Текст книги "Случайное селфи для бандита (СИ)"

Автор книги: Ольга Медная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Глава 22

Власть пахнет не только деньгами и дорогим парфюмом. Она пахнет сталью, озоном перед грозой и тем специфическим холодком, который пробегает по позвоночнику, когда ты понимаешь: одно твоё слово может стереть человека с карты города.

Я стояла у массивного сейфа в кабинете Давида. Назаров и охрана остались в гостиной, давая нам минуту мнимого уединения. Пальцы зависли над сенсорной панелью.

– Дата нашего знакомства, значит? – пробормотала я.

Я ввела цифры того самого дня, когда одно неверное нажатие в мессенджере превратило мою жизнь в остросюжетный боевик. Щелчок. Тяжелая дверца плавно отъехала в сторону.

Внутри не было гор золота или пачек купюр. Там лежали папки, несколько флешек и он – матовый черный «Глок», выглядящий на бархатной подложке как произведение мрачного искусства. И рядом – маленькая коробочка из ювелирного магазина, которую я раньше не видела.

Я сглотнула, аккуратно взяла пистолет (он оказался неожиданно тяжелым и холодным) и закрыла сейф. Коробочку я предпочла оставить – сейчас было не время для сюрпризов.

Когда я вернулась в спальню, Давид уже заканчивал разговор по защищенной линии. Его лицо было жестким, губы сжаты в тонкую линию. Увидев меня с оружием в руках, он на мгновение смягчился.

– Положи на тумбочку, кнопка. Надеюсь, ты не собираешься использовать его против меня за то, что я не доел бульон?

– Соблазн велик, Алмазов. Но я предпочитаю более изощренные пытки. Например, игнорирование твоих приказов, – я положила пистолет рядом с его рукой. – Зачем он тебе сейчас? Ты в пентхаусе, под охраной целой армии.

Давид провел ладонью по корпусу оружия, словно проверяя связь с реальностью.

– Армия – это люди. А люди имеют свойство ломаться, как Глеб. Оружие честнее. Оно либо стреляет, либо нет.

В дверь постучали. Вошел Назаров, и по его лицу я поняла – новости не из приятных.

– Давид Александрович, возникла заминка. Та самая «тихая гавань», где мы держали Грозу… – он замялся, бросив быстрый взгляд на меня.

– Говори при ней, Артем. Она теперь в курсе всего, – отрезал Давид.

– На объект совершено нападение. Профессионально, быстро. Грозу не убили. Его выкрали.

В комнате мгновенно похолодало. Я увидела, как костяшки Давида на здоровой руке побелели.

– Кто? – всего одно слово, но от него хотелось залезть под кровать.

– Очевидцы говорят о черных внедорожниках без номеров. Но есть деталь… На месте оставили это.

Назаров протянул пластиковый пакет. Внутри лежал обгоревший кусок алой ткани. Ткани от моего первого платья.

У меня подкосились ноги. Я опустилась в кресло, чувствуя, как паника, которую я так старательно заталкивала вглубь себя, снова затапливает легкие.

– Это… это метка? – прошептала я.

– Это вызов, – Давид резко сел, проигнорировав стон боли. – Гроза был пешкой. У него не было ресурсов на такой налет. Значит, за его спиной стоит кто-то крупнее. Кто-то, кто не боится Алмаза.

– Кто это может быть? – я посмотрела на Давида. – Ковальский сбежал. Кто еще?

– Есть те, кто сидит в тени годами, Лика. Старые игроки, которым не нравится, что я замкнул все потоки на себе. И этот кусок ткани… они бьют по моему самому уязвимому месту. По тебе.

Давид посмотрел на Назарова.

– Усилить охрану в два раза. Перекрыть все выезды из города. И найдите мне того, кто отвечал за периметр в «гавани». Если он жив – привезти сюда. Если нет – найти его семью и проверить счета.

Когда Назаров вышел, Давид повернулся ко мне. Его взгляд был полон такой яростной нежности, что у меня перехватило дыхание.

– Подойди ко мне.

Я послушно встала и подошла к кровати. Он обхватил мою талию и уткнулся лицом в мой живот, тяжело вдыхая запах моих духов.

– Я не позволю им, Лика. Слышишь? Больше никто не прикоснется к тебе.

– Давид, ты ранен. Ты не можешь воевать со всем миром из постели, – я гладила его по жестким волосам. – Может, нам стоит… уехать? Как ты обещал? Прямо сейчас?

Он поднял голову. В его глазах отражался холодный блеск «Глока».

– Если мы побежим сейчас, мы будем бежать всю жизнь. В моем мире уважают только силу. Если я не накажу за этот дерзкий выпад, завтра в этот пентхаус придут все, кто вчера клялся мне в верности.

В этот момент мой телефон, лежащий на столе, завибрировал. Неизвестный номер.

Давид мгновенно перехватил трубку.

– Слушаю.

Я видела, как его лицо превращается в маску ярости. Он включил громкую связь.

– Привет, Алмазов. Скучал по старым друзьям? – голос был искажен модулятором, механический и лишенный человеческих нот. – Твоя девчонка красиво смотрелась в красном. Жаль, что скоро этот цвет станет её единственным нарядом. Гроза – это только начало. У тебя есть сорок восемь часов, чтобы передать управление портом. Иначе следующая посылка будет не из ткани, а из плоти.

Связь оборвалась.

В спальне повисла мертвая тишина. Даже Гитлер, почувствовав неладное, спрыгнул с кровати и скрылся под диваном.

– Давид… – я коснулась его плеча, но он был твердым, как бетон.

– Назаров! – заорал он так, что, казалось, стекла в пентхаусе завибрировали. – Собирай всех. Объявляй «красный код». Мы начинаем зачистку, которой этот город не видел со времен девяностых.

Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах не просто гнев, а холодный, расчетливый азарт хищника, которого загнали в угол.

– Кнопка, – он взял мою руку и поцеловал ладонь, там, где пульсировала вена. – Кажется, наш «чистовик» будет написан очень крупным шрифтом. Ты готова стать моей правой рукой? По-настоящему?

– У меня есть выбор? – я горько улыбнулась.

– Выбор есть всегда. Но я хочу, чтобы ты выбрала меня.

Я посмотрела на пистолет, на перстень с алмазом и на мужчину, который стал моим персональным хаосом.

– Я выбираю тебя, Алмазов. Но учти: если мы выживем, ты купишь мне не десять платьев, а целый завод по их производству. И розовый танк.

Давид хрипло рассмеялся, и в этом смехе было больше жизни, чем во всех угрозах анонима.

– Завод – обещаю. Насчет танка… обсудим после того, как я скормлю этих уродов их собственным амбициям.

Игра вышла на новый уровень. Теперь это была не просто ошибка по адресу. Это была война за право на этот адрес. И я не собиралась сдаваться без боя.

Глава 23

Воздух в пентхаусе, до этого пропитанный ароматом дорогого кофе и сонного утра, внезапно стал колючим. «Красный код» в мире Давида Алмазова означал полную изоляцию. Я видела, как за панорамными окнами на террасе зашевелились тени – охрана переходила в режим боевой готовности. Секунду назад мы обсуждали розовые тапочки, а теперь реальность ударила под дых запахом гари от того самого клочка красного шелка.

– Артем, запри внешние контуры. Никто не входит и не выходит без моего личного подтверждения по сетчатке, – Давид уже не лежал. Он сидел на краю кровати, игнорируя бледность и капли пота на висках. Боль была для него лишь досадным шумом, который он умел отключать.

– Давид, тебе нельзя вставать, Марк сказал… – я попыталась подойти, но он остановил меня жестом.

– Марк – врач, а я – мишень, кнопка. Мишени не лежат под капельницами, когда по ним ведут прицельный огонь.

Он взял со стола «Глок», который я принесла из сейфа, и привычным, пугающе будничным движением проверил магазин. Металлический щелчок прозвучал в тишине спальни как приговор моей прежней спокойной жизни.

– Назаров, – Давид поднял взгляд на адвоката, который застыл в дверях. – Кто мог знать про «гавань»? О ней знали только трое. Ты, Глеб и Семен. Глеб мертв. Семен сейчас на посту.

Назаров поправил очки, и я заметила, как его пальцы едва заметно дрогнули.

– Давид Александрович, я проверял логи всех систем связи. Утечки из пентхауса не было. Но… Гроза мог оставить «закладку» еще до того, как мы его взяли. Или за ним стоит кто-то, кто видит этот город сквозь стены.

– Или кто-то, кто сидит в этом кабинете, – прошептала я, глядя на Назарова.

Адвокат побледнел. Давид медленно перевел взгляд на меня, потом на Назарова. Напряжение в комнате достигло той точки, когда любая искра могла вызвать взрыв.

– Лика, – голос Давида был обманчиво тихим. – Иди в гардеробную. Там, за вторым стеллажом, есть потайная дверь. Это защищенный бункер. Сядь там и не выходи, пока я сам не открою.

– Нет, – я вскинула подбородок, сжимая в руке перстень с черным алмазом. – Ты сказал, что я твоя правая рука. Ты сказал, что я королева этого бардака. Королевы не прячутся в шкафах, Давид.

– Бл***, Анжелика! – он сорвался на рык. – Это не игра в «Чёрную вдову» на кладбище! Там, снаружи, люди, которые прислали кусок твоего платья. Они не будут вести переговоры. Они придут за твоей головой, чтобы повесить её над моим камином!

– Значит, я должна знать врага в лицо, – я сделала шаг к нему, игнорируя его ярость. – Давид, ты ранен. Ты не можешь контролировать всё. Тебе нужен кто-то, кто будет смотреть туда, куда не смотришь ты.

Алмазов долго смотрел мне в глаза. В его взгляде боролись инстинкт хищника, желающего спрятать свою добычу, и расчет вожака, увидевшего в спутнице достойного бойца.

– Ладно, – выдохнул он, сдаваясь. – Но если ты хоть на шаг отойдешь от Артема – я сам тебя запру. Назаров, подними архивы по «Северному альянсу». Только у них хватит наглости на такой почерк. И проверь ту коробочку в сейфе.

Я вспомнила маленькую бархатную коробочку, которую видела в сейфе.

– А что в ней? – спросила я.

Давид на мгновение замялся, и в его глазах промелькнуло что-то человеческое, почти смущенное.

– Там код доступа, Лика. К тому, что не купишь за деньги. Но сейчас не время. Назаров, пошел!

Адвокат пулей вылетел из комнаты. Я осталась с Давидом. Он протянул руку и притянул меня к себе. Его ладонь легла на мой затылок, прижимая мой лоб к его.

– Слушай меня внимательно, Анжелика. Весь этот город – это карточный домик. Я выстроил его на страхе и крови. Но сейчас кто-то вытащил карту из самого основания. Если мы не найдем, кто это, через сорок восемь часов нас не спасет ни один бронированный «Майбах».

– Мы найдем их, Давид. У нас есть флешка, у нас есть Гроза в подвале…

– Грозы больше нет в подвале, Лика! Его выкрали! – он встряхнул меня. – Понимаешь? Они забрали наш главный козырь.

В этот момент за окном раздался странный звук. Не выстрел, а сухой хлопок. Секунду спустя по панорамному стеклу пентхауса поползла паутина трещин. Грохнул взрыв – где-то внизу, на парковке. Здание содрогнулось.

– Началось, – Давид мгновенно сбросил с себя остатки слабости. Он перехватил «Глок» и толкнул меня за массивную спинку кровати. – Артем! К двери!

Свет в пентхаусе мигнул и погас. Включились красные лампы аварийного освещения, превращая роскошное жилище в декорацию к кошмару.

– Лика, бери это, – Давид сунул мне в руку второй магазин к пистолету. – И помни: код доступа к сейфу – это не просто дата. Это начало нас. Если со мной что-то случится…

– Заткнись, Алмазов! – я перекрыла его слова, чувствуя, как внутри закипает та самая «дерзкая кнопка», которая когда-то не побоялась отправить фото не по адресу. – Ты не умрешь. Я тебе не позволю. Я еще не надела то платье, которое ты обещал!

В коридоре послышались крики и топот. Охрана вступила в бой. Гитлер пулей пронесся под кроватью, ища убежища. Давид прижался к стене у дверного проема, его лицо в красном свете ламп казалось демоническим.

– Они идут не за портом, – прошептал он, глядя на меня через плечо. – Они идут за тобой. Гроза сказал им, что ты – мой единственный код доступа к сердцу.

– Тогда давай покажем им, что у этого кода есть зубы, – я сжала рукоятку пистолета, которую он мне дал ранее.

Дверь спальни содрогнулась от удара.

Криминальный черновик закончился. Началась глава, написанная чистым адреналином. И в этом красном мареве я вдруг поняла: я никогда не была так жива, как сейчас, на грани смерти, рядом с человеком, который стал моей самой прекрасной ошибкой.

– Давид! – крикнула я, когда дверь начала поддаваться.

– Я здесь, кнопка! Держись за меня!

Первая пуля вошла в дерево дверного косяка, и мир окончательно взорвался криками и звоном разбитого хрусталя. Наша империя стояла на пороге краха, но мы собирались встретить его во всеоружии.

Глава 24

Красный свет аварийных ламп превращал пентхаус в нутро огромного, раненого зверя. Звуки внешнего мира – сирены где-то внизу, шум ветра за разбитым стеклом – казались нереальными. Существовала только эта комната, запах пороха и тяжелое дыхание Давида рядом со мной.

Дверь спальни, дубовая и массивная, содрогнулась от второго удара. Петли взвизгнули, сдаваясь под напором тарана.

– Лика, за кровать! Голову не поднимай, что бы ты ни услышала! – Давид рявкнул это, уже не глядя на меня. Он стоял вполоборота к проему, припав на одно колено. Его белая повязка на боку стремительно окрашивалась алым, но рука с «Глоком» была неподвижна, словно отлитая из чугуна.

Дверь вылетела с грохотом, впуская в комнату облако пыли и щепок. В проеме материализовались две тени в глухих шлемах и бронежилетах.

Давид выстрелил трижды. Сухо, методично, без тени сомнения. Первая тень сложилась пополам, вторая отлетела назад в коридор, пачкая светлые обои чем-то темным.

– Твари… – прорычал Алмазов, перекатываясь за массивную тумбу. – Артем! Что на лестнице?!

– Заблокированы! – донесся из коридора голос телохранителя, перекрываемый грохотом автоматной очереди. – Они прошли через лифтовую шахту! Сверху спустились, босс! Это профи!

Я сидела на полу, вжавшись спиной в мягкую обивку кровати. Пистолет, который Давид дал мне «на всякий случай», казался раскаленным утюгом. Пальцы одеревенели. В голове крутилась только одна мысль: «Это не кино. Это не макет. Сейчас в эту комнату зайдут люди, которым плевать на мои чувства, и просто нажмут на курок».

– Кнопка! – Давид мельком глянул на меня. – Сними с предохранителя! Если они пройдут мимо меня – бей в упор. Не целься в голову, бей в корпус. Поняла?!

– Поняла… – мой голос был похож на шелест сухой листвы.

Я сняла пистолет с предохранителя. Металлический щелчок отозвался в зубах. В этот момент в комнату влетела граната. Черная, похожая на толстую сосиску.

– Отойди! – Давид рванулся ко мне, накрывая своим телом.

Вспышка. Оглушительный звон в ушах. Мир на несколько секунд превратился в вату. Я чувствовала только тяжесть Давида и запах его кожи, смешанный с едким дымом. Когда зрение начало возвращаться, я увидела, что он пытается подняться, опираясь на локоть. Из его уха текла тонкая струйка крови.

– Давид… – я потянулась к нему, но он оттолкнул мою руку.

– Сиди… – прохрипел он.

В проеме снова показались стволы автоматов. Они работали профессионально: сначала граната, потом зачистка. Давид вскинул пистолет, но выстрела не последовало. Осечка? Или кончились патроны?

Один из нападавших зашел в комнату. Он двигался медленно, уверенно. Его ствол был направлен точно в грудь Алмазову. Давид сидел на полу, привалившись к кровати, безоружный, истекающий кровью, но в его взгляде не было страха. Только бесконечная, ледяная ярость.

– Ну что, Алмаз, – голос нападавшего из-под шлема звучал глухо. – Код доступа изменился. Ты больше не владелец этого города.

Он начал нажимать на спуск.

В этот момент время для меня остановилось. Я не думала о морали, о законе или о том, что я – обычная девушка. Я видела только ствол, направленный в сердце человека, который стал моим миром.

Я выставила руки вперед, как учил Давид. Совместила мушку с черным пятном бронежилета нападавшего. И нажала.

Раз. Два. Три.

Отдача больно ударила в запястья, пистолет подпрыгнул в руках. Нападающий дернулся, его автомат выстрелил в потолок, выбивая каскад хрустальных подвесок из люстры. Он попятился и рухнул навзничь, задев комод.

Тишина, наступившая после, была страшнее самого боя.

Я смотрела на свои руки. Они не дрожали. Они были мертвыми.

– Бляяядь… – Давид медленно повернул голову ко мне. В его глазах было столько боли, сколько я не видела за всё время нашего знакомства. – Лика… Ты не должна была…

– Я должна была, – я опустила пистолет на колени. – Ты сказал, что ты мой щит. Но щиты иногда ломаются, Давид.

Он потянулся ко мне, пачкая мой халат кровью, и крепко прижал к себе.

– Теперь ты одна из нас, кнопка. Прости меня. Я не хотел тебе такой доли.

Снаружи послышались новые крики, но на этот раз другие.

– Спецназ! Всем лежать! Работает ГУВД!

– Назаров вызвал своих «ручных» псов, – прошептал Давид, закрывая глаза. – Поздно. Но вовремя.

Через десять минут комната заполнилась людьми в другой форме. Нас разделили. Давида сразу положили на носилки – рана открылась, он потерял сознание прямо на моих руках. Меня закутали в колючее одеяло и усадили в кресло в гостиной.

Ко мне подошел Назаров. Его галстук был сбит набок, очки треснули, но он был жив.

– Анжелика Сергеевна… – он присел на корточки рядом. – Давид Александрович в операционной. Марк уже там. Всё будет хорошо. Город зачищен. Гроза… Гроза больше не проблема. Его нашли в багажнике того самого джипа, на котором они приехали. Мертвым.

– Кто это сделал, Назаров? – я посмотрела на него. – Кто заказал налет?

Назаров помедлил.

– Мы нашли документы у того, кого вы… нейтрализовали. Это «Северный альянс». Но за ними стоял не Ковальский. За ними стояла Диана.

Я замерла.

– Кто?

– Диана А. Ваша подруга. Она была связным Грозы с самого начала. Теми самыми «Д.А.», которыми вы ошиблись. Она вела вас. Она знала, что Давид среагирует на такое фото. Это была многоходовочка, чтобы внедрить вас к нему, а потом использовать как рычаг. Но они не учли одного.

– Чего? – прошептала я.

– Того, что вы по-настоящему его полюбите. И что он полюбит вас.

Я закрыла глаза. В голове всплыли розовые тапочки, алое платье, смех Давида. Вся наша история была сценарием, написанным предательницей. Но финал… финал написали мы сами. Кровью и порохом.

Я встала, сбрасывая одеяло.

– Назаров. Где Диана?

– Её везут в «гавань». Давид просил оставить её для вас.

Я посмотрела на перстень с черным алмазом. Он сиял в свете утреннего солнца, которое начало пробиваться сквозь дым.

– Подготовьте машину. И купите мне новое платье. Черное. Самое строгое, какое найдете.

Я больше не была ошибкой по адресу. Я была адресатом, который получил письмо и решил написать ответ. Своим почерком.

Глава 25

Город за окном бронированного седана казался серым макетом, декорацией, которую забыли убрать после съемок триллера. Я смотрела на свои ладони. Они были чистыми – я терла их мочалкой в душе до тех пор, пока кожа не стала пунцовой, – но я всё еще чувствовала ту самую отдачу «Глока». Тяжелую, сухую, окончательную.

На мне было черное платье, которое Назаров нашел по моему приказу. Глухое, с длинными рукавами и воротником-стойкой, оно делало меня похожей на монахиню, которая только что сожгла свой монастырь. Перстень с черным алмазом теперь казался естественным продолжением моей руки.

– Мы на месте, Анжелика Сергеевна, – тихо произнес Семен.

«Гавань». Место, которое Давид называл убежищем, стало местом расплаты. Мы проехали через массивные ворота в бетонном заборе. Здесь пахло сыростью, застоявшейся водой и мазутом. В центре ангара, под единственной мощной лампой, стоял стул.

На нем, привязанная к спинке, сидела Диана. Моя подруга. Женщина, которая помогала мне выбирать белье, с которой мы пили дешевое вино в её шоуруме и обсуждали мужиков. Та, кому я доверяла свои самые нелепые страхи.

Я вышла из машины. Каблуки по бетону отбивали четкий, безжалостный ритм. Артем и Семен остались у входа, закрыв двери.

Диана подняла голову. Её идеальная укладка развалилась, тушь потекла, превратив её лицо в маску Пьеро. Увидев меня, она сначала дернулась, а потом в её глазах вспыхнула такая ненависть, что я невольно замедлила шаг.

– Пришла поглумиться, Громова? – её голос сорвался на хрип. – Посмотри на себя. Великая госпожа Алмазова. А на деле – просто подстилка бандитская, которой повезло не сдохнуть в первый же день.

Я остановилась в двух метрах от неё. Внутри меня было пусто. Ни гнева, ни боли. Только холодная, звенящая ясность.

– Значит, «Д.А.» – это была ты, – тихо сказала я. – Ты специально подстроила ту ошибку. Знала, что я в стрессе, знала, что я не проверю номер.

– О, это было слишком легко, Лика, – Диана зло расхохоталась. – Ты всегда была такой предсказуемой. Наивная дурочка в красном платье. Грозе нужен был человек внутри. Кто-то, кто не вызовет подозрений. Кто-то, чья искренняя паника убедит Алмазова, что ты – случайная жертва. Ты была идеальной наживкой.

– И за сколько ты меня продала? – я подошла ближе, заглядывая ей в глаза. – За аренду нового помещения? За коллекцию от итальянских дизайнеров?

– За свободу! – выкрикнула она, пытаясь освободиться от веревок. – Ты не представляешь, сколько я была должна Грозе. Он бы содрал с меня кожу! А тут ты – со своим нытьем про концерт и платьем. Это был мой единственный шанс вылезти из ямы. Я думала, Алмазов тебя просто пристрелит через час, и всё закончится. Но нет… ты вцепилась в него, как клещ!

Я молча слушала. Каждое её слово было как удар молотком по хрупкому стеклу моих воспоминаний. Все те годы дружбы – это была просто подготовка к сделке.

– Ты знала, что Глеб предаст его? – спросила я.

– Глеб был частью плана. Он должен был забрать тебя и передать нам. Но Давид… – она скривилась, – он слишком живучий. Как таракан.

Я достала из сумочки тот самый кусок алого шелка, который нашли на месте похищения Грозы. Бросила его ей на колени.

– Это ты оставила. Для пущего драматизма?

– Это была метка для «Северного альянса». Чтобы они знали: Алмазов размяк. Он готов сдохнуть за тряпку. И ты подтвердила это в пентхаусе, Лика. Ты выстрелила в человека. Как тебе этот вкус? Горький, да? Теперь ты одна из нас. Теперь ты никогда не отмоешься.

Я медленно наклонилась к ней, так близко, что чувствовала запах её страха.

– Ошибаешься, Диана. Мы не из одного теста. Ты предала друга ради денег. А я… я защищала того, кого люблю. И знаешь, в чем разница?

Я выпрямилась и кивнула Семену. Он подошел, держа в руках телефон.

– Разница в том, что Алмазов отдал бы за меня этот город. А Гроза… Гроза даже не вспомнил про тебя, когда Глеб его допрашивал.

Я нажала на кнопку «воспроизведения» на аудиозаписи. Голос Грозы, хриплый и жалкий, звучал из динамика: «Да забирайте эту шлюху-админшу, она мне никто! Она сама напросилась, всё слила… только не убивайте!»

Диана застыла. Её лицо осунулось, глаза стали огромными. Всё её высокомерие рассыпалось в пыль за одну секунду.

– Он… он не мог… я же всё для него…

– Ты была инструментом, Диана. Одноразовым, – я развернулась и пошла к машине. – Давид просил меня решить твою судьбу. Он хотел, чтобы я доказала, что достойна его фамилии.

– И что?! Ты меня убьешь?! Давай, стреляй, королева! – закричала она мне в спину.

Я остановилась у двери машины и обернулась.

– Нет. Убивать тебя – слишком большая честь. Ты вернешь всё, что заработала на этой сделке. Назаров уже переоформил твой бизнес. Ты выйдешь отсюда с одним чемоданом и билетом в самый захолустный город страны. Без денег, без связей, с репутацией крысы. В моем мире, Диана, это хуже смерти. Тебя не будет искать полиция. Тебя будет искать забвение.

Я села в машину. Диана что-то кричала, билась в пустом ангаре, но её голос тонул в реве мотора.

– Анжелика Сергеевна, куда теперь? – спросил Семен, глядя в зеркало.

– В клинику. К Давиду.

Когда мы приехали, Марк уже заканчивал обход. Давид сидел в постели, бледный, но живой. Его глаза вспыхнули, когда он увидел меня в черном.

– Сделала? – коротко спросил он.

– Сделала. Она больше не проблема.

– Ты не убила её, – это был не вопрос, а утверждение. В его голосе послышалось одобрение.

– Мертвые не мучаются, Давид. А она должна прочувствовать каждую секунду своей новой, никчемной жизни. Это мой стиль.

Давид протянул руку, приглашая меня сесть на край кровати. Я прижалась к его плечу, чувствуя его запах – антисептик и сила.

– Ты повзрослела за эти два дня, кнопка.

– Я просто перестала верить в сказки, Алмазов. Теперь я верю только тебе. И в то, что Гитлер дома очень голоден.

Давид рассмеялся, и этот звук был для меня лучшей музыкой на свете.

– Назаров! – крикнул он в коридор. – Готовь самолет. Через три дня мы улетаем. Мне плевать на швы и на этот город. Я хочу увидеть свою жену в красном платье на фоне океана, а не бетонных стен.

Я улыбнулась, закрывая глаза. Двадцать пятая глава подходила к концу. Мы вычистили «черновик» от предателей. Впереди было десять глав абсолютной свободы, где единственной нашей ошибкой будет выбор слишком крепкого коктейля на пляже.

Но я знала: перстень с черным алмазом я больше не сниму. Потому что королевы не сдают посты. Они их укрепляют.