов и людей.

Бытовало у греков поверье о трех шаловливых демонах, и воспринимали их скорее как мелких проказников, чем серьезных врагов. Сабакт, Смараг и Синтриб любили пробираться в мастерские и кузницы, где промышляли мелким разбоем: заставляли трескаться глиняную посуду и металл. Их не прогоняли, а скорее старались умилостивить. Но если на Руси для духов вроде домового оставляли молоко с кусочком хлеба, то в Греции в мастерских хранили смешные и порой непристойные статуэтки-апотропеи. Проказники-демоны отвлекались на них и забывали, зачем пожаловали.

Демоны могли помешать в самых обыденных делах. Например, если при приготовлении теста что-то шло не так, в этом обвиняли Маттона, а если ошибки были допущены при смешивании вина с водой, из-за чего люди пьянели быстрее, считали, что это дело рук Кераона. Еще один винный демон, Акратопот, входил в свиту бога Диониса и отвечал за не разбавленное водой вино: такой напиток считался варварским и непристойным. В Спарте, например, им специально поили подневольных людей – илотов, чтобы показать молодым спартанским юношам, как противно опьянение до беспамятства. В свите бога Диониса также выделялись силены – демонические существа, воплощения природных сил, связанные с плодородием. Очень задиристые, не чуждые вину и играм с нимфами, силены походили в этом на сатиров, но если последние в основном изображались с козлиными чертами, то силенам чаще приписывались конские уши и хвосты. Впрочем, эта разница условна, и на изображениях порой трудно отличить одних от других. Грузных силенов иногда представляли верхом на осле или непристойно танцующих. Вот почему они одновременно отождествлялись и с пьяным беспутством, и с музыкальным творчеством, одним из источников вдохновения которого служило вино. Для человека силены в целом были безвредны, а в более поздних произведениях античных авторов им даже приписывались мудрость и знания. Например, у римского поэта Овидия в произведении «Метаморфозы» старый силен рассказывал, как зародился мир и какие подвиги совершил Прометей.