Текст книги "Большой вальс"
Автор книги: Ольга Арсеньева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)
– Боже, Уорни нет в живых! – Тони вскочила, не понимая, что больше в её реакции – злорадства или сожаления. Просто в рисунке её жизни обозначилась пустота. Клиф ушел, отменяя желанную месть и унося свои угрозы. Ведьмы больше нет, но не будет и сцены с предъявлением Клифу сына Астора... Не будет опасности и торжествующей справедливости...
– Значит, его нет в живых... – задумчиво прошептала она, усаживаясь рядом с Артуром.
– Увы, детка... Но, думаю, Уорни не случайно оказался в Венеции и преследовал Викторию. Инфицированный смертельным вирусом мерзавец хотел уничтожить тебя!
– Так значит, наша красавица успела получить удовольствие от общения с Уорни? – Тони зло засмеялась. – Теперь-то она поймет, каково быть "звездой"!
– Ничего она же не поймет. Виктория, по всей видимости, сейчас в Москве. – Скользнув по лицу Антонии метким взглядом, Артур оценил её состояние и решил немедля перейти к главному. – Дело в том, голубка, что загадочная "племянница" господина Брауна на самом деле – его деловая партнерша, присланная российскими спецслужбами. И её поразительное сходство с тобой отнюдь не случайно.
Артур пожал плечами, как бы выражая не то возмущение, не то сомнение по поводу сказанного.
– Я, конечно, понимаю, что пугать русскими шпионами ужасно старомодно, и даже смешно... Но речь идет не столько о "шпионаже", сколько о предательстве кого-то из близких тебе людей.
Чем больше думал Шнайдер о заявлениях Кассио, тем нелепей они ему казались. Но в одном он не сомневался – уж слишком странно выглядел этот загадочный умелец Динстлер и вся его чрезмерная забота об Антонии, после которой ей каждый раз становилось почему-то хуже. Правда, последние пять лет, пока Вика училась в Америке, Динстлер делал Тони какие-то небольшие косметические операции. Но кто знает, что происходило на самом деле в тиши его операционной? Да, конечно, вся эта история с переделкой русского мальчика и созданием из Виктории двойника Тони – звучит сомнительно. Но что-то в ней все же есть. Хотя мадам Алису трудно обвинить в отсутствии материнских чувств к дочери – здесь ничего не скажешь. Но все-таки, почему такое поразительное сходство девушек, причем обрушившееся как-то внезапно? Абсолютно очевидно, что это "чудо" случилось не без помощи Пигмалиона.
– Детка, ведь ты никак не можешь объяснить появление "дублерши", если не задумаешься о возможностях профессора Динстлера.
– Постой, Артур, ты мерил температуру? Что ты плетешь с таким невинным видом, будто сообщаешь изменения валютного курса! – тряхнула его за локоть Тони.
– Ладно, девочка, все по порядку. Но предупреждаю, как бы ты не отнеслась к моим сообщениям, надо осознавать степень опасности. Мы попали в настоящую переделку, голубка. Дирижирует игрой Альконе Кассио. – Артур рассказал о своем очном визите к легендарному злодею.
Но Тони слушала рассеянно – все эти невероятные новости настолько сбили её с толку, что она чувствовала себя разбитой и уставшей.
– Что там ещё приготовил для нас "повелитель тьмы"? – вяло поинтересовалась она.
– Тони, сейчас ты узнаешь нечто ужасное... Я и сам был шоке... Дело в том, что Остин Браун – не твой отец! Он усыновил тебя в младенчестве, устранив от воспитания бывшего друга твоей матери.
– Кто он, этот "друг"?
– Мне точно не известно. Кассио намекал на графа Бенцони. Но, повторяю – все это, возможно, сплошной блеф, как и заявление о том, что господин Браун не только бизнесмен, но и крупная фигура в теневой политике.
– Я догадывалась. Вокруг отца всегда было много таинственного. Но политика меня никогда не интересовала. – Тони задумалась и твердо заявила. – Меня можно убедить, что Остин не имеет отношения к моему зачатию, но никто и никогда не докажет мне, что он плохой отец.!
– Детка, нам предстоит самим во всем этом разобраться. Альконе Кассио не внушает доверия чистотой своих помыслов. Что-то он, конечно, в этой истории здорово переврал... Но ведь если внимательно присмотреться к доктору Динстлеру, его поступкам, поведению – чувствуется неладное.
– Да, он очень странно ведет себя о мной. Заискивает, чего-то боится и явно что-то скрывает. Только я об этом не задумывалась. Знала, что Йохим – друг семьи и очень давнишний, к тому же всегда готов помочь мне, Тони притихла.
В её памяти пронеслись эпизоды "лечения" у Динстлера, показавшиеся сейчас весьма сомнительными. Всегда какая-то секретность, замалчивание, опущенные глаза... И эти постоянные попытки якобы рассказать нечто особенное, так, кстати, и неосуществившиеся.
– Не знаю, на чью команду работает Динстлер, – сказал Артур. – Да это и не важно – мы не специалисты в политических играх. Но... есть кое-какие факты, которые можно проверить.
Заметив, что его рассказ воспринимается Антонией спокойней, чем он предполагал, Шнайдер решил идти до конца.
– Послушай, детка, не выпить ли нам что-нибудь и не обдумать все хорошенько? У меня, кажется есть неплохая идея...
В гостиной с бокалом коньяка в руке, Артур почувствовал себя уверенней. Заплаканная Тони в скромном бежевом свитерке, до боли напомнила ему ту опустившуюся наркоманку, которую он вовремя вырвал из лап Уорни. Беспомощная и безразличная – милый, брошенный ребенок. Сердце Артура сжалось. Он скрипнул зубами, поклявшись себе вытащить Тони из грязной истории... Он сделает все, чтобы вернуть улыбку на это единственное лицо...
– Детка, ты, кажется, знакома с принцем Дали Шахом? – вкрадчиво начал Артур издалека. – Он, говорят, без ума от тебя и даже втайне от папаши притащился в Венецию... Припоминаешь – юный красавец в итальянском посольстве?
Антония поморщилась как от зубной боли.
– Друг мой, если бы я помнила всех, кто заглядывается на меня, я бы не смогла сообразить, как застегивается бюстгальтер.
– Ну, в общем, принц, наследник баснословного состояния с серьезными, насколько я понял, намерениями... – Артур не успел договорить – Антония в сердцах швырнула на пол свой бокал и угрожающе двинулась на собеседника, сжимая кулачки.
– Никогда не упоминай о "серьезных намерениях", "помолвках", "женихах"! С этим кончено. Антония Браун – девочка по вызову, легкая добыча, дорогая шлюха! – она зарыдала, но Артур на этот раз не бросился успокаивать. В смиренном спокойствии он пережидал бурю, вставив в первую паузу:
– Принц Бейлим – брат Виктории.
Тори затихла и Шнайдер продолжал:
– Они оба из России. Их готовили спецслужбы для внедрения в свою разветвленную сеть. Мальчика – как марионетку русских в восточных странах, девушку – как помощницу господина Брауна. А профессор Пигмалион вылепил им новые лица. Вспомни серенькую мышку, присутствовавшую на Острове в Рождество шесть лет назад, как раз накануне гибели Астра. Не помнишь? Не мудрено – никто бы не заметил тогда ту, которая позже стала претендовать на место Антонии Браун.
Виктория стала похожа на тебя как две капли воды именно потому, что должна была с самого начала занять твое место – стать А. Б., вращающейся в самых элитных кругах.
– Постой, а как же вся эта версия с внучатым родством, симпатии отца к ней, все эти трюки с подменами? Это что – большой розыгрыш? – глаза Антонии недоуменно круглились.
– Да. Большая, тщательно продуманная операция с участием многих известных и неизвестных. Не будем сейчас решать, сколь корыстным был умысел господина Брауна, но вот профессор Динстлер наверняка получил указания потихоньку удалить тебя со сцены, лишая профессионального капитала внешности. Так просто убедить девушку с помощью мудреных латинских формулировок, что ей предстоит справиться с жестокой болезнью, заплатив сущим пустяком – красотой! Вот этими кудрями, губами, носиком... Я же помню, Тони, как выглядела ты после посещения его клиники.
Антония непроизвольно пробежала кончиками пальцев по лицу и кинулась к большому овальному зеркалу, со страхом вглядываясь в свое отражение.
– Вроде бы все на месте, Артур. Ты пугаешь меня, как маленькую девочку. Ведь Йохим делал мне крошечные лицевые операции, чтобы устранить последствия беременности и лечил волосы...
– А почему, собственно, твоя беременность должна была иметь такие последствия? Почему твои волосы надо укреплять? Ты задавала себе эти вопросы?
Антония налила полбокала коньяка и залпом выпила, понимая, что сегодня ей не уснуть. Инопланетяне, профессор Пигмалион, русская шпионка выстроились как фигуры в музее мадам Тюссо...
Артур тихо подошел и, опустившись на корточки перед застывшей в кресле девушкой, заглянул ей в глаза.
– Голубка, ещё не вечер. Не легко быть богиней, красавицей, чудом... Это дар и тяжкая ноша. Приходится бороться.
– Бороться за то, чтобы стать обыкновенной счастливой бабой, – Тони вытерла нос концом кружевной скатерти. – Ох, как хочется, Артур, быть заурядной обывательницей, пекущей пончики, пока на экране телевизора идет любимое шоу, а девочки в модных тряпках толкутся на подиуме! Пухленькой и беззаботной, как фрау Ванда, почившая жена Динстлера...
– Станешь, станешь, обязательно станешь счастливой матерью семейства. Но вначале – хлебни приключений. Знаешь, что думает, глядя на тебя, такая пухленькая обывательница? – "Да у этой крошки за час происходит больше интересного, чем за всю мою скучную обрыдлую жизнь". И знаешь, что произойдет скоро у моей крошки? Она отправится путешествовать на Восток по личному приглашению принца Бейлима Дали Шаха! Ну разве это не мечта для домохозяйки из какого-нибудь Киржополя?
Артуру не составило труда узнать телефон Бейлима и довольно просто, через секретаря Амира Сайлаха добиться аудиенции. Молодой человек сразу узнал Артура и тот вспомнил, что видел эти сияющие под темными ресницами глаза на приеме в итальянском посольстве.
– Присаживайтесь, господин Шнайдер, прошу вас. Я очень рад вашему визиту и готов проявить восточное гостеприимство.
– Нет, нет, принц, никаких пиршеств. Сугубо деловая беседа... Дело в том, что моя подопечная Антония Браун мечтает совершить небольшую прогулку в ваши родные края. Восточные влияния в высокой моде стали столь заметны... В общем, ей было бы не вредно немного отдохнуть от своей работы и жениха, занятого подготовкой новой персональной выставки. Я вспомнил о вашем любезном приглашении, быть может, оброненном ненароком...
– Уверяю вас, господин Шнайдер, я не делаю такого рода опрометчивых заявлений и готов предпринять все возможное, чтобы пребывание Антонии в моей стране было как можно интереснее.
Артур с сомнением разглядывал юношу – эталон благородного происхождения и восточной красоты. Разве что, несколько светловатый для араба тон золотистой кожи. Прекрасный французский язык, манеры... В любом случае, путешествие с этим красавце пойдет Тони на пользу. Артур уже представил, как подаст неожиданный отъезд Антонии любопытной общественности: "Мисс Браун находится в увеселительной поездке по Востоку под покровительством весьма высокопоставленного лица, называть которое мы не будем. Речь идет о дружеском визите, отдыхе и профессиональном интересе. Не удивляйтесь, если Тони вернется к нам в парандже".
Принц вывел гостя из задумчивости, предложив ему инкрустированную слоновой костью и жемчугом коробку с сигарами.
– Я заметил, что вы не курите. Прошу взглянуть на качество жемчужин, украшающих крышку. Это "плоды" моей собственной плантации в нашем заливе. Японские специалисты, приглашенные мной, получили первые розовые жемчужины... Я назвал свою ферму "Светлана" – это славянское имя, означающее "свет". Весьма подходит для жемчуга. – Бейлим, уже овладевший восточными приемами ведения беседы, расслабив гостя рассказом о плантации, нанес неожиданный удар.
– Как близкому другу А. Б. и поверенному в её делах, господин Шнайдер, вам должно быть известно, почему Антония так неожиданно покинула мой дом в Венеции?.. Видите-ли, речь идет не о соблюдении законов гостеприимства – я вырвал девушку из рук озверевшего садиста и был обязан позаботиться о её безопасности... Но она исчезла ночью, одна... Должен признаться, что до того момента, пока я не узнал из радиосообщений о возвращении Антонии в Париж, я пережил тяжелые часы...
– Ваше высочество вправе обижаться... Но видите ли... Насколько я понял, дело крайне деликатное. Вы путешествовали по Италии инкогнито и Антония, в сущности, рискуя собой была вынуждена покинуть ваш дом, чтобы не впутывать вас в историю, – Артур, знавший о неофициальном визите принца в Венецию, импровизировал на ходу. Ему так и не было известно, куда и с чьей помощью пропала из дома принца Виктория. Слава Богу, этого не знал и принц.
– В таком случае, я буду рад выслушать от неё самой все обстоятельства злосчастной ночи... На какое время намечает мадемуазель Браун свой визит? – осведомился Бейлим. – Дело в том, что занятия в университете заканчиваются в мае, и в это же время температура в тенистых парках моего дворца поднимается до +50o. Зима, конечно, лучшее время, но... – принц по-мальчишески нахмурил брови, – но это ещё так не скоро!
Артур облегченно вздохнул – нетерпение выдало парня. Малый увлечен, горяч, великодушен. Шнайдер тихо сказал:
– Антония хотела бы покинуть Париж на следующей неделе. Если, конечно, Ваше высочество сочтет это возможным...
Бейлим, сделав вид, что серьезно подумал, любезно сообщил:
– Я и сам собирался прогулять эту сессию. Знаете, юридический кодекс древних греков – не самое увлекательное занятие в двадцать лет. – Он и не заметил, как прибавил себе год.
Артур взвалил на себя слишком много. Он отстранил Антонию от разговора с Брауном, решив доложить ситуацию лично – и об исчезновении Виктории, и о внезапной прогулке дочери в эмират. Ему очень хотелось проследить за реакцией Остина.
История с похищением Виктории, несомненно, произвела на Брауна удручающее впечатление. Даже в полутемном кабинете, где происходила беседа, стало заметно, как посерело и осунулось его лицо.
– Значит, вы подозреваете двух человек – Уорни и Ингмара Шона? Остин задумался. – Насколько я понял из газет, личность мужчин, утонувших в ту ночь в Большом канале установлена. Одним из них, несомненно был Уорни. Версия о том, что он покончил жизнь самоубийством в страхе перед развязкой, принята как официальная. Уорни и Карг, как известно, уже давно инфицированы вирусом СПИДа... А фокусник сейчас находится со своей верной подругой где-то в Нидерландах.
– И все же, эта затея Шона с "исчезновением" на балу, и его слова, обращенные к гостям "вы не увидите больше Антонию Браун" мне кажутся очень подозрительными. Как и прибытие в Венецию давно уже отошедшего от модных тусовок Уорни, – заметил Артур, заинтересованный направить Остина по ложному следу.
– А кто ещё из заметных людей был рядом с Викторией в эти дни? Кого вы хоть как-то могли бы заподозрить в близком общении с Тони, то есть, с Викой? – Браун оговорился и это взбесило Артура.
Оплошность Остина показалась ему ещё более неприятной, чем промах мужчины, ненароком назвавшего жену именем любовницы. Несомненно, Браун уже мысленно смирился с заменой Антонии "дублершей".
– Я могу привести целый список, но все они были на известном расстоянии от Виктории. Мы постоянно находились вместе до того самого момента... – Артур пощупал больную челюсть и затвердение гематомы на скуле. – До того момента, как я был нокаутирован. Даже с семейством Бенцони она общалась не более пяти минут.
– Значит, Лукка присутствовал на балу? Спасибо, Артур, это хоть какая-то зацепка. Вы же понимаете, мы не можем заявлять об исчезновении девушки, которой юридически просто не существует, и рассчитывать на официально расследование... Всем известно, что Антония Браун спешно улетает на Восток. – В тоне Брауна прозвучала легкая обида. – Господин Шнайдер, вы не могли бы мне хоть как-то прояснить мотивы этой поездки и ещё то, почему дочь не поставила о ней в известность нас с Алисой?
Артуру понравилось, как умело "сыграл" Браун отцовское беспокойство, и решил подыграть.
– Здесь замешаны лирические мотивы. Тони не хотела преждевременно беспокоить родителей. Она знает, как болезненно воспринимает семья все, что касается её личной жизни...
– Для этого, к несчастью, имеются основания. – Браун закурил, не предлагая сигарету некурящему Артуру.
"Ага, сорвался, голубчик! Ведь после больницы окончательно "завязал". Здорово тебя задели мои рассказы! – подумал Шнайдер, не сомневаясь, что беспокойство Брауна вызвано не столько новыми любовными перипетиями "дочери", сколько исчезновением успешно внедрявшейся на её место агентши.
– Значит, Феликс Картье – не тот человек, которого ждала моя девочка... Пожалуй, на этот раз она вовремя разобралась. Мне он показался несколько странным, – заметил Остин, явно думая о другом.
– Картье, я совершенно согласен с вами,, – не тот, кто нужен Тони. Но зато сейчас в путешествии мадемуазель Браун сопровождает настоящий герой принц Бейлим Дали Шах, – довольно сообщил Артур, предвкушая реакцию Брауна.
– Принц Бейлим? Но почему? – воскликнул пораженный Остап, но тут же взял себя в руки. – Спасибо вам, Артур, за преданность Тони. А также за то, что сочли возможным сообщить вздорному отцу столь интимные сведения. И... прошу прощения за полученные вами на боевом посту увечья. Браун поднялся, провожая Артура.
На секунду задержавшись в дверях, Шнайдер тихо сказал:
– Я имел личную встречу с этим восточным юношей. Он хорошо воспитан и, по-моему, сильно увлечен Антонией... и еще: я уверен, что Виктория скоро найдется. – Как хотелось бы Артуру добавить "в Москве", но он тяжко вздохнул и ответил на рукопожатие Брауна.
Проводив Артура Остин тут же позвонил в Парму.
– Лукка, ты видел Тони на приеме в Palazzo d'Roso, кто ещё из интересных людей был там? Нет, меня интересуют не меценаты и не кутюрье, Лукка. Ты понимаешь, о каких людях я спрашиваю?
– Ну тогда начну прямо с Альконе Кассио. Собственной персоной в сопровождении свиты... А что случилось? Тони была великолепна! И этот фокус с исчезновением – очень впечатляющий. Кажется, Шон отправил е по воздуху прямо в Аравийскую пустыню? Я уже читал сообщения...
– Спасибо, Лукка, все нормально. Ты очень помог мне. – Остин положил трубку и крепко задумался.
Ситуация начала проясняться. Нет сомнения – похищение Вики – дело рук Кассио. Значит, старику удалось наскрести основательный "компромат". Возможно, разнюхать про Динстлера и его работу над Максом и Викой. Не даром же на пути Антонии возник принц Бейлим. Кассио хочет загнать в ловушку Брауна, но е запутался ли он сам и знает ли, кого на самом деле похитил... Да, головоломка не из простых. Очевидно одно – Викторию надо спасать. Или Антонию? Не является ли приглашение в эмират ловушкой. Если арабы думают, что заполучили Викторию, что ждет там ни о чем не подозревающую Тони?
Остин поник над столом, уронив голову на сжатые кулаки. В комнате висел сизый сигаретный дым.
– Я почувствовала запах дыма на втором этаже и сразу догадалась – ты паникуешь. – В дверях стояла Алиса. – Что случилось, Остап?
Коротко, превозмогая колющую боль в сердце, Остин изложил ситуацию.
– Я уверен в причастности Кассио. Он хочет что-то получить от нас от меня лично или от организации... Возможно, все ещё идет борьба за душу нашего Пигмалиона... Так или иначе, я должен лично встретиться с ним и обговорить условия выкупа. – Остин посмотрел на жену почти жалобно, словно моля о прощении. – Боюсь, девочка, мне будет не просто расплатиться с этим человеком. Да его вряд ли можно назвать так. Кассио – робот, действующий по жесткой программе и начисто лишенный того, что мы называем душой.
Через час Браун был готов к отлету в Колорадо, где по его данным находился сейчас Альконе. Назначать встречу заранее он не хотел – нельзя было оставлять врагу шанс затаиться или отработать отходной маневр.
Алиса не знала, что делать, – она не могла удержать мужа от этой рискованной поездки, точно зная, что отпускает его лапы кровожадного зверя.
– А вдруг им нужен ты и это просто ловушка? Может, как-нибудь подстраховаться, Остин?
– Они имели немало возможностей уничтожить меня. Нет – сейчас им потребовалась не только моя, не слишком-то прочная жизнь... Не печалься, Лизанька, ты же помнишь, я выходил сухим из разной воды... Были омуты и поглубже... А страховка здесь не поможет. Помнишь, Шерлок Холмс с Мориарти? – он засмеялся. – Обещаю, что над водопадом драться не буду и вернусь живым!
– Ах, жаль, не успела изобразить татуировку... – сказала Алиса, напоминая про давний эпизод, когда сделанная ею на предплечье Брауна надпись "Я люблю тебя, Остин!" была пронесена им через половину земного шара, больничные палаты, операционные, скрытая под ленточкой пластыря.
– Я люблю тебя, Остап! – сказала она и позволила себе расплакаться, когда маленькая фигура мужа стала едва различима на борту удаляющегося катера.
– Мадам просят к телефону. Я сообщила, что мсье только что отбыл, горничная протянула стоящей на террасе Алисе радиотелефон. Незнакомый мужской голос с сильным американским акцентом звучал взволнованно:
– Это супруга мистера Брауна? У меня важные новости. Мне необходимо срочно поговорить с вашим мужем. Речь идет о некой молодой особе, знакомой доктора Динстлера, – её зовут Тори.
Алиса мгновенно связалась с катером и через пятнадцать минут возвратившийся домой Остин радостно говорил в трубку:
– Я очень благодарен вам, мистер Хартли! – он подмигнул жене и переключил кнопку.
Алиса облегченно вздохнула и тихо вышла из кабинета. Супруга Брауна знала – если уж абонент переключен на сугубо засекреченную линию, разговор предстоит серьезный. По выражению лица Остина она поняла, что речь идет о Виктории и визит к Альконе Кассио отменяется. "Слава Богу, – подумала она. – Какие-то силы нам уже помогли, а я ещё даже ни о чем их не попросила".
Личный самолет принца, о котором он скромно сообщил, приглашая Антонию совершить визит в свою страну, оказался "Боингом-567" с молчаливой деловитой командой. В огромном салоне, превращенном в шикарную гостиную, они были вдвоем, получая сообщения от экипажа по радио и подносы с роскошной едой прямо из жерла буфета. Они появлялись сами собой, напоминая детскую сказку с волшебной скатертью. Антонии казалось, что этот огромный воздушный корабль ведут невидимки. Принц радовался каждому новому удивленному взлету её бровей, нажимая копки на пульте. Одно движение пальца, и голос командира докладывал параметры воздушной магистрали, ожидая распоряжений по изменению курса, на буфетной стойке появлялась затейливая еда, а вот (принц заговорщицки подмигнул) в открывшиеся двери, виляя тонким хвостом, ворвалась борзая, кинувшись к хозяину.
– Это Делия. Самая умная из собак, – представил принц борзую гостье. – А это – Антония – самая красивая из женщин!
Бейлим позволил Антонии потрепать собаку за холку.
– Если мадемуазель Антония желает, мы изменим курс и приземлимся в любом месте Земного шара! Правда... почти в любом. Где у отца есть договоренность. С Россией, например, пока нет...
– Вот как раз туда мне и хотелось бы залететь, пообедать с президентом Ельциным, – насмешливо подхватила Тони, внимательно приглядываясь к принцу.
Нет, ничего не выдавало в нем шпиона. Мальчишеская непосредственность и напускная важность. Сквозь деланную взрослость и благоприобретенную, по-видимому, властность пробивалось врожденное добродушие и какая-то радостная щедрость, отличающая тер парвеню, которым не удалось стать патологическими скрягами.
Антония вспомнила, что познакомилась с Бейлимом на приеме в итальянском посольстве. Однако сидящий перед ней юный французик мало напоминал восточного аристократа, окутанного белоснежными одеждами, который сразу же после официального знакомства пригласил её с Артуром в гости. Красив, пожалуй, даже очень, грациозен, смугл. Азартный блеск в глазах огонь южной пылкой влюбленности, детская жизнерадостность и наивное бахвальство. "Мальчишка, совсем мальчишка, – думала Антония, не одарявшая, как правило, вниманием юнцов. – И это – русский шпион? Бред. Либо мои представления об этой профессии слишком устарели".
Бейлим менял кассеты на видеомагнитофоне, пытаясь найти что-либо интересное для гостьи. Он показал видеопленки "туристической прогулки" по своей стране, эпизоды охоты, где в числе приглашенных мелькали европейские министры, и вдруг посмотрел на Антонию со значительной улыбкой.
– А хотите, Тони, посмотреть на себя? У меня, кажется, самая исчерпывающая коллекция ваших экранных выходов... Отличная программа "Маг и его Мечта"... И здесь даже есть запись показа в "Экзельсиоре"...
В глазах Тони мелькнул испуг. Он выделил съемки, запечатлевшие Викторию. Что это – случайность или намек со значением? Если так, то принцу известно о том, что его "сестра" стала двойником и "дублершей" Тони, а его показная влюбленность всего лишь ход в какой-то другой, более серьезной, игре.
– Не прочь посмотреть Венецию. Я очень недовольна этим показом. Усталость и... всякие проблемы... – осторожно начала она.
– Нет, нет, Тони! Вы были великолепны. Только... – Бейлим вдруг стал серьезным и пристально посмотрел ей в глаза. – Почему вы сбежали от меня той ночью?
Антония опешила – она имела весьма смутные представления о венецианских контактах принца с Викторией. А может быть, Бейлим и сейчас считает, что перед ним русская девушка? Но почему тогда так нерешительно ведет себя? Значит, дело зашло недалеко.
– Я... я оказалась в очень сложной ситуации. Простите, принц. Мне надо было вернуться в Париж, – повторила Антония версию Шнайдера.
– Да уж, ситуация была непростая... Я и не подозревал, что Клиф Уорни – мой эстрадный кумир, – такой подонок! – Бейлим приблизился к Антонии, всматриваясь в её шею. – Никаких следов укуса, слава Аллаху... Но, клянусь вам, Тони, это не мои люди бросили его в воду... Они хотели запереть Клифа с дружком в том подвале и уже уходили, когда появились двое неизвестных... Мой детектив проследил.
Один из пришедших сделал уколы связанным мерзавцам, а затем их оттащили к каналу... Мои люди не имели права вмешиваться. Да, честно говоря, Клиф заслужил наказание. У себя дома я велел бы бросить его крокодилам! – Глаза принца вспыхнули, ноздри побелели и затрепетали, а рука привычно потянулась к поясу, где должен был находиться кинжал. Нащупав джинсы, он улыбнулся и сел возле Тони.
– Простите, Антония. Вы были в страшной опасности... А когда оказались у меня дома – растерянная, испуганная, то очень напомнили мне сестру... То есть, я хотел сказать – одну девушку, которая росла вместе со мой... Я спал у порога вашей комнаты и всей душой чувствовал, что охраняю очень близкого мне человека... – Он смутился так, что вспыхнул на скулах смуглый румянец. – К сожалению, её давно нет в живых...
– Как?.. – Антония даже подскочила в кресле от неожиданности. – Вы потеряли взрослую сестру? Когда это произошло?
– Ах, Тони, я и сам толком не знаю. В моей биографии много темных мест... Я очень хотел бы быть откровенным именно с вами, но не имею права... Поверьте.. – Он смотрел с мольбой и настоящей болью, не решаясь притронуться к её лежащей на подлокотнике руке.
Тогда Антония протянула ладонь к широкому лбу юноши и жестом дружеским и вместе с тем кокетливым, взъерошила его густые кудрявые волосы. "Нет, – думала она. – Он не знает ничего о подмене. Его скорбь сестре искренна. И, конечно, влюблен. В ту, в другую, в "дублершу", кем бы она ни была на самом деле". Вместе с чувством облегчения Антония с удивлением обнаружила в себе угол ревности. Такое А. Б. не могло и присниться! Прелестный паренек в е присутствии сгорает от любви к другой. – "Ну что же, путешествие обещает стать забавным", – решила Антония и погрузилась в глубокую отрешенность. С нежной печалью она созерцала синее предрассветное небо в овале иллюминатора, начинавшее наливаться снизу серебряным свечением, отмечая краешком глаза устремленный на неё восторженный взгляд принца. Не решаясь нарушить задумчивость девушки, Бейлим застыл в кресле: он любовался прекрасным лицом, прозрачностью огромных глаз, светящихся из глубины подобно предутреннему небосклону, расплавленным серебром, и не верил своем счастью: через пару часов Антония вступит на землю его страны и будет представлена эмиру Хосейну. По-видимому, как будущая невестка.
...Самолет, доставивший на Аравийский полуостров юную пару, отнюдь не был пуст. Вместе с принцем и его гостьей в столицу прибыл Амир и неизбежный эскорт охраны. Все они знали, что принц Бейлим сопровождает весьма знаменитую европейскую гостью, решившую провести свой отпуск в восточной стране. Амиру было известно кое-что еще, о чем он собирался доложить Хосейну в личной беседе.
После того, как Амир Сайлах, потерявший Ванду, добился тайной встречи с эмиром, придворные заметили, что репутация советника значительно возросла. Сайлах дерзнул вмешаться в решения тайного Совета, осмелился защищать объект N 2 (т. е. Ванду Динстлер) и даже уничтожил исполнившего приказ убийцу. Многие думали, что придворная карьера Сайлаха на этом завершится, уж если он вообще рискнет возвратиться в страну и предстать пред очами эмира.
Сайлах вернулся тайно и тут же получил от Хосейна разрешение на личную встречу. Для этого он произнес лишь одно слово, служившее с некоторых пор своеобразным паролем, – "Светлана".
Он рассказал Хосейну о сходстве женщин, показав давнишние фотографии Ланы, сделанные на подмосковной даче, и портрет фрау Динстлер. Лицо эмира выразило крайнее удивление, он тяжело вздохнул, возвращая фотографии Амиру: "Аллах мудр, но не всегда дает смертным постичь всю глубину своей мудрости". Хосейн положил легкую руку на плечо верного подданного и крепко сжал его. На следующий день эмир отдал распоряжение о назначении Амира Сайлаха секретарем и советником наследника престола, проходящего курс домашнего обучения. А через четыре года Амир отбыл с Бейлимом в Париж.
Теперь Амир Сайлах чувствовал приближение новой опасности, грозившей осложнить не только отношения принца с отцом, но и обстановку при дворе. Амир не сомневался, как воспримет Хосейн кандидатуру А. Б. на роль невестки. И очень боялся, что прямолинейная бескомпромиссность Бейлима поставит под угрозу жизнь девушки. В этой ситуации надо было держаться крайне осторожно, не упуская из виду всех действующих лиц. И, конечно, же, не обнаруживая своего странного покровительства Антонии.
Гостье отвели роскошные апартаменты в одном из коттеджей на территории парка. При этом намекнули, что делают ради подруги принца исключение, дозволяя находиться в пределах заповедной земли дворца.
Антония с удовольствием осмотрела свои владения. Когда-то эту виллу в стиле "модерн" построили для юной жены эмира Зухреи, только что вернувшейся из лондонского колледжа и обожавшей великобританское "ретро". Не прожив и года в новом доме, чуткая к желаниям любимого супруга Зухрия переселилась в восточные покои, забыв о европейских привычках, модном гардеробе и былых эстетических привязанностях. Она стала образцовой женой и другом эмира, а дом перешел в ранг "павильона для гостей", поддерживаемый штатом прислуги в идеальном порядке "на всякий случай".
