Текст книги "Мифы Олимпа. От пророчеств Прометея и чар Цирцеи до Элизиума и бездны Тартара"

Автор книги: Ольга Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Однако первой женщиной-провидицей была не Манто, а Фемоноя, дочь самого Аполлона. Она жила в Дельфах и именно ей принадлежало знаменитое изречение «Познай себя!», вырезанное затем на портике дельфийского храма как призыв всем паломникам скорее постичь свою судьбу. Иногда Фемоною считали первой сивиллой.

Сивиллами называли тех предсказательниц, которые произносили пророчества, обычно про бедствия и войны, впадая в особое состояние сознания. Сивилле по имени Герофила принадлежит пророчество о начале самой известной и масштабной войны в греческой мифологии – Троянской войны, и о том, что Елена погубит Трою. Герофила попросила у Аполлона бессмертия, но забыла упомянуть о юности, поэтому большую часть жизни провела старухой.

О сивиллах слагали легенды и греки, и римляне. В разные времена было известно о двух, четырех и даже десяти сивиллах, которые жили в Греции, Малой Азии и Риме. Многим из них давали прозвища в зависимости от того, где они находились. Так, в Греции жили делосская, самосская, колофонская сивиллы, в Риме – куманская и римская. Были сивиллы и египетская, и персидская. Они могли предсказывать на века вперед: одна из них за тысячу лет уже пророчила извержение вулкана Везувия.

Одна из сивилл явилась как-то к царю Тарквинию Приску (это было в те далекие времена, когда Римом правили цари) и заявила, что принесла ему целых девять книг, записанных на пальмовых листьях. В них содержались пророчества о судьбе Рима. Но, конечно, провидица предлагала их не просто так. Когда Приск отказался платить ей, она сожгла первые три книги, а затем, услышав отказ во второй раз, – еще три. Наконец Приск засомневался и обратился за советом к авгурам – римским гадателям по полету птиц. Те сказали царю, что он глуп и нужно сберечь оставшиеся пророчества, пока еще есть что спасать. Три уцелевшие сивиллины книги еще долго хранились в храме Юпитера Капитолийского. К ним обращались в особо трудные годы, чтобы узнать о грядущем, и существовали они якобы аж до V в.[12]12
  Если верить античным авторам, например Титу Ливию, к книгам обращались достаточно часто. Когда в пожаре на Капитолии они сгорели, было решено их восстановить на основе текстов из других регионов ойкумены. В итоге было отобрано около тысячи строк, которые затем утвердила коллегия из пятнадцати жрецов. Прим. науч. ред.


[Закрыть]

Пророки о Троянской войне. Можно ли было избежать?

Одно из главных событий во всей греческой мифологии – Троянская война – окружено различными пророчествами и предсказаниями. Провидцы предвещали триумфы героев и катастрофическое разрушение Трои, но их слова часто оставались непонятыми, а предупреждения – отвергнутыми.

Трагична и печальна оказалась история первой жены Париса, Эноны. Она была нимфой, дочерью речного бога, и обладала даром видеть будущее. Она предостерегала Париса от плавания в Грецию, уговаривала забыть о Елене. Но Парис, обуреваемый чувствами, ее не послушал. Когда же на десятом году войны он, раненный стрелой, вернулся к Эноне и попросил ее о помощи, нимфа отказала ему, все еще снедаемая болью и не простившая предательства мужа. Он вновь покинул ее, а Энона стала терзаться тревожным предчувствием, которое вскоре заставило ее забыть прежние обиды и отправиться вслед за Парисом, чтобы излечить его. Однако в Трое Энона застала мужа мертвым. Только после этого, осознав всю тяжесть своей ошибки, охваченная горем, Энона лишила себя жизни, надеясь встретиться с Парисом в подземном царстве.

Парис и Энона. Холст, масло. Якоб Йорданс, ок. 1640–1650 г.

The Rijksmuseum

По другой же версии мифа, не менее печальной, сын Париса и Эноны, Кориф, был подослан матерью в Трою, где стал ухаживать за Еленой. Парис же, не узнав подросшего сына, убил его, и именно поэтому Энона отказалась лечить раненого троянского царевича, когда тот к ней явился.

Отступиться от Елены Париса просил также его брат Елен – птицегадатель и провидец. По преданию, он и его сестра-близнец Кассандра случайно заснули в святилище Аполлона, когда были детьми. К ним приползли змеи и облизали их глаза и уши, с того момента им открылись картины будущего. Предвидели они и бедствия, которые грозят Трое с прибытием спартанской царевны. Елен пытался убедить Париса отказаться от затеи, но влюбленный был глух к голосу разума и знамениям судьбы.

По другой версии мифа, Кассандра не засыпала с Еленом в храме. Аполлон влюбился в нее и оказывал знаки внимания, но она отвергла его чувства. Тогда разозленный Аполлон наделил ее особым даром – не просто предсказания, а предсказания только бедствий, смертей и прочих ужасных событий. Люди отказывались верить девушке, вечно твердившей лишь о плохом. Несчастная Кассандра пыталась предупредить и Париса о Елене, и троянцев об опасности, что таит подаренный греками деревянный конь, но ее слова таяли в шуме толпы. Зная о предстоящем падении Трои, она оказалась совершенно бессильна что-либо предотвратить.

Напрасно к троянцам взывал и другой прорицатель – жрец Аполлона Лаокоон. Когда ахейцы оставили у стен Трои огромного деревянного коня и сделали вид, что покинули лагерь, Лаокоон, чувствуя опасность, яростно о ней предупреждал. Однако на этот раз вмешались боги и заставили его замолчать. Две большие смертоносные змеи выплыли из морской пучины и напали, по одной версии мифа, на детей Лаокоона, по другой – и на него самого. Расправившись с несчастными, змеи уползли в храм Афины и спрятались там за ее статуей. Жители Трои приняли эти смерти за проявление божественного гнева. Они решили, будто Лаокоон оскорбил Афину своими заявлениями и отказом от дара ахейцев. Тогда деревянного коня поспешили закатить в город. Так предостережения Лаокоона оказались забыты, а с ними – и последняя надежда на спасение Трои.

Неуслышанными остались и советы Полидаманта, который был другом троянского царевича Гектора и столь же славился своей мудростью и даром прорицания, как Гектор – подвигами на поле боя. Множество раз царевич прислушивался к советам друга, но советы и предостережения о Троянской войне предпочел игнорировать, тем самым лишь приблизив конец Трои и свою собственную кончину. Полидамант, как и многие предсказатели, видел правду и пытался открыть на нее глаза другим, но оказался бессилен изменить жестокий жребий.

Среди ахейцев тоже были предсказатели, например Калхант – птицегадатель, ставший одним из ключевых персонажей войны. Не раз его пророчества и советы направляли греков в этом эпическом противостоянии. Еще на пути в Трою, в Авлиде, Калхант верно истолковал явившееся ему знамение. Увидев змею, уничтожившую восемь птенцов и их мать, Калхант тут же объявил соратникам, что Троя будет взята на десятый год войны. Он же предвидел, что для успешного похода (а греки тогда все никак не могли дождаться попутного ветра, чтобы добраться на кораблях до Трои) нужно принести в жертву Ифигению, дочь Агамемнона – царя Аргоса и одного из вождей греков. Также есть версия, что именно Калхант, а не хитрый Одиссей, посоветовал построить деревянного коня, с помощью которого греки взяли Трою. Но судьба была к нему безжалостна, и однажды он узнал, что умрет, увидев более искусного прорицателя. Так и случилось после войны, когда ахейцы возвращались домой. Проходя через Лидию, они встретили Мопса – провидца, сына Манто. Дар Мопса оказался сильнее, и Калхант лишил себя жизни, не сумев вынести поражения.

Все перечисленные персонажи воплощают в себе идею неотвратимости судьбы. Кассандра, Елен, Лаокоон и другие пророки символизируют то, что предсказания не дают над ней власти, а лишь приоткрывают завесу над неизбежным будущим.

Жертвы пророчеств

Неотвратимость грядущих событий ярко иллюстрируется судьбами тех героев, кто стал жертвой пророчеств. Кого-то из них принесли в жертву ради исполнения предсказания, кто-то ради этого сам пожертвовал собой, а кому-то гибель предрек оракул. Их краткие и трагичные истории обычно теряются на фоне других мифов о подвигах и приключениях, однако именно в этих легендах как нигде четко проступает связь между смертными людьми, необратимым роком и волей богов.

В продолжение темы Троянской войны вновь вспомним о дочери Агамемнона и Клитемнестры, Ифигении. Греческий флот, уже готовый отправиться в Трою, вдруг застрял в Авлиде из-за необычного штиля. Прорицатель Калхант указал, что в том виноват сам Агамемнон: он разгневал богиню Артемиду, и теперь она задерживает ветра, мешая грекам отплыть. Причиной ее гнева было не то убийство Агамемноном священной лани, принадлежавшей богине, не то забытый долг его семьи. Умилостивить Артемиду можно, только если принести в жертву наипрекраснейшую дочь Агамемнона – Ифигению. Греческий трагик Еврипид описывает в дошедшем до нас произведении «Ифигения в Авлиде» ужасные метания и сомнения Агамемнона. Он отправил домой Одиссея, и тот пригласил Ифигению в Авлиду, якобы для женитьбы на Ахилле. Царь после все-таки решил, что жизнь дочери для него важнее долга перед войском, но было поздно: та вместе с матерью Клитемнестрой уже прибыла в Авлиду. Когда момент жертвоприношения настал, богиня Артемида сжалилась над несчастной девушкой и перенесла ее в Тавриду, назначив своей жрицей.

Клитемнестра же, когда раскрылся обман Агамемнона, воспылала ненавистью к мужу – так вновь проявило себя древнее проклятие рода Пелопидов, о котором еще будет рассказано в этой главе.

Тему родительской любви и долга перед народом и богами затрагивает история критского царя Идоменея. Он тоже участвовал в Троянской войне, но стал заложником обещания, данного Посейдону. Возвращаясь домой, Идоменей со своими людьми попал в страшную бурю и в отчаянии взмолился о спасении. Он пообещал богу моря в жертву первого же человека, которого увидит, достигнув родного берега. Посейдон внял мольбе и повелел волнам вынести корабль Идоменея, не причинив ему вреда. Добравшись до дома, царь обрадовался, но счастье мгновенно сменилось отчаянием, потому что первым, кто выбежал встретить корабль, оказался его сын (по другой версии мифа, это была дочь). Идоменей не смог выполнить данное богу обещание, и последовала жестокая кара: Посейдон наслал на жителей Крита моровую язву. Теперь бог уже не требовал жертвы, и когда Идоменей узнал, что именно он причина страданий своего народа, то добровольно обрек себя на изгнание, навсегда покинув родной Крит и свою семью.

Жертвоприношение Ифигении. Рельеф из мрамора. Римская работа, II в.

The National Museum in Warsaw

Иной выбор сделал правитель беотийского Гелиарта. Когда город поразила засуха и люди начали страдать от голода и жажды, он лично отправился в Дельфы, чтобы испросить совета у всезнающей Пифии. Та предрекла, что правителю нужно принести в жертву первого, кто встретится ему по возвращении домой, и этим человеком оказался его сын – Лофис. Страшное пророчество было исполнено ради спасения остальных жителей города. На месте, где кровь юноши коснулась земли, возникла полноводная река, которую назвали в честь Лофиса.

За судьбу Афин тоже не раз приходилось идти на ужасные жертвы, следуя словам оракулов. Например, так случилось, когда там правил Кодр. На территорию Аттики вторглись жители полуострова Пелопоннес, дорийцы, и осадили Афины. Они отправили в Дельфы гонца спросить, как им победить афинян. Предсказание оракула на сей раз оказалось необычайно ясным: полис удастся захватить, если при этом сохранить жизнь Кодру. Ответ Пифии подслушал афинский шпион и с быстротой Гермеса устремился назад, чтобы сообщить обо всем царю. Кодр с достоинством принял свою судьбу. Он переоделся в простолюдина и, сделав вид, что отправился добыть дров, приблизился к лагерю дорийцев, где спровоцировал их на драку. Те не узнали в бедно одетом чужеземце афинского царя и убили его, сорвав исполнение пророчества. И действительно, через несколько дней дорийцы покинули земли Аттики, направившись в другой город. Афиняне же решили отказаться от царской власти и впредь доверять управление избранным архонтам. В число первых архонтов вошел сын Кодра – Медонт.

Увы, не всегда пророчества помогали Афинам выиграть войну. Когда Минос, критский царь, осадил их в отместку за смерть своего сына, Андрогея[13]13
  О его смерти есть несколько версий, от заговора до случайной стычки с разбойниками, которая стоила юноше жизни.


[Закрыть], в городе начался мор. Афиняне обратились к оракулу и получили ответ: чтобы прекратить болезни и осаду, следует принести в жертву Анфеиду, дочь афинского героя Гиацинта. Но девушка погибла напрасно, поскольку жертва не избавила афинян от Миноса. Он отступил, только когда договорился о страшной дани: с тех пор ежегодно семь юношей и семь девушек должны были отправляться из Афин на Крит, где их оставляли в лабиринте на съедение Минотавру.

История Анфеиды показывает, что храбростью в греческих мифах отличались не только герои, но и девушки. Подтверждением тому служит история Макарии, дочери знаменитого Геракла, чьи потомки вступили в противостояние с его же сводным братом, Эврисфеем, чтобы восстановить справедливость. Но борьба затянулась, и оракул объявил, что только смерть одного из Гераклидов обеспечит им победу. Тогда Макария добровольно пошла на жертву, чтобы ее братья сумели одолеть Эврисфея. В честь смелой девушки был назван источник неподалеку от городка Марафон.

Борьба Гераклидов с Эврисфеем – пример классического противостояния законных наследников со старшим в роду, однако страшнее и трагичнее всегда была борьба, происходившая внутри человека. Об этом нам рассказывает история о Коресе. Юноша служил жрецом бога Диониса и однажды без памяти влюбился в девушку по имени Каллироя. Она отвергла его ухаживания, и любовь, полыхавшая в нем, превратилась в пожар ненависти. Изнывая от боли, Корес обратился к Дионису с просьбой отомстить за свое разбитое сердце. И бог, как всегда, действуя масштабно, наслал безумие на весь город, где жили герои. Избавить всех от напасти, как утверждал оракул, можно было, лишь принеся в жертву юную Каллирою. Так и было исполнено. Однако, увидев прекрасную девушку на алтаре, Корес одумался и тут же ужаснулся от всего содеянного. В отчаянии он вонзил в себя кинжал и упал рядом со своей возлюбленной.

От предрешенного будущего не спасает ни измененное в последний момент решение, ни отсутствие веры в предсказание. Анкей, сын Посейдона, был невероятно горд виноградниками, за которыми ухаживал сам. Но один из его слуг проницательно заметил: «Многое может случиться, пока подносишь чашу к губам». Тогда Анкей лишь посмеялся над пророчеством. Виноград тем временем созрел, и из него приготовили вино. Радостный Анкей уже налил его себе в чашу и собирался пригубить, как вдруг ему сообщили, что в Самосе появился свирепый калидонский вепрь, который разоряет поля. Анкей тут же отправился остановить его, но погиб в схватке. Вино же Анкей так и не попробовал.

Охота на калидонского вепря. Фреска, перенесенная на холст. Работа Пинтуриккьо (1454–1513). Италия, ок. 1509 г.

The Metropolitan Museum of Art

Истории о тех, кто получил шанс заглянуть в будущее, но не смог изменить его, ярко иллюстрируют то, как греки понимали само устройство судьбы. Иногда знание будущего только усугубляет страдания, а порой помогает смириться с судьбой. Так или иначе, даже боги не в силах изменить грядущего.

Благие знамения и пророчества

Несмотря на то что самые известные предсказания связаны с бедствиями или трагическими событиями, в греческой мифологии много примеров пророчеств, которые сулили благо людям или же предрекали исход событий в их пользу. Одним из таких является миф о Гордие.

Гордий жил во Фригии (Малая Азия) и был простым земледельцем. Как-то раз он, как обычно, с раннего утра работал в поле, как вдруг увидел, что в небе кружит орел. Благородная птица села прямо на ярмо, в которое были запряжены быки. Столь необычное событие поразило Гордия, и он понял: боги хотят что-то ему сказать. Он не догадывался, что это явление знаменовало его скорое воцарение над родными землями. Тем временем во дворце неожиданно умер царь. Советники в трауре провели все необходимые обряды, а затем отправились к оракулу, чтобы узнать, как избрать следующего правителя. Оракул отвечал, что царем должен стать первый, кого они встретят, выходя из святилища. Там советники и наткнулись на Гордия, который приехал сюда же с вопросом про своего орла. Так обычный земледелец принял царские регалии и, по воле судьбы, оказался правителем.

К чести Гордия, следует признать, что правил он справедливо, а наследником назначил Мидаса, о нем речь пойдет чуть ниже. Гордий также успел основать новый город, ставший столицей. А в центре его он поставил ту самую повозку, на которой поехал к оракулу, и на нее водрузил огромный узел невероятной сложности. Считалось, что тот, кто сможет распутать его, станет править Азией. Говорят, что, когда великий завоеватель Александр Македонский проходил через эти земли, ему показали гордиев узел и рассказали о легенде. Недолго думая, Александр разрубил его одним мощным ударом меча, тем самым создав уже другое знамение – о пришествии нового правителя небывалой по размерам империи.

Животные и их поведение нередко становились «языком» предсказаний, с помощью которого боги общались с людьми. В древности как в Греции, так и в Риме распространенными были гадания по полету птиц, по поведению скота и диких зверей. Эти знаки могли изменить судьбу не только отдельного человека, но иногда и целого полиса. Например, за власть в Аргосе, древнем греческом центре на полуострове Пелопоннес, соперничали Геланор и Данай. Оба были достойными претендентами на престол, и каждый приводил много весомых аргументов в свою пользу. Людям пришлось отложить решение до следующего дня, чтобы все хорошенько обдумать. И в этот же день на стадо быков, которые паслись около стен города, напал голодный волк. Хищник, оскалив зубы, нацелился прямо на большого быка, вожака стада. Завязалась нешуточная битва, но волк смог взять верх. Зрелище оказалось впечатляющим, и аргивяне решили, что им послано знамение. Данай – пришлый человек, долго не живший в Аргосе, – был подобен волку, а вот Геланор, как и бык, вырос здесь и правил все время до появления Даная. Истолковав увиденное таким образом, аргивяне отдали власть волку, то есть Данаю[14]14
  Продолжение истории – в главе 4 «Подземный мир».


[Закрыть].

Другой трагичный герой мифов, Афамант, царь миниев из Беотии, от всех пережитых им событий буквально потерял разум, а излечившись, узнал от оракула странное пророчество. Оно гласило, что ему суждено основать город там, где дикие звери предложат ему угощение. Афамант долго скитался, пока однажды в северной части Греции случайно не наткнулся на стаю волков. Они только что поохотились на овец и готовились приняться за добычу, но, завидев Афаманта, вдруг бросились в разные стороны, оставив ему мясо. Там он и основал город под названием Афамантий и поселился в нем.

Одному аргосскому царю, Адрасту, оракул Аполлона предсказал, что его дочери должны выйти замуж за кабана и льва, чтобы жить счастливо. Пророчество поставило Адраста в тупик, но в итоге он придумал отдать дочерей за героев, внешне напоминавших могучего кабана и храброго льва. Осуществив это, Адраст остался доволен, так как смог угадать, что скрывается под фразами оракула.

А вот другой греческий герой, Аркесий, понял свое предсказание буквально. Будучи бездетным, он от отчаяния обратился к оракулу и получил совет – составить пару с первой женщиной, которую он встретит, как выйдет из святилища. Когда первой ему на дорогу вышла медведица, Аркесий решил, что нашел свое счастье, и положил начало целому роду, став, между прочим, дедом Одиссея. В более поздней версии мифа он встретил настоящую женщину, которую просто превратили в медведицу, и она вернулась в человеческий облик, едва переступив порог дома Аркесия.

Но не только сильные животные вроде медведей, волков или быков были «проводниками» божественной воли. Довольно важное место в греческой мифологии занимал образ козы.

Мальчик в повозке, запряженной козами. Терракотовая ойнохоя, краснофигурная техника. Аттика, ок. 430–420 гг. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

Именно на козлином молоке был вскормлен Зевс, а позже эту козочку, Амалфею, даже вознесли на Олимп. Другая коза спасла от верной гибели потомка Геракла, Архелая, который считался мифическим предком Александра Македонского. Архелай, изгнанный из родного Аргоса, прибыл в Македонию, где правил Киссей. Так случилось, что в это время враги решили напасть на владения Киссея, и он попросил потомка Геракла о помощи, пообещав часть своих владений, если не целое царство. Архелай оказал ему огромную услугу, придя на выручку и отразив наступление. Но когда опасность миновала, советники Киссея зароптали, что награда для чужака слишком велика и незаслуженна. Царь согласился и решил погубить своего недавнего друга. Для Архелая вырыли огромную яму с горячими углями на дне и прикрыли ее листьями и ветвями. Но тот как раз решил спросить у оракула, стоит ли ему вообще оставаться в Македонии и принимать дары. Оракул предупредил Архелая о грядущей беде и посоветовал следовать дорогой, которую укажет коза. Тот послушно побрел за первой попавшейся на пути козой. Она отвела его подальше от ямы и разбойников Киссея к месту, где Архелай основал город Эга.

В другой истории в роли божественного знака выступили пчелы. Нимфа Офреида родила от Зевса мальчика. Опасаясь гнева Геры, законной жены царя олимпийцев, она убежала далеко в лес и спрятала ребенка. Там его долгое время выкармливали пчелы, поэтому он и получил имя Мелитей (буквально «вскормленный пчелами»). Мальчик рос не по дням, а по часам и вскоре уже превосходил силой сверстников. Но он все еще был одинок. В это же время другой сын Офреиды от бога Аполлона, Фагр, получил пророчество от оракула, что должен вскоре обрести родственника, спасенного пчелами. Он долго странствовал, пока не встретил Мелитея. Узнав его историю, Фагр сразу понял, что перед ним его брат, тот самый родич, нуждающийся в помощи. Вместе они основали город Мелиту во Фтии[15]15
  Фтия – область в Фессалии на юго-востоке Греции.


[Закрыть].

Предсказания оракулов не раз помогали семьям воссоединиться. Так случилось и с Ионом – сыном Аполлона и Креусы. Креуса бросила его в младенчестве в одной из пещер недалеко от афинского акрополя, но Гермес перенес мальчика в Дельфы, где он жил при храме и ничего не знал о своей матери. Креуса же через несколько лет после рождения Иона была выдана замуж за Ксуфа, потомка Прометея. Но супруги так и не смогли завести детей и, отчаявшись, отправились в путешествие из Фессалии в Дельфы за советом оракула. Там Ксуф спрашивал, будут ли у него с женой дети, а Креуса, все же помнившая о своем ребенке, хотела узнать о судьбе Иона. Оракул открыл ей, что Ион все это время жил тут, при храме, и вскоре мать и сын встретились. А затем и Ксуф получил предсказание о том, что ему нужно усыновить первого, кого он встретит по выходе из храма. И так уж получилось, что навстречу Ксуфу вышел Ион.

Терракотовая статуэтка богини. Греция, Мира, II в. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

В Дельфы тянулись многие люди, страстно желая узнать о счастливой судьбе или о том, как стать богатыми, и все они надеялись избежать страшных пророчеств и всячески способствовать исполнению благих, даже если те звучали непонятно. Глупым показалось пророчество Дексикреону, купцу с острова Самос. Он собрал свои товары, чтобы сесть на судно до Кипра, как вдруг ему явилась Афродита и предрекла, что единственный товар, который должно взять, – пресная вода, и тогда его плавание увенчается успехом. Дексикреон растерялся: как же она может стоить дороже вина или зерна? Но спорить с богиней ему не хотелось, и под смешки других купцов Дексикреон взошел на корабль, как мул, нагруженный кувшинами с водой. Плавание началось, но, когда судно удалилось уже на приличное расстояние от суши, на море воцарился штиль. Корабль застрял без движения на многие дни, и вскоре моряки и купцы стали изнемогать от жары под раскаленным южным солнцем. Тогда-то взгляды, полные надежды, и обратились к Дексикреону. Он распродал всю воду, и, когда ветер наконец сдвинул корабль и тот причалил к берегам Кипра, Дексикреон ступил на землю богатым купцом, успевшим распродать весь товар. Чтобы отблагодарить Афродиту за ценный совет, на часть выручки он заказал для нее статую в местный храм.

Афродита. Бронзовая статуэтка. Греко-римская работа, I в. до н. э. – I в. н. э.

The J. Paul Getty Museum, Villa Collection, Malibu, California, Gift of Barbara and Lawrence Fleischman, 96.AB.149

Совсем как в нашей жизни, в греческих мифах судьба случайным образом распределяет между людьми успех, неудачи, счастье и беды. Происхождение, близость к богам, особые силы, статус или богатство – все это не играет никакой роли, когда мойры заплетают в нити людских судеб определенные события.

Странная судьба

В мифах часто отражаются философские размышления людей о природе добра и зла, о жизни и смерти и, конечно же, о превратностях судьбы. Несомненно, и древние греки замечали, как странная последовательность событий в итоге приводит к неминуемому результату. Как тут не задуматься о судьбе и роке?

Катрей, сын критского царя Миноса и Пасифаи, с детства знал, что его ждет ужасная смерть от рук собственного наследника. Оракул непреклонно указал на это. Тем не менее Катрей обзавелся семьей и желанным сыном. Но когда юный Алфемен узнал о пророчестве, то испугался и решил добровольно покинуть Крит[16]16
  По одной из версий, вместе с Алфеменом Крит покинули его сестры – Аэропа, Климена и Апемосина.


[Закрыть]. Он уплыл на солнечный остров Родос. Время шло, годы не жалели Катрея, и каждый день он сильно скучал по сыну. Когда же разлука стала нестерпимой, желание повидаться с ним превозмогло страх перед словами оракула. Катрей отправился на корабле на Родос, чтобы узнать, жив ли Алфемен, и, если повезет, встретиться с ним. В это время на берегу острова отдыхали пастухи. Они ни разу не видели богатых критских кораблей и, когда на горизонте показалось незнакомое судно, заволновались. «Смотрите, – испуганно кричали они, – это чужой корабль. Наверное, приплыли пираты!»

Не зная, кто к ним пожаловал, пастухи схватили палки и всё, что было под рукой, и, как только Катрей со своими людьми вступил на берег, набросились на них. Напрасно Катрей пытался урезонить незнакомцев: его не слышали в пылу битвы. В это же время недалеко проходил Алфемен. Он побежал на крики своих друзей-пастухов, спеша им на выручку, с дротиком наготове[17]17
  Так называемое облегченное копье, древнегреческое оружие для метания.


[Закрыть]. Разгоряченный Алфемен вступил в битву, не успев даже рассмотреть прибывших людей. Он отчаянно защищал друзей, со всей силы метнул дротик в ближайшего соперника – поджарого воина в летах – и поразил его. Тот посмотрел в глаза своему убийце и в изумлении замер. В этот же миг Алфемен узнал своего отца, Катрея, и закричал от горя. Бросив последний взгляд на сына, Катрей замертво упал, а битва вокруг тут же прекратилась. Алфемен не переставал рыдать над телом убитого отца. Пастухи и критские воины отступили от него, чтобы не мешать оплакивать потерю. Но тут земля вокруг Алфемена задрожала. Раздался оглушительный грохот, люди испугались и разбежались кто куда. Только Алфемен остался около тела отца, ожидая божественной кары за содеянное. С жуткими скрипами и стонами разверзлась земля и поглотила его, навсегда скрыв в недрах царства мертвых. Там Алфемен тенью бродил и стенал по отцу, сокрушаясь, что необдуманно ринулся в битву.

Невидимый рок проявляется в подобных случайностях, а еще в сиюминутных чувствах, которым поддаются люди в отчаянии. Так было и с Алфеей, женой калидонского царя Ойнея. Она жила счастливо с мужем и растила сына, Мелеагра, радуясь, что смогла обмануть судьбу в первые минуты его жизни. Тогда только что родившая Алфея наслаждалась материнством, держа на руках младенца, но к ней явились мойры. Они предсказали, что ее сын умрет в тот же миг, когда в очаге рядом с ней потухнет пылавшее полено. Повинуясь единственному стремлению – спасти сына любой ценой, царевна подскочила к огню и голыми руками выхватила пылающее полено. Она затушила его и спрятала в только ей одной известном месте. Благодаря этому жизнь Мелеагра продлилась и он вырос сильным и храбрым воином. Однажды на Калидон напали. В ходе ожесточенного сражения Мелеагр поразил Плексиппа, который приходился Алфее родным братом. Когда она узнала об этом, гнев затмил ее разум. Она отыскала спрятанное полено и бросила его в огонь, заливаясь слезами. Полено догорело, и жизнь Мелеагра оборвалась в тот же миг. Но как только это случилось, несчастная Алфея поняла, что потеряла и брата, и сына – и своими руками помогла страшному пророчеству сбыться. В раскаянии Алфея свела счеты с жизнью. Можно предположить, что она хотела отыскать в ином мире сына и вымолить у него прощение за свой ужасный поступок.

Роковыми стали действия и другой матери – элевсинской царевны Метаниры. У нее и ее мужа Келея гостила однажды богиня Деметра. Она пыталась отыскать свою дочь, Персефону, похищенную Аидом, и много дней тщетно скиталась по земле. Радушный прием Деметре оказали в Элевсине, во дворе Келея и Метаниры. Богиня решила отплатить людям за их доброту, и ее мысли обратились к маленькому сыну Метаниры – Демофноту. Ночью богиня бесшумно появилась около его колыбели и осторожно взяла младенца на руки. Никем не замеченная, она прошла к домашнему очагу и приготовилась совершить опасный, но действенный ритуал. Он подарил бы Демофонту вечную жизнь, чтобы тот мог радовать свою мать до конца ее дней. Богиня поднесла младенца к огню, и тот по ее воле начать выжигать все, что было в Демофонте смертного. В это время Метанира встала проведать сына и испугалась, увидев пустую колыбель.

«Демофонт! Где мой мальчик? Демофонт!» – в отчаянии звала она, мечась по покоям.

Наконец, вся в слезах, вбежала она в зал и увидела раздирающую душу картину: ее мальчика держали над огнем, и пламя жадно облизывало маленькие ручки и ножки. Метанира закричала от ужаса, чем отвлекла Деметру. По одной версии мифа, ритуал остался незавершенным, а Демофонт прожил жизнь обычного смертного. По другой, более мрачной, Метанира невольно подарила сына огню.

Можно ли вообразить более трагичную историю, чем скорбь матери по своему дорогому ребенку? Сложно представить что-то подобное, но неугомонная судьба никогда не останавливается в изысканиях, и историям, где люди жалеют о сделанном выборе или сбывшихся желаниях, нет конца. Примером тому знаменитый правитель Фригии – Мидас. Его имя стало нарицательным и ассоциируется в культуре с небывалыми богатствами, но греческий миф куда более сложен, чем просто рассказ о глупом и жадном до денег царе.

Когда Мидас был еще маленьким, муравьи приносили в его комнату пшеничные зерна[18]18
  Цицерон «О прорицании». I.36.


[Закрыть]. Это странное явление толковали как знак будущего невероятного богатства юного наследника Фригии. Вот почему Мидас с самого детства наивно полагал, что достоин всего, чего захочет. Так, однажды, прогуливаясь в своих владениях, он заметил водный источник, а рядом с ним необычное существо: выглядело оно похожим на человека, только с копытами, конским хвостом да лошадиными ушами, украшавшими курносое лицо с толстыми губами. Мидас узнал силена – одного из демонов плодородия, дикое и опасное воплощение природы. В этот же миг на ум царю пришла хитроумная идея. Он приказал слугам подмешать в источник вина, когда силен ушел, и в следующий раз тот опьянел, испив воды. Ничего не подозревая, силен заснул и был сразу же схвачен и доставлен к Мидасу. Как и ожидал хитрый царь, о пленении одного из своих слуг узнал бог Дионис. Он явился ко двору, предлагая в обмен на силена все, чего захочет Мидас. Губы царя расплылись в алчной улыбке: он пожелал обладать уникальным даром – превращать все, чего он касается, в золото. Дионис, притворившись, что восхищен смекалкой Мидаса, выполнил его просьбу. Силена отпустили, а Мидас тут же решил испытать свой дар. Он касался стульев, колонн, и те тут же обращались в чистое золото. Наконец, утомившись, царь приказал подать обед. Слуги внесли блюда. Но стоило Мидасу взять в руки виноград, тот превратился в куски золота. То же произошло и с другой пищей. Только теперь Мидас понял, что совершил ошибку и обрек себя на верную смерть от жажды и голода[19]19
  Известна другая история о том, как Мидас узнал, что его дар – это проклятие. Царь решил обнять свою дочь, и она прекратилась в золотую статую в его руках. Эта версия, однако, происходит не из античных источников, а была написана Натаниэлем Гооторном в «Книге чудес для девочек и мальчиков» 1851 г. Прим. науч. ред.


[Закрыть].