Текст книги "Мифы Олимпа. От пророчеств Прометея и чар Цирцеи до Элизиума и бездны Тартара"

Автор книги: Ольга Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Проклятие рода Лая

Венцом творения античной трагедии по праву является «Царь Эдип» афинского драматурга Софокла. В нем передан миф, где переплетаются сразу несколько важнейших вопросов, волнующих людей и по сей день: это и проблема предназначения и неизбежности судьбы, и проблема поиска истины и последствий, с какими человек сталкивается, обретя ту самую истину. Здесь отражены тема знания и незнания, ответственности за деяния прошлого, которую рано или поздно приходится принять. И хотя трагедия это не упоминает, в мифах семья Лая оказывалась как бы дважды проклята.

В первый раз проклятие коснулось рода Лая, когда Полидор получил ожерелье и пеплос Гармонии. Эти реликвии хранились в семье несколько поколений, отравляя судьбы Лая, Эдипа и Полиника. Во второй раз Лай был проклят тем самым Пелопом за неуважительное отношение и пристальное внимание к сыну Пелопа Хрисиппу. Видимо, переплетение злых умыслов переродилось в особую форму судьбоносного отмщения, поэтому история Лая и Эдипа не имеет себе равных в греческой мифологии.

Итак, в Фивах царствовал Эдип, умный и справедливый человек. Он смог избавить город от Сфинкс[25]25
  Греческий сфинкс, в отличие от сфинксов Египта, является женским существом. В Египте сфинкс – статуя с телом льва и головой фараона, или сокола (в храмах Хора), или барана (в храмах Амона). Прим. науч. ред.


[Закрыть], чье львиное тело, женское лицо и хищные орлиные крылья будто соединяли в себе глубокую мудрость и животную жестокость. Чудовище многие годы терроризировало жителей Фив, не давая им свободно входить в город и выходить из него. Каждого, кто не мог отгадать загадку Сфинкс, она скидывала с утеса или же до смерти терзала острыми когтями. Эдип был единственным, кто дал верный ответ. Тогда поверженная Сфинкс сама сбросилась со скалы[26]26
  Подробнее о Сфинкс – в главе 3 «Мифические существа».


[Закрыть].

Признав Эдипа героем, фиванцы предложили ему стать царем и жениться на вдовствующей царевне Иокасте. Они надеялись, что мудрость Эдипа принесет процветание городу. Эдип согласился. От союза с Иокастой у него родились дети: Антигона, Исмена, Этеокл и Полиник.

Эдип перед храмом эриний в сопровождении Антигоны и Исмены. Гравюра. Генри Фюзели, 1786 г.

The Metropolitan Museum of Art

Но не успело счастье заглянуть в дом царской семьи, дела в городе резко пошли на спад. Новая напасть охватила многострадальные Фивы, на сей раз еще более страшная, чем Сфинкс, – моровая язва, от которой гибли целые семьи.

Обеспокоенный царь срочно послал за советом к Дельфийскому оракулу и получил роковое пророчество: Фивы только тогда освободятся от гнева богов, когда Эдип узнает, как умер предыдущий царь. Эдип призвал слепого пророка Тиресия, чтобы узнать, что тому известно. Но, к его удивлению, слепец наотрез отказался отвечать на вопросы и в пылу гнева уличил его самого в том, что он убийца и совершил чудовищный грех. Тиресий обвинил зрячего Эдипа в слепоте, но не осмелился рассказать всей правды.

В смятении Эдип обратился с вопросами к своей жене. Так он узнал, что прошлый царь Фив получил страшное предсказание: ему суждено было пасть от руки собственного сына, поэтому маленького царевича он приказал отнести на гору Киферон, где тот наверняка сгинул. Первое сомнение тогда шевельнулось в душе Эдипа, и невольно ему вспомнилось пророчество, которое он давным-давно получил в Дельфах: что убьет Эдип родного отца и женится на собственной матери. Страшась такого рока, Эдип бежал из местечка Тенеи близ Киферона, где родился и вырос, и поэтому оказался в Фивах.

Кроме пророчества, Иокаста вспомнила, что прошлого царя убил на дороге в Дельфы какой-то путник, но, занятые борьбой с чудовищной Сфинкс, люди так и не смогли узнать больше. Второй раз Эдип испытал душевные волнения, ведь и он по пути из Дельф в Фивы встретил старика. Завязалась глупая стычка, он не рассчитал сил и убил незнакомца. Неужели Тиресий был прав, обвиняя Эдипа в цареубийстве?

Но самое страшное герою открылось, когда из Тенеи прибыл вестник, сообщил Эдипу о смерти их царя, Полиба, и предложил ему принять власть. На мгновение Эдип вздохнул спокойно: не стоит верить странным пророчествам! Весь тот ужас, что он услышал про свое будущее в Дельфах, теперь не может сбыться, ведь его отец умер своей смертью. Но все тот же посланник рассказал, что царь Тенеи, Полиб, – не родной отец Эдипу, а это он, вестник, принял младенца Эдипа из рук пастуха, нашедшего ребенка на горе Киферон, и принес в город.

Царица Иокаста, услышав рассказ гонца, зашлась в рыданиях, а Эдип, все еще не веря своим ушам, стал допытываться у нее, чей же он сын. Но чем более ясной становилась картина, тем сильнее Эдипу хотелось все забыть. Окончательно отчаяние завладело им, когда престарелый пастух, приведенный ко двору, признался, что это ему приказали отнести ребенка царя Лая, мужа Иокасты, на Киферон, а он сжалился и передал его другому человеку.

Так Эдипу открылась вся правда. Он понял, что по незнанию убил на пути в Фивы собственного отца и женился на своей же матери. Бедная Иокаста, не в силах вынести горя, лишила себя жизни. А Эдип в ужасе от содеянного сам выколол себе глаза. И, лишь ослепнув, он узрел всю уродливую картину своей судьбы, сплетенной из человеческих ошибок и божественного провидения. Той судьбы, которой он напрасно стремился убежать. Сам себя он приговорил к изгнанию из города.

Таков был конец в трагедии человека, который стремился обмануть судьбу, но был слишком слеп. Сфинкс, задававшая вопросы, была лишь предвестником настоящих загадок, уготованных Эдипу жизнью. Что есть человек? Что дано ему знать? И на что он действительно способен повлиять?

Сфинкс. Бронзовая статуэтка. Этрусская работа, VI в. до н. э.

The Walters Art Museum

Мифы о проклятиях не просто отражают мотив наказания – они раскрывают известную дилемму, знакомую как древнегреческим философам, так и современным людям: человек одновременно свободен в своих действиях, но в то же время связан их последствиями.

Несмотря на то что мифы полны горестных событий, они показывают, что попытки избежать судьбы часто становятся шагами к ее исполнению, однако в том и заключается красота человеческого духа и воли. Несмотря на тяготы, герои борются, ошибаются, верят и действуют. И в этой борьбе – их истинное величие.

Глава 2. Магия

Боги обладали особыми силами: кто-то умел метать молнии, кто-то повелевал морем, а кто-то взращивал богатый урожай. Но и среди смертных встречались те, кто обладал особыми знаниями и талантами. Чаще всего они почитались как герои, их уважали и любили. Однако были и те, на кого посматривали с опасением. Это колдуны и ведьмы, посвященные в тайны мрачной богини Гекаты, древней и очень могущественной.

Согласно Гесиоду[27]27
  Гесиод «Теогония». 410–452.


[Закрыть], Геката, дочь титанидов Перса и Астерии[28]28
  Помимо этой версии, источники сообщают о других возможных родителях Гекаты: ее отцом называли Зевса, а матерью Геру (схолии «К Феокриту», II.12), Деметру (схолии «К Аполлону Родосскому», «Аргонавтика», III.467) и других богинь. Прим. науч. ред.


[Закрыть], воплощала таинственную силу природы, которую люди именовали магией. Волю ее уважал громовержец Зевс, она покровительствовала людям в любых начинаниях, в соревнованиях, охоте, сельском хозяйстве. Геката являлась богиней – защитницей детей. Однако позднее, когда эти функции отошли другим богиням (Афине, Афродите, Деметре), образ ее стал более темным и мрачным. Постепенно она начала отождествляться с подземным миром, смертью и тьмой. С пышных полей и городских площадей, где раньше она покровительствовала народным собраниям, Геката переселилась на перекрестки и там разгуливала с призраками и тенями умерших при лунном свете, из-за которого стала ассоциироваться с Селеной. Как и богиня Артемида, Геката часто изображалась вместе с собакой, – здесь мы видим намек на мотив охоты. Однако если Артемида преследовала дичь среди полей и зеленых рощ, то Геката – среди серых могил и мрачных кладбищ, где по ночам колдуны и ведьмы собирали волшебные травы, свойства которых знали только они и богиня[29]29
  Кроме такого мрачного образа, у Гекаты были и менее пугающие ипостаси. Так, она часто воспринималась как богиня загробного мира, которая владела ключами к вратам между мирами живых и мертвых (Феокрит). Также она помогала в путешествиях между мирами: достаточно часто ее изображали вместе с Гермесом как проводницу Персефоны из загробного мира. Прим. науч. ред.


[Закрыть].

По другой версии, видимо рассказанной Диодором, царь Тавриды[30]30
  Древнее название Крыма.


[Закрыть] Перс был свиреп нравом, а его дочь Геката даже превзошла его характером. С юных лет она любила заниматься охотой, однако, если добыча ускользала от ее стрел, Геката в ярости убивала людей, случайно попадавшихся на ее пути. Она также много знала о растениях и создавала разные зелья и яды. Свое смертоносное питье Геката испытывала на чужеземцах, прибывавших ко двору Перса, что однажды его разгневало. Тогда Геката опоила собственного отца зельем и стала сама править Тавридой. Никто не смел ослушаться ее приказов. Став царицей, Геката велела воздвигнуть святилище Артемиды, богини-покровительницы охоты и молодых незамужних девушек. Там она приносила кровавые жертвы, свирепо убивая всех, кто ступал на берега ее царства. Согласно этому мифу, Геката стала женой Ээта, и у них родились Медея и Цирцея[31]31
  Диодор Сицилийский «Греческая мифология». IV.45.1–3. По другой версии, Медея приходилась Цирцее племянницей.


[Закрыть]. Геката обучила дочерей тайному искусству варить зелья и творить волшебные заклинания. Но материнство вовсе не смягчило ее – все больше ее образ наполнялся таинственностью и мраком. Все дальше удалялась она от мира живых и ассоциировалась с царством мертвых. Поэтому не каждому хватало смелости прибегать к ее помощи.

Близка была Гекате богиня Селена – воплощение луны, прекрасная, белокудрая сестра бога солнца Гелиоса и богини зари Эос. Как и ее брат Гелиос, богиня совершала путешествие по небу на своей колеснице, но наиболее прекрасной она представала в ночь полнолуния[32]32
  Гомеровский Гимн XXXII. «К Селене».


[Закрыть]. Считалось, что именно в присутствии Селены все волшебные слова обретают максимальную силу, а особенно приворотные заклинания. Сама же Селена как-то влюбилась в юного и прекрасного пастуха по имени Эндимион. Ночами она неслышно спускалась в пещеру у горы Латм и молча им любовалась. Селена упросила Зевса исполнить любое желание юноши, и наивный Эндимион возжелал вечной молодости, поэтому Зевс погрузил его в долгий-долгий сон[33]33
  По другой версии мифа, от Эндимиона у Селены родилось пятьдесят дочерей, которые соответствовали пятидесяти лунным месяцам между Олимпийскими играми (Павсаний «Описание Эллады». V.1.3). Также Гесиод рассказывает, что Эндимион пожелал не вечной юности, а смерти, но только тогда, когда сам этого захочет (Гесиод «Перечень женщин», фр. 245).


[Закрыть]. И каждую ночь Селена могла созерцать Эндимиона, озаряя его нежным лунным сиянием.

По иронии могущественным ведьмам из греческой мифологии, в чьих руках часто находились судьбы героев, самим не везло в любви. Печальные истории становились сюжетами для греческих трагедий и эпоса, увековечивая славу о таинственных сильных женщинах, поклонявшихся богине Гекате.

Могущественные ведьмы

Цирцея

Дочь Гелиоса и океаниды Персеиды[34]34
  Гесиод «Теогония». 956.


[Закрыть] или же Гекаты и Ээта, Цирцея считалась самой искусной чародейкой, знающей все о свойствах трав и растений.

«Цирцея». Холст, масло. Фредерик Стюарт Черч, 1910 г.

Smithsonian American Art Museum

Она придумала множество рецептов зелий благодаря тому, что узнала от Гекаты, а также собственному усердию. Цирцея выросла жестокой и вместе с тем могущественной чародейкой, и эти качества проявились во всей красе, как только она вышла замуж за царя племени сарматов[35]35
  Сарматы – это обозначение древних иранских кочевых племен, населявших с IV века до н. э. по первые века н. э. степную полосу Евразии от Дуная до Аральского моря. Они родственны скифам, но ими не являются. Прим. науч. ред.


[Закрыть]. Вовсе не любовь двигала ею, а страсть к силе и власти, поэтому довольно скоро стараниями Цирцеи и ее вредоносных зелий царь скончался в расцвете лет. Тогда Цирцея стала править сама, и всякого, кто перечил ей, ждала жуткая смерть. В конце концов народ, терзаемый ею, взбунтовался, так что ей пришлось бежать. Она обосновалась на острове Ээя, где с помощью магии возвела себе чертоги. Местных волков и горных львов Цирцея напоила зельями, и они, как домашние собаки, охраняли ее покой. Также Цирцее служили четыре девушки, все они, как описал Гомер, происходили из источников и священных рощ[36]36
  Гомер «Одиссея». X.350.


[Закрыть], то есть были родственны нимфам и дриадам. Их Цирцея щадила, однако всякому чужеземцу, посетившему ее остров, подливала в напиток опасное зелье. Так прибавлялось на острове зверей, забывших о том, кто они и куда направлялись.

Но сердце свое чародейка никак не защитила, поэтому стрелы Эрота несколько раз ранили ее. Первой любовью Цирцеи стал загадочный морской бог Главк.

В один из дней на берег острова Ээя высадился Главк, морской бог и прорицатель. Он искал помощи у знаменитой чародейки и покорно поклонился Цирцее, которая вышла к нему навстречу из своего чертога. Цирцея же, увидев Главка, пленилась его красотой. Она не стала превращать его в зверя, как делала с другими странниками. Цирцея отвела его в свои покои и расспросила, зачем Главк пожаловал к ней.

– О всесильная Цирцея, – сказал Главк, преисполнившись надежды. – Я сам знаю силу волшебных трав и растений, поэтому и пришел просить тебя о чудесном зелье или заклинании, что поможет мне. У италийских берегов я встретил молодую нимфу невероятной красоты. Зовут ее Скилла. С первого взгляда я стал ее самым покорным рабом, но боюсь признаться ей в чувствах.

Цирцея молчала, не зная, что ответить Главку, но ощущала, как внутри поднимается волна ярости, направленной на нимфу. А Главк продолжал терзать сердце чародейки рассказами о своей любви к Скилле:

– Мне стыдно и страшно признаться ей, я боюсь, что она меня отвергнет. Поэтому я решил навестить тебя, зная, что ты можешь сотворить колдовство, чтобы Скилла точно не отвернулась от меня. Не нужно мне зелье, что погубит чувства, наоборот, я хочу, чтобы нимфа меня приняла. Есть ли такое снадобье?

Снадобье действительно было, но Цирцея не желала его готовить. Она знала силу своей красоты, не уступавшей прелестям нимф.

– Что ж, и правда легче любить, если чувства взаимны, – ответила наконец она. – Однако не следует, прекрасный Главк, сомневаться в себе. Как только предстанешь ты пред Скиллой и честно объяснишься, она, несомненно, ответит тебе. Но к чему связывать себя с нимфой, если и я к тебе неравнодушна? Стань моим спутником, я дам что пожелаешь. Ты будешь богат, и любим, и удачлив.

– Я не смогу, – оборвал ее Главк. – Нет мне жизни без Скиллы, я только и думаю, что о ней. Не смогу я полюбить тебя, Цирцея.

«Ах так! – подумала оскорбленная чародейка, чья влюбленность вмиг обернулась ненавистью. – Что ж, тогда я помогу тебе забыть нимфу. Не хочешь быть мне женихом, станешь слугой!»

Но дрогнула ее рука, и не сумела Цирцея пролить зелье в напиток, чтобы Главк получил возмездие. Тогда, разозлившись еще больше, решила она проучить не Главка, а Скиллу. Выпроводив горе-влюбленного, чародейка принялась варить ужасное зелье. Смешав опасные травы, она прошептала заклинание, которому научила ее Геката, и в пылу гнева решила сию же минуту свершить свою месть.

Узнала Цирцея, где обиталище Скиллы, и устремилась туда, ступая по водной глади босыми ногами. Убежищем нимфе служил небольшой затон под сводами пещеры, куда не проникал жар полуденного солнца. Забравшись туда, Цирцея расплескала отраву на стены и в воду и трижды по девять раз произнесла волшебные слова. Сделав все это, чародейка удалилась восвояси. И вот, когда Скилла без опасений вернулась в свой укромный уголок, руки и ноги ее стали меняться. Откуда ни возьмись появились собачьи головы и огромные щупальца. Испугалась она их, вскрикнула, но оказались эти чудовища частью ее поврежденного тела. Прекрасная нимфа стала уродливым монстром. Обезумев от горя, страха и гнева, Скилла теперь нападала на всякий корабль, проходящий рядом, и погубила множество моряков. Лишь только когда знаменитый герой Ясон ухитрился проплыть мимо Скиллы и Харибды, ужасное чудовище навеки обратилось в застывшую скалу.

Расправившись со Скиллой, Цирцея не заполучила Главка и продолжала жить на своем острове, пока однажды не повстречался ей благородный царь авзонов[37]37
  Италийское племя.


[Закрыть] Пик. Но и на этот раз Цирцея оказалась отвергнута: того пленила своей красотой нимфа Канента. Разгневанная чародейка превратила Пика в дятла, чтобы он никогда не смог быть с возлюбленной.

Наконец после долгих странствий к острову Цирцеи пристал греческий корабль, капитан которого сумел уйти от волшебницы живым и ни в кого не превращенным. То был Одиссей, возвращавшийся после Троянской войны на Итаку. И хоть в пути ему помогала богиня Афина, множество неприятностей заставили Одиссея провести в скитаниях десять лет. Один год из этих десяти он и прожил на острове Ээя. По обыкновению, заметив чужеземцев, Цирцея любезно пригласила их к себе в чертог, где угостила вином. Соратники Одиссея, ничего не подозревая, приняли угощение и под действием злого зелья позабыли цель своего путешествия. Не успели они опомниться, как Цирцея коснулась каждого из них волшебным жезлом и превратила всех в свиней. Колдовство удалось на славу, но вскоре на поиски пропавших товарищей отправился Одиссей. Цирцея приняла и его, напоила тем же вином, вот только на этот раз чары не сработали. Безуспешно пыталась она превратить Одиссея в животное: быстрее молнии выхватил он сверкающий меч и бросился на чародейку, будто бы собираясь заколоть ее прямо на месте. Тогда, испуганная и смущенная, Цирцея отступила и призналась, что никогда не встречала того, кто мог бы противостоять ее зельям. Не было ей ведомо, что прямо на пороге ее покоев Одиссея встретил Гермес и научил, как устоять перед чарами Цирцеи и устрашить ее, чтобы договориться с ней о возвращении друзей.

Одиссей взял с Цирцеи обещание не причинять ему вреда и согласился провести с ней время, после чего чародейка превратила его товарищей снова в людей. День шел за днем, а Цирцея все удерживала Одиссея, но не зельями и заклинаниями, а уговорами и лаской. Так прошел целый год, но друзья Одиссея взмолились о том, чтобы продолжать путь: все они хотели поскорее оказаться дома. Герой внял их просьбам. Он простился с Цирцеей, а та напоследок поведала ему, как попасть в царство мертвых, чтобы встретиться там с Тиресием, знаменитым предсказателем, даже после смерти не утратившим свой дар. Только он мог рассказать Одиссею о его дальнейшей судьбе и указать путь до Итаки.

Вскоре после этого у Цирцеи родился сын Телегон. Он не обладал волшебными способностями, но его судьба и без того оказалась необычной и печальной. По воле рока он снова привез Одиссея к Цирцее, но уже мертвого. Телегон по незнанию сразил своего отца копьем в битве, когда высадился на Итаку.

Образ Цирцеи, сильной волшебницы, одинокой женщины, ищущей любви, но в то же время сведущей в опасном ремесле, значительно повлиял на культуру. Обворожительную чародейку изображали на полотнах, о ней писали книги, оперы, ставили спектакли. Манящая своей загадочностью, она в то же время отталкивала безумной силой, свирепым нравом и мстительностью. И сравниться с ней в искусстве зелий и заклинаний была в силах лишь одна женщина, чья история, быть может, еще более трагична и сложна.

Медея

Медея, царевна далекой Колхиды, годами оттачивала свое волшебное мастерство. Но, в отличие от своей родственницы Цирцеи, она старалась использовать знания во благо и часто помогала чужестранцам, заплывавшим в ее страну, избежать ужасной участи – быть убитыми, согласно древнему варварскому обычаю. За то, что Медея вызволяла несчастных из заточения и нарушала законы, Ээт, ее отец, приставил к ней неусыпный надзор, опасаясь, что странное поведение дочери принесет ему неприятности. Так и произошло.

Медея. Мраморная статуя. Уильям Уэтмор Стори, ок. 1869 г.

The Metropolitan Museum of Art

Однажды, гуляя по берегу, Медея заметила на горизонте корабль. Он стремительно приближался, и вскоре можно было уже разглядеть на нем людей и услышать их странную заморскую речь. Причалив, чужеземцы сошли на берег и встретили прекрасную царевну. Медея поведала им о кровавых обычаях местных жителей. Убедившись в доброте девушки, Ясон, предводитель похода, рассказал ей, зачем они прибыли:

– На родине правит мой дядя, но законный царь – мой отец. Дядя Пелий приказал мне добыть золотое руно, и тогда он уступит трон. Поэтому я отправился на корабле «Арго» в далекий путь и прибыл сюда, чтобы забрать сокровище и доставить его ко двору Пелия.

Услышав о цели путешествия, Медея сказала, что знает, как добыть руно, и предупредила Ясона о том, что его ждут непростые испытания.

– Но я могу помочь тебе, – добавила она, чувствуя симпатию к молодому сильному воину.

– Если поможешь мне добыть руно, клянусь, я возьму тебя с собой, сделаю своей женой и никогда не брошу! – торжественно пообещал ей Ясон.

Был ли то искренний порыв, или же Ясон коварно воспользовался доверчивостью Медеи – версии мифов толкуют по-разному. В одном из вариантов богиня Афродита вызвала в Медее чувства к Ясону по просьбе богини Геры, которая покровительствовала аргонавтам в их путешествии[38]38
  Пиндар «Олимпийские песни». XIII.54.


[Закрыть]. Как бы то ни было, Медея поддалась симпатии и повела их к царю Колхиды Ээту.

Не собираясь отдавать руно, Ээт предложил Ясону пройти невыполнимые испытания. Герою предстояло вспахать землю и посеять зубы дракона, но стоило ему это сделать, как на поле выросла целая армия, которую нельзя было победить простым мечом. Однако Медея научила Ясона, как сразить заколдованных воинов. Подняв с земли большой камень, Ясон бросил его в них, разорвав строй, и в смятении воины переубивали друг друга. Увидев триумф чужеземца, Ээт рассердился, но знал, что забрать руно Ясон все равно не сумеет. Притворившись, что он поражен его находчивостью, Ээт рассказал ему, где хранится золотое руно, и отправил героя на верную смерть, ведь золотую шкуру барана защищал ужасный и кровожадный дракон, который погубил не одного героя, пытавшегося ее забрать. Но вместе с Ясоном за руном отправилась и Медея. Оказавшись прямо перед чудовищем, она, не дрогнув, с помощью волшебного зелья погрузила дракона в глубокий сон[39]39
  Или же Ясон сам смог убить дракона (Аполлодор «Мифологическая библиотека». I.9.23).


[Закрыть].

Ясон готовится похитить золотое руно. Терракотовый колоннообразный кратер, краснофигурная техника. Аттика, ок. 340–330 гг. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

Как только золотая шкура оказалась у Ясона, они с Медеей поспешили в обратный путь, чтобы успеть покинуть берег до того, как Ээту станет обо всем известно. В последний миг перед отплытием к кораблю выбежал младший брат Медеи, Апсирт. В спешке Ясон согласился взять его на борт, и все вместе они покинули берега Колхиды. Однако стража успела донести плохие вести Ээту, и он, разгневанный предательством Медеи, в ярости от того, что потерял и сокровище, и наследников, снарядил целый флот и бросился вдогонку за беглецами. Против такой силы одному кораблю было не выстоять, хоть команда аргонавтов и состояла сплошь из греческих героев. Видя, что отец не отступит, пока не перебьет Ясона и всех его людей, Медея совершила свой первый безумный поступок.

Спасая возлюбленного, она пожертвовала братом. Убив Аспирта и разрубив его тело на куски, Медея разбросала их в море, и Ээт остановил погоню, чтобы подобрать останки сына. Это дало «Арго» драгоценное время скрыться за горизонтом вместе с Ясоном и Медеей.

Неблизкий путь до родины Ясона, Иолка, требовал остановок, чтобы команда могла отдохнуть и пополнить запасы. И первую Ясон решил сделать на острове феаков. Но еще до них туда причалил маленький быстроходный корабль с Колхиды, и вестники сообщили царю Алкиною о страшном преступлении, совершенном Медеей.

– Схватить преступницу, как только ступит ее нога на мою землю! – без колебаний приказал Алкиной.

В то же время его супруга Арета, узнав всю историю о руне и Ясоне, решила помочь Медее. Поэтому, как только «Арго» достиг земли феаков, тайный посланник царицы предупредил Ясона и Медею о приказе Алкиноя.

– Что же делать? – в отчаянии спросила Медея.

– Ты станешь моей женой, – решительно ответил Ясон. – Тогда они не смогут судить тебя, ты будешь под моей защитой.

И Ясон с Медеей сочетались браком прямо на корабле.

Но убийство брата все еще тяготило ее душу, и она попросила Ясона сделать еще одну остановку на пути. Когда «Арго» появился в гавани острова Ээя, там супругов встретила Цирцея и провела обряд очищения, чтобы скверна убийства больше не отравляла Медею.

Во время путешествия чародейка не раз помогала аргонавтам. Например, она вылечила раненую Аталанту волшебными травами, предсказала кормчему благоприятную судьбу. Когда же корабль хотел пристать к берегам Крита, Медея одолела волшебной силой бронзового гиганта Талоса, охранявшего остров[40]40
  Медея или опоила его травами, заставив уснуть, или свела с ума, и Талос погубил сам себя.


[Закрыть]. Наконец путешественники добрались до Иолка и обрадовались, узнав родные берега.

Едва сойдя с корабля, Ясон и Медея отправились к Пелию, чтобы сообщить о возвращении древнего артефакта, однако тот не обрадовался их успеху. Он принял золотое руно, но ничего не сказал о том, чтобы передать трон отцу Ясона. Эта возмутительная несправедливость разозлила Медею. Уж она-то понимала, что тиран уступит свое место только в одном случае: если уже никогда не сможет занять его снова.

Тогда в голове Медеи созрел коварный план. Она познакомилась с дочерьми Пелия и как-то раз невзначай заговорила о нем:

– С каждым днем ваш отец все слабее.

– Это правда, – печально согласились сестры.

– И вы ничего с этим не хотите поделать? Хороши же дочери, – ехидно заметила Медея.

– Разве можно чем-то помочь? – спросила с надеждой Алкеста.

– Нельзя же повернуть время вспять и сделать его снова молодым, – засомневалась другая дочь Пелия, Пейсидика.

– А вот и можно, – хитро прищурившись, сказала Медея.

Чтобы доказать девушкам свою правоту, чародейка приказала принести старого барана и вскипятить большой котел воды. Когда на ее поверхности показались пузыри и стал подниматься пар, Медея заколола барана и разрубила его на куски прямо на глазах испуганных царевен. После этого она бросила все его части в кипяток, перемешала их и произнесла заклинание. И о чудо! Из бурлящего котла вдруг выпрыгнул ягненок, целый и невредимый. Восхищению девушек не было предела.

– Я могу так же подарить молодость вашему отцу. Но чтобы все получилось, вы должны сами проделать с ним то, что я проделала со старым бараном. И тогда он вернется, юный и полный сил.

Наивные девушки вдохновились мечтой омолодить отца и решили той же ночью исполнить жестокий ритуал. Стражники не мешали им пройти в покои к Пелию и не услышали его криков. Вот только опущенные в кипящий котел останки так и не соединились вновь.

Весть об ужасной смерти Пелия разнеслась быстрее пожара. Стража явилась в покои к Ясону, требуя выдать супругу. Спасая Медею и свою собственную жизнь, Ясон был вынужден бежать, чтобы уже больше никогда не вернуться домой и не занять положенный ему трон. Гонимые из одного города в другой, супруги наконец остановились в богатом и процветающим Коринфе. Там у Медеи родилось двое сыновей от Ясона, но обстановка оставляла желать лучшего: уже много месяцев жители Коринфа страдали от голода и неурожая, и никто не знал, как прекратить несчастья.

Тогда Медея совершила обряд жертвоприношения Деметре, богине плодородия, и была услышана. Благодатные дожди сошли на сухие поля Коринфа и напитали влагой потрескавшуюся землю. Голод прекратился благодаря могущественной чародейке, чьи слова достигли Олимпа. Тогда же ее услышал Зевс и залюбовался грациозностью и силой заморской царевны. Вот только она наотрез отвергла его ухаживания, верная своему супругу. Как ни старался Зевс, Медея не смотрела в его сторону, за что богиня Гера захотела вознаградить ее сыновей бессмертием, но не успела преподнести свой подарок.

В это время Ясон познакомился с царем Коринфа Креонтом, у которого росла дочь Креуса. Царь был благосклонен к знаменитому герою и аргонавту и вскоре предложил ему брак с Креусой[41]41
  Другое имя – Главка.


[Закрыть]. Ясон увидел в этом возможность занять наконец положенное ему место и после смерти Креонта править в Коринфе. Вот только у героя уже была жена. Но, пренебрегая честью и не думая о том, что чародейка может жестоко отомстить, он решил разойтись с ней и заключить новый брак. Дальнейшие события детально описаны в трагедии Еврипида «Медея».

Ослепленная болью и желанием наказать неверного мужа, Медея взяла роскошный пеплос и пропитала его самым опасным и ужасным зельем. Ненависть помутила ее разум, и, чтобы ранить Ясона как можно страшнее, она попросила сыновей отнести смертоносный подарок их будущей мачехе в знак примирения. Ничего не подозревающая Креуса примерила пеплос и тут же почувствовала неестественный жар. Тело ее нагрелось, накидка никак не снималась, и на глазах отца Креусу охватило пламя. Креонт подбежал к дочери, чтобы помочь ей освободиться от проклятого подарка, но жадный огонь перекинулся на него, и Креонт сгорел заживо вместе с дочкой.

Ясон, не находя себе места от горя, хотел было отыскать Медею и наказать ее за убийство, но она его опередила. Появившись над царским дворцом в сияющей колеснице, запряженной драконами и подаренной ей дедом, богом Гелиосом, она в последний раз увиделась с Ясоном. Он пытался отговорить Медею от страшного поступка, задуманного ею, но чародейка осталась глуха к его мольбам и напоследок убила обоих своих сыновей, заставив Ясона мучиться от боли до конца его жизни[42]42
  По другой версии мифа, Медея скрылась из города, когда разозленные коринфяне нашли ее сыновей и расправились с ними в отместку за смерть Креонта и Креусы.


[Закрыть]. Ошеломленные коринфяне сочли Ясона достаточно наказанным за свои поступки. По совету Дельфийского оракула оба мальчика были похоронены в святилище Геры, где им позднее воздавали почести как героям.

Медея с детьми. Холст, масло. Ансельм Фейербах, 1870 г.

Bayerische Staatsgemäldesammlungen – Neue Pinakothek München (по лицензии CC BY-SA 4.0)

Медея же сбежала на колеснице и достигла Фив, где ее ждала встреча с самым знаменитым героем Греции – Гераклом. Однако она застала его в безумии. Гера, ненавидящая пасынка, наслала на него неистовство, и, сам не зная, что делает, Геракл убил своих собственный детей от жены Мегары – по иронии судьбы тоже дочери Креонта. Одни мифографы пишут, что Геракл погубил и Мегару, другие – что только сыновей. Медея сжалилась над героем и развеяла безумие. Геракл пришел в себя и еще долго сокрушался от содеянного. Но он все еще находился на службе Эврисфея, а значит, не мог ничем помочь Медее, и та отправилась дальше.

Странствия привели ее в Афины, где властвовал Эгей. Он влюбился в умную и сильную чародейку и женился на ней. В браке у них родился сын Мед. Некоторое время Медея жила мирно и стала уже надеяться на то, что в ее жизни воцарилось спокойствие. Но вот в один из дней ко двору Эгея пожаловал статный юноша. Царь встретил его радушно, а вот Медея сразу же почувствовала угрозу, исходящую от молодого грека. Звали его Тесей, Медея быстро выяснила, что он – потерянный сын Эгея, а значит, его старший наследник. Она убедила себя, что с Тесеем нужно покончить как можно скорее, чтобы ее сын Мед оставался единственным законным претендентом на трон. Тогда она подсыпала в вино Тесею испытанный и очень действенный яд и преподнесла угощение, когда юноша трапезничал с Эгеем. Тесей поднес кубок к губам и собрался сделать глоток, как вдруг меч, висящий на его боку, привлек внимание царя. Он попросил рассмотреть его поближе и узнал свое собственное оружие, когда-то потерянное. Тут Эгей понял, кто перед ним, а попытка Медеи отравить Тесея была изобличена. Сообразив, что она уже давно знала о том, кем ему приходится гость, Эгей разгневался на жену и изгнал ее и Меда из города.

Медея, вновь изгнанная, решила, что в Греции уже не сможет обрести счастье, и отправилась в дальнее путешествие домой, в Колхиду, надеясь, что за долгие годы отец смягчился и простил ее. Если же нет, Медея знала много способов уговорить его или же заставить замолчать. Но по прибытии на родину Медея узнала, что Ээта свергнул его брат Перс и правит теперь на Колхиде. Тогда снова призвала она свою волшебную силу – на сей раз против Перса, – оставив на троне своего сына Меда, ставшего впоследствии великим завоевателем.