332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Ольга Райская » Демон в шоколаде. Зимний бал в академии (СИ) » Текст книги (страница 16)
Демон в шоколаде. Зимний бал в академии (СИ)
  • Текст добавлен: 3 января 2021, 20:00

Текст книги "Демон в шоколаде. Зимний бал в академии (СИ)"


Автор книги: Ольга Райская






сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Я дочитала почти до конца. Оставалось лишь несколько исписанных листов, а дальше… Дальше шли пустые страницы, символизирующие или конец всему, или бесконечность и надежду не будущее.

«Асмааль обречен. Дело всей моей жизни скоро погибнет и перестанет существовать. Возможно, о нем даже не вспомнят далекие потомки. Но разве меня это волнует? Нет. Все мои мысли о жизни, растущей во мне. Я люблю это дитя, люблю всем сердцем. Атаназ прилетает ежедневно. Он больше не заходит в замок, не требует аудиенции, но я все время чувствую его присутствие. Его я люблю тоже. Он половинка меня, половинка моей души. Где мне набраться сил, чтобы рассказать ему о ребенке? Боюсь. Малх! Как же я боюсь. И страх выжигает меня, медленно убивая день за днем…».

Выходит, дракон даже не знал о беременности любимой. Ну и дела…

Почерк изменился. Он стал мелким, порой совсем неразборчивым. Я знала, что бабка писала эти строки сама. Элементалям стало известно, что армия движется к острову Вулканов, поэтому почти все люди покинули город. За стенами остались лишь майары и горстка верных им слуг.

В основном Ноэлла терзалась, боялась и никак не могла решиться на откровенный разговор с драконом. Я бы точно поступила иначе, но бабка вряд ли обучалась на боевом факультете. Ее точно не воспитывал отважный солдат с большим сердцем. Поэтому и поступала она как слабая женщина, которая всю жизнь провела за стенами храма в мольбах и просьбах, обращенных к богам. Не умела Ноэлла смотреть в глаза опасности, чаще пряталась или принимала удары судьбы как должное. На мой бы характер… Нет, я не оставила бы демона. В день моего прозрения в живых из нас остался бы кто-то один. И от Атаназа не скрыла бы беременность. Лучше погибнуть сразу, чем умирать от неопределенности постепенно, каждый день, теряя кусочек своей души.

В тот вечер ничто не предвещало беды. Армия древних, по слухам, находилась еще далеко. Замок и кучка его обитателей жили обычной жизнью. Ноэлла почувствовала слабость, поэтому не спустилась к ужину, а осталась в своей спальне и рано легла спать.

Разбудил ее крик служанки. Девушка рыдала и толком ничего не могла объяснить. Пришлось вставать и, превозмогая боль, идти в обеденный зал. Там, за столом с накрытым, давно остывшим ужином, лежали все, кто был дорог майаре в последние годы: слуги и старшие подруги из старого мира, разделившие с ней судьбу.

– Как это произошло? – хрипло, не помня себя от горя, спросила она у девушки-служанки.

Но та лишь рыдала и невнятно говорила о том, что тоже уснула, а потом обнаружила мертвых. Майаре стало плохо, она пошатнулась, и служанке пришлось взять себя в руки и помочь госпоже подняться в спальню. Путь оказался долгим и тяжелым. Ноэллу шатало из стороны в сторону, силы покидали ее, приходилось часто останавливаться и отдыхать. Почти на подходе горничная вдруг вспомнила, что день назад в Храм на постой попросилась нищенка. Странница настолько ослабла, что фактически валилась с ног. И майары позволили ей остаться. Но странная женщина покинула Асмааль еще утром, вместе с последним караваном тех, кто когда-то служил элементалям, а теперь уходил навсегда в поисках лучшей доли. Они увозили с собой главное – своих детей, а значит – надежду на будущее и веру в лучшую жизнь.

Живот тянуло все сильнее. Но не это беспокоило Ноэллу. Ее терзало предчувствие, что вот-вот случится нечто страшное, неизбежное, непоправимое. И она не знала, с какой стороны судьба ударит снова. Не знала и не была к этому готова. Майара слишком устала бороться за свою жизнь, а за любовь сражаться просто струсила.

– Тебе стоит покинуть Асмааль, – хрипло сказала она служанке, как только удобно устроилась на кровати, устало откинувшись на подушки.

– Но… Куда же я пойду? – растерялась девушка.

– В любом месте этого мира тебе сейчас будет безопаснее, чем здесь, – произнесла она, и грустная улыбка на миг осветила прекрасное лицо.

– Вы… Вы меня гоните? – в отчаянии прошептала служанка. – Но я хочу остаться с вами…

– Живым не место рядом с теми, для кого уже все в прошлом, а будущее не наступит никогда, – ответила ей майара.

Скорее всего, девушка действительно ушла. Последние часы, зная, что дни ее сочтены, Ноэлла писала и писала, щедро делясь с книгой своими страхами и переживаниями, коих было так много, что ни одному смертному не унести столь тяжкий груз.

Живот все тянуло. За окном раздались звуки, встревожившие усталую, измученную, беременную женщину. Она не могла поверить, что армия смогла добраться до замка столь быстро, хотя и не расстроилась. Асмааль давно перестал быть ее смыслом жизни. Если так суждено, пусть забирают вместе с телами его обитателей. Ей тоже осталось недолго, она чувствовала, но изо всех последних сил молила богов оставить жизнь невинному и такому желанному ребенку.

Боль скрутила неожиданно. Тело майары горело, словно в венах вскипала кровь, а мышцы пожирало пламя. На груди огненным цветком полыхала печать Малха. Дракон впервые оказался слишком далеко, и, по всей вероятности, ему грозила опасность.

Брачный браслет тоже причинял невыносимые страдания, сдавив кисть до посинения, ломая тонкую кость и разрывая сухожилие. Ритуальная вязь проявилась и почернела. Это означало одно – демон при смерти. Да за что же? За что? Что же такого Ноэлла сделала богам, что они послали ей такие испытания? Женщина, как и я, не верила в совпадения и хорошо понимала, что сейчас, где-то далеко сошлись в последней схватке ненавистный муж и отвергнутый любимый.

И как апогей ее мучениям, отошли воды. Ребенок решил появиться на свет, выбрав для этого самый тяжелый для его матери момент. И тогда майара закричала, выплескивая в пространство всю свою боль и отчаянье. Она снова и снова пыталась отдать любимому хоть толику своих сил, но натыкалась на стену. Атаназ закрылся от нее, причиняя еще больше страданий.

В перерывах между схватками Ноэлла опять писала, хотя почерк ее стал совсем нечитаемым. Приходилось разбирать каждую букву. А слезы все текли из моих глаз, делая мир размытым и несовершенным.

Брачная вязь вспыхнула и пропала, вместе с ней исчезла и печать Малха. Это означало одно – оба мужчины были мертвы. Майара не плакала. Плачут лишь те, в ком еще жива душа. Ее же душа умерла вместе с драконом, а горе выжгло ее до дна.

Последнее усилие, и крик младенца тихий, совсем слабый огласил спальню. А у матери не осталось сил даже взять малыша на руки и заглянуть в его глазки.

«Смерть пришла за мной, она стоит на пороге и смотрит в глаза. Надеясь на чудо, уповая на милость богов, молю своих потомков никогда, даже под страхом забвения, не отказывайтесь от своей любви. Не предавайте ее, берегите.

Любящая вас,

Ноэлла Воеллон».

Это были последние слова женщины, прожившей удивительную, полную страданий жизнь. И я не сдержалась. Ревела так, что начала задыхаться и жадно хватать ртом воздух.

– Лерка, ну будет тебе! – цепкие ручки обняли, и Вас прижался всем крошечным телом. От него пахло домом, Гаем, а еще цукатами и свежей сдобой. – Ноэлла давно почила, а ребенок выжил. Иначе бы тебя не было, глупенькая. Стоит ли убиваться?

Вроде и простые слова, но действовали они, как успокоительный отвар, как амулет от нервов. Я потерлась об Васа, еще раз вдохнула знакомый с детства аромат и выдохнула.

– Ну вот… – заворчал хран. – Как новую тунику справить, так нет вас, а как сопли вытирать, так пожалуйста.

И как тут не улыбнуться? Определенно, заслужил он свои три яблока!

– Скажи, ты ведь был рядом с Ноэллой в последние часы?

– Это мой долг. Но я ничем не мог ей помочь.

Вас погрустнел. Как бы он ни старался держаться молодцом, а события далекого прошлого тоже его волновали. До сих пор боль от потери жила в нем.

– Она писала про смерть на пороге. Кто-то вошел в ее спальню? – спросила я.

Хран вздрогнул и покосился на книгу, потом перевел взгляд на меня.

– Да. Вошел демон, его звали Коум Сеттар.

– И… Он… Убил ее? – слова давались с трудом. Внутри все бурлило, а слезы… Предательские слезы снова подступили слишком близко, размывая предметы вокруг.

– Дремучее ты создание! – покачал головой Вас. – Ноэлла и так умирала. Растратила свой огонь по капле. Демон лишь исполнил две ее просьбы.

– Какие?

– Он показал ей дочку и поклялся позаботиться о ребенке.

– Почему он это сделал, Вас? Ведь армия направлялась истребить элементалей!

– Армия, армия… – заворчал хран. – Это была настолько позорная кампания, что многие расы пожелали удалить все упоминания о ней из хроник. Ни один уважающий себя древний не признается в том, что когда-то участвовал в ней. Но тогда вокруг элементалей такой шум подняли, что правители просто посходили с ума. Демоны не исключение. Тем более, они винили майар в исчезновении своего императора. Коум Сеттар – воин. Его слово – это слово чести. Он присягал на верность Ринам, поэтому не мог оставить дочь своего императора – последнюю из Ринов на произвол судьбы.

– Ориан все же дочь демона? – почему-то мне не хотелось в это верить.

– Ох, Лерка! Нельзя быть такой наивной! Неужто ты думаешь, что император с Ноэллой в шахматы играли, уединившись после обряда от всего мира?

Ничего такого я не думала, мне просто обидно за майару стало. И за дракона тоже, если совсем честно признаться. Чем-то он мне нравился, а может быть, у нас с бабкой вкусы схожие. Хотелось считать себя потомком ледяного дракона, а не жалкого похитителя чужих любимых.

И все же что-то я упускала. Что-то важное, распыляясь на старую историю. Несомненно, она стоила внимания, но сейчас мне просто очень хотелось остаться в живых. Значит, любая мелочь может оказаться необходимой.

– Вас!

– Не рви ты душу ни себе, ни мне! – откликнулся хран с такой скорбью в голосе, что даже жалко его стало.

– Ты любил ее? – тихо спросила я.

– Ноэлла последнее, что связывало меня с домом, – почти шепотом ответил рогатик.

– Значит… Вы тоже оттуда? – вот уж не знала! Хотя, я про хранов узнала совсем недавно.

– Оттуда, – кивнул он. – Храны, Лерка, это искры живого огня истинных майар. Да, здесь тоже есть магия огня, но она совсем не такая. Безвкусная. Пустая. Поэтому, питаясь ею, ни один хран не обрел ни разума, ни голоса. Зато они помогают выжить детенышам древних рас, поглощая излишки их магии, вне зависимости от стихии.

Новые подробности ошеломили, лишили дара речи. Получается, храны не просто полезные магические сущности, они производные магии майар, фактически дети. И если они помогают, значит… Значит приход элементалей в этот мир был необходим и предопределен кем-то свыше! Следовательно, такие, как я, не могут навредить. Мы созданы, чтобы поддерживать гармонию и спасать. Как жаль, что местные жители этого не поняли и не оценили.

Все, что происходит, обязательно имеет свои причины – это закон. Закон всех миров. Теперь Вас стал еще роднее, как добрый дядюшка или старший, пусть и не особо разумный брат. А что? Если говорить от хорошего питания научился, это еще не означает, что способен мыслить на уровне с кормильцем.

Я бережно погладила рожки. Теплые и такие бархатные что ли.

– Ну, будет тебе, Лерка, – смутился хран.

И тут я всомнила, что меня волновало, но что-то постоянно отвлекало, не давая задать главный вопрос.

– Вас!

– Спрашивай уже. Вижу, извелась вся.

– Коум Сеттар родственник Эммерса?

– А то как же! Родной отец.

Вот тебе и здрасте..

– Это что же получается? Моя мать сестра моего жениха?

Даже сидеть после такой догадки не могла. Добралась до кровати и прямо в одежде вытянулась поверх одеяла.

– Э-э, ты чего надумала? Чего надумала, я тебя спрашиваю? Какая к сиэклу сестра? Ориан сиротка, которую Коум пожалел и вырастил, как родную. Это все. Рины никогда не были в родстве с Сеттарами. И прекрати надумывать! Может, ванну примешь и поспишь пару часиков? До подъема еще есть время.

Вымыться хотелось, а вот сон пропал. Тут такие дела, захочешь – не уснешь.

– А как Сеттары стали правящим родом? – снова спросила я.

– Так опять же, все благодаря Коуму. Хороший был мужик! – вздохнул Вас.

– Умер?

– Давно. Демоны после смерти своей пары больше века не живут, а его жена в родах, давая Эммерсу жизнь, скончалась. Тогда многие умирали, не справлялись с избытком магии. Странно, одаренных магов все меньше, а вспышек все больше.

И снова круг замыкался на хранах, а значит и на элементалях тоже. Окажись в семье Сеттаров такой как Вас, и здравствовали бы по сей день оба родителя моего демона.

– И как они раньше существовали без майар? – вопрос я задала чисто машинально и не ждала на него ответа.

– А сиэкл их знает. Здесь, говорят, в старые времена и среди людей маги не рождались. Потом начали. Магический фон сдвинулся, видимо, а больше всех пострадали древние. Ну ты про Сеттаров слушать будешь или без надобности уже?

– Буду! – тут же заверила храна.

– Так вот, после исчезновения императора такая война за трон началась, что демоны чуть не перебили друг друга. Созвали они совет из старейшин всех родов, и уже он то и определил, кто больше всех достоин стать новым императором. Единогласно решили, между прочим.

– Кого выбрали?

– Известно кого! Коума Сеттара! – от моей недогадливости Вас даже глазки смешно закатил. – Только зря. Отказался он. Сказал, что жить ему осталось мало и ответственность на себя брать не будет. Но его так просили, что пошли на условие, поставленное Коумом – императором назначили его младшего брата Намаса с условием, что когда единственному сыну Эммерсу стукнет двести лет, трон перейдет к нему. А Коум стал тогда при брате советником.

– Хмм, если на момент войны с элементалями Коум уже потерял супругу, то Эммерсу двести лет давно уж исполнилось, – насупилась я.

– Правильно мыслишь, Лерка. Исполнилось давно, только демон наш тоже, как его папаша, на всю голову повернутый. Ему этот трон без надобности, все воюет, да путешествует. А когда свободен, сидит отшельником в своем замке да науками занимается. Ну, дядька его, понятно, рад, что племянник не проявляет к трону интерес.

– А ты откуда знаешь, чем Эммерс занимается? – подозрительно прищурилась я.

– Так… – смутился рогатик. – Справочки навел. Мало ли вокруг болтливой нечисти?

Да уж, немало. И одну болтливую нечисть я знала лично!

Глава 24

Ванну принимала быстро. Но стоило завернуться в полотенце и ступить на мокрый пол, как нога соскользнула, и я приложилась бедром об угол небольшого комода. Да так сильно, что даже зашипела от боли.

Конечно, комнаты адептов были оборудованы несколько иначе, намного скромнее. Размерами значительно уступали той, в которой поселили меня. О ванной приходилось лишь мечтать, ее заменял самый простой душ. И комодов там не стояло, просторы не позволяли, и, вообще, боевики жили в довольно аскетичной обстановке. Другое дело – преподавательский состав. Разница чувствовалась во всем.

Малх! Как же больно! Наверняка синяк будет. И пока я рассматривала поврежденное место, придерживая одной рукой полотенце, появившийся рядом хран испуганно произнес:

– Попали мы, Лерка!

А потом мы оба вздрогнули. Слишком громко ударилась об стену дверь, а по комнате разнеслось гневное:

– Лери!

«Попали!» – моя первая мысль была вполне созвучна выводам Васа, но…

А какого, собственно, сиэкла, Сеттар тут раскомандовался? Если бы не его «Лери», я, возможно, снова стерпела бы, но слишком свежи были в памяти подробности последнего боя. Пусть марширует к своей Алли, или как он там ее называет?

Снарков не испугать, не запугать и не заставить идти против принципов. Я же ни в чем не провинилась, поэтому просто не позволю разговаривать со мной в подобном тоне.

– Лери! – бесновался Эммерс. В ванную он по каким-то своим соображениям заглянуть и не подумал. Его счастье!

Поправив полотенце, я шмыгнула носом и открыла дверь, сразу натолкнувшись на строгий взгляд демона. Но стоило ему меня увидеть, как лицо сразу стало растерянным. Ненадолго, буквально на пару секунд, но и это дорогого стоило. Очень быстро потрясение сменилось предвкушающей улыбкой, которая чуть искривила красивые губы, а в глазах разгорался огонек – предвестник того самого, фирменного Сеттарского пламени.

– Лери… – выдохнул он.

Странно, вроде, ничего нового, и опять это его возмутительное «Лери», но с такой интонацией произнесенное, что невольно все открытые участки моего тела покрылись мурашками. А ведь в замке, по ощущениям, и топят хорошо.

Решительность таяла. Я замялась, переступив с ноги на ногу, а потом поправила полотенце. Демон внимательно проследил за каждым моим движением. Казалось бы, боевой факультет, где проходят обучение в основном юноши, отбивает излишнюю стеснительность. Но сейчас, когда на меня вот так смотрели, чувствовала, как к щекам приливает кровь, заставляя их полыхать. Где-то под полотенцем отчаянно билось сердце, как у маленького загнанного зверька. Хотелось ойкнуть и сбежать, лишь бы не плавиться под пристальным огненным взглядом.

Но я почему-то стояла и тоже не сводила с демона глаз. Красивый, зараза! Нет, не как Клери. Тот и в подметки Эммерсу не годился. Это все равно что дешевый самоцвет сравнивать с благородной редкой драгоценностью. На свете много ценителей безделушек, но абсолютно все мечтают о чем-то необыкновенном, изысканном и величественном.

– Лери… – прошептал абсолютно невозможный мужчина и шагнул ко мне.

А я… Я позволила, и не убежала, и не возразила. Прижалась к мощному телу, пытаясь впитать в себя его силу, его уверенность. Дышала им и не могла надышаться.

– Девочка моя… живая… – слова, которые родной хриплый голос произносил между быстрыми, жгучими поцелуями, доносились словно издалека. Я была здесь и не здесь одновременно. Витала где-то, распадалась на кусочки и молила богов, чтобы это никогда не заканчивалось. А Эммерс, он все говорил и говорил, целуя подбородок, щеки, глаза, лоб и даже нос. – С ума меня сводишь… Как же ты меня испугала…

Настоящий поцелуй, он тоже случился, немного позже, когда испуганный лорд уже выплеснул основную часть своего беспокойства. Сеттар просто накрыл мои губы своими и пил меня жадно, словно желал удостовериться, что вот она я – живая и стою рядом, и даже млею от восторга, позволяя творить с собой недопустимые для девицы вещи. Жених – не муж ведь, правда? Хотя… Кто их, демонов, разберет? Одно слово – древние.

И даже потом, когда поцелуй все же закончился, мы еще долго стояли обнявшись, соприкоснувшись лбами. Я чувствовала, как выравнивается дыхание Эммерса, как он перестает дрожать, как расправляется упрямая морщинка между бровями. Похоже, к нему возвращалась прежняя уверенность, а вот я начинала нервничать. Дело даже не в «Лери», и даже не в том, что я едва не погибла. Дело в том, что я совершенно и бесповоротно не собиралась ему спускать ни единой «Алли», что бы там их раньше не связывало.

– Как же ты меня напугала, Лери! – уже не первый раз повторил лорд Сеттар.

Ну, знаете ли, я тоже!.. И пусть девушки из порядочных семей не употребляют столь грубых выражений, плевать! Я тоже чуть не обделалась со страху. Не каждый день стоишь, глядя смерти в глаза, зная, что вас разделяет один единственный шаг, и только чудо может уберечь от него.

– Прекрати! – я ужом вывернулась из объятий демона, едва не потеряв полотенце. Сразу стало холодно и одиноко.

– Что? – растерялся недогадливый лорд.

– Не смей называть меня собачьей кличкой! – я испепеляла Сеттара взглядом. – Конечно, мой жизненный опыт не сопоставим с твоим, но, поверь, я никогда не стану специально унижать человека. Особенно, если меня попросили этого не делать.

– О чем ты? Малх побери! – разозлился ничего не понимающий куратор.

– Меня бесит прозвище «Лери», понял? – и… ох, не знаю, где я храбрости набралась! Но я… я… подошла и тыкнула пальцем в каменную грудь гадского лорда. Пусть знает, что со Снарками шутки плохи! Да!

А он улыбнулся, поднял мою руку к своим губам и медленно, очень медленно поцеловал подушечку пальца, который только что упирался в него. Малх! Меня словно водой горячей окатило! А Сеттар сразу такой манящий сделался, такой мой весь, что на душе сладко так стало и тепло. Вот как у него это получается? Между прочим, я тут изо всех сил пытаюсь устроить скандал!

– Прости, не знал…

– Это потому, что ты никогда меня не слушаешь! – выпалила я, потому что, если бы не выпалила, то дальше просто духа бы не хватило. Соберись, Снарк! Ты же воин! Боевик! А не какая-то там хрупкая барышня, готовая лужицей растечься от пары красивых слов.

– Не знал, что тебе неприятны комплименты, – продолжил свою мысль Эммерс.

– Что? – теперь растерялась я.

– «Лери» на древнем наречии моего рода означает «единственная», но если тебе это неприятно, Валери, я постараюсь сдерживать свои внезапные порывы. Хотя, в отношении тебя, мне очень сложно это сделать.

И что предпринять теперь? Выходит, я его еще и обидела? Нет, так не пойдет! А как же его бесценная Алли, которая сюда, между прочим, по его приглашению прибыла? Она… Она же меня едва не убила! Меня даже слова Васа о том, что демон наш с какими-то там потрохами, не успокаивали. И вообще, информацию лучше получать из первых уст или, на худой конец, от непосредственных участников события.

И только я собралась все это высказать прямо в полыхающие глаза лорда, как он меня перебил. И как же мастерски он это сделал! Ибо отказаться – было выше моих сил, а запал как-то потух сам собою, но дымок все еще шел. Ибо Снарки никогда не сдаются! Ну и память у меня хорошая.

– Я тут подумал, что ты голодна, – внезапно произнес Сеттар, а на столе чего только не появилось: и мясо, и успокоительный отвар, о котором втайне я мечтала, и даже хваленый пирог с взбитыми сливками.

Впрочем, кое чего тут действительно не было, а я задолжала.

– Яблок хочется.

А что? Вроде не попросила, но намек-то прозрачный. Эммерс хмыкнул, что-то шепнул, и рядом с изысканным завтраком появилось большое краснобокое яблоко.

– Мне три надо! – я наглела примерно так же, как совсем недавно наглел хран.

Глаза дарк Сеттара удивленно округлились, но через несколько мгновений рядом с первым появились еще два таких же аппетитных и спелых плода.

– Благодарю! – кивнула и поежилась.

Сеттару, судя по всему, моя почти обнаженность нравилась, меня же очень смущали его голодные взгляды. И смотрел он не на мясо, нет! Демон смотрел на мои обнаженные плечи и руки. А может и еще что-то, потому что полотенце все время приходилось поправлять.

– Я на минуточку! – схватив комплект парадной формы и мягкие сапожки, я ринулась обратно в ванную, отчетливо расслышав позади себя смешок. Да и ладно, смейся сколько влезет, зато в одежде я буду чувствовать себя гораздо увереннее, чем голой.

– Ну вот, другое дело! – теперь я позволила себе улыбнуться, сесть за стол и даже отпустить шутку Сеттару, памятуя его жадные взгляды: – А ты что же? Завтракать не будешь? Выглядел очень голодным, – мило спросила я, расправляя на коленях салфетку, про которую мой лорд тоже, кстати, не забыл.

– Сыт вчерашним. По горло, – выдавил из себя демон, но опустился на второй свободный стул.

Ну, сыт, так сыт. Лично мне очень хотелось мяса. Все же я вчера и обед, и ужин пропустила, а почти все булки слопал Вас. Кстати о хране…

– Вас! – тихонько позвала я, неспешно нарезая хорошо прожаренное мясо аккуратными кусочками. Надо же, запомнил, какое я люблю.

– Тут я, – буркнуло пространство голосом моего рогатика.

Недовольно буркнуло. Судя по всему, он не особо хотел встречаться с демоном. Впрочем, и дарк Сеттар явно не понимал, зачем мне сейчас поглощающая магию сущность.

– Яблоки возьми! – это я сказала храну, но Эммерс абсолютно не понял кому.

– Вообще-то, я их тебе принес, – спокойно произнес он и наверняка подумал, что в моей голове после боя помутилось. А вот и нет.

– Вас, яблоки возьми! – повторила я и тут поняла, возможно, наглый хран просто стесняется.

Ведь до меня никто не догадывался предложить им пищу, а сами они довольствовались лишь крохами магии. На мой взгляд, глупо. Кто в здравом уме будет разговаривать со сковородкой или, скажем, с чайником? Да никто. А вот с хорошей кухаркой грех не поговорить по душам. Ее о здоровье спросишь, а она тебе булочку румяную всучит. В детстве я рано поняла это и частенько пользовалась своим открытием. Хранам тоже бы нужно доказать, что они не сковородки, а полезные, разумные и мыслящие существа со своими потребностями и полезными свойствами.

– Вас, Эммерс не будет против, обещаю! – твердо произнесла я. – И вообще никто-никто больше не будет против, слышишь?

Только после этого рогатик появился, сгреб со стола яблоки, низко поклонился и исчез. Все же демона моя нечисть побаивалась.

– Он что… ест? – удивился Сеттар.

– Все едят. На магии, знаешь ли, долго не потянешь. Тем более хранам чужда магия этого мира, ведь они пришли вместе с моими прародительницами. И тем обиднее, что за всю их помощь, никто не предложил им даже кусочка со своего стола.

И я приступила к завтраку. Демон думал и молчал.

Мясо было сочным, отвар – успокаивающим, пирог таял во рту. За окном уже пели первые птички, а мы все ходили кругами, не решаясь начать серьезный разговор. Жаль, потому что тарелки стремительно пустели. Скоро станет заметно, что пауза затянулась.

– Малх с ним, с храном! – решительно произнес Сеттар и встал из-за стола. – С этим потом разберемся, сейчас важно совсем другое.

– А что сейчас важно, Эммерс? – я подняла взгляд.

– Ты, Валери! Ты важна для меня! А я, как сопливый адепт, не увидел очевидного и чуть не потерял тебя! Прости, девочка. Никогда больше такого не повторится!

И такая мольба просматривалась в пламени, что я, признаться, даже смутилась. Снарки, в принципе, долго не умеют обижаться, а когда видят искреннее раскаянье, так и вовсе предпочитают не поднимать неприятную тему. Но частично во мне текла древняя кровь Воеллонов, поэтому решила уточнить:

– Ты просишь прощения за то, что натравил на меня свою подружку, и обещаешь, что другие твои пассии не будут пытаться меня убить, так?

Недоеденный пирог так и остался сиротливо лежать в тарелке. А он, между прочим, вкусный. Я же чуть отстранилась и сложила на груди руки. Вставать смысла не было. Даже в прыжке мой рост не дотягивал до роста Сеттара, следовательно, демон все равно взирал бы на меня сверху вниз.

– Лери… – выдохнул Эммерс. – Понимаешь, произошла чудовищная, трагическая случайность…

– Которая чуть не стоила мне жизни! – закончила фразу. И да, я была беспощадна, несмотря на все раскаянье лорда.

– Которая чуть не стоила тебе жизни, девочка… – эхом отозвался демон. – И я не снимаю с себя вины, не снимаю, но поверь… Если бы ты только знала все обстоятельства!

Малх! И это говорит мне тот, который даже не попытался обрисовать ситуацию? Возможно, в моем положении вообще лучше было бы затаиться, а не приступать к интенсивным тренировкам? Хотя… Со стихиями не шутят.

– Так не проще ли все рассказать, чтобы в случае скоропостижной кончины вверенной тебе майары от заклинания, выпущенного бывшей любовницей, Эммерс, у тебя не было бы причины испытывать такие душевные муки? – что-то разозлилась я не на шутку.

– Алли мне не любовница!

Малх! Алли! Снова эта «Алли»! Может на их древнем диалекте это тоже что-нибудь значит? Например: «любимая» или «самая нужная», а может «мое дыхание»?

– Знаете, что, лорд дарк Сеттар? А катитесь-ка вы к своей Алли! Вот прямо сейчас разворачивайтесь и катитесь, а меня оставьте в покое, слышите?

А ведь Снарки не плачут, правда? Они никогда не плачут! Так почему же глаза печет так, что боль разносится волной по всему телу? Я хотела поговорить… Хотела все знать… А сорвалась до банальных обвинений! До ревности!

Демон тут же оказался рядом, а дальше… Дальше я уже сидела на его коленях, уткнувшись в каменную грудь. Меня привычно гладили по волосам и шептали, шептали, шептали…

– Я виноват, маленькая… Я так виноват… – и каждое его слово выдавливало из меня все новые и новые унизительные, позорные для боевого мага слезы. Недопустимо и чудовищно! – У меня давно не было такого близкого и родного существа, Валери. Я забыл, что значит чувствовать чужую боль. Забыл, что значит потерять того, кто дорог. Я был слишком самоуверен, слишком близорук, но, поверь, я лучше умру сам, чем допущу, чтобы погибла ты… Прости меня, девочка…

Вот не надо мне всего этого! Или… Или все-таки надо? Я прижалась еще сильнее, боясь лишиться его тепла, его нежности, его голоса.

– Посмотри на меня, маленькая! – снова прошептал Сеттар.

А я… Я шмыгнула носом. Громко и очень некрасиво. Воспитанные девушки не позволяют себе такого! Более того, они даже сознание теряют, падая очень художественно. И после этого еще и посмотреть в глаза демону? Не дождется! Представляю, как я сейчас выгляжу от распухшего носа и глаз-щелочек, до отекшей красной физиономии. Нет, если мне суждено умереть от позора, то пусть он запомнит Валери Снарк привлекательной девушкой, а не зареванным уродцем.

– Посмотри на меня, Валери! – тихо попросил Эммерс.

– Ни за что! – процедила я, для надежности вцепившись в сукно его сюртука. Хорошо хоть слезы высохли. Ночь сегодня какая-то странная, все время плачу.

– Прям так и ни за что? – хмыкнул демон. – А если я пообещаю тебе рассказать все, что знаю о майарах и Аланте?

Нечестно играет! Положим, о майарах я и сама теперь знала немало. Причем, из первых, так сказать, уст. Но Аланта и ее связь с Эммерсом по-прежнему оставались для меня тайнами. Ладно, чего уж там, хочет быть напуганным – значит, будет! Я выдохнула, а потом, подняв лицо, посмотрела Сеттару в глаза.

– Расскажи! – потребовала опять-таки я.

Лорд извлек из воздуха батистовый платок. Прекрасная магия! С виду простая, но технически заклинание сложное и весьма энергоемкое. Для человека, конечно, древние используют потоки, поэтому могут себе позволить такие фокусы. И пока я с восхищением хлопала глазами, мне аккуратно их промокнули, а потом… Малх! Стыд-то такой! Потом приставили батист прямо к распухшему красному носу. Он же не думает, что я… Э-э-э-э…

– Сморкайся! – вывел меня из ступора короткий и четкий приказ.

Приказы я понимала, приказы я привыкла исполнять. Порой даже не задумываясь. Да-да! Поэтому выдохнула как следует. Со всеми звуками и прочими действиями, обычно сопровождающими этот процесс. Демон даже не поморщился. Вот честно, как будто каждый день имел дело с истеричными сопливыми адептками! Спокойно скомкал платок, и тот исчез. Ну какая же все-таки красивая магия!

– Другое дело! – слегка улыбнулся Эммерс. – Не реви больше, а то у меня сердце не на месте сразу.

– Не буду, – заверила я. – Рассказывай! Ты мне обещал, между прочим!

– Обещал, – вздохнул Сеттар. – С чего начать?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю