Текст книги "Бывший. Первый. Единственный (СИ)"

Автор книги: Ольга Сахалинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Подхожу, встаю перед ней. Она отворачивается, смотрит на озеро.

– Не спится? – спрашиваю, ставя припасы на лавочку.

– Нет, – отвечает неохотно, рукава натягивает на самые кончики пальцев.

– Замёрзла? – замечаю этот жест.

– Не-а, – упрямо бурчит она, не глядя на меня.

Проигнорировав её "нет", расправляю плед, кутаю её ноги, подоткнув его под бёдра.

– Типа я должна сказать спасибо? – дерзит, но в голосе нет злости. Усмехаюсь.

– Как хочешь… – парирую, откупоривая бутылку. Катя следит за каждым моим движением краем глаза. Наливаю вино в бокал, протягиваю ей. Она вроде бы сопротивляется, но без энтузиазма. – Попробуй. Это Barbera d’Alba. Лёгкое, фруктовое, с нотками вишни и ванили. Думаю, тебе понравится.

Наблюдаю, как она осторожно подносит бокал к лицу, вдыхает аромат. Делает маленький глоток, потом ещё один, чуть больше.

– Вкусно, – произносит тихо.

Сидим молча. Луна отражается в глади озера, как будто рассыпали серебро. Смотрю на Катю. Голубоватый свет играет на её щеках, в волосах. Она как будто светится изнутри. Меня кроет от неё. Эта хрупкость, упрямство, красота. Хочется прижать её к себе, согреть, защитить от всего мира. Хочется снова чувствовать её запах, её тепло. Хочется… всё.

– Давай попробуем ещё раз, – говорю, устало опускаясь на лавочку рядом с ней.

– Ты о чём? – спрашивает, не отрывая взгляда от воды.

– О наших отношениях. Ты же не можешь отрицать, что нас тянет друг к другу.

– Это ничего не меняет. Ты думаешь, это так просто?

– Я не знаю, но сто́ит попытаться.

– Чтобы что? Снова наступить на те же грабли?

– Это я грабли? Напомню тебе, что это ты от меня ушла. Не просто ушла, а сбежала из города. Как от прокажённого, – с горечью выплёвываю слова. Сжимаю кулаки, чтобы не сорваться на крик.

– Сама невинность, – язвительно отзывается Катя. – Тебе это не идёт. Ты ни черта не соответствуешь этому образу.

– Что из того, что я сказал, неправда?

– Всё! – выкрикивает она, резко вскакивая с места, как черт из табакерки. Плед соскальзывает на пол. – Ты когда-нибудь задавался вопросом, почему я это сделала?

– Задавался! Но, не найдя ответа, перестал тратить время на этот бессмысленный вопрос.

– Конечно! Для тебя это нормально изменять в отношениях!

Тишина давит на барабанные перепонки. Я в шоке от услышанного.

– Что за чушь ты несёшь?

– То и несу!

– Я. Тебе. Не изменял.

– Я видела. Своими глазами.

– Не заставляй меня вытягивать из тебя слова клещами. Что ты видела?

– Я видела вас с Фонарёвой на парковке возле спорткомплекса. Вы… вы целовались, – произносит, и голос предательски дрожит. В её глазах плещется боль.

– Не было такого. Я никого не целовал. Тебе показалось.

– Ах, мне показалось? Ну конечно! Смирнова – дурочка наивная, неопытная, неправильно всё поняла!

– Я бы не сказал, что ты была неопытная, – нервно огрызаюсь я.

– Не хами…

– Даже если это и она тебя сама поцеловала… Но ты не оттолкнул! Ты не успел переключиться, потому что для тебя это в порядке вещей! А для меня – нет! Я не готова к тому, чтобы к моему мужчине какие-то фанатки, раз он звезда, подбегали и вот так, без стеснения, целовали в губы! Где гарантия, что ты не позволил произойти чему-то большему?! Я поняла, что не вынесу такие отношения. Не хочу заработать паранойю! – заканчивает свой яростный монолог, размахивая руками. Глаза мечут молнии, губы дрожат. Она вся кипит от гнева и обиды.

– И ты ничего не нашла лучше, чем исчезнуть, ничего не объясняя? – спрашиваю, чувствуя, как закипаю и я. Мои руки сами собой сжимаются в кулаки. – Навряд ли это можно назвать взрослым поступком.

– Не обвиняй меня! – огрызается, сцепив зубы.

Молчу. Желваки ходят ходуном. Я не согласен, чёрт возьми! Ведь дело не в этом поцелуе с Фонарёвой, а в том, что Катя так и не начала мне доверять. И мы оба это знаем.

– До тебя я был плохим парнем, раздолбаем, бабником и кем там ещё? – спрашиваю, чтобы она закончила список. – Напомни.

Молчит, только гневный взгляд пускает стрелы.

– И я от этого не открещиваюсь. Я признаю́, – говорю спокойно, стараясь держать себя в руках. – Но с тобой всё было по-настоящему. Мне нужна была только ты.

– У меня были причины тебе не доверять и напридумывать себе то, чего нет. Твоё прошлое, твоя репутация, постоянное присутствие девушек в твоём обществе. Именно поэтому я долго морозилась и не хотела отвечать тебе взаимностью.

– Жаль, что ты забыла поделиться этими мыслями со мной. Но зато успела выскочить замуж за взрослого «папика». И как? Обрела счастье?

– Да что ты вообще можешь знать об этом?! Это ты во всём виноват. Если бы не ты… – психанув, толкает меня в грудь с такой силой, что я отшатываюсь.

Я хватаю её за плечи. Встряхиваю легонько.

– Да успокойся ты уже!

Она смотрит на меня с вызовом. В глазах – боль и отчаяние. Не выдерживаю. Накрываю её губы своими. Сначала грубо, злобно, как будто хочу выплеснуть всю свою ярость. Она отвечает тем же. Кусает мои губы, царапает спину. Мы целуемся, как в последний раз, словно пытаемся выжечь друг друга из памяти.

– Ненавижу тебя… – шепчет она между поцелуями.

– И я тебя… – бормочу в ответ, не отрываясь от её губ.

Глава 21. Рома

Жажда вырывается наружу, затмевая разум. Я отрываюсь от губ Кати, чтобы перевести дух, но тут же принимаюсь за шею, оставляя обжигающие поцелуи на нежной коже. Она запрокидывает голову, давая мне больше пространства для ласк, и тихо стонет.

Руки скользят под её рубашку, ища тепла. Чувствую, как она вздрагивает от прикосновения моих прохладных пальцев к её горячей коже. Задираю футболку вверх, и вот уже её грудь обдает меня жаром. Соски твёрдые от возбуждения, и я нежно поглаживаю их большим пальцем через тонкое кружево лифчика, вызывая новую волну женских стонов.

Она запускает руки в мои волосы, сжимая их в кулаках, и притягивает меня ближе. Наши тела прижимаются друг к другу так плотно, что я чувствую каждый изгиб её фигуры. Ноги обхватывают меня за талию, и она начинает тереться об меня, давая понять, что хочет большего.

Мы целуемся жадно, яростно. Руки блуждают по телу, пытаясь найти доступ к коже. Грёбаная одежда. Каждое прикосновение – как удар током.

Внутри бушует огонь. Кажется, что нас разорвет на части от этого напряжения.

Не говоря ни слова, я перехватываю её поудобнее в своих руках и несу вглубь беседки. Опускаю на лавку, усыпанную мягкими подушками, и нависаю сверху. Лунный свет заливает её лицо, делая ещё прекраснее. Быстрым движением дергаю лифчик к шее, полностью освобождая грудь, расстегиваю джинсы и стягиваю их вместе с бельём, оставляя висеть на щиколотке левой ноги.

– Ты сводишь меня с ума, – шепчу ей на ухо, и она вздрагивает.

Опускаюсь ниже и начинаю целовать её живот, спускаясь всё ниже и ниже. Катя дёргает меня за волосы, но не останавливает. Она хочет этого так же сильно, как и я.

Когда мои губы оказываются там, где и должны быть, она издаёт протяжный стон, который эхом разносится по ночной тишине. Я знаю, что делаю ей хорошо, и это только подстёгивает меня. Продолжаю ласкать её, пока она не начинает извиваться под моими руками.

– Пожалуйста, – умоляет она, и я понимаю, что пора.

Быстро справляюсь со своей одеждой, с защитой, не отрывая взгляда от разгорячённого тела перед собой. Катя смотрит на меня с вожделением, и я чувствую, как во мне поднимается волна желания.

Опускаюсь к ней на лавку и нетерпимо вхожу в неё. Катя стонет от удовольствия и обхватывает меня ногами ещё крепче. Двигаюсь медленно, наслаждаясь каждым моментом. Чувствую, как она сжимается вокруг меня, и понимаю, что она близка к развязке. Ускоряюсь, ловя девичьи стоны.

Пугается собственного стона и закрывает рот ладонью. Её тело содрагается, и я чувствую, что её финиш уже настал.

Продолжаю двигаться, пока не понимаю, что и сам приближаюсь к финалу. Делаю последний толчок и извергаюсь в неё, чувствуя невероятное облегчение. Лежу на ней, тяжело дыша, и слушаю, как её сердце бешено колотится.

Через некоторое время отстраняюсь и смотрю на неё. Её лицо раскраснелось, а глаза прикрыты от удовольствия. Целую её в лоб и нежно обнимаю.

– Ты как? – спрашиваю, глядя на подрагивающие ресницы.

– Хорошо, – шепчет она, прижимаясь ко мне.

В тишине беседки звучат только наши прерывистые вздохи. Луна продолжает освещать наши тела, сплетённые в объятиях.

Катя резко садится, словно её кто-то окатил ледяной водой. Растерянно оглядываясь, будто не понимает, где находится. Беседка, увитая плющом, затерянная в глубине сада, кажется, для неё сейчас западнёй. Морок, который витал здесь всего несколько минут назад, рассеивается, оставив после себя лишь смущение и явное сожаление в её глазах. Она торопливо начинает приводить себя в порядок, дрожащими пальцами застёгивая пуговицы на рубашке.

Движения резкие, дёрганые. Будто боится, что я сейчас брошусь к ней и всё повторится. Хотя, чёрт возьми, я бы не отказался.

– Это ничего не значит, – выпаливает она, не глядя мне в глаза. – Может это просто эмоции и … ты мой босс.

Я молчу, наблюдая за её паникой.

Ага, как бы не так. Так я тебя и отпустил.

Этот момент… этот взрыв эмоций между нами не может быть просто ошибкой. Я видел в её глазах не только испуг, словно она испугалась собственной реакции, но и отголоски той страсти, которая нас когда-то связывала. Она пытается убедить себя, а не меня.

Очень удобно прикрыться ширмой, говоря: «Ты мой босс», пряча настоящие чувства. И я намерен сорвать её.

Я успел почувствовать вкус её губ, жар её тела. Её настоящую. И теперь она пытается спрятаться обратно, за маской "подчинённой"? Наивная. Я не позволю ей так просто сбежать. Теперь, когда я знаю, что она чувствует ко мне, игра только начинается. И я намерен выиграть. Любой ценой. Потому что для меня это точно не игра.

Её слова задели, конечно. В самое сердце. Но я не покажу ей этого. Никогда. Пусть думает, что я поверил в её ложь. Это даст мне преимущество. Она думает, что отделается лёгким испугом, а на самом деле только что подписала себе приговор. Теперь она моя. И я сделаю всё, чтобы она это осознала.

Глава 22. Катя

Застёгивая рубашку дрожащими руками, я ощущаю, как реальность болезненно возвращается на место.

"Это ничего не значит", – звучит жалко и неубедительно даже для меня. "Просто эмоции… ты мой босс…" Боже, какая нелепость! Я почти ненавижу себя за эти слова, будто можно так легко перечеркнуть произошедшее, отменить бурю страсти, захлестнувшую нас обоих. Каждое прикосновение, каждый взгляд… как я могла поверить, что это ошибка?

В голове полный хаос. Хочется сбежать, спрятаться, провалиться сквозь землю. Как я могла позволить этому случиться? Роман – мой босс, человек, от которого зависит моя карьера. А я… вела себя как обезумевшая девчонка. Но как же это было хорошо! Запретное удовольствие, острое и обжигающее, пьянит и пугает одновременно. Теперь, когда всё закончилось, остаётся лишь липкий привкус вины и самокопание. Мне кажется, я тону в этом ощущении, и никто не бросит мне спасательный круг.

Я бросаю взгляд на Романа. В его глазах читается что-то, чего я не могу понять: торжество, удивление или… разочарование? Я не хочу знать. Мне просто нужно уйти отсюда. Сейчас же.

Молча мы выходим из беседки и направляемся к коттеджу. Тишина давит. Ночь обволакивает нас своим спокойствием. Лёгкий ветерок шелестит листвой, словно перешёптываясь о нашей тайне. Где-то вдалеке ухает сова, добавляя мистической нотки в эту странную обстановку. Я чувствую на себе взгляд начальника, прожигающий, оценивающий. Кажется, он пытается прочитать мои мысли, но я надёжно скрываю их за маской безразличия.

Рома пытается разрядить обстановку, говорит что-то про погоду, предстоящую встречу, даже пытается шутить. Его слова кажутся неуместными.

– Эй, всё в порядке? – его голос звучит мягко, почти нежно, он обнимает меня за плечи, но я дёргаю ими, пытаясь скинуть его руку.

– Ой, давай без этого! Лучше не трогай меня… – бормочу я, неловкость берёт верх над смущением. Его прикосновение вызывает у меня бурю противоречивых чувств. С одной стороны, я хочу, чтобы он обнял меня крепко-крепко и сказал, что всё будет хорошо. С другой, я боюсь его прикосновений, потому что знаю, к чему они могут привести.

– Да ладно тебе, – самодовольно произносит он. – Боишься, что не устоишь? – иронизирует, довольно улыбаясь.

Я улавливаю ход его мыслей. Он уверен в своей привлекательности и в том, что я не смогу устоять. И, честно говоря, я не уверена, что это не так.

– Придурок, – на моих губах появляется улыбка. Нахожу этот разговор смешным и нелепым, и шутливо толкаю его локтем. Это как игра, опасная и волнующая.

– Чего это? – наигранно возмущается он, обхватывая мою шею рукой в захвате, прижимая к себе но не сдавливая, а скорее нежно удерживая. Я чувствую его тепло, его силу. Моё сердце начинает биться быстрее. – Буквально несколько минут назад в беседке вон чего вытворяла…

– А вот сейчас осторожно, пожалуйста, – обрываю его, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Мне не хочется, чтобы он продолжал… – Ты ходишь по краю. Просто замолчи и забудь, что произошло.

Роман вздыхает, ослабляя хватку и давая мне возможность отстраниться. Он не спорит. Мы продолжаем путь в молчании. Кажется, он понимает, что я нуждаюсь в тишине, чтобы переосмыслить случившееся. Но в этой тишине я слышу лишь стук своего сердца, отбивающего бешеный ритм.

На крыльце Роман резко дёргает меня за руку и прижимает к стене. Я чувствую себя загнанной в угол, но в то же время не сопротивляюсь. Мне нравится его настойчивость, его сила. Я хочу, чтобы он поцеловал меня, но не могу этого позволить.

– Может, как-нибудь повторим, – шепчет, не спрашивая, а утверждая, обдавая моё лицо мятным дыханием. Он смотрит на меня так, словно видит насквозь. Его глаза полны желания, и я чувствую, как моё тело отзывается на этот взгляд. И тут его руки начинают свой путь, блуждая по изгибам моего тела.

– Перестань, – сержусь я, прислушиваясь к звукам в доме и вокруг. – Кто-нибудь может услышать и увидеть.

В голове бушует протест, твердящий о недопустимости происходящего. Но моё тело предательски не согласно с этим.

– Серьёзно? – он откидывает голову чуть назад, глядя на меня с иронией и расплываясь в порочной улыбке, намекая на секс в беседке.

– Говорю же: придурок, – смеюсь я и бью его кулаком в грудь, чтобы отлип. Прежде чем отпусти́ть, он трётся носом о мой висок, оставляя лёгкий поцелуй, вызывая мурашки по телу. Этот поцелуй как обещание, намёк на то, что между нами ещё не всё кончено.

– Расслабься. Пошли внутрь.

В доме тихо. Мы проходим в холл, стараясь не разбудить ребят, но замечаем тусклый свет, идущий из кухни.

Лиза стоит у стола, наливая воду в стакан. Увидев нас, она приподнимает бровь, выглядит удивлённой, но в её глазах – хитрый прищур. Она явно что-то подозревает, и мне становится не по себе. Может, даже слышала нас…

Мы застываем на месте, будто нас застукали на месте преступления, как школьников.

– О, какие люди! А что это вы так поздно? – в её голосе звучит неприкрытая ирония.

Я чувствую, как моё и без того румяное лицо заливается краской.

– Просто гуляли, – бурчу я, разуваясь и стараясь не смотреть Лизе в глаза.

– Гуляли? В три часа ночи? В саду? Ну-ну, – Лиза усмехается и делает он это по-доброму. – Надеюсь, хоть комаров покормили?

– Обязательно, – с иронией отвечает Роман. – Именно этим мы и занимались, Абрамова, – он делает акцент на её девичьей фамилии, показывая, что пора завязывать с подколами. Насколько я помню, эти двое терпеть не могли друг друга в универе.

– Воу, воу! – театрально восклицает Лиза, приподнимая руки вверх в жесте «сдаюсь». – «Понял, отстал», как говорится. Ладно, я спать, – продолжает она и, взяв стакан с водой, уходит в их с Кириллом апартаменты на первом этаже.

Мы молча продолжаем свой путь, поднимаясь наверх. Ощущаю всем телом его взгляд. И я даже знаю, куда он смотрит, потому что эти места горят. Я чувствую себя раздетой, хотя на мне надета одежда.

У дверей моей спальни Роман останавливается.

– Пока, – тихо произносит он, повернув голову в мою сторону. В его глазах читается… желание? Он хочет, чтобы я его пригласилa?

– Продолжения не будет, не надейся, – проговариваю я, улыбаясь, потому что выражение лица Романа заставляет это сделать. Это моя защитная реакция, попытка скрыть свои истинные чувства.

– Дразнишься?

– Нет. Что вы, Роман Николаевич? Как я могу? – отвечаю и скрываюсь за дверью в свою комнату. Прижавшись к ней спиной, я выдыхаю, продолжая улыбаться. Чувствую себя победительницей и проигравшей одновременно. Выиграла эту маленькую битву, но проиграла войну своим чувствам.

Вода льётся по телу, но я ощущаю лишь призрачные касания мужских рук. Вспоминаю эти прикосновения, каждое из них: как руки скользили по моей коже, как губы целовали меня. Я пытаюсь смыть его с себя, но его запах всё ещё витает в воздухе. Эти ласки в беседке…

Телефон пиликает, оповещая о новом сообщении. Роман. "Спокойной ночи".

Я игнорирую сообщение. Я не знаю, что ему ответить. Пусть думает, что я уже сплю. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе.

Вскоре приходит другое сообщение. Незнакомый номер. Сердце ухает в пятки, потому что моё нутро подсказывает, от кого оно.

Все романтические мысли мгновенно испаряются. Мир снова окрашивается в серые тона. И опять угрозы. Чувствую себя беспомощной и уязвимой. Скорее бы с этим сейфом разобраться. Но только это ничего не изменит. Он другой повод найдёт. Легко он не отпустит…

В раздосадованном состоянии ложусь в кровать и пытаюсь уснуть. Но сон не идёт. В голове роятся разные мысли. Я бы даже сказала, полярные: Роман, Руслан, страх, вина, желание… Всё смешалось в один большой клубок, который сжимает моё сердце. Я чувствую себя марионеткой, которую дёргают за ниточки разные силы, и я не знаю, как вырваться из этого замкнутого круга.

Глава 23. Катя

Проснувшись, я не сразу понимаю, где нахожусь. Окидываю взглядом комнату, залитую мягким солнечным светом, лучи которого играют бликами на потолке, создавая ощущение тепла и уюта. Здесь так хорошо, что хочется просто остаться лежать, утонув в мягких объятиях постели.

Воспоминания о вчерашнем вечере в беседке опаляют кожу жаром. Я в тот момент чувствовала себя дикой, будто скинула оковы многолетней сдержанности. Это было какое-то безумие, и я до сих пор не понимаю, как всё произошло. Отголоски этого безумства до сих пор ощущаются на моих губах и теле, напоминая о прикосновениях, которые я теперь не смогу забыть.

Тихие голоса, доносящиеся с улицы через приоткрытое окно, привлекают моё внимание. Сбросив одеяло, я встаю с кровати, ощущая прохладу пола под ногами. Подойдя к окну, выходящему во двор, я выглядываю наружу.

Рома и Кирилл стоят возле припаркованных машин, оживлённо беседуя. Кирилл почти не привлекает моего внимания, мой взгляд завороженно тянется к моему боссу. К его уверенной осанке, к тому, как небрежно засунуты в карманы брюк руки, к тому, как солнце играет в прядях его волос. От него исходит какая-то магнетическая сила, и это заставляет реагировать.

Внезапно Рома поднимает взгляд прямо к моему окну. В панике отшатываюсь назад, прячась за шторой. Замираю, прислушиваясь к своему сердцебиению. Кажется, он не заметил. Осторожно выглядываю – парни продолжают свой разговор.

Облегчённо вздохнув, я отхожу от окна. Это какое-то чёртово наваждение. Нужно собраться с мыслями и пережить этот день, не выдав себя ни единым жестом.

Переодеваюсь. Собираю свою сумку и оставляю её в комнате.

Спустившись, вижу Лизу и её дочь, готовящих завтрак. Лиза, ловко орудуя лопаткой, печёт румяные блинчики, а Тоня, болтая ножками, уплетает их за обе щеки, макая в сгущёнку.

При виде этой гармоничной картины и у меня просыпается желание составить им компанию, согреться в лучах простого, домашнего тепла.

Заметив меня, Лиза хитро улыбается, хотя и пытается скрыть свою ухмылку. Она-то прекрасно понимает, что мы вчера не просто гуляли ночью по лесу. Да и кто бы поверил в обратное?

Улыбаюсь в ответ.

– Доброе утро, – весело произносит она, подбрасывая в воздух очередной блинчик. – Как спалось?

– Отлично, – стараюсь говорить непринуждённо.

– Ну ещё бы, – подмигивает она. – Ночная прогулка по лесу, свежий воздух творят чудеса.

– Не говори, – подхватываю её иронию.

Тоня, набив рот блинчиком, смотрит на нас по очереди, ничего не понимая.

– Тётя Катя, а в лесу ночью опасно. Там бабайки водятся, – вдруг произносит она, глядя на меня своим по-детски серьёзным взглядом.

Это так трогательно. Хочется обнять эту маленькую девочку.

– Знаешь, мы именно за этим и ходили туда, чтобы убедиться, что их там нет, – загадочно отвечаю я, присаживаясь на корточки перед малышкой.

Лиза тихонько хихикает, наблюдая за нами.

– Правда? – с интересом спрашивает Тоня. В её глазах пляшут озорные искорки.

– Конечно. Но туда вход по пропускам, и маленьких детей впускают только со взрослыми, – продолжаю я развивать легенду, видя, как ей это нравится.

– А ты со мной пойдёшь? – просит она, с надеждой глядя мне в лицо.

– Хорошо, – отвечаю я, не в силах отказать.

Вскоре возвращаются парни. Они здороваются со мной, и я понимаю, что проснулась позже всех.

– Привет, – бурчу я в ответ, бросив мимолётный взгляд на Рому. И словно электрический разряд пронзает меня, когда наши взгляды встречаются. Он смотрит внимательно. Поспешно отвожу глаза, чувствуя, как бешено колотится сердце. Я не должна показывать, что вчерашняя ночь хоть что-то для меня значит.

Завтрак проходит в атмосфере натянутой неловкости, разбавленной неугомонной болтовней маленькой Тони. Ей всего пять лет, но энергии в ней больше, чем во всей нашей компании вместе взятой.

Стараюсь избегать зрительного контакта с Ромой, но это практически невозможно, ведь он сидит прямо напротив меня. Специально? Под его пристальным взглядом чувствую себя как под микроскопом.

Неловкость сковывает меня, словно ледяной панцирь. Его присутствие смущает, лишая аппетита. Кусок застревает в горле. Поперхнувшись, тянусь к стакану с водой. Делаю пару глотков, пытаясь восстановить дыхание.

В этот момент, когда возвращаю стакан обратно, рукой задеваю вилку, лежащую на тарелке, отчего та со звоном падает на пол, привлекая и без того пристальное внимание к моей персоне.

Поднимаю с пола столовый прибор, откладываю его в сторону. Стараясь перевести внимание с себя, переключаю на дочь Авериных, рассеянно отвечая на её нескончаемые “почему?".

Моё вовлечение в беседу практически равно нулю, я лишь изредка вставляю реплики там, где они необходимы, чтобы не показаться невеждой. Рома что-то спрашивает у меня, и мне кажется, что он это делает нарочно, видя моё замешательство. Я, избегая его взгляда, отвечаю односложно.

Дальше мы все собираемся и покидаем базу отдыха, чтобы успеть вернуться в город до пробок. Всю дорогу с Букреевым в замкнутом пространстве – это настоящий квест. Смотрю то в лобовое, то в боковое окно, лишь бы не на него. В голове роятся обрывки вчерашнего вечера, его слова, его прикосновения. Каждый раз, когда наши взгляды случайно пересекаются, чувствую, как по телу пробегает дрожь. О чём он думает? Боюсь даже представить. Добился своего? Хочет повторить?

Наконец, мы приезжаем в город. На прощание бросаю сухое «пока» и выскакиваю из машины. Рома уезжает. У меня есть время до утра, чтобы перевести дух и отдохнуть от присутствия моего босса, которое с каждым днём даётся всё тяжелее, особенно после того, что произошло между нами.

Что теперь будет с моим испытательным сроком? Получу ли я возможность получить должность? И как дальше будет строиться наше сотрудничество? Как теперь разделить личное и профессиональное? Эти вопросы терзают меня, не давая покоя.

Понимаю, моя жизнь только что перевернулась с ног на голову, и я совершенно не знаю, что делать дальше. Остаётся только надеяться, что время расставит всё по своим местам.

Глава 24. Катя

Я захожу в подъезд, не убирая далеко ключи. Тяжёлая дверь за спиной захлопывается, и я чувствую, как напряжение дня начинает отступать. Пока поднимаюсь в лифте, невольно рассматриваю своё отражение в зеркальной стене. Что-то во взгляде выдаёт усталость, но, надеюсь, домашний уют быстро это исправит.

Створки открываются, и я ступаю на лестничную площадку. Подхожу к своей двери, машинально перебирая ключи на связке, чтобы выбрать подходящий. И тут вскидываю взгляд и застываю на месте. Сердце пропускает удар. Моя дверь приоткрыта, замок взломан и раскурочен, ручка повернута под неестественным углом.

В горле пересыхает, дыхание сбивается. Страх парализует, приковывает к месту. Не могу заставить себя войти. Тихо отступаю к лестнице и спускаюсь на пролёт ниже. Достаю телефон, судорожно решая, кому позвонить. Первая мысль – Рома. Глупо, может быть, но в этот момент это единственное, что приходит в голову.

Гудки тянутся бесконечно. Один, второй. На третьем он поднимает трубку.

– Уже соскучилась? – слышу его шутливый тон.

– Не сейчас, – обрываю я, и голос дрожит от напряжения. – Мне нужна помощь. Ты далеко?

– Вернуться – не проблема. Что случилось?

– Приезжай. Просто приезжай, пожалуйста.

Кладу трубку и тут же начинаю сомневаться. Не слишком ли быстро я впускаю его в свою жизнь? Впускаю ли вообще? Но страх сейчас сильнее, он заглушает все сомнения.

Рома появляется через десять минут. Смотрю вниз и вижу его тёмную макушку, которая целеустремленно измеряет пролет за пролетом. Кажется, ещё чуть-чуть, и он взлетит, лишь бы быстрее добраться до меня. Мой пульс разгоняется, достигая своего максимума, когда Рома оказывается на нужном этаже. В его глазах читается беспокойство, но и какая-то решительность, заставляющая собраться и меня.

– Меня взломали, – говорю дрожащим голосом, чувствуя, как предательски подкашиваются ноги.

– Вот как? – Он хмурится, берёт у меня сумку

У двери Рома внимательно осматривает замок и косяк, прислушивается.

– Есть догадки? Полицию вызывать?

– Нет! – слишком резко выкрикиваю я, хватая его за руку. – Просто посмотри, можно ли мне туда возвращаться. Я боюсь…

Рома молчит, смотрит пронзительно, словно пытается заглянуть в самую душу.

– Ты знаешь, кто это сделал, – утверждает он, скорее констатируя факт, чем спрашивая.

– Я думаю, что это мой бывший муж.

Ему явно не нравится слышать эти слова. Это читается в потемневших карих глазах, а резко очерченные губы сжимаются в тонкую белую линию.

– Что он искал? – берёт себя в руки, прежде чем я успеваю что-либо ответить. Осторожно толкает дверь, заходя первым.

Я замираю на пороге, не решаясь последовать за ним. В нос бьёт чужой запах и какая-то тревожная, чужая энергетика. Невидимая аура беды витает в воздухе, обволакивая меня холодом. Рома внимательно осматривает коридор, заглядывает в комнаты. Наконец, машет мне рукой, подзывая к себе.

– Вроде чисто, проходи.

Я делаю шаг внутрь, и меня обдаёт волной ледяного ужаса. Рома осматривает дверь.

– Да, здесь без мастера не обойтись. Замок в хлам.

Потом поворачивается ко мне:

– Пройдись и посмотри, всё ли на месте.

Я делаю неуверенный шаг в гостиную. Осматриваюсь, но на самом деле просто пытаюсь найти что-то… за что зацепиться взглядом, чтобы не развалиться на части.

И здесь мой взгляд падает на стену – на то место, где раньше висели мои фотографии в рамках. Теперь там лишь осколки стекла и разорванные снимки, словно клочья моей прошлой жизни. Ярость и бессилие захлёстывают меня горячей волной, обжигая изнутри. Он даже после развода не может оставить меня в покое!

– Всё нормально? – слышу голос Ромы за спиной, словно издалека.

– Да… только это, – киваю на разбитые фотографии, не в силах произнести ни слова.

Пока я хожу по комнатам, слышу, как Рома с кем-то разговаривает по телефону. Ноги сами несут к тому месту, где должен стоять сейф Тихомирова. И вот я оказываюсь в спальне у шкафа и смотрю на мою одежду, выброшенную на ковёр, словно ненужную ветошь. Заглядываю вглубь шкафа. Сейф вскрыт. Он пустой.

Всё-таки добился своего. Забрал то, чего так жаждал.

– Что-то пропало? – Рома стоит в дверях, наблюдая за мной, и в его взгляде читается тревога.

– Содержимое сейфа… – выдыхаю я.

– Точно ментов не надо?

– Точно!

– Чего ты боишься? – спрашивает, складывая руки на груди.

– Он способен на многое, не удивлюсь, что у него в полиции есть связи, – говорю я тихо, опуская взгляд. Боюсь продажности, безнаказанности, власти бывшего мужа.

Рома смотрит на меня нечитаемым взглядом. Он переваривает информацию и, кажется, понимает, насколько сильно я боюсь своего бывшего мужа. Он видит это в моих глазах, в моей позе, в моём дрожащем голосе.

– Во что ты вляпалась, Смирнова? С кем ты жила столько лет?

– Я бы не хотела обсуждать это с тобой, если можно, – говорю я, отводя взгляд, не в силах выдержать его испытующий взгляд.

– Зачем тогда помощь попросила?

– Больше некого было…

– Ладно, всё потом. Показывай, где у тебя кухня. Чаем напоишь, пока ждём моих ребят. Они всё обещают сделать быстро. А я с тобой побуду.

– Спасибо, конечно. Но не стоит, – пытаюсь я отказаться, хотя внутри зарождается робкая надежда.

– Это не обсуждается.

Мы на кухне. Рома усаживается за стол, вытягивая ноги. Наблюдает за мной, думая о чём-то своём, и этот взгляд обжигает сильнее любого пламени.

– Сделать бутерброд? Или, может, ты хочешь пирог?

– Можно и пирог, Катя, – отвечает, улыбаясь, и моя кожа покрывается мурашками.

Боюсь, я не успеваю отвернуться до того, как моё лицо заливается краской.

Мастера работают в коридоре, сверлят и стучат, нарушая тишину и добавляя напряжения. Мы разговариваем, стараясь не касаться болезненных тем. Рома на моей территории. Это так непривычно, это дико даже. Во мне намешано множество эмоций: страх от взлома, волнение и неловкость оттого, что Рома на моей кухне, и мы достаточно спокойно общаемся. Словно в страшном сне очутилась, где реальность переплелась с невозможным.

– Что думаешь дальше делать? – интересуется Рома, помешивая сахар в кружке.

– Эта квартира досталась мне после развода. Я хотела её продать в ближайшем будущем. Но после сегодняшнего я теперь вплотную займусь этим вопросом, чтобы ускорить процесс.

– Если нужен риэлтор, могу поделиться контактом.

Когда мастера заканчивают, Рома принимает работу и отпускает ребят. Видно, что они знакомы. Парни с интересом поглядывают на меня, перекидываясь шутливыми фразами.

– Принимай, хозяйка, – Рома улыбается, прокручивая ключами в замочной скважине. – Теперь здесь безопасно.

– Спасибо, но я не смогу здесь ночевать. Мне страшно.

– Собери необходимые вещи, и у меня можешь переночевать, – на полном серьёзе выдаёт он, и я чувствую, как сердце начинает бешено колотиться.