Текст книги "Бывший. Первый. Единственный (СИ)"

Автор книги: Ольга Сахалинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

– Ром, я не могу. Это слишком. Может, подбросишь до ближайшей гостиницы?

Рома молчит какое-то время, прожигая меня взглядом, борясь с собой.

– О’кей. Только гостиницу я выбираю, – выгнув бровь, смотрит на меня с вызовом. – Сейчас ни слова, – останавливает меня жестом, обрубая на корню мой протест.

Глава 25. Катя

Я спешно запихиваю вещи в сумку, не заботясь о том, чтобы сложить их аккуратно, комкая пару платьев и наспех бросая косметичку в боковой карман. Сердце бешено колотится в груди, как пойманная птица, а пальцы предательски дрожат, не слушаясь. Комната словно сжимается, стены наваливаются, наполняя пространство липким, парализующим ужасом. Бежать! Мне нужно бежать отсюда немедленно, пока этот кошмар не поглотил меня окончательно!

В гостиной, словно каменный истукан, на диване сидит Рома. Его поза неизменна: широко расставленные ноги, локти упираются в колени, взгляд прикован к полу. Лицо – непроницаемая маска, ни единого движения, ни единой эмоции. Каждый раз, проходя мимо, я невольно бросаю на него быстрый взгляд. И каждый раз он поднимает голову, наши глаза встречаются, и по моей коже пробегает ледяная волна мурашек. Зачем он возится со мной?

Наконец, собрав вещи, я, стараясь не смотреть на своего гостя, выхожу из квартиры. Он молча следует за мной, как тень. На улице, возле чёрного внедорожника, распахивает дверцу машины и жестом приглашает меня сесть. Подчиняюсь, безвольно опускаюсь на кожаное сиденье, надеясь, что сейчас мы поедем в тихий, укромный отель, где я смогу прийти в себя и успокоиться.

Всю дорогу я молчу, вжавшись в сиденье, словно пытаясь стать невидимой. Когда машина останавливается перед высокими коваными воротами, украшенными вычурным узором, всё внутри меня сжимается. Моё сердце, и без того неспокойное, готово вырваться из груди.

Ворота медленно, почти бесшумно отъезжают в сторону, открывая вид на безупречно ухоженный двор элитного жилого комплекса. Идеально подстриженные газоны, словно зелёный бархат, яркие клумбы, утопающие в цветах, ровные тропинки, подсвеченные приглушённым светом фонарей. Застывшие в ночи фонтаны, современные детские площадки, где днём, наверное, звенят голоса счастливых детей – всё здесь кричит о достатке и благополучии, о мире, в котором мне нет места.

Я ёжусь, будто продрогла до костей, чувствую себя здесь чужой, лишней.

Неужели он всё-таки привёз меня к себе?

– Ром, я же просила… – в моём голосе слышится одновременно упрёк и мольба, надежда и отчаяние.

– Помню, – невозмутимо отвечает он, отстёгивает ремень безопасности и выходит из машины, оставляя меня наедине с моими страхами.

Я остаюсь одна, в плену собственных мыслей, которые роятся в голове, как разъярённые пчёлы. Что он задумал? Зачем ему всё это? В голове всплывает образ Руслана – его хищный взгляд, его грубые, цепкие руки. Я содрогаюсь, словно от ледяного прикосновения. Мне страшно, до тошноты страшно после его сегодняшней выходки. И я не сомневаюсь, что это его рук дело, его грязная, подлая месть.

На что он ещё способен?

Но страшно мне и от Ромы. Его мотивы остаются для меня загадкой. Он спасает меня, вытаскивает из болота, но зачем? Неужели он действительно просто хочет помочь? Безвозмездно? Или у него какие-то свои, тщательно скрываемые планы? Может, он хочет воспользоваться моей слабостью, моим беспомощным положением? Сделать меня своей должницей?

Нет! Я не хочу быть ему обязанной! – твёрдо решаю для себя, стиснув зубы. Не хочу быть чьей-то марионеткой, пешкой в чужой грязной игре. Хочу свободы, хочу сама распоряжаться своей жизнью, сама решать свою судьбу.

Рома возвращается минут через десять. Он садится в машину, бросает на меня быстрый взгляд, и на его губах играет лёгкая, едва заметная улыбка. Он подмигивает мне. Этот жест, вместо того, чтобы успокоить, лишь усиливает моё волнение, разжигает подозрения.

– Рома, ты можешь, наконец, объяснить, что ты задумал? – в моём голосе звучит решимость, отчаянная попытка вернуть контроль над ситуацией.

– Везу тебя в твоё временное жильё. Всё, как договаривались, – отвечает он, словно мои слова – пустой звук, как ни в чём не бывало, заводит машину и срывает её с места.

Поездка проходит в тягостном молчании. Я неотрывно смотрю в окно, пытаясь угадать, куда он меня везёт, что ждёт меня впереди. Мы выезжаем за пределы элитного района и вскоре оказываемся в месте попроще, но тоже довольно респектабельном. Высокий забор, охрана на входе, камеры видеонаблюдения, следящие за каждым движением – всё здесь говорит о повышенной безопасности, о попытке спрятаться от внешнего мира.

Когда машина останавливается перед современным многоэтажным домом, я не выдерживаю, нарушаю молчание:

– Это не гостиница, Ром.

– Это лучше, Кать. Перестань уже искать подвох, его нет. Выходи давай, – произносит он с едва заметным раздражением в голосе, выходит из машины и открывает багажник.

Рома вынимает мою сумку и жестом велит следовать за ним к подъезду. Мы проходим мимо охранника, приветливо кивнувшего Букрееву, и входим в лифт. Поднимаемся на нужный этаж и оказываемся перед массивной дверью квартиры. Рома достаёт из кармана ключ, открывает замок и шарит рукой по стене, ища выключатель. Щелчок, и комнату заливает яркий свет.

Я зажмуриваюсь от непривычно яркого света и медленно оглядываюсь. Большая гостиная, обставленная современной мебелью в светлых тонах. Уютный диван, приглашающий присесть, журнальный столик, на котором не хватает лишь чашки ароматного кофе, большой телевизор, как окно в другой мир. На стенах – картины в минималистичном стиле, бездушные репродукции, лишённые индивидуальности. В углу – огромный комнатный цветок в напольном горшке, словно безмолвный страж. Всё выглядит новым, свежим и… безликим.

– Это что? – спрашиваю я, всё ещё не понимая, куда он меня привёз.

– Это квартира. Можешь жить в ней, сколько захочешь.

– Она твоя?

– Корпоративная, – уклончиво отвечает он, избегая прямого взгляда.

– Хочешь из меня содержанку сделать? – с вызовом спрашиваю, не понимая, насколько абсурдно звучит мой вопрос в этой ситуации.

Он смеётся, запрокидывая голову.

– Не говори ерунды, Кать. Ты ничего не должна. Это просто помощь тебе с работы. Сиди и не парься. Приставать не буду, приезжать за оплатой тоже. Отрабатывать ничего не надо.

– Зачем ты это делаешь? – смотрю ему прямо в глаза, пытаясь разгадать его истинные намерения, увидеть хоть искру правды.

– Что?

– Помогаешь мне?

Рома пожимает плечами, словно этот вопрос не имеет значения.

– Сам не знаю. Но отчего-то знаю, что так надо.

Дальше он проводит мне небольшую экскурсию по квартире. Показывает спальню с огромной кроватью, словно предназначенной для чужих снов, и просторным шкафом, в котором пока висит лишь пустота, ожидая, когда я наполню его своими вещами. Ванную комнату с белоснежной сантехникой, сверкающей чистотой, кухню, оснащённую всем необходимым, чтобы создать уют, которого здесь пока нет.

Холодильник пустой, словно отражение моей души, но доставку продуктов можно заказать онлайн, одним нажатием кнопки.

Через час Рома уходит, оставляя меня наедине с моими страхами и сомнениями. Я остаюсь одна в пустой квартире, в четырёх стенах, которые кажутся мне одновременно и тюрьмой, и убежищем.

Что всё это значит? Почему он помогает мне? Неужели он действительно ничего не ждёт взамен?

Прохожусь по комнатам, чувствуя себя неуютно и растерянно. Квартира красивая и удобная, но в ней нет души, нет тепла, нет жизни. Я чувствую себя здесь гостем, временным жильцом, словно я – декорация в чужом спектакле.

Я стою у окна, мой взгляд устремлен вниз. Город в вечернем сумраке сияет огнями, словно россыпь звезд под покровом ночи, представляется отдаленным и незнакомым, почти нереальным. Вновь в памяти всплывает Руслан, его злобные слова, его мерзкие планы. И меня снова пронизывает ужас, холодный, сковывающий движения. Но теперь к ужасу добавляется еще и беспокойство, разъедающее изнутри. Беспокойство о грядущем, о себе самой, о своей судьбе…

Глава 26. Катя

Неделя в служебной квартире пролетает незаметно. Эта маленькая, но уютная обитель дарит мне ощущение безопасности, которого я так жаждала. Четыре стены, пусть и не мои, надёжно укрывают от болезненного прошлого. И всё же, несмотря на комфорт и тишину, я не могу отделаться от чувства, что это лишь временное пристанище. «Не своё – есть, не своё» – простая истина, которая не даёт покоя. Здесь чисто, спокойно и даже как-то по-домашнему, но ощущение, что я гостья, не покидает меня.

В выходные мы с Леной ездили в мою бывшую квартиру. Переступить порог было нелегко. Успокаивало только одно – я была не одна. Мы собрали остатки вещей. Часть одежды упаковали для будущего переезда, остальное – в пакеты для нуждающихся.

Пока Лена возилась с коробками, заклеивая их скотчем, я вышла в подъезд проверить счётчик и наткнулась на соседку. Она, как и большинство пенсионерок, – ходячая энциклопедия новостей. С прищуром взглянув поверх очков, она сообщила, что видела Руслана несколько раз возле дома и пару раз в глазок своей квартиры: постоит, говорит, позвонит в звонок и уйдёт.

На работе всё идёт своим чередом. Ровные, предсказуемые отношения с моим начальником – словно чёткий график движения поездов, без неожиданных остановок и смены маршрута.

На днях Рома протянул мне визитку риелтора:

– Вот, как и обещал, – сказал он, вручая мне этот кусочек картона, как пропуск в новую жизнь.

Я с благодарностью приняла визитку и в тот же день договорилась о встрече. Мне нужно было как можно скорее избавиться от нашей с Русланом квартиры. В ней я буквально задыхаюсь. Аура там пропитана ложью, обидами и разочарованием, отравляя каждый вдох.

***

Сегодняшнее утро выдаётся хмурым и тоскливым. Тяжёлые, свинцовые тучи предвещают непогоду. Кажется, вот-вот разразится гроза. И когда я спешу к метро, проклиная всё на свете, начинается настоящий тропический ливень. Не успеваю я достать зонт, как промокаю до нитки. Волосы повисают мокрыми сосульками, тушь наверняка размазалась, превратив меня в жалкое подобие панды, а туфли противно хлюпают при каждом шаге. Я уже готова разрыдаться от досады, когда рядом останавливается знакомая машина.

– Катя! – Рома опускает стекло, и его лицо озаряет тёплая улыбка. – Садись скорее, промокнешь вся!

Чувствую как неловкость захватывает меня, вызывая смущение.

– Спасибо, конечно, но…

– Никаких "но", – перебивает он. – Посмотри, что творится! Простудишься ещё. Ты мне здоровая нужна. Залезай!

У меня не остаётся выбора, иначе я превращусь в мокрую курицу. Быстро юркнув в салон, я ощущаю приятное тепло и тонкий аромат дорогого парфюма.

– Ужасная погода, – бормочу я, стараясь не смотреть на Рому.

– Да уж, природа бушует, – усмехается он. – Но главное, что я вовремя оказался рядом.

Всю дорогу мы едем молча. Лишь тихо играет радио. Я чувствую на себе изучающий взгляд. Смотрю в окно, наблюдая, как капли дождя стекают по стеклу. В голове проносятся мысли о том, как это выглядит со стороны. И что подумают коллеги?

Когда мы подъезжаем к бизнес-центру, возле входа уже собралась небольшая толпа, пережидающая дождь. Не заметить нас было невозможно. Я быстро выскакиваю из машины:

– Спасибо огромное! – выпаливаю я, захлопывая дверь. – Ты меня очень выручил.

– Всегда рад помочь, – отвечает Рома с лёгкой улыбкой. – Увидимся, – и уезжает на парковку.

Я киваю и, не оглядываясь, скрываюсь в здании.

Ну вот. Слухов не избежать.

Мне должно быть плевать. Нас с Ромой ничего не связывает, кроме работы. Тот спонтанный момент на базе, когда мы оба поддались мимолётному порыву и переступили черту, останется всего лишь неловким воспоминанием.

Да. Так проще.

Хотя, уверена, мы оба нет-нет да и вспоминаем о той ночи.

Поднимаясь на свой этаж, я мечтаю поскорее привести себя в порядок. Благо в офисе у меня всегда есть фен, стельки для сушки обуви и запасная пара туфель. Пытаясь сохранять невозмутимый вид, я ощущаю некое чувство вины, будто совершила нечто неприличное. А всего лишь попала под ливень и позволила себе появиться на работе в таком виде. Эта чёртова зависимость от мнения окружающих порой сводит меня с ума.

***

Чуть позже подхожу к двери с табличкой "Финансовый отдел". Каждый раз, когда Рома отправлял меня сюда, у меня начинает дёргаться бровь. Дело было не в работе, а в Татьяне Сергеевне, восседающей за главным столом. Злобная мегера, кажется, питается негативной энергией и щедро ею делится.

Стук в дверь звучит робко, почти неслышно.

– Можно? – бормочу я, приоткрывая дверь.

Взгляд женщины, прикованный к монитору, скользит по мне, словно ощупывая.

– Здравствуйте, – цедит она сквозь зубы, даже не потрудившись оторваться от экрана. – Кладите вон туда, – кивает она на стопку бумаг в углу стола.

Я прохожу по кабинету и кладу папку, стараясь не смотреть на женщину. Чувствую на себе её взгляд – тяжёлый, оценивающий.

– Вы, Катерина, кажется, в служебной квартире живёте? – внезапно спрашивает Татьяна, поворачиваясь ко мне всем корпусом.

Вопрос настолько неожиданный, что я сразу торопею. Откуда она вообще это знает? Чувствую, как лицо предательски заливается краской.

– Да. А что? – тихо отвечаю, стараясь сохранить самообладание.

Выражение лица Татьяны Сергеевны становится ещё более ехидным. В глазах мелькает гадкий огонёк.

– За какие такие заслуги, интересно? – мурлычет она, растягивая слова, словно смакуя их. В голосе звучит явный намек на то, каким образом мне досталось это жилье.

– Это неважно, Татьяна Сергеевна, – отрезаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё клокочет.

Мысленно посылаю её куда подальше, а сама произношу:

– Всего хорошего.

И, не желая больше задерживаться в этом кабинете, развернувшись, направляюсь к двери.

***

В обед, когда очередные клиенты покидают кабинет моего начальника, он заглядывает ко мне.

– Кать, может, пообедаем вместе? – предлагает он, плюхнувшись на стул напротив меня. Его слегка раскосые глаза будто сканером проходятся по мне. – А то у меня совсем голова кругом идёт от этих переговоров.

Я мешкаю, испытывая противоречивые чувства. С одной стороны, мне отчаянно хочется отказаться, чтобы не давать поводов для новых сплетен. С другой – я чувствую себя обязанной ему.

– Ну, не знаю… – бормочу я, избегая его взгляда.

– Да брось ты, – перебивает он, легко улыбаясь. – Просто пообедаем. Как коллеги.

В конце концов, я сдаюсь. Мои доводы против оказываются надуманными.

Правда, тут же предлагаю угостить его в ответ, чтобы отблагодарить за помощь.

Мы направляемся в небольшой уютный ресторанчик недалеко от офиса, с приглушённым светом и тихой музыкой, создающей расслабляющую атмосферу. Я заказываю лёгкий салат из свежей зелени и морепродуктов и чашечку ароматного кофе. Ромин же обед выглядит куда более основательным: сочный стейк с картофельным гарниром.

Я чувствую себя немного неловко, будто нахожусь под микроскопом, но стараюсь вести себя непринуждённо.

– Рома, я хочу тебе сказать спасибо за всё, – произношу я, делая глоток кофе. – Ты меня очень выручаешь. Сегодня – не исключение. Оказался в нужном месте в нужное время.

– Да не за что, – отвечает Рома, глядя на меня задумчивым взглядом. – Я же говорю, всегда рад помочь.

– Я твоя должница, – продолжаю, чувствуя, как щёки начинают предательски гореть. – Понимаю, что это просто помощь, но любая помощь очень важна для меня.

Рома кивает, в его глазах мелькает что-то похожее на досаду.

Вечером я встречаюсь с риелтором. Он оказывается приятным молодым человеком, энергичным и внимательным. Мы подробно обсуждаем мои пожелания, мои скромные финансовые возможности. Он предлагает мне несколько вариантов, которые, по его мнению, могут мне подойти.

После непродолжительной беседы в их уютном офисе мы отправляемся смотреть две квартиры. Первый вариант оказывается удручающе маленьким и тёмным, с окнами, выходящими на шумную улицу. Второй – более просторным и светлым, но требует дополнительных вложений и капитального ремонта. Ни одна из них не вызывает у меня особого восторга.

Но я не теряю надежды.

Глава 27. Рома

Густой запах пива и жареных крылышек ударяет в нос сразу, как только я переступаю порог бара. Пятница, вечер – классика. Встреча старых друзей: трёх мужиков, которым не хватает до тридцати пары лет, и у каждого своя правда жизни.

Бар "Неон" стал нашим убежищем, местом, где можно сбросить с себя маски, надеваемые для офиса и прочих социальных ритуалов.

Кирилл и Егор уже сидят за нашим обычным столиком в углу. Кирилл, как всегда с видом образцового семьянина, потягивает светлое пиво. Он выглядит так, будто выиграл в лотерею под названием "семейное счастье".

Егор, напротив, излучает беспечность и уже нацелился на виски. Вечный холостяк, сменивший больше девушек, чем я носков. Он считает, что серьёзные отношения – это добровольная тюрьма. Я где-то посередине. Я не против подобной тюрьмы, но пять лет назад я решил, что это не для меня, и так и не нашёл себе достойную камеру-одиночку.

– О, явился, не запылился, – ухмыляется Егор, когда я плюхаюсь на свободный стул. – Я уж думал, опять работа тебя в плен взяла.

– Да ну её, эту работу, – отмахиваюсь я, жестом подозвав официанта. – Мне двойной виски. И побыстрее.

– Что-то ты сегодня не в духе, – замечает Кирилл, внимательно разглядывая моё лицо. – Что стряслось?

Я залпом осушаю половину виски. Горячая жидкость приятно обжигает горло, отвлекая от навязчивых мыслей.

– Да всё как обычно, – неопределённо буркаю я. – Работа, дела… – и тут же осекаюсь, едва не выпалив имя Катьки. Но Кир не был бы моим другом, если бы не умел читать между строк.

– Что с Катей? – спрашивает он, будто прочитав мои мысли.

– А что с ней? – включаю дурачка, делая вид, будто вообще не понимаю, о ком речь.

Кир лишь молча выгибает бровь, отпивая пиво. Его взгляд говорит: "Не валяй дурака, Ромыч, я тебя как облупленного знаю".

– Да ничего, – сдаюсь я, признавая поражение. – Ничего хорошего. Я как идиот. Вроде и понимаю, что не надо, это прошлое… Но ничего не могу с собой поделать. Накрыло меня опять, как цунами.

Пять лет. Всё это время я намеренно избегал серьезных отношений. Вместо этого погрузился в бизнес. Пахал на износ. В перерывах встречался с девушками, но ни одна не задерживалась рядом надолго. Все они были лишь тенью Смирновой, блеклой копией той, которую я когда-то любил.

– Погоди, – хмурится Кирилл. – Я что-то совсем запутался. На базе отдыха, мне казалось, у вас всё на мази.

Я замолкаю, пытаясь подобрать слова. Знаю, о чём он. Эта чёртова база отдыха… наш спонтанный секс, который лишь разворошил очаг.

Но Катя оттолкнула меня, выбрав позицию страуса.

Ничего не было, и всё в прошлом…

– Ну да, – пожимаю я плечами. – Было дело. Она меня сторонится, как от чумного. Не доверяет. Боится, наверное, что я ей мстить начну за все эти годы. У неё там какие-то с бывшим мужем непонятки. Прессует он её.

– Так выясни, чего он от неё хочет,– советует Кирыч. – Чего тебе стоит?

– Да, сам об этом думал, – соглашаюсь я. – Сейчас как раз этим вопросом и занимаюсь. Правда, до конца не понимаю, на кой оно мне надо? – я залпом осушаю свой стакан.

Егор непонимающе переводит взгляд то на меня, то на Кира.

– Стоп, стоп, стоп, – перебивает меня Егор, округлив глаза. – Катя? Та самая? А что, она вернулась?

Я киваю, допивая остатки виски.

– Работает у меня теперь, – поясняю я. – Помощницей.

– Вот это поворот, – на лице друга читается неприкрытое удивление. – Это что, такая изощрённая месть с твоей стороны? Или ты мазохист? – хмыкает Егор.

– Да вы все сговорились, что ли? – возражаю я, со звоном поставив бокал на стол. – То один, то другой…

В воздухе повисает тишина, музыка в исполнении рок-группы играет фоном и слышна где-то на периферии слуха. Парни, конечно, помнят мою историю с Катей. Это первые мои серьёзные чувства, а потом – моё самое большое разочарование. Пять лет назад она не нашла ничего проще, чем просто свалить в родной город и выйти замуж за какого-то хмыря.

А теперь вот она снова здесь, в моём офисе, моя помощница.

– В любом случае ты делаешь только хуже, – продолжает Егор. – Только себе. Забудь ты её, Ром. Она тебя бросила, ушла к другому. Чего ты за ней бегаешь? Нашёл бы себе другую…

– Да легко тебе говорить, – огрызаюсь я. – Ты вообще в отношениях как свинья в апельсинах.

– А мне и не надо, – отрезает Егор. – Я свободен и счастлив. И тебе советую. Забудь про Смирнову. Она закрытая книга.

– Вот не слушай ты его, – подаёт голос Кирилл. – Егор, ты как всегда в своём репертуаре. Ром, дай ей время. Может, она просто боится снова обжечься. Может, ей нужно убедиться, что ты серьёзно настроен.

– Да в чём тут серьёзность? – почти рычу я, чувствуя, как голова начинает немного кружиться. – Серьёзность в том, что я до сих пор не могу видеть ни одну женщину, кроме неё? Или в том, что я намеренно не вступал в серьёзные отношения, обходясь мимолетными, удобными? Кроме физиологии ничего. Ты хоть знаешь, каково это – тра@аться как робот? Это прикольно поначалу, а потом это приводит к тому, что ты теряешь навык чувствовать.

– Ничего подобного, – невозмутимо выдаёт Егор. – Да кому нужны эти чувства? Что в них хорошего? – продолжает заводиться, подзывая официанта.

– Погоди, Егор, хорош гнать, – вмешивается Кирилл, отрываясь от своего пива. – Ты всегда так говоришь, пока сам по уши не влюбишься. А потом будешь страдать, как щенок, и песни под окном петь.

Егор фыркает, но видно, что слова Кира его задели.

– Да не будет этого, – отрезает он. – Я научился не наступать на одни и те же грабли. Но Роме я всё равно не завидую. Сам себе создал проблему.

– Дело не в проблеме, – вступаю я в разговор, – Я пытаюсь вести себя профессионально, но, блин, это сложно. Она постоянно рядом, такая же красивая, такая же… Катя. И я не могу перестать думать, что было, о том, что могло бы быть.

Я делаю большой глоток виски, чувствуя, как алкоголь согревает меня изнутри.

– Ладно, – смягчается Егор. – Делай что хочешь. Только потом не жалуйся. Я тебя предупреждал.

– А я тебе говорю, – добавляет Кирилл, – попробуй поговорить с ней. Откровенно. Выясни всё. Может, она и сама не знает, чего хочет.

Мы сидим в баре ещё несколько часов, выпивая и обсуждая всякую ерунду. Кирилл рассказывает о дочке, жене, бизнесе, Егор – о своих последних завоеваниях. Я пытаюсь не думать о Кате, но это бесполезно. Она у меня в голове, как заноза в заднице. И хмель, овладевший мной, лишь усугубляет эти ощущения.

К концу вечера я уже прилично пьян. Слова путаются, мир кажется расплывчатым. Я помню, как попрощался с друзьями, как вышел из бара, как вызвал такси. Дальше – как в тумане.

Следующее, что я отчётливо помню – это как стою перед дверью её квартиры. Зачем я здесь? Что я собираюсь делать? Ноги сами принесли меня сюда. Я поднимаю руку и нажимаю на звонок. Сердце бешено колотится в груди. Я не знаю, чего ожидать. Но точно знаю одно: мне нужно её увидеть.

Дверь открывается, и на пороге появляется Катя. Она выглядит так, будто только что проснулась, но всё такой же чертовски привлекательной. На ней надета простая футболка и шорты, волосы растрёпаны. В животе всё сжимается от желания.

– Рома? Что ты здесь делаешь? – спрашивает она удивлённо.

Я молчу, не в силах вымолвить ни слова. Просто смотрю на неё, как голодный волк на добычу.

– Ты пьян? – догадывается она, громко выдыхая и обнимая себя руками, словно защищаясь.

– Возможно, – хриплю я. – Но я должен был тебя увидеть.

Я делаю шаг вперёд, и она отступает.

– Не надо, Рома. Уходи, – говорит она тихо.

– Не отталкивай, – настаиваю я.

Я протягиваю руку и касаюсь её щёки. Она вздрагивает, но не отталкивает меня.

– Ты не понимаешь, – шепчет она, глядя мне прямо в глаза. – Всё очень сложно. Я не люблю пьяных… Я их боюсь…

– Я не обижу… – отвечаю я.

И, не дожидаясь ответа, притягиваю её к себе и целую.

Глава 28. Катя

Рома впивается в мои губы, заставая врасплох. Я не отталкиваю, но и не отвечаю на поцелуй. В голове словно включился автопилот, анализируя каждое его движение. Не до конца проснувшись, я ощущаю себя героиней странного сна, где этот мужчина – главный персонаж. Неуверенно щипаю себя за руку. Чёрт, больно. Значит, это реальность. Рома, пьяный в моей квартире? Этого точно не было в планах на сегодня, молниеносно проносится в голове. Его внезапное появление буквально выбивает меня из колеи.

В нос бьёт резкий запах алкоголя, смешанный с терпким мужским парфюмом. Странно, но знакомый аромат не вызывает желания бежать, как это было с Русланом. От него хотелось спрятаться, раствориться, лишь бы не видеть мутные глаза и не чувствовать грубые объятия.

Мягко отстраняю твёрдое тело, словно возвращая его в чувство. Он послушно останавливается, бережно обхватывает моё лицо ладонями – большими, тёплыми. Большими пальцами нежно гладит мои скулы. В его глазах, немного расфокусированных, застывает нежность, словно он боится спугнуть меня. На губах играет лёгкая, едва заметная улыбка.

– Ты такая красивая, – бормочет он заплетающимся языком, слегка покачиваясь.

– Зачем ты пришёл? – спрашиваю тихо, стараясь не выдать волнения. – Если ради секса, то даже не думай. Давай лучше вызову такси, и ты поедешь домой спать.

– Дурочка ты, – отстраняется Рома, роняя одну руку, второй взъерошивая волосы. – Хотя… в тебе так приятно… Я уже и забыл, каково это… Быть в тебе, – эти слова он выделяет каким-то идиотским голосом, с мальчишеской ухмылкой. – Я бы не отказался, конечно, – добавляет он вслух, слегка подаваясь вперёд.

– Нет, – вздыхаю я, отступая на шаг. – Поезжай домой, Ром.

– Выгоняешь? – в его голосе слышится обида.

Снова вздыхаю и направляюсь в гостиную. Слышу, как Рома избавляется от обуви, потом шуршит одеждой. Кажется, он снимает пиджак.

Сажусь на диван и шарю рукой в поисках выключателя торшера. Мой начальник появляется в комнате через две минуты. Походка у него не самая уверенная. Прислоняется плечом к стене, сверля меня взглядом из-под опущенных ресниц.

– Тяжёлый день? – спрашиваю, поджав под себя ноги. – В честь чего праздник?

– Не забивай свою прекрасную головку, Катенька, – тихо смеётся Рома, отрываясь от стены и стягивая с шеи галстук, который тут же летит на пол.

Словно в замедленной съемке, Рома обходит диван и с тихим вздохом опускается рядом. Веки его сомкнуты, голова откинута на спинку, и рука небрежно ложится мне на колено. Легкое касание его пальцев пробуждает россыпь мурашек, танцующих по коже.

Смотрю на его профиль. Чёткая линия подбородка, волевой, крупноватый нос, красиво очерченные губы, сейчас чуть приоткрытые, выдающие тяжёлое дыхание. В полумраке его лицо кажется одновременно мужественным и трогательно беззащитным.

– Зачем ты здесь? – шепчу я едва слышно.

Рома поворачивает голову и смотрит на меня, словно видит впервые. Потом подаётся вперёд и утыкается лбом в моё плечо, нежно целуя его. Неожиданно он растягивается на диване, кладёт голову мне на колени боком, делает глубокий вдох, прикрыв глаза.

Несмело запускаю пальцы в его волосы. Мягкие, чуть вьющиеся на концах, они приятно щекочут мои ладони. Осторожно перебираю пряди, массирую виски, чувствую, как под пальцами бьётся его пульс. Тепло его головы на моих коленях обжигает. Запах его волос, смешанный с алкоголем и парфюмом, заполняет всё вокруг. Мне странно спокойно и хорошо. Глажу волосы, медленно перебирая пряди, ощущая, как напряжение постепенно покидает моё тело.

– Я скучал, – произносит он вдруг после минутного молчания.

– Когда ты успел? – непонимающе хмурю брови.

– Ты меня не услышала… Я скучал, – повторяет Рома, и в его голосе звучит тоска. Какая-то глубинная, будто не сегодняшняя. Будто он скучал не просто сегодня, а все эти пять лет. Неужели наш разрыв ударил по нему так же сильно, как и по мне?

– Это всё алкоголь, Ром, – тихо произношу я, стараясь звучать уверенно, но голос предательски дрожит.

Он приподнимает голову и смотрит на меня снизу вверх. Его глаза, обычно такие уверенные и насмешливые, сейчас полны какой-то детской уязвимости.

– Нет, – шепчет он, качая головой. – Я… тогда… был дураком, – бормочет невнятно, его голос становится всё тише. – Люблю… тебя…

Его тело обмякает. Он крепче прижимается ко мне, уткнувшись лицом мне в живот и обняв за талию. Через минуту его дыхание становится глубоким и размеренным.

Рома засыпает.

Сижу так какое-то время, задумчиво прикусив губу, продолжая перебирать его волосы.

– Ром? – тихо зову я, но он не отвечает.

Не получив никакой реакции и убедившись, что он спит, осторожно отстраняюсь, заменяя свои колени маленькой диванной подушкой. Мой гость что-то бормочет во сне и поворачивается на живот, подкладывая руки под подушку и устраиваясь поудобнее, будто он у себя дома.

Иду в спальню. Бросив взгляд на тёмный силуэт на моём диване, ложусь спать. Что это было? Его признание, пусть и пьяное, заставляет моё сердце бешено колотиться. Он скучал. Он любит меня. Неужели все эти годы я ошибалась, думая, что он меня легко забыл? Или это просто алкоголь говорит? Завтра утром он проснётся и ничего не вспомнит, а я останусь с этими непрошеными чувствами и вопросами. Нужно всё забыть. Сделать вид, что ничего не было. Иначе я просто сойду с ума.

Глава 29. Катя

Просыпаюсь от тихого шума на кухне. Сначала он кажется неразборчивым, но постепенно я начинаю отчетливо слышать звон столовых приборов и посуды, журчание воды из крана. Голова словно набита ватой, и осознание происходящего приходит медленно. Рома… Вчера он уснул в гостиной у меня на коленях. Бредил, что-то бормотал во сне.

Лежу на кровати, раскинув руки и ноги, как морская звезда, и пытаюсь собраться с мыслями. Как теперь выйти из спальни? Чувствую себя словно перед экзаменом или первым свиданием, только в разы хуже. Уровень неловкости просто зашкаливает. Нужно сделать вид, что всё идет по плану, хотя это совсем не так. Ситуация катастрофическая.

Нащупываю на тумбочке телефон. Почти половина одиннадцатого! Не может быть! Я так долго не спала, наверное, со времен университета. Видимо, вчерашний визит ночного гостя стал причиной эмоциональной перегрузки. Резко сажусь, отгоняя остатки сна.

Встаю с кровати, кладу трубку на место и выхожу из спальни. Инстинктивно поправляю резинку шорт, одергиваю футболку с Микки Маусом. Собираю волосы в небрежный пучок на макушке.

Проходя мимо гостиной, мельком оцениваю обстановку. Подушки разбросаны по дивану словно после битвы, а на подлокотнике небрежно валяются мужские брюки и рубашка. Стоп. Если его одежда здесь… значит… он без неё? Эта мысль пронзает меня коротким, но мощным разрядом электричества.