Текст книги "Девушка изо льда (СИ)"

Автор книги: Ольга Ларгуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава тридцать вторая

Изольда

Я работаю. Прекрасно работаю в галерее. Новогодняя экспозиция уже практически готова. Лилиана живет предвкушением торжественного открытия выставки, а я завершаю работу над программой благотворительного аукциона. Артур Баграмян оставляет меня в покое, и лишь изредка я ловлю его пристальный взгляд, появляясь в зале во время обеденного перерыва или после работы.

Зима берет Москву в белый плен, щедро рассыпает снег и бодрит метелями. Все вокруг готовятся к долгим праздникам, застолью и долгожданным каникулам.

– Изольда, время обеда, – Лилиана появляется на пороге кабинета, изящным жестом поправляя идеальную прическу. – Я рада, что ты так увлечена работой, но нельзя забывать об отдыхе.

Это точно, я опять заработалась и осталась одна. Мы с девочками обедаем в кафе неподалеку, а начальство предпочитает итальянский ресторан, который располагается этажом выше. Хватаю пуховик и двигаюсь к выходу, по пути просматривая ленту новостей. Останавливаюсь и всматриваюсь в прикрепленное видео.

«Сегодня в районе двенадцати часов на Ленинградском шоссе многотонная фура потеряла управление, став причиной аварии, в которой пострадало более десятка автомобилей. Все пострадавшие доставлены в…». Диктор зачитывает текст, а на экране мелькают кадры с места происшествия. Огромный MAN словно кегли раскидал по сторонам и смял легковушки и джипы. Вокруг суетятся спасатели и медики, извлекая людей из покореженных авто. Я знаю его… рыжеволосый мужчина, выскочивший из темного джипа – водитель Бессонова. Кажется, его зовут Вадим. Видела его несколько раз. Ставлю на паузу, приближаю, рассматриваю детали. Ошибки быть не может. Открываю список контактов и набираю Бессонова. Вызов улетает в пустоту. Раз, другой… Звоню другому абоненту.

– Гром, это Изольда. Что с Денисом? – руки дрожат так, что телефон едва не падает на пол. В горле пересохло.

– Везут в Склиф. Жив, но…

– Понятно. Я выезжаю. Договорись, чтобы меня пропустили.

– Сделаю, Изольда Юрьевна.

Андрей, мой водитель и охранник, слышит разговор и ждет, а я бросаюсь к Лилиане.

– Мне нужной уехать. Это срочно. Мой… Мужчина попал в беду. Он в больнице.

– Да, конечно, Изольда, – взгляд Баграмян моментально считывает мое состояние. Она не тратит ни секунды, отпускает меня и провожает до выхода. – Не волнуйся. Все будет хорошо.

Сейчас кажется, что машина еле движется, но на приборной панели я вижу скорость – под сотню. Андрей, словно гонщик Формулы один, ловко маневрирует в потоке. Медленно, очень медленно. Так, стоять! Ловлю приближающуюся паническую атаку и беру ее под контроль. Гром сказал, что Бессонов жив, и это главное. Надо успокоиться. Откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза. Вспоминаю недавний разговор с психологом о роли этого мужчины в моей жизни.

– Иза, попробуйте представить свою жизнь без этого человека. Что вы чувствуете? Радость? Облегчение? А может чувство потери, сожаление и боль? Будьте честны с собой.

Теперь я знаю ответ. Андрей притормаживает у крыльца высокого здания и бросает пару фраз в переговорное устройство.

– Изольда Юрьевна, вас встретят и проводят. Я отгоню машину на парковку.

На ступенях стоит Громов, начальник службы безопасности. Хмурый, молчаливый и собранный. Сердце заходится в бешенном ритме. Главное, чтобы все обошлось. Твержу это как молитву. Не замечаю, когда с меня снимают пуховик и накидывают на плечи белый халат. Гром. Это он обо всем позаботился. Коридоры. Лифт. Опять коридоры. Шаги отдаются грохотом в ушах. Этот лабиринт никогда не закончится. Перед очередной белой дверью Громов резко останавливается, я с ходу едва не врезаюсь в широкую спину. Дышу, как загнанная лошадь. Пришли.

– Вам сюда, – Громов открывает дверь в палату и остается в коридоре. Я делаю несколько шагов и останавливаюсь.

– Денис…

Он стоит ко мне спиной, но на голос медленно оборачивается. Живой. На лбу небольшая ссадина заклеена полоской пластыря. Темные глаза прожигают насквозь, а на меня резко наваливается слабость.

– Иза?!

Вопрос и констатация факта одновременно. Он смотрит, не верит собственным глазам, пытается застегнуть пуговицы темной рубашки. Пальцы заметно дрожат и не слушаются…

– Живой… Денис… – не чувствуя ног, подхожу совсем близко, утыкаюсь лбом в широкую грудь и цепляюсь руками за его плечи, чтобы не упасть. – Я так испугалась…

– Иза… Изольда.

Хриплый голос бьет по оголенным нервам, дрожь волной пробегает по телу. Только сейчас я понимаю, как волновалась. Не только за отца моего ребенка, но и за своего мужчину. За Дениса Бессонова.

Такой горячий… Он мне нужен, теперь это очевидно. Делаю глубокий вдох, наполняя легкие его запахом, смешанным с ароматом парфюма. Мне нравится, как он пахнет. Дышу, запоминаю, присваиваю его себе. Широкая ладонь поддерживает меня за талию, а вторая ложится на затылок, запуская по позвоночнику огненный поток. Он достигает сердца и разлетается по артериям, растворяя в крови желание. В коконе объятий уютно и безопасно. Моя щека на его груди. Слышу стук сердца, такой же сумасшедший, как и мой собственный.

– Моя девочка…

Горячее дыхание обжигает мочку уха, запускает волну мурашек. Мои руки уже на его груди – это правильно. Рваное шумное дыхание – одно на двоих. Глаза в глаза. Молча, в тишине. Момент истины.

Денис наклоняется и… Касание губ легкое, мимолетное, как солнечный луч. Пробегает по нижней губе, кончиком языка трогает верхнюю, словно просит разрешения. В этот момент между нами зарождается какая – то магия… Она берет свое начало от прикосновения, взгляда. Время останавливается. Ммм… низ живота опаляет пламя, тугая пружина сворачивается внутри. Вместе с выдохом отдаю тихий стон своему мужчине, и он углубляет поцелуй. Дрожу, но тянусь в ответ. Сама хочу быть ближе. Объятия становятся крепче, меня словно впечатывают в каменную грудь. Его губы медленно пьют мое дыхание, выкачивают воздух без остатка. Я начинаю задыхаться, пытаюсь вырваться из плена, но Денис не слышит. Отталкиваю каменные плечи – бесполезно. Меня накрывает волна, закручивает и тащит вниз, беспомощную и безмолвную. Острая боль в голове, и в глазах темнеет. Я падаю во тьму.

Глава тридцать третья

Бессонов

Я поговорил с Артуром. Нужно было сразу это сделать, чтобы обуздать его интерес к моей девочке. Короткая встреча, пара фраз – и все решено. Иза ни о чем не догадывается, и хорошо. Пусть работает спокойно.

Начало декабря. До нового года осталось немного, а настроение паршивое. Семейный праздник… Ненавижу. В моей семье он никогда не отмечался в узком кругу, среди своих, с душевными посиделками, подарками и искренними пожеланиями. Не было никаких своих. Отец – цербер, забитая мама, которая повиновалась движению брови деспота. Чу́дная семейка: красивый фантик с гнилой начинкой внутри. Что я видел каждый год? Дизайнерская елка – да, толпа известных лиц – да. Нудная проповедь отца – каждый год я должен был подниматься на одну ступень выше в учебе, достижениях, карьерной лестнице.

– Денис Андреевич, у вас встреча через полтора часа.

В кабинет заглядывает Пашка Соколов, мой бизнес – помощник. Он – счастливый парень. Девушка есть, любовь взаимная. Денег зарабатывает прилично, скоро дом купит и предложение невесте сделает. На днях колечко приобрел. Достойное, с крупным бриллиантом. Я одобрил, когда Паша неловко попросил оценить украшение. Мда… Что ж у меня все через…

Выезжаем заранее. Пробки на Ленинградке – как хроническая болезнь, никогда не проходят. Когда-то больше, когда-то – меньше, но есть всегда. В машине я расслабляюсь, достаю телефон и открываю фото. Иза улыбается, глядя на бегущего сына. Вот они вдвоем хохочут, играя в снежки. Тёма сверкает глазами. Коллекционирую мгновения счастья, воруя у своей семьи не постановочные кадры радости.

– Держитесь!

Не сразу понимаю, что кричит Вадим, мой водитель. Задумался. Машину резко бросает вперед, а затем – вбок. Скрежещущий звук, новый удар. С размаху влетаю в подголовник переднего пассажирского сиденья, спину пронзает резкая боль, телефон падает под сиденье. Никогда не пользовался ремнями безопасности, а сегодня об этом жалею. Перед глазами мелькают яркие вспышки, с трудом разгибаюсь и откидываюсь на спинку. Вроде ничего не сломано, но дышать больно.

– Я вызываю скорую. Не двигайтесь, Денис Андреевич.

Пашка утыкается в телефон, а я закусываю губу, чтобы не стонать. Сука, больно! Словно кипятком обжигает грудину, сердце бьется о ребра, словно сумасшедшее. Закрываю глаза и отключаюсь. Прихожу в себя на борту вертолета. Бледный Соколов сидит рядом, переговаривается с Громом.

– Все в порядке. Летим в Склиф. Держитесь, шеф.

Всю жизнь ненавижу больницы. Они – для слабаков, мужики решают свои проблемы со здоровьем на ходу.

– Мы попали в крутой замес. Много пострадавших, есть серьезные, – рассказывает Пашка, пока меня везут на каталке делать снимок спины. Перед глазами мелькают люди в белых халатах, белые потолки и узкие лампы дневного света. Как в кино. Гул, шум, голова идет кру́гом. Быстро медики работают, без лишней суеты делают снимок и отправляют меня в палату ждать результат.

– Поздравляю, Денис Андреевич. В этот раз вам повезло, – пожилой хирург внимательно рассматривает большой снимок, цокает и качает головой. – Ангел – Хранитель своим крылом вас сегодня прикрыл. С такой травмой обошлись без осложнений. Немного полежите, а затем можете отправляться восвояси. И, пожалуйста, пользуйтесь ремнями безопасности. Не играйте с судьбой в азартные игры. Проигрыш будет дорого стоить.

– Хорошо. Спасибо.

Хирург ушел, а я лежу. Прихожу в себя. Соколов перенес встречу с партнерами на другой день. Ленинградка стоит в глухой пробке, и моя машина – там, сегодня уже в любом случае опоздаем.

– Денис!

Мне не кажется… это не слуховая галлюцинация. Оборачиваюсь, чтобы убедиться. Иза. Моя девочка стоит в дверях. Глаза огромные, лицо бледное, дышит тяжело. Время останавливается, пальцы не могут справиться с мелкими пуговицами, дрожат от напряжения.

Она. Пришла.

Денис.

Мое имя в ее устах. Так мягко, ласково. Впервые за все время. Шаг вперед… незаметный, чтобы не спугнуть. Не дышу, не моргаю, смотрю в упор. Боюсь поверить, обмануться в ожиданиях.

– Иза…

Выдыхаю весь воздух, что остался в легких. Больше его нет. Сдохну прямо тут, у ее ног. Как верный пес, тихо и покорно. Прикоснуться хоть пальцем – мечта. Иза подходит совсем близко и упирается лбом в мою грудь, обнимает. Сердце взрывается, запуская новый цикл. Кажется, я буду жить.

– Иза…

Слово – выдох. Тонкая, хрупкая, как фарфоровая статуэтка. Горячая, родная, любимая. Моя. Зарываюсь носом в макушку и дышу, впитываю запах моря и цитрусов, пропускаю между пальцев мягкие серебристые пряди. Наполняюсь новой жизнью.

Взгляд серо – синих глаз завораживает, согревает. Эти губы… не могу удержаться, прикасаюсь и сразу сбегаю. Прислушиваюсь к отклику любимой. Закрывает глаза и тянется ко мне за продолжением поцелуя. Сама!

В горле сухо, как в пустыне. Сейчас… я аккуратно. Дотрагиваюсь губами до виска, спускаюсь к скуле, рисуя невидимую дорожку. Темные ресницы трепещут, под пальцами на шее в диком темпе бьется венка одним темпом с моим сердцем. Ее руки у меня на груди, прохладные после улицы, оставляют огненные следы, как тавро. Клеймят прикосновениями в области сердца, и я покорно подставляюсь.

Ммм… мягкие губы. Сладкие, розовые. Такие вкусные. Прохожусь языком, срывая тихий стон, забираю его себе. Прикусываю и тут же зализываю укус. Иза – источник живой воды. Пью ее дыхание, приоткрываю губы и проникаю внутрь. Девочка откликается, встречает мой язык своим. Их огненный танец сводит с ума. Кажется, я рычу, крепко прижимаю к себе хрупкую любимую. Член пульсирует от напряжения, налитый кровью, ширинка стоит дыбом. Трусь пахом о ее живот и стону, не разрывая поцелуя. Жизнь через смерть – я согласен. Между нами нет расстояния, ее тело впечатано в мое, и мы горим одним пламенем, сводящим с ума.

Что не так? Открываю глаза и вижу, что Иза бессильно обмякла в моих руках. Что?! Я причинил ей боль?! Закрыла глаза, руки упали с моей груди. Иза!!! Нет!!!

Укладываю ее на кровать и вырываюсь в коридор.

– Врача! Срочно!

Пашка Соколов шарахается от моего вида, а потом бежит на пост. Минута – и в палату заходит мужчина с бейджиком на халате.

– Что случилось? Кто пострадавший?

Достает из кармана фонарик, светит в зрачок, а я схожу с ума. Внутри все трясется от ужаса. Знакомая картина взрывает мозг.

– Успокойтесь, это обычный обморок. Девушка просто переволновалась. Дайте ей прийти в себя.

Молюсь, чтобы он ошибался… Иза открывает глаза и смотрит на врача, а потом переводит взгляд и… меня откидывает волной страха, ненависти и боли. Я помню… уже видел этот коктейль во взгляде своей девочки. Давно. В прошлой жизни. Она шарахается в сторону, едва не падая с кровати, и забивается в угол палаты, молча выставляет руку перед собой. Боится!

Мои легкие разрываются от рычания, а тело сводит судорогой отчаяния. Я – Зверь! И она никогда этого не забудет, пока я рядом. Бесу место в аду, а не рядом с чистым ангелом! Выхожу в коридор, иду до ближайшего угла и молча сползаю по стенке. Сейчас я четко понимаю, что нас нет и уже никогда не будет.

– Отвези ее домой. А я сам справлюсь…

Соколов уходит выполнять распоряжение, а я… я просто умираю. Так кровь из перерезанной вены капля за каплей покидает тело, унося с собой жизнь. Не больно. Ты просто засыпаешь и переходишь в другой мир.

Глава тридцать четвертая

Изольда

Медленно возвращаюсь в этот мир, открываю глаза и вижу Дениса. Ненавистный костюм! Черные брюки, темная рубашка. Черные, как мертвый космос, глаза. Бес вернулся! В висках пульсирует боль, перед глазами – сцены из прошлого. Тело крутит, из горла рвется хрип.

– Помогите!

Сейчас он опять сломает меня и бросит умирать в холодный подвал. Я больше не выдержу! Рядом доктор, но он не сможет помочь, ведь ему отдает распоряжения мой мучитель. Срываюсь с кровати, прячусь в угол и закрываю голову руками. Не могу это видеть!

Кажется, я опять теряю сознание. Прихожу в себя в машине и осматриваюсь. Я уснула по дороге с работы. Нужно забрать Артёма из садика и начать подготовку к новому году. Обожаю украшать квартиру гирляндами, поэтому открываю приложение Озон и скидываю в корзину несколько видов ярких новогодних украшений. Вот и славно. Сказочному празднику быть!

– Мама! – сверкая глазами, мое солнышко летит через всю группу, размахивая очередной поделкой. – Ты пишла?!

Бросается в мои объятия и быстро разворачивается, тыча в лицо чем – то непонятным, ярко – красным.

– Это говик! Касивый?!

Снеговик, ага. Красивый, что уж. И пофиг, что красный. Глазки белые, маленькая веточка закреплена в синей ручке.

– Артем очень любит яркие цвета, – комментирует поделку молодая воспитательница, которая провожает ребенка из группы. Нравится мне этот подход: каждый день, забирая сына из сада, я получаю полный отчет о его поведении и здоровье. – Утром мы лепили снеговика во дворе, но во время работы в группе он упорно отказывался брать белый пластилин, как все. Может, дизайнером вырастет? – улыбается девушка. – Или художником?

– Все может быть. Посмотрим. Спасибо вам и до свидания, – помогаю сыну упаковаться в комбинезон и беру его за руку. – Артем, что нужно сказать?

– До видания, – машет ладошкой сын и подхватывает со скамейки яркую поделку. – Это для папы.

Для папы… папа… Денис… В мозгу стучит какая – то важная мысль, которую я никак не могу поймать за хвост. Черт! О чем я забыла?

«Я сегодня не смогу зайти к Артему. Занят на работе до ночи.» тренькает мессенджер.

«Хорошо».

Работа… занят… дорога. Авария! Больница!! Бес!!! Перед глазами – белая пелена, живот скручивает болезненный спазм. Я вспомнила! Останавливаюсь, приваливаюсь плечом к калитке. Ноги не держат, сердце сходит с ума, по спине холодным ручейком бежит пот. Я все вспомнила.

– Вам плохо, девушка? Вызвать скорую? Вы такая бледная…

Из сторожевой кабинки выглядывает пожилой мужчина. Территория сада охраняется, вход только по специальным пропускам. Декабрьский колючий воздух царапает легкие, хватаю его открытым ртом, чтобы прийти в себя. Артем притаился рядом, еще не знает, как реагировать на мое поведение, но вижу – вот-вот испугается и расплачется. Нет! Все в порядке! Вернее, не в порядке, но я разберусь с этим дома, не здесь.

– Спасибо, не надо. Просто голова закружилась, – отвечаю охраннику и распрямляю спину. Сегодня меня сопровождает не Андрей, а другой охранник Дениса. Почему я сразу не обратила на это внимание? Задумалась, отвлеклась. От сада до квартиры – десять минут медленным шагом. Погулять бы, погода прекрасная, но меня просто валит с ног. В сопровождении мужчины доходим до квартиры.

– А Андрей..? – бросаю вопрос, открывая дверь, пропуская сына вперед.

– Андрей выйдет завтра. Сегодня он сопровождает шефа.

Понятно.

– Мама, где папа?

Артем заглядывает в глаза, терпеливо ждет ответа. Визиты Дениса стали ежедневным ритуалом. Только поездки в другие города являются причиной его отсутствия. Прогулки, игры, чтение книг перед сном – все это он дает сыну с неизменной улыбкой. Каким бы измученным Бессонов не приходил с работы, его глаза начинали светиться теплом и любовью, стоит только увидеть Тёму. Бывало, он успевал лишь прочитать сказку на ночь и уходил.

– На работе, сынок. Папа много работает.

Наш сын часто слышит «папа на работе», привык. Вот и в этот раз он вздыхает и возвращается в свою комнату. Убедившись, что Артем занят игрушками и мультиками, достаю телефон.

– Таня, добрый вечер. Это Изольда. У меня беда…

– Добрый вечер, Иза. Что случилось?

Начинаем работать. Память хранит куски событий, но многое выпало. Почему? Что именно? Медленно, постепенно восстанавливаю день с самого утра. Здесь я помню все вплоть до мельчайших деталей. Помню, как прочитала новость про аварию, спешила в Склиф к Денису. Сижу, реву, не могу сдержаться.

– Позволяйте себе прожить каждый миг, Изольда, – психолог терпеливо ждет, пока я перестану икать и восстановлю голос. – Тогда вы сможете понять, что забыли. Восстановим утраченные моменты и отработаем.

Как же это сложно! Психика отключает сознание там, где напряжение максимально, и мне вновь приходится возвращаться в эти моменты. Разбирать их по секундам, отслеживать реакцию тела, чтобы понять, что послужило триггером. Как реставратор, тщательно подбираю нужные краски, чтобы картина полностью соответствовала исходнику.

– Изольда, вы точно хотите пройти этот путь до конца?

После очередного сеанса я изматываюсь настолько, что едва ворочаю языком. Все эмоции, силы отдаю процессу. Имитация бесполезна и не ведет к результату. Только полноценное проживание.

– Да. В день аварии я поняла, что хочу дать нам шанс. Таня, этот мужчина важен для меня. И нужен. Мне и сыну.

– Этот мужчина? Назовите его имя, Иза.

– Денис. Бессонов Денис.

Психологическая терапия – процесс медленный, сложный. Душа быстро ломается, но на восстановление требуется намного больше времени. Прошло около двух недель, а результат все еще маячит на горизонте и кажется недосягаемым.

– Все хорошо, Иза. Этот этап – самый важный, – подбадривает Татьяна в финале очередной встречи. – Вы уже многое поняли, определили главный триггер ситуации. Теперь ваша задача – найти обходной путь, чтобы избежать опасной волчьей ямы.

Да уж… легко сказать. Я хочу быть ближе к Денису, но меня начинает трясти, как только представляю себе эту ситуацию. Психосоматика разносит тело при моделировании, а что будет в жизни – подумать страшно. Интуитивно ищу варианты, проживаю, раз за разом пробую новые сценарии. Татьяна всегда рядом. Отслеживает, помогает не провалиться в рефлексию, страхует от застревания в разрушительных эмоциях.

Со дня аварии я совсем не вижу Дениса. Он присылает охрану за сыном и забирает его на прогулку или играет в своей квартире. Мы обмениваемся в мессенджере короткими сообщениями. «Я занят. Работаю.». Стандартное объяснение, которым можно прикрыть истинную причину, но я знаю, что не в этом дело.

После одного из сеансов терапии вспоминаю настоящий облик Дениса в тот день. Бессонова, а не Беса, что подкинуло мне воспаленное воображение. В его глазах я видела боль и отчаяние. А еще – вину. Бесконечное разрушительное чувство вины. Сейчас я не могу ничем ему помочь, потому что еще не разобралась с собой. Нужно время.

– Изольда Юрьевна, добрый день, – Павел Соколов, помощник Дениса, ждет меня на крыльце дома. – Можно с вами поговорить? Я не займу много времени…

– Да, Павел. Слушаю вас.

– Как у вас дела? Может помощь какая нужна?

Сказать, что я удивлена – ничего не сказать. С чего вдруг звучит такой вопрос?

– Спасибо, у меня все в порядке. Павел, что случилось? Что с Денисом?

Я вижу сомнение в глазах собеседника. Однажды Бессонов обмолвился, что Соколов стал ему близким другом. Мужская солидарность – отличная штука, но сейчас она мешает называть вещи своими именами. Мужчины не могут проявлять слабость, особенно рядом с женщиной – идиотское правило, которое сейчас может стать проблемой.

– Пожалуйста, не скрывайте ничего. Что с ним?

– Он работает…

– Я знаю, – скрываю раздражение, закрывая глаза. Мне нужна правда, поэтому запасаюсь терпением. – Паша…

– Денис себя совсем загнал, Изольда Юрьевна. Он приходит домой, чтобы встретиться с сыном и вновь возвращается в офис. Еще немного, и…

– Пусть секретарша сделает ему массаж… – брякаю, не подумав. Стыдно и глупо, но слово вылетело. А я чувствую себя идиоткой. Ревнивой дурой.

– Секретарь, – холодно прерывает меня Соколов. По интонации чувствую, что он обижен моей глупостью и, похоже, жалеет об откровенности. – У Дениса Андреевича мужчина исполняет обязанности секретаря. Девушка не выдержит подобной нагрузки.

С последним словом Паша разворачивается и собирается уходить. Обида и разочарование читаются во взгляде. Заслужила, не спорю. Успеваю ухватить его за рукав прежде, чем мужчина делает шаг в сторону.

– Извините, Павел. Брякнула не подумав. Сказала глупость, – Соколов останавливается и пристально всматривается в мое лицо. – Я вас услышала. У меня есть одна просьба… Только пусть это останется между нами.

Кажется, я сумела удивить собеседника, потому что после короткого размышления Павел кивает и уходит.

– Сделаю, Изольда Юрьевна. Завтра заскочу к вам и передам.

– Спасибо. И можно просто Изольда, – улыбаюсь, выдыхаю.