Текст книги "Бывший. Первый. Единственный (СИ)"

Автор книги: Ольга Сахалинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

– Добрый, – отвечаю я, искоса глянув на Катю. Руслан её, конечно, не видит, но, судя по внезапно побледневшему лицу, она узнала этот голос. Глаза мечутся в панике, губы сжаты в тонкую линию. Пытаюсь взглядом успокоить её, послать сигнал, что всё под контролем. Но, черт возьми, сам не уверен в этом.

– Чем могу быть полезен? – продолжаю я, стараясь сохранять невозмутимость, хотя внутри всё кипит.

– Рассматриваю вопрос о юридическом сопровождении моего бизнеса, – пафосно отвечает Тихомиров. – Мне рекомендовали вашу компанию. Хочу обсудить условия сотрудничества.

Он действительно пришёл по делу? Или это игра? Знает ли он, что здесь Катя? Эта мысль обжигает сознание.

– Подождите в холле, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Прикрываю дверь и поворачиваюсь к Кате. Она сидит, вжавшись в кресло, белая как полотно. Теребит какой-то клочок бумаги, глаза полны тревоги.

– Это… это он? – шепчет она.

– Да, – хмуро отвечаю я. – Кать, послушай. Не волнуйся. Я не позволю ему причинить тебе вред.

– Ты собираешься ему помогать? Заключишь контракт? – в её голосе паника.

– Послушай, я знаю, как это выглядит, но нужно выиграть время. Понять, что он задумал. И да, я заключу с ним контракт. Так надо.

– Но зачем? Ты не знаешь, какой он! Он опасен! – она вскакивает, хватает меня за рукав. – Рома, пожалуйста, не надо!

– Кать, поверь мне, я знаю, что делаю. – Обнимаю её, чувствуя, как сильно она дрожит. Её волосы пахнут цветами, и на мгновение я забываю обо всём, кроме желания защитить её. – Просто доверься мне. И главное – не показывайся ему на глаза. Ни при каких обстоятельствах. По крайней мере пока.

Она кивает, прижимаясь ко мне. Чувствую её страх, отчаяние. От чего злость лишь нарастает.

– Я волнуюсь за тебя. Но тебе не стоит бояться. Ты не одна…

Я отстраняюсь и иду к двери. Нужно сыграть эту роль. Он пожалеет, что переступил порог моего офиса.

В кабинете Тихомиров сидит в моем кресле, развалившись, словно у себя дома. В левой руке крутит флешку. В его взгляде – вызов.

– Ну что, начнём? – говорит он, ухмыляясь.

– Конечно, – отвечаю я, с трудом сдерживая раздражение. – Но для начала для клиентов есть специально отведенные места за столом. – Кивком указываю на кресла по ту сторону от меня. – Пересядьте… Если вы хотите сотрудничать, конечно.

Руслан смотрит исподлобья. В глазах – вспышка гнева, но он быстро берет себя в руки. С громким скрипом отодвигает кресло, встает, обходит стол, не сводя с меня глаз, и демонстративно плюхается на клиентское место.

– Расскажите о вашем бизнесе, – невозмутимо продолжаю я.

Начинается долгий и утомительный разговор. Руслан рассказывает о своих проектах, о прибыли, о баснословных суммах. О планах на будущее, которые кажутся мне бредовыми фантазиями. Хвастается имуществом… демонстрирует силу и влияние. Я слушаю, стараясь не пропустить ни одной детали. В голове зреет план.

Я наводил справки. Он привык решать проблемы силой и деньгами. Не привык к отказам. Думает, что всё можно купить. Но я не боюсь его. Даже рад этой встрече. Теперь есть возможность подобраться к нему ближе. Узнать, что за ниточки он дергает. Использовать его же оружие против него самого. Вернуть должок за Катю.

– Меня всё устраивает, – говорю я, чуть кривя губы в притворной улыбке, когда он заканчивает свою презентацию. – Мы готовы заключить контракт.

В его глазах вспыхивает торжество. Победа? Ему так кажется…

– Отлично. Знал, что мы найдём общий язык. – Он протягивает мне руку.

Я пожимаю её. Его пальцы сжимают мою ладонь, как стальные тиски. В этом рукопожатии – вызов, угроза и уверенность.

– Я рад сотрудничеству, – говорю я, глядя ему прямо в глаза. – Надеюсь, оно будет плодотворным. Особенно для меня.

– В этом можете не сомневаться, – отвечает он, ухмыляясь.

Он забирает флешку и уходит. Я остаюсь один. В голове – хаос из мыслей и планов. Нужно узнать всё о его бизнесе, о его связях, о его прошлом. Но я не отступлю.

Возвращаюсь к Кате. Застаю ее, когда она мерит комнату частыми шагами. То задумчиво прикусывает палец, то обнимает себя за плечи, словно пытаясь согреться. Прическа растрепана, прядь выбилась из пучка. Смотрит на меня, взгляд застывший, испуганный.

– Ну и что? – спрашивает она дрожащим голосом. – Ты будешь ему помогать?

Я подхожу к ней и беру ее за руки.

– Кать, это единственный способ. Я не позволю причинить тебе вред. У меня есть план.

– Ты его не знаешь! – восклицает она. – Да что там говорить, я сама не знаю, что от него ожидать. Он непредсказуемый! Лучше вообще не связываться с ним! Никогда!

– Как ты вообще могла за такого выйти замуж? Как? – не сдерживаюсь и повышаю голос. Этот вопрос мучил меня с самого начала.

Катя замирает. В её глазах плещется обида, смешанная с уязвимостью.

– Мы сейчас это будем выяснять? – говорит, задирая свой острый носик. – Какая теперь разница? Сейчас меня больше волнует, какого… он здесь делает?

– Это я и хочу выяснить, – говорю, крепко обнимая её. – Просто доверься мне. Хорошо?

Она кивает, прижимаясь ко мне. Но я чувствую, как сильно она трепещет. Как он надломил ее. И я должен что-то придумать. Что-то, что вернет ей уверенность и спокойствие. Я ей это обещаю.

Глава 34. Катя. Прошлое

Я закрываю глаза и проваливаюсь в прошлое. Запах нашего поселка, нашей фермы… этот густой, терпкий аромат парного молока, смешанный с запахом свежескошенной травы. Запах земли, прогретой солнцем, и сладковатый дух цветущих яблонь в саду. Этот запах впечатался в память, стал частью меня, и он бьет в нос даже здесь, в уютном офисе Ромы, полном запахов кофе и дорогого дерева.

Вспоминаю, как после университета вернулась в родительский дом, разбитая после расставания с Ромой. Как глотала слезы, помогая матери доить коров. Руки дрожали от усталости и отчаяния. Отец бубнил что-то про непутевую дочь, не сумевшую удержать «Москвича». Слова его ранили, но я молчала. Знала, что он тоже переживает. Родители сводили концы с концами. Дела на ферме шли не очень, не хватало рабочих рук, потому что платить было нечем. Я помогала чем могла, но всё это лишь капля в море. Мы тонули медленно, но верно.

А потом появился Руслан.

Помню, как он впервые приехал на ферму. Статный, уверенный, в дорогом костюме, контрастирующем с деревенской жизнью. Черный джип, сверкающий на солнце, казался космическим кораблем, приземлившимся в нашей захолустье. Родители расцвели. Депутат! Покровитель! Спаситель! А я… Я смотрела на него, как на неизбежность.

Свадьба была пышной, на всю округу. Гуляли три дня, столы ломились от еды и выпивки. Белое платье казалось тяжёлым, удушающим саваном (Прим. автора: саван – погребальное одеяние белого цвета…), в котором хоронили мою свободу. Руслан был галантен, внимателен, осыпал меня комплиментами. Он играл роль идеального жениха безупречно. А я пыталась поверить, что смогу его полюбить. Пыталась убедить себя, что это шанс на счастливую жизнь. Шанс спасти родителей, ферму, наше будущее.

Первые месяцы и правда были неплохими. Руслан был нежен, заботлив. Дарил цветы, возил в город в рестораны, говорил красивые слова. Но со временем я начала замечать, что его забота какая-то показная. Он словно репетировал роль счастливого мужа перед зеркалом. Его глаза оставались холодными, а в голосе чувствовалась фальшь. Он всегда держал дистанцию, будто играл роль, которую выучил наизусть.

Однажды, после званого ужина, он высказал недовольство моими манерами за столом, сказав, что я должна соответствовать его статусу. Тогда-то я впервые почувствовала холодок отчуждения.

Так продолжалось какое-то время. И с каждым разом Руслан раскрывался всё больше и больше.

***

Горячий летний день обжигал плечи сквозь тонкую ткань сарафана. Я стояла посреди нашего поля, у самого края, где пшеница переходила в полосу диких трав и васильков. Золотое море колыхалось под ветром, и в этот момент, наверное, любой бы подумал, что я счастлива. Молодая жена, свой дом, достаток. Только внутри я чувствовала опустошение, как будто все надежды и мечты угасли.

Руслан подъехал на своем черном джипе, подняв за собой облако пыли. Он всегда так – шумно, демонстративно, чтобы все видели, кто здесь хозяин, чтобы все знали, кто дает им хлеб. Даже сейчас, когда я вспоминаю, как он тогда вышел из машины, сердце начинает колотиться, а в горле пересыхает. Страх… всепоглощающий, парализующий страх.

Он был красив, этого не отнять. Высокий, широкоплечий, с волевым подбородком и пронзительными серыми глазами. И самоуверен. Взгляд прожигал насквозь, не оставляя шанса на сопротивление. Тогда я еще пыталась сопротивляться.

– Что делаешь здесь одна? – спросил он, подходя ближе. Голос ровный, без тепла, как всегда в последнее время.

– Просто гуляю, – ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Гуляешь? В самый разгар рабочего дня? Странно. Я думал, ты помогаешь матери с заготовками на зиму.

Его голос звучал как обвинение. Я знала, что сейчас начнется.

– Я закончила, – пробормотала я. – Решила немного подышать свежим воздухом.

Он усмехнулся.

– Свежим воздухом? Или сбежала от меня? Надоело, что ли?

Я молчала. Надоело. Невыносимо надоело. Этот постоянный контроль, придирки, упреки. Его холодный взгляд, который всегда оценивает, взвешивает.

– Смотри на меня, когда я с тобой говорю, – резко сказал он и схватил меня за подбородок, сжав пальцы так, что стало больно.

Я подняла глаза. В них не было ничего, кроме злости и раздражения.

– Что тебе нужно, Руслан? – спросила я, стараясь говорить спокойно.

– Ты знаешь, что мне нужно, – он притянул меня к себе, обжигая своим дыханием. – Ты моя жена. И ты должна…

Я посмотрела в даль. Ненавидела его прикосновения. Ненавидела, когда он называл меня своей, словно я вещь, собственность, которую можно использовать по своему усмотрению.

– Я не хочу, – прошептала я.

Он отпустил мой подбородок и сделал шаг назад. В глазах вспыхнула ярость.

– Не хочешь? Ты серьезно? Забыла, кто помог твоим родителям? Забыла, благодаря кому они сейчас не считают копейки?

Он давил на самое больное. Знал, что я в долгу перед ним. Он всегда об этом напоминал.

– Я благодарна, – ответила я, – но это не значит, что ты можешь…

– Могу! – перебил он. – Я могу все, что захочу! Ты – моя жена. И ты будешь делать то, что я скажу. Поняла?

Слова врезались в память, словно ледяные иглы. Он тогда впервые сказал это в открытую, без прикрас, без масок. Я поняла, что передо мной не любящий муж, а жестокий тиран.

Он схватил меня за руку и потащил к машине. Я сопротивлялась, кричала, но кто меня услышит в поле? Только ветер да кузнечики, затерявшиеся в пшенице.

Он затолкнул меня в джип. Я сидела, сжавшись в комок, и плакала. Слезы текли по щекам, но он не обращал на них внимания.

Мы вернулись домой. Как только за нами захлопнулась дверь, я тут же оказалась прижата к стене. Я пыталась сопротивляться, но он был сильнее. Он стянул с меня платье. Говорила ему остановиться, но он не слушал. Он взял то, что хотел.

После этого я сдалась. Сопротивление казалось бессмысленным. Я чувствовала себя сломленной, моя воля ослабла. Я стала похожа на тень, делая только то, что от меня хотели. Родители, казалось, ничего не замечали или делали вид, что не замечают. Ферма процветала, долги были выплачены. Их благополучие было куплено ценой моего счастья.

Это был уже не тот Руслан, за которого я вышла замуж. Это был зверь, вырвавшийся наружу, хищник, получивший полную власть над своей жертвой.

С тех пор это стало нормой. Он контролировал каждый мой шаг. Кричал, унижал, мог неделями не разговаривать, но никогда не бил. И это было еще страшнее. Он играл в кошки-мышки, медленно, методично ломая меня, высасывая из меня жизнь, как вампир.

Однажды я попыталась остаться с родителями, но он приехал за мной и вернул меня. При родителях он умудрялся нацепить маску заботливого мужа, а я смиренно подчинялась и не подавала виду, что не хочу возвращаться. После, уже в нашем доме, Руслан запер меня в комнате и сказал, что я никуда не денусь от него.

И я принимала. Я даже начала думать, что заслуживаю это, что я – обуза для всех, и только Руслан смог меня "приручить".

Переезд в город, случившийся около двух лет назад, стал для меня настоящим глотком свежего воздуха. Широкое информационное поле и открывшиеся передо мной возможности, поддержка в виде давней подруги Лены пробудили во мне решимость. Я осознала, что больше не позволю себе жить в тирании, и подам на развод.

И даже сейчас, когда мы разведены, я все еще боюсь его. Боюсь его власти, его жестокости, его непредсказуемости. Боюсь, что он снова вернется в мою жизнь и снова превратит ее в ад. Потому что, однажды увидев его истинное лицо, забыть его невозможно.

Глава 35. Катя

У входа в фитнес-центр я зябко кутаюсь в легкий тренч. Сентябрьское солнце щедро заливает город, но в воздухе уже чувствуется прохлада, предвещавшая скорую настоящую осень. Спешащие по своим делам прохожие, шуршание шин… В витрине отражается мое слегка взволнованное лицо.

Две недели. Две недели прошло с того дня, как Руслан заявился в офис к Роме с деловым предложением. Всего один личный визит, пара совместных встреч, на которые меня, как помощницу, не приглашали.

Босс словно оберегает меня…

В иной ситуации я бы недоумевала. Но сейчас я была благодарна. Мне бы не хотелось пересекаться с этим человеком…

А Рома… продолжал свои ухаживания. То курьер принесет цветы, неизменно розовые пионы – мои любимые. То ланч закажет, обязательно включая в заказ круассан с малиной и фисташкой. Часто предлагал подвезти, настойчиво предлагал съездить со мной на просмотры квартир, когда я с риэлтором была в активном поиске и занималась оформлением сделки. Но я отказывалась, говоря, что это излишне, что я справлюсь сама.

К тому же он был невероятно занят в последние дни. С тех пор как Рома взялся за дело Тихомирова, он словно растворился в работе: бесконечные встречи, часы за компьютером, непрерывные телефонные разговоры.

Наши отношения застыли в странном подвешенном состоянии. Мы больше не возвращались к неприятному разговору о его "бывшей любовнице". Возможности не было, да и Рома, кажется, намеренно избегает этой темы, считая её незначительной.

А я… Я и хотела, и боялась. Хотела забыть прошлое, почувствовать себя в безопасности, поверить, что достойна любви и счастья. Но не хотела торопиться, не хотела совершить ошибку, не хотела снова обжечься.

Топот, шелест бумажного пакета и звон металла вырывают меня из раздумий. Я оборачиваюсь. Лена, раскрасневшаяся от бега, с растрепанными волосами, в распахнутой косухе, несется ко мне, зажимая в руках спортивную сумку и небольшой бумажный пакет.

– Фух, успела! – выпаливает она, запыхавшись. Мы целуемся в щеки в приветствии. – Пробка! Авария… «встретились два одиночества»… – Лена кивает в сторону столкнувшихся машин. – Думала, вообще не успею!

– Да уж, неприятно, – улыбаюсь я. – Но время еще есть.

Лена протягивает мне бумажный пакет с логотипом сувенирной лавки. Внутри лежит небольшая подкова из кованой стали.

– Это тебе на новоселье! – подруга сияет, наблюдая за мной.

Я беру подкову в руки. Простая, даже какая-то игрушечная, она излучает искреннюю заботу и пожелание удачи. На душе становится теплее.

– Спасибо, Ленок! Это очень мило, – говорю я, стараясь сдержать волнение. – Обязательно повешу над дверью.

Подкова грубоватая на ощупь, чувствуется, что это ручная работа. Я крепко сжимаю её в руке. Этот небольшой, но значимый подарок – словно маленькое подтверждение того, что все у меня получится, что новая глава моей жизни будет счастливой.

В фитнес-центре Лена, наполненная энергией, тянет меня в раздевалку, взяв под руку. Едва я успеваю накинуть спортивный топ, она оборачивается с лукавой усмешкой:

– Ну, рассказывай. Как дела с Букреевым? Что у вас там вообще происходит? Каково это работать на бывшего?

– Лена, ну что ты начинаешь? – я пытаюсь уклониться. – Это тут причем?

Подруга смотрит пристально, ожидая ответа.

– Нормально, – буркаю я, отворачиваясь. Не люблю, когда она так смотрит, будто видит меня насквозь.

Я достаю леггинсы, отчаянно пытаясь сосредоточиться на ткани, лишь бы не спровоцировать подругу на неудобные вопросы.

– Общаемся по рабочим вопросам. Он – руководитель, я – его правая рука. Ничего личного…

– Ничего личного? Кать, да ты что! Он же твой бывший. Ваша история хоть и была короткой, но зато какой яркой… Уж я-то помню! Неужели при виде него у тебя внутри ничего не переворачивается? – Лена игриво толкает меня плечом.

Я чувствую, как заливаюсь краской.

– Лен, прекрати! Что за допрос? – раздраженно фыркаю я. – Тебе напомнить про наше расставание…

– Да я любя! Чего ты заводишься? Просто интересно, как там у вас. Неужели совсем ничего не ёкает? После стольких лет? – Лена делает невинное лицо.

Я замираю, держа в руках спортивную майку. Ёкает ли? Да каждая клетка моего тела отзывается, когда он смотрит на меня своим пронзительным взглядом. Но я не была готова признаться в этом даже себе.

– Нет, ничего не ёкает, – вру я, отрезая.

Повисает пауза, во время которой мы продолжаем свои переодевания.

– Ты изменилась, знаешь? Вы случайно не переспали? Уж больно реакция твоя наводит на такую мысль, – подруга внезапно произносит, прищуриваясь и поймав мой взгляд. Её лицо озаряет хитрая улыбка, так, будто её догадка только что подтвердилась.

Майка выпадает из рук. Щеки вспыхивают. Я чувствую себя школьницей, пойманной за списыванием. Черт, как она догадалась? Я же ни словом не обмолвилась о нашем сексе… это слишком личное.

– Лена! Это уже перебор! – возмущенно восклицаю я.

Подруга замолкает и поднимает руки вверх в примирительном жесте.

В зале для йоги мы расстилаем коврики. Тренер приветствует группу.

– Ну скажи честно! Искры-то хоть проскакивают? – продолжает бормотать Лена, наклоняясь ко мне. – Бабочки там всякие в животе?

– Лена! Тут люди!

– Итак, начинаем с дыхательной гимнастики… – объявляет тренер.

Но подруга не унимается, продолжая шепотом засыпать меня вопросами, пока тренер объясняет упражнения. Я чувствую, как краснею то ли от ее любопытства, то ли от стыда перед остальными в этом зале. Я шикаю на подругу, скривив лицо и мы обе тихонько хихикаем, понимая, что никакой медитации сегодня не получится. Нас еще и выгонят отсюда.

– Лен, пожалуйста, дай мне хоть немного покоя. Я сейчас вообще не могу думать о Роме, – шепчу я, чувствуя, как щеки горят огнем.

– Ладно-ладно. Но ты мне потом все-все расскажешь, – подмигивает она.

Я закатываю глаза, но в глубине души улыбаюсь. Я злюсь на неё за ее бесцеремонность, но и люблю ее тоже за другие качества. Только она может так вывести меня на эмоции.

Подруга, кажется, немного успокаивается, но исходящая от неё энергия говорит о том, что она все еще полна любопытства и готова в любой момент возобновить допрос.

К счастью, нас не выгоняют. Мы кое-как дотягиваем до конца занятия, стараясь не смеяться и не разговаривать. И даже не смотреть друг на друга.

После йоги мы сразу же отправляемся ко мне, чтобы начать собирать вещи. Завтра переезд в мою новую уютную квартиру, где из окна виднеется озеро.

Двухкомнатная, небольшая, но своя, она располагается в новом жилом комплексе в спальном районе недалеко от центра. Светлые стены, большие окна, просторная кухня-гостиная. И, конечно, вид на озеро. Каждое утро я смогу пить кофе, глядя на водную гладь, и забывать обо всем плохом. Я долго мечтала о своем уголке, где смогу чувствовать себя в безопасности и уюте. И вот моя мечта сбылась.

От помощи Романа с переездом я уже не стала отказываться. Он настоял, и я, честно говоря, была рада его поддержке. Переезд – дело хлопотное, а с его помощью все должно пройти гораздо легче и быстрее. Да и потом… Его забота трогает меня до глубины души.

Глава 36. Катя

Встав с кровати, я медленно бреду по квартире, лавируя между картонными завалами, словно по островкам суши в море хаоса. Окидываю взглядом окружающий беспорядок. Коробки выстроены в причудливые лабиринты, книги лежат стопками прямо на полу. Неужели у меня столько вещей? Этот вопрос возникает сам собой. Пакеты с одеждой и неразобранная кухонная утварь завершают картину хаоса, напоминая о вчерашнем переезде.

В голове мелькают обрывки вчерашних событий: волнение от предвкушения нового начала переплеталось с общей эйфорией. Лена, как генерал, руководила погрузкой, Иван сыпал анекдотами, гася напряжение, Кирилл молчаливо таскал коробки… А Рома? Рома был везде. Подбадривал, направлял, словно чувствовал, когда нужна помощь, и с лёгкостью подхватывал самые тяжёлые вещи.

Но главное – его взгляд. Я ощущала его постоянно, кожей. Тёплый, проникающий… и ещё какой-то, от которого хотелось спрятаться, но одновременно и утонуть в нём. Случайные прикосновения – словно искры, лёгкие объятия – взрывы в груди. Тело предавало меня с каждой секундой его близости, и это безумно, до дрожи, нравилось.

Я понимаю, что меня тянет к Роме. Мне с ним легко, комфортно, весело. Он всегда рядом в трудную минуту, поддерживает меня, понимает с полуслова. Больше не хочу сопротивляться. Есть ли в этом смысл?

Когда вещи были перевезены, друзья разъехались, оставив нас вдвоём, Рома не спешил уходить. Он словно искал повод задержаться: то мебель подвинет, то полку прикрутит…

– Знаешь, я мужа на час не заказывала, – пошутила, стараясь скрыть волнение за иронией.

Он поймал мой взгляд и, усмехнувшись, ответил:

– А вдруг понравится? Вдруг захочешь мужа не на час, а… навсегда?

Кровь прилила к щекам. Смущенно улыбнулась, пытаясь скрыть смятение за колкостью:

– Это что, предложение руки и сердца?

Мы смеялись, подкалывали друг друга, и в этой лёгкости, в этом взаимном притяжении чувствовалось что-то большее. Рома подошёл ближе, нежно обнял меня, прижал к себе, поцеловал в макушку, поглаживая спину. Закрыла глаза, утопая в этом тепле, в этом ощущении безопасности. Сердце забилось быстрее, по венам разлилось приятное томление. Мне хотелось, чтобы этот момент длился вечно.

Когда я провожала Рому, мы долго целовались у двери. Нас захлестнула волна желания, от которой кружилась голова. Я с трудом выпроводила его, в шутку пригрозив вызвать полицию за нарушение общественного порядка.

На кухне царит не меньший бардак, чем в остальных комнатах. Коробки с посудой на столе, пакеты с продуктами на полу, а чайник одиноко стоит посреди этого хаоса. Не без усердия отыскиваю кофе, наполняю турку водой и ставлю на плиту. Сделав глоток ароматного напитка, я подхожу к окну.

Передо мной открывается вид на тихий двор, ряд припаркованных машин, а вдалеке – на гладь озера. Мой взгляд скользит дальше, и я замечаю мужскую фигуру, застывшую под кроной дерева. На нём тёмная одежда: худи с глубоким капюшоном, скрывающим его черты. Человек стоит, не двигаясь, широко расставив ноги, и создаётся впечатление, будто он смотрит прямо на меня, проникая в самое сердце. По позвоночнику пробегает дрожь, и я непроизвольно вздрагиваю. Чувствую себя неуютно.

Отступаю от окна, чтобы взять телефон с барной стойки и позвонить Роме, попросить его заехать. Но, обернувшись, мужчину уже не обнаруживаю.

Померещилось, наверное, неуверенно думаю я. Паранойей веет уже…

Стараясь отвлечься от ненужных мыслей, я начинаю собираться на работу. Да и время поджимает. Это оказывается не так просто: вещи не распакованы, много чего нужно докупить, даже элементарный утюг или отпариватель, чтобы погладить брюки. В итоге я надеваю джинсы, белую рубашку, которую заправляю в пояс. Собираю волосы в хвост, делаю лёгкий макияж, накидываю плащ и заказываю такси. Пока я не знаю, как добираться из этого района до работы, и задумываюсь о том, чтобы, наконец, получить права. Руслан запрещал мне даже думать об этом.

Выйдя из квартиры, отмечаю чистоту подъезда, свежий ремонт, на каждом этаже – цветы в горшках. Мне нравится здесь. Нравится это место, где я теперь буду жить. Мелькает мысль, как удачно сложилась сделка, как быстро нашёлся покупатель на нашу с Русланом квартиру и как вовремя мне попался этот вариант. Квартира новая, с ремонтом. Заезжай и живи, как говорится.

Садясь в такси, невольно оборачиваюсь, почувствовав взгляд на себе. Еду на работу, а в голове то и дело всплывает образ мужчины в чёрной толстовке.

В офисе меня поджидает сюрприз – огромная корзина с розовыми розами. Я ахаю от восторга. Розы… я обожаю и розы, да и вообще все цветы. Приближаюсь к корзине. Она сплетена из толстой лозы, перевязана широкой атласной лентой кремового цвета. Бутоны, плотно прижатые друг к другу, источают сладкий, пьянящий аромат. Я вдыхаю их неповторимый аромат. Собираюсь поставить их в воду, но замечаю, что они уже стоят в специальной флористической губке.

Сзади слышатся шаги. Замираю на месте, прислушиваясь. Не люблю, когда кто-то подходит сзади, пока не увижу лица. Но почти сразу я понимаю, кто это. Рома. Он подходит, положив ладони на мои плечи, склоняется и шепчет: «Привет», – и нежно касается щёки губами.

– Привет, – тихо отвечаю, краснея. – Спасибо за цветы. Они прекрасны, – не поворачиваясь, благодарю за подарок.

– Как спалось на новом месте? – интересуется Рома, прислонившись бедром к краю стола. Руки скрещены на груди, он внимательно наблюдает за мной. Его взгляд тёплый, задумчивый.

– Отлично, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, улыбаясь. – Только ещё нужно всё разобрать.

– Помощь нужна?

– Спасибо, я справлюсь. Ты и так мне помог, – произношу, глядя ему в глаза. – Давай работать. Что там у нас по плану сегодня? – перевожу я тему, начиная ходить по кабинету, создавая вид деятельности.

– Подготовь конференц-зал. У меня встреча через полчаса, – произносит он. – Твоё присутствие обязательно, – подмигивает и выходит из кабинета, заложив одну руку в карман брюк.

Время на работе пролетает очень быстро. Вечером Рома предлагает довезти меня до дома, но сначала поужинать вместе. Я принимаю его предложение, прихватив с собой цветы. Наш ужин проходит в небольшом уютном ресторанчике с приглушённым освещением и тихой музыкой. Мы заказываем пасту с морепродуктами и белое вино мне. Наша беседа проходит легко и непринуждённо. Говорим обо всём. Я узнаю, что Рома перестал профессионально заниматься футболом два года назад из-за травмы колена. Теперь это лишь хобби. Хотя в студенчестве он активно играл за университет и был очень популярен в то время.

Припарковавшись во дворе моего дома, Рома поворачивается полубоком и тянется ко мне, чтобы поцеловать. Его губы нежные, но в то же время настойчивые. Мы целуемся, не желая отлипать друг от друга. От такого поцелуя кружится голова, и хочется свести ноги вместе от приятного томления внизу живота.

– Пригласи в гости, – шепчет он, взяв моё лицо в свои ладони и глядя поплывшим взглядом.

Отрицательно мотаю головой… Поддаюсь вперед, оставляю короткий поцелуй, который он тут же перехватывает, и всё повторяется заново.

– Мне пора идти, – бормочу, отстраняясь от него, тяжело дыша и открывая дверь машины.

Когда я выбираюсь на улицу, внезапно меня подхватывает порыв ветра. Он кружит опавшие листья, поднимает столбом пыль и распахивает незастёгнутый плащ, обдавая тело холодом. Холодный воздух снаружи контрастирует с теплом машины, и по коже бегут мурашки. Мне становится зябко. Я ёжусь, инстинктивно запахивая верхнюю одежду, чувствуя, как внутри зарождается какое-то необъяснимое беспокойство. Вспоминаю утренний силуэт в чёрном, который будто смотрел прямо на меня, слишком пристально, словно оценивая. Но Роме решаю не говорить о своих мыслях и опасениях, ссылаясь на то, что он и так много вникает в мои проблемы.

Я машу на прощание, стараясь не обращать внимания на это ощущение, больше похожее на предчувствие.

Он вскидывает руку в ответ и трогается с места. Свет фар скользит по стене дома, на мгновение осветив двор, а затем растворяется в темноте.

Быстро прохожу последние несколько метров и захожу в подъезд. Когда створки лифта закрываются, нажимаю кнопку своего этажа. Кабина плавно трогается, и я вглядываюсь в своё отражение в зеркале. Усталость от насыщенного дня, смущение от ужина с Ромой, лёгкая тревога – всё это смешалось в один коктейль, который я никак не могу переварить.

Выйдя из лифта на своём этаже, делаю шаг в коридор, доставая ключи из сумки, погруженная в мысли. Как вдруг гаснет свет, погрузив всё вокруг в непроглядную тьму. Не успеваю пикнуть, как оказываюсь прижатой тяжёлым телом к холодной стене, сдавливающим грудную клетку. Дыхание перехватывает от боли, а в голове проносится вихрем отчаянная мысль: Что происходит?

Чья-то рука грубо зажимает мне рот, не давая закричать. В нос ударяет резкий запах табака и чего-то ещё, неуловимо знакомого и отталкивающего.

Сердце бешено колотится, рискуя выпрыгнуть. Кровь застывает в жилах от ужаса. Я делаю попытку вырваться, отбиться, но нападавший намного сильнее. Паника захлёстывает меня с головой, парализуя волю. Я зажмуриваю глаза, чувствую, как земля уходит из-под ног…

Глава 37. Рома

Включив правый поворотник, выезжаю на залитый огнями проспект и плавно вливаясь в поток машин. Расслабленно положив руки на руль и откинувшись на подголовник, чувствую себя юным и влюбленным, каким был когда-то. Перед глазами – Катерина. Её глаза, полные смущения и робкой надежды. Я вижу, как она борется с сомнениями, которые периодически проскальзывают в её взгляде, выдавая её уязвимость. Улыбаюсь своим мыслям. Чертовски привлекательная, нежная… и моя. В этом я абсолютно уверен.

Бросив взгляд в зеркало заднего вида, я краем глаза замечаю ручку корзины с цветами. Тихо ругаюсь про себя. Катя забыла розы. Что ж, отличный повод вернуться. Развернувшись на ближайшем перекрёстке, я еду обратно, предвкушая её реакцию. Может, даже пригласит на чай… Чай, который может перерасти во что-то большее. Эта мысль заставляет кровь заиграть в венах.

В подъезд я попадаю без проблем – код запомнил ещё вчера, когда помогал ей с переездом. Нажимаю кнопку вызова лифта и отмечаю, что кабина стоит на её этаже. Значит, добралась и уже дома, думаю я, перехватывая корзину с розами. Сердце начинает биться сильнее в предвкушении встречи.

Створки лифта разъезжаются, и я делаю шаг в полумрак коридора. И тут же застываю, словно поражённый электрическим разрядом. Воздух мгновенно становится густым и тяжёлым, давящим. В тусклом свете из окна я вижу кошмарную картину: силуэт мужчины вжимает женскую фигуру в стену, зажимая ей рот рукой. Она отчаянно мычит, безуспешно пытаясь вырваться.

Внутри меня всё обрывается. Сначала оцепенение, ледяной ужас парализует, а затем – взрыв ярости, такой силы, что перехватывает дыхание. Едва могу дышать. Кровь пульсирует в висках, и мир сужается до этой жуткой сцены. Это Катя! Кто посмел?!