Текст книги "«Не чужие» и другие истории"
Автор книги: Ольга Погодина-Кузмина
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Спасительная молитва
ЭМИЛИЯ
Когда наставница монашек
В потемках рук не разглядела
И вместо белого чепца
Штаны на голову надела,
Исподнее принадлежало
Отцу святому, Никодиму,
Но эту слабость небольшую
Простить ему необходимо.
Ведь человек он был добрейший,
Вреда не приносил приходу,
Грехи прощал и проповедал
Долготерпение народу.
Однажды, впрочем, простодушие
Слуги, назначенного богу,
Влюбленным сослужило службу
И на счастливую дорогу
Свело вдовицу и вдовца
Во имя Господа Отца.
В церкви к отцу Никодимо подходит Октавия.
ОКТАВИЯ
Синьор мой, ваше благочестье
Мне оскорблять не подобает,
Но силы нет терпеть обиду
От друга вашего вдове.
Я жалуюсь на Марко Пьюзо —
Здесь, в церкви, в городе и всюду
Назойливо сопровождает
Меня с какой-то целью он.
Вздыхая, томными очами
Мне Пьюзо смотрит прямо в очи
И подает святую воду —
Как будто мне не взять самой?
Вот этот кошелек расшитый
Парчой, и шелком, и камнями,
Он передал мне через сводню.
Вы видите, каков наглец?
ОТЕЦ НИКОДИМО
Я онемел от изумленья!
Святым считал я Марко Пьюзо.
Его жена давно болеет,
Почти монахом он живет.
Одних молебнов и обеден
Мы ей за здравье отслужили
Не меньше, чем на сто дукатов —
Без толку, впрочем, – в этот год.
Главою нашего прихода
Избрали люди Марко Пьюзо
За честность, праведность и веру,
А тут – такая ерунда!
Что ж, кошелек вы мне оставьте,
Поговорю я с ним сегодня,
Не плачьте, милая синьора,
Всё это горе – не беда!
Быть может, недоразуменье —
Причина вашего смущенья.
Октавия уходит, появляется Марко Пьюзо.
ОТЕЦ НИКОДИМО
Мессир, а ну-ка объясните,
Зачем достойную синьору,
Вдову Лоренцо Фуриозо,
Склоняли вы на грешный путь?
В параличе и недвижима
Давно лежит супруга ваша.
Но всё же это не причина
Доверье наше обмануть.
ПЬЮЗО
Я в первый раз об этом слышу.
Как вы сказали – Фуриозо?
Такая пышная брюнетка?
Она и вправду недурна.
Но приставать я к ней не думал,
Такой привычки не имею.
Мне даже догадаться трудно,
Что рассказала вам она.
А впрочем – знать хочу я прямо —
На что вам жаловалась дама?
ОТЕЦ НИКОДИМО
На вздохи, взгляды, волокитство,
Да, принесла она улику —
Вот этот кошелек расшитый,
Чтоб я вернул его тебе.
И больше ей не смей подарков
Дарить через глухую сводню,
Которая живет у рынка.
Ступай и покорись судьбе.
Появляется Эмилия.
ЭМИЛИЯ
Так Марко Пьюзо догадался,
Что дама представляет случай
Ему обдумать предложение
И как угодно отвечать.
Навел он справки о синьоре —
Добра, богата, благородна.
Вдовеет в молодые годы,
Успела многим отказать.
Расшитый жемчугами пояс
В обмен на кошелек прекрасный
Глухая сводня потихоньку
Октавии передала.
Вдова, немного выждав время,
И взгляды томные, и вздохи,
И горсть святой воды в ладони
От Марко Пьюзо приняла.
В церкви Октавия снова подходит к отцу Никодимо.
ОКТАВИЯ
Отец мой, видно, вы забыли
О той моей нижайшей просьбе.
С нахальным этим кавалером
Не удалось потолковать?
Он мне теперь бросает в окна
Записочки в стихах и прозе,
Да про такие безобразья,
Что даже совестно читать!
ОТЕЦ НИКОДИМО
Ты всё же расскажи, Октавия,
Что в этих тайных письмах было.
Вдруг еретическое слово —
Мне непременно надо знать.
ОКТАВИЯ
Свиданья тайные, объятья —
О них давно-то он мечтает,
Про сладость губ моих румяных
И колыхание грудей.
Все письма я сожгла в камине —
Вдруг посторонние узнают?
Еще там было, что желает
Он целовать меня… везде.
ОТЕЦ НИКОДИМО
Каков подлец!
С невинным видом
Он от признаний отпирался…
Я проучу на зависть людям
Дрянного этого лгуна!
ОКТАВИЯ
Прошу вас, убедите Пьюзо
Оставить жизнь мою в покое.
Но здесь не разглашайте тайны —
Порочит честь мою она.
Октавия уходит, появляется Марко Пьюзо.
ОТЕЦ НИКОДИМО
Доколе будешь ты, несчастный,
Влюбленный тайно нечестивец,
Преследовать стихами даму
И ей записочки кидать?
Что за чудовищные бредни?!
Мне рассказала всё синьора
И не преминула обедню
Своим покойным заказать.
ПЬЮЗО
Стихов я не писал отроду.
А впрочем, я хочу услышать,
Какие фразы для признаний,
И стиль, и тему выбрал я?
ОТЕЦ НИКОДИМО
Ты издеваешься над нами?
Мне повторить мой сан мешает
Бесстыдство этих описаний!
Да ты развратен, как свинья!
ПЬЮЗО
Да, видно, мне не отвертеться
От непривычного занятья.
Что же касается молебнов —
Я сам готов их заказать.
(Дает священнику деньги.)
Прошу вас, передайте даме,
Чтоб не судила слишком строго
Мой слог и стих – я непривычен
Поэмы длинные писать.
Пьюзо уходит, снова появляется Октавия.
ОТЕЦ НИКОДИМО
Что, дочь моя?
Ты снова плачешь?
Опять досадные поэмы
Тебе в окно бросает Пьюзо,
Развратный этот человек?
ОКТАВИЯ
Отец мой, если бы поэмы!
Да он решился на такое,
Что после этого испуга
Мне не оправиться вовек!
В саду, под окнами моими,
Стоят раскидистые кедры.
На дерево забрался Пьюзо
И перелез на мой балкон.
Всё это было поздно ночью,
Когда уснули в доме слуги.
И в черной бархатной одежде
Остался незаметен он.
ОТЕЦ НИКОДИМО
А дальше?
ОКТАВИЯ
Я закрыла ставни
И сквозь решетку приказала
Ему немедля убираться,
Иначе буду я кричать.
ОТЕЦ НИКОДИМО
А он?
ОКТАВИЯ
Почти всю ночь, отец мой,
Стоял развратник на балконе
И убеждал раздвинуть ставни,
Пока не начало светать.
ОТЕЦ НИКОДИМО
Всё, переполнено терпенье
Мое… и Господа, конечно.
На новой проповеди Пьюзо
Я гневным словом обличу!
ОКТАВИЯ
О нет, синьор, прошу, молчите!
Пока грехи не воплотились
Еще возможно исправленье —
Я только этого хочу!
Октавия уходит, появляется Пьюзо.
ОТЕЦ НИКОДИМО
Прочь от меня, погибший грешник!
Ты пренебрег моим запретом!
Мне всё известно о балконе,
Где ты сегодня ночевал.
ПЬЮЗО
Я к вам явился с покаяньем —
Грех мой велик, подозреваю.
Скажите только в назиданье,
Как я на тот балкон попал?
ОТЕЦ НИКОДИМО
Мне всё Октавия сообщила —
Пробрался в сад ты поздней ночью,
В одеждах черных незаметен
Для спящих и беспечных слуг.
По веткам кедра ты забрался
К ней на балкон и попытался
Уговорить раздвинуть ставни…
Я вижу здесь любви недуг.
Прочту я над тобой молитву —
Она, я думаю, поможет
Перебороть влеченье это
И обстоятельства принять.
ПЬЮЗО
Прошу вас, поскорей прочтите,
Хочу успеть я пообедать,
Умыться и переодеться
И ждать себя не заставлять.
Выходит Эмилия.
ЭМИЛИЯ
Молитва тут же оказала
Столь благотворное влиянье,
Что больше жалобы на Пьюзо
Уже никто не приносил.
Когда же наконец скончалась
Жена больная кавалера,
Он, траур выдержав приличный,
О новом браке объявил.
И, к удивленью Никодима,
Дон Пьюзо с донной Фуриозо
В соборе местном обвенчались —
Епископ их благословил.
А сам святой отец прилежно,
Лет десять или даже больше
К чете примерной ежегодно
Крестить младенцев приходил.
Слушатели смеются и аплодируют.
Один Пармено хмурится.
ФИЛОСТРАТО
Пармено, что ты хмуришь бровь?
Попы, монашки – все из плоти.
Признай, что плотская любовь
Присуща бренной их природе.
ПАРМЕНО
Да, Филострато, плоть слаба.
Но знай, любовная кручина
Не только делает раба
Из полюбившего мужчины.
Любовь для нас есть символ веры,
А не бурление в крови.
Я знаю множество примеров
Высокой, жертвенной любви.
И нынче, в доме зачумленном,
Откуда мы спешим бежать,
Немало преданных влюбленных
Остались вместе умирать.
ФИЛОМЕНА
Души достойной превосходство
Нам к счастью отворяет дверь.
Высоких чувств и благородства
Так не хватает нам теперь!
ПАМПИНЕЯ
В согласье с милой Филоменой —
Прекрасной вашей визави,
Хочу и я узнать, Пармено,
Сужденье ваше о любви.
Гости аплодируют, Пармено начинает.
ПАРМЕНО
Корабль мавританский сел на мель,
И разнесли матросы, как проказу,
Из дальних неизведанных земель
Жестокую, смертельную заразу.
А может, кровожадный Джанибек,
Суровый хан безжалостных монголов,
С ордой занес чуму из степи голой,
На крепость Каффу совершив набег.
Из Каффы генуэзские суда,
А с ними насекомые и крысы,
Напившиеся крови и кумыса,
Проклятье это принесли сюда.
Но и в несчастий бывает счастье.
Столь избранный бы не сложился круг,
Когда б мы не бежали от напасти
В страну забвенья горестей и мук.
Нас утешает и хранит она,
Фантазия – прекрасная страна.
Сокол Федериго
Бедная комната. Молодой Федериго смотрит на портрет Виоланты, висящий на стене.
ФЕДЕРИГО
Любовь моя крепка, как в первый день,
Хотя пять долгих лет от Виоланты
Я не слыхал ни ласкового слова,
Ни поощрения своих надежд.
Отец меня оставил без наследства,
И всё, что я имею – милый сокол,
Утеха славной дружеской охоты,
Для Федериго – слава и почет.
Я в отдаленной маленькой избушке
Живу отшельником, мечтая втайне,
Что в этот дом однажды Виоланта
Сама чудесным образом войдет.
Вбегает Чинчо.
ЧИНЧО
Хозяин, к нам сюда карета скачет!
Поверить не могу – в карете дама!
Та самая, вот эта, на портрете!
Я, мало дело, с крыши не упал!
Чинил я в это время дырку в крыше,
Совсем, хозяин, крыша прохудилась,
Взять хорошо бы черепицы новой…
ФЕДЕРИГО
Не понимаю, что ты говоришь?
ЧИНЧО
Да вы идите, сами посмотрите!
Что кони, что карета – загляденье!
А дама эта в траурном наряде
Прекрасна, словно божия заря!
ФЕДЕРИГО
Беги же, Чинчо, поскорей на кухню,
Вина подай, и фруктов, и закусок…
ЧИНЧО
Да вы смеетесь надо мною, сударь!
У нас на ужин только черствый хлеб!
ФЕДЕРИГО
Меня ты убиваешь! Что же делать?!
Принять ее я должен с уваженьем!
О бедность скудная, как злобный деспот,
Ты унижаешь гордость и любовь!
Федериго замечает сокола. Берет его, отдает слуге.
ФЕДЕРИГО
Вот, Чинчо, что у нас на ужин будет!
ЧИНЧО
О нет, синьор! Ведь это ваш любимец!
Он нам приносит зайцев, куропаток,
На всю округу сокол знаменит!
ФЕДЕРИГО
Мне ничего не жаль для Виоланты…
(Сворачивает шею соколу.)
Возьми же тушку, малодушный Чинчо,
Ошпарь и, перья выщипав у птицы,
Душистым розмарином начини.
А как изжарится мой милый сокол,
Подай его на блюде для синьоры,
Я чудом сохранил вина бутылку,
Пристойным будет ужин для нее.
Чинчо уходит. Входит Виоланта,
Федериго встречает ее низким поклоном.
ФЕДЕРИГО
Признаюсь вам, синьора, я мечтал
Об этом дне и несказанном счастье,
Которым вы сегодня подарили
Печального и верного слугу.
ВИОЛАНТА
Простите мою дерзость, Федериго,
Я к вам явилась без предупрежденья,
О вашем зная дружеском участье
И уважая силу ваших чувств.
Решилась я приехать к вам внезапно
Лишь по причине страшного волненья,
Которое порождено несчастьем,
Постигшим мою бедную семью.
Вы слышали, наверное, за месяц
Я потеряла от болезни страшной
Отца и мать, а вот теперь страдает
От той же хвори мой несчастный брат.
Пятнадцать лет недавно он отметил
В привычном окружении домашнем.
Теперь же он до срока увядает
Один у смертной бездны на краю.
ФЕДЕРИГО
Несчастья ваши удручают душу!
Я жизнь готов отдать, чтобы ваш брат
Предчувствия ужасные разрушил,
И был здоров, и счастлив, и богат.
Наверно, нужен вам искусный лекарь?
Я попрошу влиятельных друзей
Найти в округе нашей человека,
Который мог бы вам помочь скорей!
ВИОЛАНТА
Три старых лекаря придворных
Пытались брата исцелить
И ставили пиявок черных
К вискам, чтоб эту хворь изжить.
Но ничего не помогает
Ландольфо к жизни возвратить.
Лишь об одном мой брат мечтает…
Синьор, мне трудно говорить.
Я знаю, вас лишил наследства
Отец, женившись в третий раз.
И, получив везде отказ,
Сменили вы привычки детства.
Живете в дальней стороне
И радостей у вас немного.
Но всё же, сударь, ради бога,
Не откажите в просьбе мне.
Хотя звучит всё это дико,
Но брат в болезни день и ночь
Твердит, что может нам помочь
Один лишь сокол Федериго.
ФЕДЕРИГО
Мой сокол?
ВИОЛАНТА
Лишь о нем мечтал
Ландольфо после той охоты,
Когда случайно увидал
Стрелу небесного полета.
В сознанье врезалось ему,
Как, поднявшись с руки, высоко
Взлетел ваш благородный сокол,
Подобный ветру одному…
Я вижу слезы. О, простите!
Меня заставила беда,
Но вижу, вы не захотите
Расстаться с птицей никогда.
ФЕДЕРИГО
Причина слез моих несчастных
Не в этом, госпожа моя.
Служить вам я поклялся страстно,
Но не могу исполнить я
Столь долгожданной просьбы вашей…
Завидев вас издалека,
Я приказал…
Входит Чинчо, приносит изжаренного сокола на блюде и чашу с вином.
ФЕДЕРИГО
Из этой чаши
Прошу вас пригубить слегка.
Виоланта пьет, смотрит на блюдо.
ВИОЛАНТА
Благодарю, вино прекрасно.
А это… Нет, не может быть!
ФЕДЕРИГО
Изжарен сокол был несчастный,
Чтоб вас хоть чем-то угостить.
Потрясенная Виоланта заламывает руки, замечает на стене свой портрет.
ВИОЛАНТА
Ах, сударь, женщине бездушной
Вы поклонялись столько лет!
А я с холодным равнодушьем
Вам повторяла «нет» и «нет»…
И только страшная потеря
Заставила меня сейчас,
Ваш подвиг оценив, поверить —
Сама судьба связала нас!
Синьор, страданье многолико,
Но рыцаря награда ждет.
Пусть в сердце навсегда живет
Несчастный сокол Федериго.
Виоланта подает руку Федериго. Счастливый влюбленный склоняется к руке дамы. Уходят.
Выходит Пармено, за ним другие рассказчики.
ПАРМЕНО
У равнодушной прежде Виоланты
Рыдание исторглось из груди,
И знатная синьора осознала,
Какой душой она пренебрегала.
Многие аплодируют Пармено, но некоторые остаются в недоумении.
ЛАУРETTA
Вы не сказали, что случилось с братом.
ПАМПИНЕЯ
Надеюсь, он поправился, несчастный.
ПАРМЕНО
Напротив, умер. Но не в этом дело.
Мораль заключена совсем в другом.
ФЬЯМЕТТА
Мораль здесь не умна, как и герой.
Костлявый сокол не накормит даму,
И лучше бы задуматься порой,
Чем поступать так глупо и упрямо.
ПАНФИЛИО
Горячее желанье услужить
Прекрасной даме – веская причина
И собственную голову сложить.
ФЬЯМЕТТА
Да, обещать горазды все мужчины!
Да только выполнить подчас
Хоть что-нибудь совсем простое Не могут многие из вас,
А болтовня не много стоит!
Входит служанка с лавровым венком на подушке.
СИРИСК
Смотрите-ка, венок лавровый
Нам принесли для награжденья!
В сражении, весьма суровом,
Никто не ведал пораженья.
ЛАУРЕТТА
И всё же получить награду
Один лишь может, как ведется.
И выбрать королеве надо
Того, кому венок придется.
ПАМПИНЕЯ
Рассказы ваши о любви
Прекрасны, как планет движенье.
Однако я, друзья мои,
В ужасно трудном положении.
Как тот еврей Мельхиседек
Перед султаном Салладдином —
Ведь наградить лишь одного
Из прочих мне необходимо.
ПАНФИЛИО О королева, вы доселе
Молчали, слушая всех нас.
Но мы теперь хотим услышать
От вас какой-нибудь рассказ.
ПАМПИНЕЯ
Что ж, ваша просьба справедлива.
Закончу, раз пришло на ум,
О том, как Салладдин Счастливый
В ту пору мрачен и угрюм —
Призвал к себе Мельхиседека,
Богатого ростовщика.
Иметь такого должника
Всегда опасно человеку.
И лишь находчивый ответ
Продлит вам жизнь на много лет.
Перстень Мельхиседека
На троне сидит мрачный Салладдин. Мельхиседек падает ниц перед султаном.
МЕЛЬХИСЕДЕК
Великий, праведный, добрейший,
Наимудрейший Салладдин,
Скажи, зачем еврей беднейший
Тебе вдруг стал необходим?
САЛЛАДДИН
Хочу призвать к себе ученых
И богословов разных стран.
Благочестивых христиан
И старцев, знающих Коран
И чтеньем Торы увлеченных.
Я отложил сто разных дел,
Чтоб, справедливости в угоду,
Нам устранить водораздел,
Который разлучил народы.
Три главных веры знаю я —
И в каждой праведники славны.
Скажи-ка мне, не утая —
Какую почитаешь главной?
МЕЛЬХИСЕДЕК (в сторону)
Известно всем – чихает реже
Султан, чем подданных казнит.
И лизоблюду, и невеже
Судьба печальная грозит.
Все от такого человека
Ждут лихоимства и беды.
От страха у Мельхиседека
Полезла пыль из бороды.
Мельхиседек падает ниц перед султаном.
МЕЛЬХИСЕДЕК
О мой великий господин,
Я расскажу, когда позволишь,
Сюжет коротенький один —
Не быль, а сказочку всего лишь.
Выходят три сына, похожие друг на друга. Мельхиседек передает им перстень. Каждый из братьев рассматривает перстень, не скрывая восторга. И отдает с большой неохотой.
СТАРШИЙ СЫН
В одной семье имелся перстень
С резьбой на крупном изумруде.
СРЕДНИЙ СЫН
Из поколенья в поколенье
Передавали перстень люди.
МЛАДШИЙ СЫН
И тот, кому он доставался,
С ним вместе получал владенье
Над всем семейным состояньем
И рода славного почтенье.
Мельхиседек обнимает сыновей.
МЕЛЬХИСЕДЕК
Но вот, спустя четыре века,
Три сына появились вместе
В семье и доме человека,
Давно владеющего перстнем.
МЛАДШИЙ СЫН
Умны, добры все трое с детства…
СРЕДНИЙ СЫН
Их мать не отличит родная.
МЕЛЬХИСЕДЕК
«Кому же передать наследство?» —
Отец подумал, умирая.
Мельхиседек изображает умершего, сыновья несут его в гробницу. Вслед за гробом идут плакальщицы.
ПЕРВАЯ ПЛАКАЛЬЩИЦА
И вот его похоронили
В надгробье мраморном бесценном.
ВТОРАЯ ПЛАКАЛЬЩИЦА
Собравшись, родичи судили…
ВТОРАЯ ПЛАКАЛЬЩИЦА
Кому досталась драгоценность?
За столом собираются гости и родня Мельхиседека. Поднимается Старший Сын.
СТАРШИЙ СЫН
(встает)
Я при гостях, знакомых с детства,
Без промедленья объявляю
Свои права на всё наследство
И во владение вступаю
Отцовским домом, и полями,
И садом, дважды плодородным,
А также тканями, коврами
И всей торговлею доходной.
СРЕДНИЙ СЫН
(встает)
Ты, видно, людям на забаву
Слова такие произносишь.
Здесь всем владею я по праву!..
МЛАДШИЙ СЫН
(встает)
Владеет тот, кто перстень носит!
Младший Сын с торжеством показывает перстень.
СРЕДНИЙ СЫН
Эй вы, мошенника гоните!
Он вам подделку предъявляет.
Мне сам отец оставил перстень,
Клянусь, Аллах об этом знает!
Средний Сын достает свой перстень.
СТАРШИЙ СЫН
Подите прочь, сыны Содома,
За ложь такую мало казни!
Вот этот перстень без боязни
Я предъявлю суду любому!
Старший Сын достает свой перстень.
МЛАДШИЙ СЫН
Господь свидетель, правосудье
Докажет, что не стану лгать я!
Вас обманули эти люди,
Хоть прежде мы считались братья!..
СТАРШИЙ СЫН
Фальшивка оба ваши перстня —
Я это заявляю твердо.
Один лишь я имею право
Казной распоряжаться гордо!
Сыновья бросаются в драку, их с трудом разнимают родственники. Мельхиседек поднимается со смертного одра.
МЕЛЬХИСЕДЕК
Сравнили родичи три перстня —
Не отличить, как ни хотелось.
Глава семейства перед смертью
Так и не смог свой выбор сделать.
Он у искусных ювелиров
Два перстня новых заказал.
Какой из трех был настоящий,
С тех пор уже никто не знал.
Мельхиседек склоняется перед султаном.
САЛЛАДДИН
Так значит, сыновья владеют
Именьем в общем равноценным.
И ни один из них не знает,
Где подлинная драгоценность?
МЕЛЬХИСЕДЕК
О, будь благословен вовеки,
Ты, Салладдин велико мудрый!
Вот так на твой вопрос ответил
Мельхиседек сереброкудрый.
Спроси священников, ученых —
Свою лишь веру прославляют.
«Владеем истинным законом», —
Народы наши полагают.
Но кто из нас владеет перстнем —
Один Господь об этом знает.
Султан смеется.
ПАМПИНЕЯ
Развеселил ответ султана,
И вместо казни неизбежной
Он рассказал Мельхиседеку
О нуждах – денежных, конечно.
И помощь получил большую,
И возвратил, ему на счастье.
И не однажды за советом
К Мельхиседеку обращался.
Гости аплодируют Пампинее. Выходит Пармено.
ПАРМЕНО
Вы скажете, что Пампинея
Ушла от заданной ей темы.
Но я поспорю. Не о перстне
Здесь разговор, но о любви.
ЭМИЛИЯ
Отец любил детей так крепко,
Что эту выдумал уловку.
И так же любит Вседержитель
Свое творенье – род людской.
ФИЛОМЕНА
Сражаться за любовь свою,
Я полагаю, должен каждый.
ФЬЯМЕТТА
И в этом сладостном бою
Мы проиграем не однажды.
СИРИСК
В любви нам счастие дано,
И это дорогого стоит!
ФИЛОСТРАТО
Любовь пьянит, как молодое
Перебродивше вино!
ТИНДАРО
Порою сердце разрывает
Любовь, безжалостна, как зверь.
ЛАУРETTA
И от злословья погибает.
ПАМПИНЕЯ
И увядает от потерь.
ПАНФИЛИО
Да, в наших притчах несерьезных
Любовь предстала силой грозной.
(Пампинее.)
Однако, кажется, награду
Пора вручить, о королева,
Тому из нас, кто лучше прочих
Раскрыл превратности любви.
ПАМПИНЕЯ
О нет, мой друг, всего лишь девять
Мы нынче слышали рассказов.
Печальный Тиндаро влюбленный
Молчал всё время в стороне.
ФИЛОСТРАТО
Тот, кто влюблен, – по крайней мере
Так говорит он повсеместно —
Уж верно позабавит притчей
Веселой преданных друзей.
ФИЛОМЕНА
Я думаю, рассказ печальный
Мы от влюбленного услышим.
Ведь люди в этом состоянье
К унылым жалобам склонны.
ЛАУРETTA
(Тиндаро)
Хоть говорят, что я – ледышка
И бессердечная кокетка,
Но ваш рассказ с особым чувством
Готова слушать я, синьор.
ТИНДАРО
(кланяется)
Жестокосердой Лауретте
Я равнодушие прощаю.
И лучшей женщине на свете
И жизнь, и повесть посвящаю.
Святой ростовщик
В трактире закусывают и выпивают юноши.
ГВИДО
Нет в мире никого прекрасней
Мадонны Беатриче Моско.
Жаль, что в супруги ей достался
Такой отменный негодяй.
АЛЕССАНДРО
А я слыхал, Гильермо Моско —
Благочестивейший из смертных,
И половину всех доходов
Он жертвует монастырю.
РИНУЧЧО
Хоть черт, хоть ангел этот Моско —
Мне наплевать с высокой башни.
Жаль одного – что Беатриче
Мерзавец держит взаперти!
Тиндаро дает пояснения.
ТИНДАРО
Так спорили три сицилийца —
Ринуччо, Гвидо, Алессандро, —
Бездельники и проходимцы,
Однако добрые друзья.
Их слушал молча Аникино,
Недавно прибывший из Пизы,
Сын разоренного синьора,
Изгнанник из родимых мест.
Юноши продолжают разговор о Беатриче.
АЛЕССАНДРО
Глаза как небо голубые
У донны Беатриче Моско.
Стан стройный, легкая походка,
И голосок ласкает слух.
РИНУЧЧО
Струятся шелковые кудри
Под золотой искусной сеткой.
Румянец алый проступает
На белой коже, как заря…
ГВИДО
Что птичка бедная, в неволе
Живет прекрасная синьора,
А грубый и ревнивый Моско
Ее изводит и бранит!
АЛЕССАНДРО
(вздыхая)
Да, ничего тут не поделать.
РИНУЧЧО
(кивая)
Даст бог, помрет супруг суровый.
ГВИДО
Свободной станет Беатриче
И нам вниманье уделит.
Выходит Аникино.
ТИНДАРО
Предпочитая разговорам
Благоразумные поступки,
Наш Аникино на базаре
Купил рубаху и жилет.
Простым слугой переоделся
И, разузнав, как это сделать,
Нанялся в дом Гильермо Моско,
Не объявляя свой секрет.
Входит Моско с конторскими книгами, за ним – Аникино.
МОСКО
Эй, Аникино! Сядем вместе,
Вот эти книги долговые
Нам нужно привести в порядок,
Проверить годовой приход.
АНИКИНО
Мессир, нет ничего приятней
И превосходней в этой жизни,
Чем получать доход законный
С процентов, взятых с должников.
МОСКО
Ты правда так считаешь? Мудро!
А вот жена моя канючит,
Что благородным-де синьорам
Такое дело не к лицу.
И вечно просит об отсрочке —
То за вдову, то за торговку,
А эти хитрые бабенки
У ней под окнами стоят.
АНИКИНО
До бабьих слез нам дела нету,
Цена им грош – все это знают.
Сказать по чести, вовсе женщин
Я за людей не признаю.
Приказ короткий, грубый окрик,
А если надо – оплеуха, —
Вот мой рецепт для вразумленья
Пустоголовых этих дур.
МОСКО
Да, слово крепкое мужское
Или удар хорошей плетки —
Вот два надежнейшие средства,
Чтоб женщину держать в узде.
Ведь я прошу не так уж много:
Чтоб угождение супругу
Вошло бы у нее в привычку —
И больше не было забот.
АНИКИНО
Согласен с вами! Вместо сплетен,
Да глупой болтовни с попами,
Да богомолий бесполезных
Пусть мне начистит башмаки…
МОСКО
Нет, этим не шути! Для Бога
Я ничего не пожалею.
Я верую и в рай бессмертный,
И в адский жалящий огонь.
Хоть я грешу в обычной жизни,
Но мне известен верный способ,
Как в небе обрести блаженство
И знатно дьявола надуть.
АНИКИНО
Какой же способ, господин мой?
МОСКО
Жить, как и все, но перед смертью
Принять высокий сан духовный
И тут же замолить грехи.
И более того – объявит
Мой сродник и заимодавец,
Епископ нашего прихода,
Меня блаженным и святым.
За это монастырь получит
Кусок немалый – всё наследство,
Моей души на поминанье
И прославление меня.
АНИКИНО (после паузы)
Мой господин, на вашем месте
Я не спешил бы с завещаньем.
Монахи алчны и нередко
Готовить яды мастера.
К тому ж пустые обещанья
Легки – уж мы-то это знаем.
Наследство может взять епископ,
А в святцы вас не записать.
МОСКО
(задумчиво)
Да, снова прав ты, Аникино…
Сам Бог тебя послал мне в помощь.
Но как же мне исправить дело,
Чтоб никого не искушать?
АНИКИНО
Пускай нотариус укажет:
«Лишь по признанье вас блаженным,
Святым и местным чудотворцем
Получит деньги монастырь».
Да сохраните это втайне,
А для отвода глаз недобрых
Вы состоянье запишите
Пока что на свою жену.
МОСКО
(задумчиво)
Резоны в этом есть, не спорю.
Пускай до времени монахи
Не знают о моем решенье —
Знать будем только ты да я.
Тиндаро дает пояснения.
ТИНДАРО
Давая мудрые советы,
Долги с процентом собирая,
Ругая женщин, Аникино
Для Моско стал незаменим.
Тогда как сердце изнывало
При виде бедной Беатриче,
И наконец слуга решился
Во всем сознаться госпоже.
Аникино и Беатриче играют в шахматы.
БЕАТРИЧЕ
Вам шах и мат.
АНИКИНО
Начнем сначала.
БЕАТРИЧЕ
Вы проиграете, конечно?
Я плохо в шахматы играю,
Но вы мне снова поддались.
АНИКИНО
О, вы догадливы, синьора…
Когда б могли вы догадаться,
О чем мое страдает сердце…
БЕАТРИЧЕ
Почем я знаю, сударь мой?
По разговорам вы с Гильермо
К деньгам привязаны душою,
К простым и грубым развлеченьям
И к лести суетной толпы.
Аникино бросается на колени перед Беатриче.
АНИКИНО
Когда б вы знали, что меня
Заставило принять обличье
Безродного слуги и жадность
И грубый нрав изображать,
Тогда б вы, может быть, простили
Виконта Аникино Бронзо,
Известного в пизанских землях,
С сиенским герцогом в родстве.
БЕАТРИЧЕ
(взволнованно)
Что ж вас заставило, мессир,
Переменить родство и участь?
АНИКИНО
Любовь, прекрасная синьора,
Я пылкой страсти обречен.
Иной надежды не имея
Мадонну сердца видеть рядом,
Я поступил к вам в услуженье.
БЕАТРИЧЕ
(взволнованно)
Но эта дама… Кто она?
АНИКИНО
Когда я только что подставил
Под вашу пешку королеву,
Вы догадались, о синьора,
Что мы играем в поддавки.
Как вам увидеть эту даму,
Нетрудно будет догадаться:
Ее вы в зеркале встречали —
Влюбленном в вас, как ваш слуга.
БЕАТРИЧЕ (после паузы)
Мессир, тотчас же вы должны
Покинуть этот дом и город.
В родную Пизу возвращайтесь,
Меня забудьте навсегда.
АНИКИНО
О драгоценная синьора,
Я бесконечно сожалею,
Что оскорбил своим признаньем
Кумир небесной чистоты.
Клянусь, о страсти ни полслова
Не скажет больше Аникино.
Но знайте, что в разлуке с вами
Слуга немедленно умрет.
БЕАТРИЧЕ
(взволнованно)
Вы здесь умрете, о несчастный!
И с вами я! Гильермо Моско
Способен на любое зверство…
Страшнее человека нет!
АНИКИНО (после паузы)
А если б не Гильермо Моско?
Тогда имел бы я надежду?..
БЕАТРИЧЕ
К чему скрывать – вы мне приятны…
И даже больше, может быть.
(Аникино целует Беатриче.)
Ах нет, немедля уходите!
Сюда идут…
АНИКИНО
О Беатриче!
Я пробужден для новой жизни!
Прошу, послушай же теперь,
Что я скажу… Гильермо Моско
Наказан должен быть сурово
За каждую твою слезинку.
Доверься мне, и будет так.
Аникино что-то тихо говорит Беатриче, уходят.
Ночь, спальня. Моско лежит в постели, Беатриче рас чесывает волосы перед сном, Аникино прячется за зана веской.
МОСКО
Я с губернатором беседу
Имел сегодня о налогах,
Объехал дальние участки
И чуть не умер от жары.
Но ни приветливого слова,
Ни ласки, ни улыбки нежной
Я от тебя опять не вижу,
Как будто в трауре сидишь.
БЕАТРИЧЕ
Есть повод для моей печали.
Слуга твой верный, Аникино,
Решился на такую дерзость,
Что я не в силах передать.
МОСКО
Я доверяю Аникино
Побольше, чем тебе, супруга.
Он малый верный и проворный.
А впрочем… Что там, говори?
БЕАТРИЧЕ
Он мне признался в пылкой страсти,
В саду назначил мне свиданье Об эту пору…
МОСКО
Беатриче!
Но этого не может быть!
БЕАТРИЧЕ
Однако я клянусь, что было.
МОСКО
Тогда его ждет смерть на месте.
Проститься с жизнью должен каждый,
Кто так решится пошутить!
БЕАТРИЧЕ
Проверить просто – в сад спуститься,
Надев мой капор и мантилью.
Тебя он примет за синьору
И объяснится в темноте.
Моско надевает платье и мантилью жены, уходит. Из-за занавески появляется Ани кино.
АНИКИНО
(шепчет)
У нас есть полчаса блаженства!
БЕАТРИЧЕ
Мне страшно… Моско караулит
Тебя в саду с большим кинжалом.
АНИКИНО
Не бойся, нежная душа!
Получит Моско по заслугам,
А мне – твой поцелуй наградой.
От страсти нежной я пылаю,
Приди в объятия мои!
Влюбленные падают в объятия друг друга.
Тем временем Моско, переодетый в женское платье, в саду поджидает Аникино.
МОСКО
Стою здесь полчаса. Глупее
Историй не бывало сроду
С ростовщиком Гильермо Моско,
Видавшим всякие дела.
Или солгала Беатриче?
Но для чего такие сказки?
Придет он или нет? Мерзавца
Я заколю, как кабана.
К Моско сзади подкрадывается Аникино и с размаху бьет его палкой.
АНИКИНО
На, получай, развратница, пустышка!
Поверив неприкрытому притворству,
К слуге ты прибежала на свиданье,
Как дрянь портовая бежит в кабак!
Вот женская природа – первый встречный
Тебе милее праведного мужа,
Без двух минут святого человека,
Ему бы ноги мыть и воду пить!
(Аникино бьет Моемо, всё убыстряя удары.)
Принадлежать Гильермо Моско
И помышлять о недостойном?!
Так получай еще, блудница,
Наказан должен быть порок.
Блюди и честь, и имя мужа,
И поминай его в молитвах,
И угождай ему всецело —
Такой я дам тебе урок!
Продолжая избивать, Аникино гонит Моско к дому, тот кое-как убегает. Аникино еле сдерживает смех. Из окна Беатриче бросает ему цветок.
ТИНДАРО
В любовь и верность Аникино
Поверив после избиенья,
Лечил побои втайне Моско,
Горячкой объяснив болезнь.
И вот – где тело, там и грифы —
К нему явился сам епископ,
Чтобы на исповеди прямо
Насчет наследства уточнить.
Он обратился так:
Появляется Епископ.
ЕПИСКОП
Гильермо,
Любезный брат и сын духовный,
Святое воинство пополнить
Я помогу вам в смертный час.
Но вы, однако, обещанье
Должны исполнить непременно
И завещать в обитель нашу
Всё, чем владеете сейчас.
Епископ и Моско уходят.
Выходят Аникино и Беатриче.
ТИНДАРО
Хотя во всем Палермо ждали
Скорейшей смерти лихоимца
И по церквям о ней молились
Как о спасении своем,
Однако Моско и не думал
Прощаться с жизнью скоротечной.
Он скоро поднялся с постели
К несчастью многих должников.
БЕАТРИЧЕ
А у виконта с Беатриче
Страсть разгоралась всё сильнее,
Соединить сердца и судьбы
Они навеки поклялись.
МОСКО
Однако Моско им разрушил
Нетерпеливые надежды,
Он исцелился от побоев
И снова начал выезжать.
АНИКИНО
Но вот управил дело случай —
А может, монастырский конюх —
Когда священники за Моско
Прислали пышный экипаж,
У каменистого ущелья
Порвали лошади подпруги
И в пропасть рухнула карета,
В которой Моско и погиб.
БЕАТРИЧЕ
Торжественно отпели тело,
В семейном склепе положили,
Облили ладаном и маслом,
Чтоб чудотворным объявить.
А в дом прекрасной Беатриче
Явились тут же кавалеры,
Чтобы вдову утешить в горе
И на повторный брак склонить.
Появляются юноши.
АЛЕССАНДРО
К лицу вам траур, донна Моско.
Но соблюдение приличий
Вам не мешает присмотреться
К тому, кто вас боготворит!
ГВИДО
Нет в мире больше наслажденья,
Чем нежным окружить вниманьем
Того, что дорог больше жизни
И грезой сладостной манит.
РИНУЧЧО
Хоть обыщите вы всю землю,
Нигде столь преданного сердца
Вы не найдете, о синьора!
Любовь и страсть во мне кипит!
БЕАТРИЧЕ
Вам, господа, я благодарна,
Что вы приходите так часто,
Оставив личные заботы,
Утешить бедную вдову.
Ведь вскоре всё мое богатство —
