Текст книги "Мифы Олимпа. От пророчеств Прометея и чар Цирцеи до Элизиума и бездны Тартара"

Автор книги: Ольга Давыдова

Жанр:

Мифы. Легенды. Эпос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Назад к карточке книги

Орфей среди фракийцев. Терракотовый кратер, краснофигурная техника. Аттика, ок. 440 г. до н. э.

The Metropolitan Museum of Art

Путь в царство мертвых Орфей проложил не кулаками и угрозами, как прочие герои, а силой своей музыки. Он дерзнул сойти в Тенарийскую щель в Лаконии, где открывался проход в подземный мир. Мелодичные песни успокоили буйный нрав Цербера, смягчили сварливого Харона, заставили эриний ненадолго позабыть об иссушающей жажде мести. Наконец Орфей достиг покоев Аида и Персефоны. Там прозвучала его самая трагичная и душераздирающая песнь: он взывал к божествам, которые тоже претерпели множество бед из-за любви. Орфей обещал вернуться вместе с Эвридикой, когда придет их время, молил о том, чтобы она обрела второй шанс на счастье. Орфей покорно склонил голову, предложив себя в заложники царства Аида, если его любимой отсюда нет выхода. Дрогнуло сердце Персефоны, и сдался владыка мертвых. По его приказу появилась безмолвная тень Эвридики.

– Идите, – провозгласил Аид, – веди ее обратно к жизни, Орфей, да только не смей оборачиваться. Едва посмотришь назад, тень Эвридики пропадет и уже никогда не выйдет отсюда.

Держа в уме наказ Аида, Орфей направился к выходу, надеясь, что тень девушки следует за ним. Обратная дорога предстояла длинная, и всякий раз, как Орфей хотел обернуться и убедиться, что любимая идет за ним, он одергивал себя. Наконец локона Орфея коснулось нежное дыхание свежего ветерка. Впереди забрезжил свет – то Гелиос проливал солнечные лучи. Значит, выход из царства мертвых уже совсем близко!

Дойдя до расщелины, Орфей возрадовался, что спас любимую:

– Смотри, Эвридика, мы пришли! – воскликнул он и… обернулся.

Никого не было за спиной Орфея, лишь пустота осталась на том месте, где за мгновение до того колебалась тень Эвридики. Сердце Орфея разбилось, он вышел на свет, но ни цветущие луга, ни смех нимф больше не радовали его, словно душа его осталась глубоко во тьме вместе с любимой. Песни Орфея звучали, как и прежде, завораживающе, но вызывали теперь лишь скорбь и слезы.

Спустя время Орфей все же встретился с Эвридикой, но конец его жизни оказался ужасен. Орфей не почитал Диониса, не желал смеяться и радоваться на пирах и неистовствовать на мистериях. За это однажды тот разозлился и в гневе приказал своим менадам проучить Орфея. Менады же, безумные почитательницы Диониса, переборщили и разорвали юношу, раскидав по лесам и горам части его тела. Останки великого музыканта собирали повсюду его верные подруги нимфы. Они достойно упокоили его душу, чтобы он смог наконец воссоединиться с Эвридикой.

Всякий раз граница миров живых и мертвых становилась чертой, разделяющей любимых – иногда даже богов с милыми их сердцу смертными. Таков миф об Адонисе и Афродите. Он начался с истории о нечестивом союзе кипрского царя Кинира со своей дочерью Миррой. Она, ведомая чарами Афродиты, которая не то мстила царевне за непочтение, не то воспылала страстью сама, сговорилась с одной из служанок и несколько ночей подряд приходила к Киниру. Он же не сразу понял, кто ложится к нему под покровом тьмы, а когда правда открылась, царь в ужасе проклял собственную дочь, но она уже от него понесла. Боги решили превратить Мирру в дерево, чтобы скрыть позорную историю и наказать девушку, и уже из треснувшего ствола, что был раньше гибким девичьим телом, родился Адонис.

Богиня Афродита невольно восхитилась красотой младенца и захотела спрятать его от чужих глаз, пока он не вырастет. Положив ребенка в ларец, Афродита спустилась туда, где никто не станет искать живое существо, – в царство Аида. Там она нашла Персефону и попросила ее воспитать Адониса и защищать его, пока Афродита не вернется за ним. Персефона согласилась и оставила младенца у себя. Адонис рос очень быстро и с каждым мгновением становился все прекрасней. Персефона же со временем из его воспитательницы превратилась в тайную воздыхательницу. Ей нравилось любоваться юношей и проводить с ним время, и она уже совсем забыла, что обещала отдать его, когда придет Афродита.

Киприда явилась, но Персефона уже слишком привязалась к Адонису и не могла просто так отпустить его. Богини начали яростно спорить и в конце концов обратились к верховному судье Зевсу, чтобы решить все по справедливости. Однако Зевс отказался решать любовную тяжбу Персефоны и Афродиты, чтобы ни одна из них не затаила на него обиду. Вместо этого он пригласил Каллиопу, музу поэзии, философии и науки.

Каллиопа. Холст, масло. Джозеф Фаньяни, 1869 г.

The Metropolitan Museum of Art

Решив, что каждая из богинь достойна того, чтобы проводить время с Адонисом, ведь Афродита способствовала его появлению на свет, а Персефона его растила, Каллиопа решила, что треть года Адонис должен проводить с богиней любви, вторую треть – с царицей подземного мира, а в оставшееся время не будет принадлежать никому. Решение музы было справедливым, однако Афродита все равно постоянно нарушала его, поэтому Персефона обратилась на сей раз к Аресу. Она знала, что сможет вызывать ревность у него, неравнодушного к Афродите, и не прогадала. Однако бог войны решил спор радикально: он обратился вепрем и напал на Адониса во время охоты[96]96
Есть и другая версия мифа, согласно которой сын Аполлона, Эриманф, однажды случайно увидел Афродиту купающейся в источнике. Разгневанная богиня лишила Эриманфа зрения. Тогда Аполлон, желая отомстить ей, обратился в вепря (или же превратил Эриманфа) и задрал Адониса на охоте.

[Закрыть]. Арес разорвал его на глазах у бедной Афродиты, и так Адонис навсегда оказался в царстве Аида. Ей же остались алые цветы анемоны, выросшие в тех местах, где пролилась кровь ее возлюбленного.

В отчаянии Афродита вновь обратилась к Зевсу, и на этот раз громовержец решил встать на ее сторону. Он повелел, чтобы Адонис проводил с Персефоной только самую холодную часть года, а летом возвращался на землю. С тех самых пор Адонис жил на два мира, радуя по очереди Персефону и Афродиту. И хоть Персефоне и досталась меньшая часть года, она знала, что однажды Адонис спустится к ней и останется навсегда.

Адонис (или спящий Эндимион). Мраморная скульптура. Италия, ок. 1700 г.

The Metropolitan Museum of Art

Два бога, Гермес и Дионис, тоже стремились спасти от смерти, но не возлюбленных, а свою семью. Гермес очень любил своего сына Эфалида, отменного лучника и талантливого переговорщика. Эта черта, как и отличная память, передались Эфалиду от отца. Герой участвовал в походе аргонавтов, где исполнял роль посла, столь часто приписываемую самому Гермесу. Богу было жаль отпускать дорогого сына в Аид и смотреть, как он бродит там бесплотной тенью. Поэтому Гермес отдал Эфалиду свой особый скипетр, и тот сумел сохранить память. После смерти Эфалид получил уникальную возможность проводить день на земле, день – в царстве мертвых. Так Гермес обеспечил сыну вечную жизнь в обоих мирах.

Дионис же, когда окреп и вырос, решил спасти свою мать, Семелу. Она томилась у Аида, потому что Гера подговорила ее убедить Зевса, чтобы тот явился ей в своем истинном облике. В последний момент Зевс успел переместить Диониса из утробы Семелы в свое бедро, и в положенный срок младенец появился на свет. И вот, побывав в разных странах, совершив много разных деяний, как благородных, так и спорных, он набрался опыта и сил, чтобы вызволить свою мать из цепких лап подземного мира. Дионис смог спуститься в Аид, разыскать Семелу и вывести ее не только в мир живых, но и на Олимп, где она заняла место среди богов.

Истории о героях, находящихся между миром живых и царством мертвых, раскрывают нам тему вечного противостояния человека и неизбежной смерти. Но вместе с тем они напоминают: есть границы, которые нельзя пересечь, и силы, которые нельзя укротить. Древние мифы учат нас ценить мимолетность жизни, принимать ее двойственность и находить смысл не в победе над роком, а в достоинстве, с которым мы встречаем неизбежное.

Заключение

Заключительные слова этой книги скорее можно назвать вступительными. Ведь всем, кто, прочтя ее, захочет продолжить знакомство с мифологией Древней Греции, откроется яркий, шумный, порой жестокий, но всегда невероятно живой мир богов и героев. Там незримые нити судьбы определяют путь каждого героя, но только сам человек решает, как он преодолеет все трудности и что успеет сделать за отведенное мойрами время. Мир древнегреческих мифов пронизан силами, выходящими за рамки обыденного понимания. Так, магия здесь – это не абстрактное колдовство, а конкретное проявление божественной воли, могущества природы или знания сокровенных законов мироздания. Зелья Цирцеи, волшебный жезл Гермеса, песни Орфея, укрощающие диких зверей, – все это говорит о вере в то, что с реальностью можно взаимодействовать на ином, более глубоком уровне. Так с древности воплощается наше стремление к научному познанию и расширению границ человеческих возможностей – пусть и в иной, мифопоэтической форме.

Эта форма содержит фундаментальные архетипические нарративы, в которых древние греки закодировали свои самые глубокие размышления, страхи и надежды о природе человека, его месте в космосе, его отношениях с невидимыми силами, смертью и собственной душой. Через призму пророчеств и судьбы они исследовали границы человеческой свободы и ответственности перед лицом будущего. Через детализацию подземного мира пытались обуздать ужас небытия, ввести смерть в рамки понятного, хотя и страшного, порядка, найти в ней место для справедливости и даже надежды. Через мифы о магии признавали существование иных уровней реальности и стремились найти ключи к взаимодействию с ними.

И спустя более чем два тысячелетия с момента создания мифов нам все еще интересно их читать не потому, что мы верим в Зевса или Аида, а потому, что вопросы, которые они поднимают, вечны. «Можем ли мы управлять судьбой?» – это тема свободы воли, актуальная для философов и нейробиологов. «Что происходит после смерти?» – центральный вопрос любой религии и экзистенциальной философии. «Все ли нам известно о мире?» – двигатель всей науки, от астрономии до микробиологии. При этом греческие мифы не дают окончательных ответов, но ведут с нами диалог, используя богатейший язык символов, архетипов и сюжетов. Они напоминают нам о хрупкости человека перед лицом космических сил, о его настойчивости в стремлении к знанию, любви и справедливости, о его вечном дерзновении идти вперед.

Мифы о судьбе учат нас принимать неизбежное с достоинством. Мифы о смерти – ценить жизнь и искать в ней вечное. Мифы о магии и чудесных существах вдохновляют нас верить, что мир глубже и удивительнее, чем кажется. Они – наш древний спутник в бесконечном путешествии за горизонт. И пока в нас пылает огонь неутолимого любопытства, пока мы задаем те же вопросы, что и создатели этих мифов, голоса Кассандры, Медеи и Орфея будут звучать в нашей культуре, напоминая, кто мы есть и куда, несмотря на все препятствия и предопределенность, стремимся идти.