Текст книги "Случайное селфи для бандита (СИ)"
Автор книги: Ольга Медная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)
Глава 35
Ночной пентхаус замер в ожидании. Тот самый «розовый танк», о котором мы шутили, остался в гараже, уступив место суровой реальности. Давид стоял у окна, застегивая кобуру поверх свежей рубашки. Его движения были скупыми и точными – хищник окончательно восстановился.
– Диана – это наживка, Лика. Мы оба это понимаем, – он обернулся, проверяя магазин пистолета. – Ковальский даже из могилы… то есть из камеры, пытается дергать за ниточки. Это «наследство» – его последний плевок в нашу сторону.
Я стояла у зеркала, затягивая пояс на черном кожаном тренче, под которым скрывалось всё то же алое шелковое платье. Моя форма для особых случаев. Мой личный код доступа к войне.
– Если это наживка, значит, мы – те самые акулы, которые её проглотят вместе с рыбаком, – я взяла со стола свой телефон. – Давид, она звонила из порта. Четвертый терминал. Твой бывший терминал.
– Мой нынешний терминал, Анжелика, – поправил он меня, подходя вплотную. – Идем. Назаров и Семен уже перекрыли периметр.
Город под колесами нашего джипа пролетал темным смазанным фоном. Мы ехали к порту – месту, где начиналась империя Алмазова и где она должна была окончательно очиститься. Портовые краны возвышались над водой, как скелеты доисторических чудовищ. Запах мазута и гнилой воды ударил в нос, как только мы вышли из машины.
– Оставайся в машине с Семеном, – скомандовал Давид.
– Пошел ты, Алмазов! – я вышла вслед за ним, передергивая затвор своего «Глока». – Мы договорились: чистовик пишем вместе. Диана – мой грех, мне его и закрывать.
Давид выругался, но в его глазах блеснуло одобрение, смешанное с обреченностью. Мы двинулись вглубь четвертого терминала. Свет редких фонарей выхватывал из темноты штабеля контейнеров.
В центре пустого ангара, привязанная к металлической балке, сидела Диана. Она выглядела еще хуже, чем в «гавани» – избитая, в лохмотьях своей некогда дорогой одежды. Рядом с ней стоял человек, которого я не узнала сразу. Худой, с бесцветными глазами и манерами профессионального палача.
– Младший Ковальский, – прошептал Давид, притормаживая. – Племянник. Его держали в Европе как запасной вариант.
– Алмазов! – закричал человек, приставляя пистолет к голове Дианы. – Мой дядя гниет за решеткой из-за твоей подстилки! Он оставил мне право распоряжаться его долгами. И первый долг – это твоя жизнь. И её.
– Отпусти девчонку, щегол, – Давид вышел на свет, держа руки на виду. – Она – никто. Расходный материал. Ты же хочешь меня? Вот я.
– Нет… – простонала Диана, поднимая голову. – Лика… прости… я не знала… они сказали, что убьют…
Я не стала слушать. Пока Давид отвлекал его внимание, я начала обходить ангар по тени. Старая школа Алмазова – один светит, другой режет. Мои каблуки не издавали ни звука на бетонном полу – Семен научил меня правильно распределять вес.
– Ты думаешь, ты король? – Ковальский-младший истерично рассмеялся. – Ты – мертвец! Мои люди уже заминировали этот ангар! Мы взлетим все вместе!
– А ты не очень умен, – голос Давида звучал спокойно, почти скучающе. – Ты стоишь на контейнере, в котором три тонны нитрата аммония. Если ты нажмешь на кнопку, от этого порта останется только воронка. Тебе не заплатят, если тебя размажет по асфальту.
Ковальский замешкался на секунду. Этой секунды мне хватило.
Я выскочила из тени, целясь не в голову, а в руку с детонатором. Выстрел. Пуля выбила пластиковую коробочку из его пальцев. Диана закричала.
Давид сработал мгновенно – два выстрела в корпус, и племянник Ковальского завалился назад, исчезая в темноте между контейнерами.
– Лика! Уходим! – Давид бросился к Диане, разрезая путы ножом.
– Бегите! – Диана схватила меня за руку. – Под контейнером… там таймер… он не врал…
Мы выскочили из ангара за секунды до того, как прогремел взрыв. Он не был таким мощным, как обещал Ковальский – видимо, Назаров успел обезвредить основную часть закладок, – но ударная волна швырнула нас на землю.
Я лежала на холодном бетоне, чувствуя, как пыль оседает на моем алом платье. Давид лежал рядом, прикрывая меня собой. Диана забилась под старый грузовик, всхлипывая.
Над портом поднимался густой черный дым. Сирены полиции и пожарных выли где-то вдалеке.
– Ну что, кнопка… – Давид поднялся, отряхивая пыль с брюк. Он подал мне руку. – Кажется, это был действительно последний штрих.
Я посмотрела на горящий ангар. Последнее наследие Ковальских догорало в этом огне. Все долги были выплачены. Все предательства – отомщены.
– Давид, – я посмотрела на него. – Диана. Что с ней?
Алмазов посмотрел на скорчившуюся под машиной женщину.
– Отвези её в аэропорт, Семен. Купи билет в один конец. На этот раз – в Антарктиду, если там есть рейсы. Если я еще раз услышу её имя – меня не остановит даже Лика.
Мы сели в машину. Гитлер, оставленный в пентхаусе, наверняка уже разнес половину гостиной, протестуя против ночных вылазок.
Вернувшись домой, мы долго сидели на террасе, глядя на рассвет. Город просыпался, не зная, что ночью он едва не лишился своего порта.
– Анжелика Алмазова, – Давид обнял меня сзади, утыкаясь носом в шею. – Знаешь, что я думаю?
– Что?
– Что пора сменить жанр. С криминального романа на что-то более… семейное.
– Ты хочешь детей, Алмазов? – я повернулась к нему, улыбаясь.
– Я хочу, чтобы они не умели стрелять до десяти лет. И чтобы они никогда не ошибались номером.
Я рассмеялась и притянулась к нему для поцелуя. Наш «криминальный черновик» был официально закрыт. Мы дописали его до конца, пропитав каждую страницу страстью, кровью и тем самым юмором, который помог нам не сойти с ума.
– Давид?
– Что, кнопка?
– Я люблю тебя. Не по адресу, а по самому точному назначению.
– Блядь… – прошептал он, прижимая меня к себе. – А я тебя – больше, чем свою жизнь.
На пальце сверкал черный алмаз. В гостиной мурчал кот-киллер. Впереди была целая жизнь – яркая, как мое алое платье, и прочная, как сталь Давида.
Эпилог
На террасе нашей виллы пахло солью, жасмином и тем самым безумно дорогим кофе, который Давид научился варить сам, утверждая, что местные баристы «недотягивают до уровня его притязаний». Океан лениво лизал белоснежный песок внизу, а небо было настолько пронзительно-синим, что казалось нарисованным в графическом редакторе.
Прошел год с того дня, как в порту догорел последний костер нашего криминального прошлого.
Я сидела в плетеном кресле, подтянув колени к подбородку, и наблюдала за Давидом. Он стоял у самого края бассейна, разговаривая по телефону. На нем были только свободные льняные брюки. Шрам на боку побледнел, превратившись в тонкую серебристую нить – память о джунглях и «Скорпионах». Шрам на скуле по-прежнему придавал ему вид опасного пирата, но взгляд… взгляд, которым он обернулся ко мне, заметив моё внимание, был наполнен такой нежностью, что у меня до сих пор перехватывало дыхание.
– Да, Назаров. Портовые терминалы в Гданьске перешли под управление холдинга. Никаких «серых» схем. Я сказал – легально, значит, легально. Если кто-то из старой гвардии начнет вонять – отправь им копию нашего свадебного фото. Пусть знают, что я теперь человек семейный и очень нервный.
Он сбросил вызов и отшвырнул телефон на шезлонг.
– Этот адвокат когда-нибудь уйдет на пенсию? – проворчал Давид, подходя ко мне. – Он звонит чаще, чем моя совесть.
– У тебя нет совести, Алмазов. У тебя есть только я и Гитлер, – я улыбнулась, протягивая ему руку.
Давид перехватил мою ладонь, целуя каждый палец, пока не дошел до перстня с черным алмазом. Я так и не сняла его. Он стал моим талисманом. Рядом с ним теперь красовалось изящное обручальное кольцо.
– Кстати, о твоем «соратнике», – Давид кивнул в сторону тени под пальмой.
Там, на эксклюзивном шелковом коврике, лежал Гитлер. Кот окончательно разжирел на омарах и сливках, став похожим на черную меховую подушку с крайне скверным характером. Местные ящерицы уже давно эмигрировали на соседний остров, не выдержав его диктатуры.
– Он заслужил отдых, Давид. Он всё-таки спас нас в джунглях.
– Он просто хотел есть, Лика. Не делай из него героя боевиков, – Давид присел на край моего кресла, обнимая меня за плечи. – Ну что, госпожа генеральный директор агентства «Red Dress», как продвигаются дела с твоим новым проектом?
Я зажмурилась от удовольствия. Моё агентство процветало. Мы перешли на международный уровень, и теперь я действительно решала, чьи рекламные кампании будут греметь на весь мир.
– Мы запускаем линейку мужских ароматов. «Steel and Sandal». Я хочу, чтобы лицом бренда был ты.
Давид выдал такую виртуозную тираду на своем «родном» языке, что пара попугаев на дереве испуганно сорвались с места.
– Бл***, кнопка! Я – модель? Ты хочешь, чтобы я позировал перед камерой в трусах и с флаконом в руках? Ты забыла, кто я?
– Я помню, кто ты, Алмазов. Ты – мой муж. И у тебя самый высокий рейтинг узнаваемости среди «бывших плохих парней», ставших легальными магнатами. Это будет бомба.
– Исключено, – отрезал он, но я видела, как в уголках его губ затаилась усмешка. – Только если ты сама будешь фотографом. И если в студии не будет никого, кроме нас.
– Договорились, – я потянула его на себя, заставляя наклониться.
Жизнь на острове была спокойной, но не скучной. Мы часто летали в город. Давид действительно легализовал весь бизнес. Теперь он был «алмазным королем» недвижимости и логистики. Назаров стал вице-президентом его компании, а Семен возглавил службу безопасности, которая теперь больше напоминала элитное охранное агентство, чем бандитскую бригаду.
О Ковальском мы больше не слышали. Говорили, что он доживает свои дни в тюремном лазарете, всеми забытый и брошенный. Диана… Назаров иногда присылал отчеты. Она работала официанткой в небольшом городке на севере. Без амбиций, без связей, без будущего. Её наказание тишиной работало лучше любой пули.
– Знаешь, – тихо сказала я, глядя на заходящее солнце, которое окрашивало океан в алый цвет. – Я вчера нашла тот старый телефон. Ну, первый, который ты мне подарил.
– И что? Снова ностальгия по перестрелкам?
– Нет. Я посмотрела то самое первое фото. Вид сзади.
Давид замер.
– И? Каков вердикт спустя год?
– Вердикт прежний, Алмазов. Это платье действительно меня полнило в районе совести. Но оно привело меня к тебе.
Давид прижал меня к себе сильнее.
– Ты – лучшая ошибка в истории телекоммуникаций, Лика. Если бы я мог вернуться назад, я бы сам подкрутил настройки твоего мессенджера, чтобы ты попала именно на мой номер.
– Ты маньяк, Давид.
– Твой маньяк.
В этот момент к вилле подкатил тот самый розовый джип с надписью «Mistake address» . Из него вышел Артем, неся в руках какой-то огромный сверток.
– Анжелика Сергеевна! Вам посылка из города! Сказали – срочно.
Я встала и подошла к перилам террасы. Давид шел следом, подозрительно прищурившись.
Я развернула сверток. Внутри лежало крошечное, размером с ладонь, алое платьице из тончайшего шелка. И записка от Насти: «Лика, я слышала новости от Марка. Думаю, вашей будущей принцессе это пригодится. Пора начинать новую главу!»
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, но не от страха. От абсолютного, оглушительного счастья.
Давид заглянул через моё плечо. Он замолчал. Долго смотрел на крошечную одежку, а потом медленно перевел взгляд на мой живот.
– Лика… – его голос дрогнул. – Это то, о чем я думаю?
– Это наш новый код доступа, Давид. И, кажется, он будет еще более дерзким, чем я.
Алмазов закрыл глаза и прижался лбом к моему лбу. Его руки, когда-то державшие оружие с такой легкостью, теперь дрожали, когда он осторожно обнимал меня.
– Блядь… – прошептал он с такой нежностью, что у меня из глаз брызнули слезы. – Кнопка… Я клянусь, я куплю ей целый мир. В розовом цвете. С бантиками и пулеметами.
– Только без пулеметов, Давид! – я рассмеялась, утыкаясь носом в его плечо.
Гитлер на террасе громко зевнул, всем своим видом показывая, что пополнение в семье его не очень радует, если это не приведет к увеличению рациона креветок.
Криминальный черновик нашей жизни был не просто дописан. Он стал легендой. Историей о том, как одна опечатка может разрушить империю зла и построить империю любви. Мы больше не боялись теней. Мы сами стали светом друг для друга.
Завтра будет новый день. Будут звонки Назарова, будут съемки в агентстве, будут новые платья и старые маты Давида по утрам. Но теперь это был наш ритм. Наш адрес.
– Я люблю тебя, Алмазов.
– А я тебя – до самой последней точки, Анжелика.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставляя нас в теплых объятиях тропической ночи. Ошибка по адресу стала единственно верным решением в моей жизни. И я бы повторила её снова. Тысячу раз.
