Текст книги "Двадцать отражений лжи (СИ)"

Автор книги: Ольга Шумилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

– Ну, знаешь ли!.. – я начала закипать. Да кто ему дал право говорить гадости! – Если у него другая точка зрения на какие-то вопросы…

– Какие-то!.. – у него вырвался смешок. – Давай я просто один раз скажу все, что думаю по этому поводу, и больше мы к этой теме возвращаться не будем? Не хочу ссориться из-за этого… имеющего другую точку зрения. Пусть имеет на здоровье – я даже уважаю право его рода на соответствующие действия, но грязные методы – это грязные методы и в Бездне, и в Оке Небес, так что это нужно просто признать, а не маскировать высокими и чистыми целями.

– Я сейчас вообще не понимаю, о чем ты. Какие еще методы?… И прекрати оскорблять Ива!

– Неважно, – Неро наклонился, разыскивая залегшие под кроватью ботинки. – Ты вообще знаешь хоть что-нибудь о своем драгоценном Иве? Что-нибудь такое, что было бы правдой?

– Знаю, – отрезала я. – А вот о тебе я не знаю вообще ничего.

– Ты как минимум знаешь мое имя, кто мой отец и чем я занимаюсь на самом деле.

– Зато, кто ты такой – нет! И я совсем не об имени. Пусть меня пристрелят, если всю предыдущую жизнь ты провел на Станайе, усердно поклоняясь эйра во главе с Мар'яар, а меня увидел, когда мы всем кланом пролетали мимо. Так и скажи, что ревнуешь, и закроем эту тему.

– Естественно, ревную, – просто сказал он. – Видишь ли, жизнь у меня теперь одна, и она как-то внезапно стала мне очень дорога. Не говоря уже о том, что ее хочется прожить, ничего не упуская… и не отдавая без боя женщину, которую любишь, пусть даже и не поделил ее с собственным… – конец фразы прозвучал глухо и совсем неразборчиво – Неро наклонился, обуваясь. Резко поднявшись на ноги, он так же резко сменил тему разговора: – Кстати, с чего ты взяла, что на Станайе кому-то поклоняются – тем более эйра? Смиренно переносят присутствие в силу определенной пользы обществу – не более того. Отец во все это только из-за матери и ввязался, сам он эйра недолюбливает, а мудрейшие братья вообще меня веником по храму гоняют – это, по-твоему, поклонение?…

Он резко замолчал, сообразив, что выбранная тема была еще хуже предыдущей.

Я же тихо надеялась, что просто ослышалась. Правда. Ну правда ведь?…

Но, надо сказать, все сходится. Вплоть до Кетты и ее отца. Укуси меня мекал…

– Ты ведь этого не слышала, правда? – без особой надежды поинтересовался Неро.

– Слышала.

– Я идиот.

– Полностью согласна, – я пристально посмотрела на него. – Что, было очень смешно, когда я говорила, что поверю в эйра, только когда мне дадут потыкать в него пальцем?

– Очень, – он широко ухмыльнулся. – Но можешь потыкать, я не против.

– Нет, ты точно идиот, – я отвернулась. – Лысые эхлы, ну не может этого быть! Не может!

– Может – не может, – Неро вздохнул и присел на подлокотник. – Смотри.

В комнате внезапно стало очень пестро и тесно – за его плечами распахнулись два огромных пегих крыла… с подозрительно знакомым узором. Да и одну разбитую на затылке голову я не так давно видела. Сидела она, правда, на довольно мохнатых плечах и украшалась вот такими рогами, но тем не менее…

Заметив мой взгляд, он хитро ухмыльнулся, показав слишком длинные для гуманоида клыки, и спрыгнул на пол, приземлившись уже знакомым угольно-черным зверем. Мотнул рогатой башкой, вальяжно подошел поближе и ткнулся мордой в ладонь.

Преобразование на чистой магии, даже я не смогу так… Риалта изменяет себя, изменяя саму суть, ткани, кости, клетки, долго и подчас мучительно… Он же изменяется, оставаясь неизменным – весь, целиком, и за доли секунды. Даже одежда, и та не рвется, а просто… остается где-то там, вместе со вторым телом.

Неро гибко подпрыгнул, перекидывась обратно. Вот уж… маги. Даже застегнутый кое-как ботинок не потерял.

– Эйра – оборотни. Могущественные, живущие в другом мире, с пси-коэффициэнтом в десятеро выше, чем здесь, но – обычные оборотни, а не боги, – он посмотрел на меня. – Правда. А я еще и полукровка, так что даже в Бездне хожу в первой ипостаси без рогов, как последний астар.

– В каком смысле «даже»? – я оторвалась от разглядывания полурасстегнутого ботинка, который странным образом не давал моему миру в очередной раз опрокинуться. – Все-таки это тело – искусственное?

– Ну… да, – Неро пожал плечами. – Настолько изменять свою биологию, чтобы жить здесь у вас долго, могут, наверное, только самые мугущественные Дома… но, думаю, и они никакого удовольствия от этого не получат. Да и подозрительные типы с рогами вызовут нездоровый ажиотаж, тебе не кажется? А вот души наши легко ходят между мирами, почему бы и не воспользоваться…

– А настоящее твое тело – где оно? В Бездне? – я нахмурилась, пытась представить, как он выглядит на самом деле…

– Да точно так же, только уши как у второй ипостаси, – он, как всегда, начал отвечать на воросы еще до того, как их зададут. – У кого рога есть, нормально смотрится, а у меня – хоть бантиком их на макушке завязывай и под косынку прячь.

Я представила Неро в розовом платочке и неуверенно улыбнулась.

– А тело… Ну что тело, лежит под арестом в Ледяной Клетке после той жалобы, что на меня накатал… один идейный тип. Я теперь в случае смерти здесь даже вернуться в него не могу – эта пакость изолирована от всего на свете, даже от родной души. А душа… она не может без тела долго, три дня – потолок. Так что, – он невесело усмехнулся, – больше разочаровывать покушающихся на мою драгоценную жизнь не получиться.

– Но ты ведь здесь не один… Та серебристая… она твоя подруга?

Неро удивленно посмотрел на меня и громко фыркнул.

– Она… это же надо…

– Что я такого нелогичного сказала? – я сморщила нос. – Без рогов же и меньше… У животных, между прочим…

– Это астар, потому и без рогов, – перебил меня он. – А мельче просто потому, что Тан ниже меня ростом.

– Это – Тан?! И он – астар?… Но как же…

– А что тебя удивляет? Меньше слушай сказки, нет между эйра и астар никакой кровной вражды. Разве что – идейная, но это уже личное дело каждого. И вообще… у нас такие запутанные родственные связи, что почти у каждого Дома что Небес, что Бездны найдутся и те, и другие.

– Это просто сумасшедший дом, – пожаловалась я потолку… хотя уже совсем не была уверена, кто же может находиться на воображаемых небесах. – А твоя мать… Мар'яар, верно?

– Верно.

Несколько минут я молчала, спрашивая себя: действительно ли я верю, что говорю с тем и о тех, о ком читала в древних легендах? И с удивлением поняла – верю. Тихо спросила:

– Какая она?

– Красивая. Сильная. Умная, – Неро помолчал. – В каком-то смысле даже великая. И помимо прочего – отвратительная мать. Ну да предки – они такие все: видимо, в каком-то возрасте эмоции отмирают, а традиции и свод законов не самая лучшая им замена.

– Предки?… – я неосторожно подняла голову, встретившись с ним глазами.

– Ну, мы же – шебутная молодежь, расползшаяся по всем пяти мирам, – Неро медленно, искушающее улыбнулся. – С, как это… «кучей дури в голове»…

Он наклонился, и, притянув меня к себе, принялся покрывать легкими поцелуями дорожку от виска к губам.

Мысли и решения, такие четкие, уверенные и правильные всего час назад, превратились в спутанный клубок. И я уже не была уверена ни в чем…

Сил хватило только на то, чтобы не прижаться к горячим губам самой, а просто уткнуться лбом в плечо. Я закрыла глаза, и окружающий мир ушел во мрак, неважный и почти неразличимый. Ничего не хочу менять – пусть так будет всегда…

Кажется, я все-таки сошла с ума.

И, как все сумасшедшие, совершенно не желала выздоравливать…

Может, прошла минута. Может, час. И даже ради спасения собственной жизни я не могла бы сказать, кто вспомнил, ради чего мы встретились на самом деле.

– Говоришь, нашла документы? – тихо сказал Неро, пропуская мои волосы сквозь пальцы. – Значит, будет гораздо проще… Официальный розыск Эрро провести не сможет – ему просто никто не поверит, да и не до того ему будет… Главное, чтобы неофициальные наемники тебя не нашли – но руки у них очень короткие, так что, думаю, все в порядке…

– Ты что, собирался меня вытаскивать отсюда без документов? – я поймала его руку, погладила пальцы. – Как?

– У Эрро свои скелеты в шкафу. Совершили бы взаимовыгодный обмен – тем более, что, по его мнению, от тебя больше головной боли, чем пользы.

– Дурак.

– Вот и я так думаю, – он коснулся губами моей макушки. – Когда там этот банкет в честь окончания ревизии? На выходных? Отличное время для кражи со взломом, как считаешь?

Я кивнула.

Резкой трелью зашелся переговорник. Я вскинула руку к уху и оцепенела. Ив.

– Я тебя везде ищу, – раздался его далекий голос. – Куда ты пропала?

Такие простые, такие естественные слова – без тени подозрения.

Даже ведро ледяной воды, опрокинутое на голову, было бы мягче.

– Ребята из седьмого блока привезли из комадировки просто потрясающую голографию. Что-то там занимательно-биологическое, как раз для тебя. Приглашают посмотреть. Пойдем?

– Да, конечно… Встретимся у координационного центра минут через пятнадцать, хорошо?

Неро скрипнул зубами – но промолчал.

Я дала отбой и вскинула на него глаза.

– Я же тебе говорила… Ну почему ты меня не слушаешь?…

– Я помню. Я все помню…

Ив неторопливо прогуливался у дверей центра – хотя я почти бежала, уложившись в десять минут вместо пятнадцати.

Я неуверенно улыбнулась и взяла его под руку:

– Кажется, заснула. Сама не могу понять, как.

Именно что заснула. Ты усыпляешь меня, Неро – мою совесть, мои решения… И каждый раз я не понимаю – то, что происходит с нами, правда или сон?

– И правильно. Сколько длилось ваше последнее дело, столько ты не высыпалась. Я же тебе говорил – нельзя столько жить на нервах, – Ив успокаивающе улыбнулся и неторопливо повел меня по коридору.

Великие Создатели, а мне ведь только сейчас пришло в голову, что имелось в виду под кристально-чистыми созданиями.

Нет, даже думать об этом сейчас не хочу.

Потом. Как-нибудь потом…

А голография действительно оказалась редкой, такую даже научный отдел заполучил бы с радостью. Вот что мне сейчас нужно на самом деле – сбежать на край света, в какое-нибудь тропическое или полярное захолустье, и возиться там с пробирками до полного отупения.

Пока сердце не перестанет болеть.

* * *

Неделю спустя.

Блок неторопливо расходился после окончания рабочего дня. А день выдался на удивление тихий и спокойный, учитывая вечерний прием.

Откладывались кипы считывателей, закрывались окна потративок, отключалось оборудование, гас свет. Только в дальнем углу общего стола шелестел водопадом голограф – единственное развлечение ночного дежурного. Дежурным был Чезе, Пешш добровольно вызвался составить ему компанию.

Я уходила последней, пережидая, пока из прохода схлынет переговаривающаяся толпа. Сегодня отмечали последний официальный день ревизии. Впрочем, завершено было только хождение по кабинетам и проверка документов на местах, и это знали все. Но… Праздник есть праздник, тем более, такого уровня. Простых оперативников, естественно, на него никто не приглашал, но, пока сильные мира сего развлекаются в парадном зале, маленьким винтикам системы никто не мешает устроить свои кухонные посиделки с привезенными из командировок деликатесами.

Ненавязчиво пропустив вперед всех коллег, я неторопливо свернула в гораздо менее шумное ответвление коридора. Или, точнее, абсолютно пустынное – если не считать одного эйра.

Завидев меня, Неро, с невозмутимым лицом и под чужой личиной, отделился от стены и жестом предложил сделать вид, что мы совершаем невинный променад перед ужином.

С того самого звонка мы только переписывались по почте. В очень официальном стиле.

– Обязательно светиться перед кучей свидетелей? – поинтересовалась я. – Мы не могли встретиться на месте?…

– Поменьше эмоций, куратор, – равнодушно-сонный голос не вязался с острым взглядом, перебегающим с одной встречной фигуры на другую. – Такое ощущение, что вы никогда ничего не крали. Ведите себя естественно. Конечно, сегодня – чуть ли не самая большая гулянка в истории Корпуса, и никому до командорского кабинета с его сейфами не будет дела… Но случай бывает всякий. И сейчас камеры в коридоре доблестно зафиксируют, как вы с сотрудником пятой лаборатории пройдете на его рабочее место – на десять уровней ниже того самого кабинета. А потом вы выйдете оттуда и отправитесь на вечеринку к своим коллегам. Я ясно выражаюсь?

– Более чем.

Мы действительно поднялись в пятую лабораторию, которую он открыл собственной картой. Потом был отжатый люк в потолке, какие-то технические шахты и просто переходы, незнакомые и, не удивлюсь, если не отмеченные на планах станции. Стены, скобы, спуски, складчатые ребра жесткости, заменяющие лестницы… До меня постепенно доходило, что Неро действительно знал станцию лучше тех, кто в ней жил, а, быть может, и тех, кто ее строил.

Мы уже забрались довольно высоко, когда он приостановился и вынул из-за пазухи пакет с инструментами. Меньше чем через полминуты одна из пластин обшивки уже лежала на полу, открывая электронную начинку стены. Я не вдавалась в детали манипуляций Неро с электроникой, предпочитая терпеливо ждать их результата.

Результатом было видимо то, на всем этаже ушли в спящий режим датчики движения на камерах наблюдения.

Прислушавшись и не обнаружив реакции охраны, он прошел еще с полдесятка шагов вперед и отжал очередной люк в под самым потолком. Бросив: «Подожди пока», он ухватился за край люка, подтянулся и исчез внутри. Я слышала его шаги где-то слева и сверху – и тревогу пока никто не поднял.

Через несколько минут он вернулся и протянул руки:

– Залезай.

Я подпрыгнула и без труда пролезла на животе в широкое, но низкое отверстие, на поверку оказавшимся частью стены в кабинете Командора. Нижним краем оно касалось пола, и, приподнявшись, я обнаружила, что находился лаз под декоративным столиком.

– Можешь приступать, я постою на стреме, – бросил Неро, внимательно осматривая камеры слежения.

С замками проблем не возникло – нужный сейф помнил меня, чуть ли не сам открываясь навстречу. Кончиками пальцев, затянутых в перчатки, я перебрала тусклые уголки считывателей, и, найдя наконец нужный, выдернула его из стопки. Торопливо проверила, перелистывая список файлов. Все, все здесь…

Аккуратно заперев за собой все двери, я снова нырнула под столик, спрыгнув из люка вниз. Следом мягко и бесшумно приземлился Неро. Он задвинул крышку люка обратно и запустил руки в электронные недра стены, возвращая камеры в исходное состояние.

Даже не верится, что все оказалось так легко… Я еще раз включила считыватель, уже медленнее просматривая его содержимое. Компромат на себя саму – удалить сразу, а во всем остальном может и найтись что-нибудь интересное… Ого, да здесь и бывших Командоров личные дела…

Я не удержалась и открыла пару самых любопытных файлов. Взгляд зацепился за мелькнувшую голографию – сначала скользнул мимо, потом вернулся, сосредоточился и застыл.

С голографии на меня смотрело лицо мужчины, с тихой руганью разыскивающего выпавшие из кармана винты в пяти метрах от меня.

Мы действительно были знакомы – и очень давно. Он действительно знал «Полюс» лучше, чем кто-либо еще, поскольку сам проектировал его.

Нердайн Филирно. Мужчина, который давно умер.

Филин.

Отражение двадцатое

В голове было пусто.

На душе было легко.

Перед взрывом время замирает, от тишины закладывает уши.

Темные квадраты складываются в стены, низкий потолок плывет перед глазами. Все тот же коридор в толще стен, все то же. Даже снятая со стены пластина так и осталась лежать на полу.

Мир ничуть не изменился за эти несколько секунд.

Его шагов не слышно. Как всегда. И чужое «Что случилось?…» возникло из пустоты.

– Ничего не случилось.

Мой голос спокоен и тих.

Он слишком поздно заметил резко взлетевший в воздух пластиковый прямоугольник, и не успел заслонить лицо руками. Кажется, это уже традиция…

Рассеченная острым углом щека начала сочиться кровью. Филин рассеяно смахнул ее рукавом и наклонился за старым считывателем, быстро пробегая текст глазами. Поднял глаза, скользнув взглядом по моим рукам, наливающимся лазурным светом.

– И что теперь? Убьешь?…

Звук пощечины всплеском разнесся по коридору. И еще. И еще… Если бы не пустота, пожирающая душу, я бы боялась. Он мог ответить – может, даже убить. В конце концов, предела его настоящей силы я не знаю…

От пощечин покалывало пальцы. И не понять, кому больнее…

– Ты задолжал мне. Ответы.

– Хочешь знать, почему я жив?… – медленно произнес он. – Об этом я говорил.

– Я хочу знать, почему ты ждал столько лет.

– А ты?…

– Я ничего сделать не могла!

– Ты все могла. Только не хотела по-настоящему.

– Тогда ты бы гнил на дне Бездны! Это единственное, чего я хотела по-настоящему! – я сорвалась на крик. – Ах, прости, ты же оттуда и выполз, эйра!

Пустота души сочилась глухим рыком, жидким огнем вспыхивала в глазах.

В мозгу что-то щелкнуло, порвались последние цепи, когда-то связавшие мою силу. Силу, от которой начинали истекать слезами каменные корабли, корежился грубый, мертво-неподатливый металл, а живые клетки делали все, что я хотела. Тело вспыхнуло ледяным лазурным пламенем, укутываясь потоками чистой рах – энергии звездного ветра.

Я не делала ничего. Просто шла вперед – но Филин отступал. Всего несколько шагов, но это моя победа. Острый коготок, укутанный ярким сиянием, уперся в грудь остановившегося мужчины. Уперся – и толкнул. Несильно, только чтобы заставить сделать еще один шаг. И еще. И еще…

– Ты же у нас такой всесильный – почти бог для этого отсталого, примитивного мира «дикарей с копьями». Так скажи же мне, Филин, почему ты решил посчитаться за свое «убийство» только сейчас? Конечно, обидно, когда предают – и бьют в незащищенную спину… Ведь правда? Помнится, ты большой специалист по предательству… – по моим губам скользнула улыбка. От этой улыбки застывал колкими льдинками воздух и становились непроницаемыми его глаза. – Как же так вышло, что месть запоздала на столько лет? Когда и виновники-то давно лежат в могилах, пусть и от старости. Кому и за что вы собирались мстить, Командор? За свое поруганное самолюбие?

– Я играл по общим правилам – и проиграл только по своей вине. За это не мстят, – он качнул головой. Не отступал, потому что некуда отступать – спина упирается в стену.

– Так что же вдруг произошло? – саркастический тон, злая насмешка, злорадство… Декоративные ширмы, закрывающие звенящую пустоту и легкость безразличия. Перед противником сохраняй лицо, держи улыбку небрежности на губах и презрение во взгляде. Во что бы то ни стало.

– Он перестал быть тем, что я создавал.

Молчание.

– Ты понимаешь?

Молчание.

– Он убивает.

Молчание…

– Он убивал всегда.

– Четыреста лет назад он остановил Распад и собрал Империю по кускам. Сейчас это – фитиль, который уже тлеет. И когда грянет взрыв, мало в этом мире не покажется никому.

– Тебе-то что до этого «дикого мира»…

– Это не касается никого, – Филин смотрел на меня в упор, и из холодных синих глаз в Мир заглядывала Бездна. И ее бесконечная пустота… – Даже тебя.

– Даже?… – у меня вырывался смешок. – Неужели ты считаешь меня глупой – настолько? Великие Создатели, да на что ты вообще надеялся, когда пытался перетащить меня на свою сторону? Я ведь узнала бы. Рано или поздно.

Филин поменялся в лице, и я, кажется, впервые увидела на нем растерянность. Вот мы наконец и добрались до главного, счистив нужную лишь для отвода глаз шелуху.

Молчание. Вязкое и очень понимающее.

Я удивлена? Нет. На чем еще может играть эмпат, как не на эмоциях?…

– Нет. Нет. Нет… – твердил он как заведенный. – Ты не понимаешь…

– Я все понимаю.

На амулетах, оплетающих мою шею, танцевали змеи, сотканные из лжи. Это так легко понять… Я завела руку назад и одним движением сорвала переплетение тонких цепочек и ремешков, швыряя всю связку ему под ноги.

А ненужные колебания, как глупые надежды, для тех, кто не знает, что предательство и обман этот эйра возвел в ранг тактического хода.

– Я надеялся… – его взгляд, странный, остановившийся, устремлен под ноги, на россыпь кругляшей. – Зря ты с ними так. Они действительно защищали… И не давали мне никаких преимуществ.

– Ну конечно… С тех пор, как подобные тебе купили на красивые слова простодушного ребенка, прошло пять сотен лет – а чуть позже ты сам сделал все, чтобы я никогда не забыла урок. И я его не забуду, – мои глаза стали колючими и злыми. – Это же до какой степени тебя припекло с этим флотом… Заставить силой не получилось – пришлось ловить на другой крючок. Тяжело было, правда? Соперник мешал? Пасквили на него подсовывал… А сам… Ваша сила воли, фарр, потрясает – изобразить страстные чувства к блеклому альбиносу, не раз как следует макнувшего вас носом в грязь… Премия «Алых подмостков» – не меньше.

– Ким, не надо. Пожалуйста… – в его голосе сплелись из ниоткуда призраки боли, которой не существует.

Крылатые змеи взмахнули перьями и начали завораживающий танец иллюзий.

– Вира, Неро, Вира… – эта игра окончена, и, какова бы не была следующая, ни один ход уже не повторить и не вернуть из отбоя. Признай уже это. Признай…

– Да почему ты думаешь, что ничего не может измениться?! – по-вериному зарычал он, ловя мои пальцы. Что же ты делаешь, дурак… сожжешь же руки до кости… – Разве та девочка – по-прежнему ты?! Ведь нет же!.. Почему все не может быть настоящим?…

Да признай ты наконец!!..

– Настоящим… – я отвернулась, выскальзывая из чужих рук. – Маленький совет – так, на будущее… Надо было тебе все рассказать самому. Я бы разозлилась, но поверила… Может быть.

Ничего не меняется. И наивная, верящая словам девочка где-то глубоко внутри меня снова плачет от боли.

– Ким… Не уходи… – обреченный, потерянный шепот растворился в тишине.

В иллюзии хочется верить. Хочется – до истекающего слезами и пустотой сердца. Верить в голос, в бледность, видную даже сквозь смуглую кожу, в бескровные губы, шепчущие слова, в которые невозможно было бы не верить, будь они сказаны другим. Во взгляд, которому не нужны были никакие слова. Которого хватило бы любой женщине мира.

Как хочется верить… Но – это всего лишь игра. Лишь воздух, окрашенный мечтами и гибкими ребрами формы. Танец крылатых змей. Иллюзии…

Последний ход. Последний жест, в котором поднялась рука – и оттолкнула мужчину прочь с дороги.

Рука негнущейся плетью упала вниз, хлопнув по боку. Следом упал он. На колени.

– Не уходи…

– Нет.

Иллюзии…Туманные мороки будущего и настоящего, то, чего нет, не было, и никогда не будет. И взгляд, и голос, и руки, лихорадочно сжимающие мои ледяные пальцы – все… иллюзия действия, то, чего не было и нет. Это была достойная попытка. Но…

– Ким… – в голосе слишком много боли, чтобы я могла слушать. А в глазах, что смотрят на меня не отрываясь… – Не оставайся на станции. Механизм уже пришел в движение, и даже я не смогу его остановить. Команда отдана, и оппозиция Центра начнет действовать в ближайшие недели. Ты можешь погибнуть…

Лихорадочный шепот эхом отражается в сознании, не задевая, не влияя на мысли.

Я ухожу. Закрыв глаза, зажав уши, все быстрей и быстрей… Не ухожу – бегу, боясь сломаться.

* * *

За стеной слышны музыка, смех, может, разговоры… Не знаю. Не помню…

Круглые иллюминаторы обзорной галереи выглядят провалами в ночь – черные, слепые колодцы…

Кетта, Избранная, ты начала свою жизнь со смерти, и продолжишь сотнями тысяч смертей. Древние оракулы не врали – с твоим рождением в Мир пришла война. Только принесла ее не ты…

Я вспоминала, сопоставляла, анализировала, понимая, что Корпусу не выиграть войны против своего создателя. У него в запасе не только громада «Ристана» и плотная сеть политических интриг, связавшая по рукам и ногам всю верхушку Империи. Есть еще много всего – или Филин перестал быть самим собой.

Или – перестал?…

Перед глазами плотным кружевом сплетались нити чужих планов, и даже сейчас я не могу не поразиться их точности и выверенной красоте. Но кто дал право тебе, эйра, вершить судьбы чужого мира – мира, где подобным тебе почитают за богов?!

Боги! Хищные звери, жаждущие крови, слез и смертей.

Сколько было нас – сломанных кукол, стоящих на службе гордыни и самомнения чужого мира? Менее значимых, менее громких, тех, о которых не вспомнят уже через сотню лет?… Сколько еще папок хранят твои сейфы, Филин?…

Больше сломанных судеб и искалеченных душ не будет. Больше никогда.

Но как же легко повелевать движениями наших слабых сердец… Даже после проигрыша он не сдался. И фарра Игра почти оправдала ва-банк…

Взгляд скользнул по негостеприимно закрытой двери, за которой цветет праздник. Пальцы коснулись переговорника, набирая мне одной известный номер, – и на этот звонок ответят в самой густой толпе.

– Командор?… Я закончила дело. Я знаю, кто стоит за заговорщиками в Совете.

По-настоящему предать может только тот, кого любишь.

По-настоящему предать можно только того, кого любишь…

* * *

– Как ты?

– Все хорошо.

– Ты уверена?

– Все хорошо! – нажим в моем голосе, кажется, способен продавить стальную стену.

– Ты молодец, – Ив обнял меня и целует в макушку. – Такое расследование провести в одиночку!

– Мне просто повезло, – я отвернулась, чтобы не видеть радостно улыбающихся лиц всего блока, собравшегося по такому случаю в штабе. – Мне. Повезло…

– И все равно, почему вы не хотите отметить? – задорный голос Оско прозвучал странным диссонансом. Он чувствует это и начинает тревожно стричь ушами. – Вас же назначают координатором отдела…

– Северной ветви, – ровно закончил Чезе.

– Ну и что? Не такая уж и провинция. Филиалы первого порядка – вполне приличное место, – Оско не сдавался. – К тому же нас отправляют с вами.

– Да уж, потрясающая перспектива, – скучным тоном заметил Пешш, глядя в пространство.

В виски тонкой иглой стучалась боль.

Пусть. Пусть для вас единственной причиной моей боли будет перевод на край галактики. Тем лучше. Легче. Для всех.

Мои ребята. Мой блок. Моя сеть. То, что роднит сильнее крови… В первый раз за два сезона мы снова вместе – действительно все, даже Селен со своей группой здесь.

– Ты хочешь остаться?… – я устало потерла ноющий висок.

– Я?… – Пешш на секунду растерялся.

– Я никого не держу насильно.

Хочу раздать все долги. Мой путь лежит далеко, значительно дальше северных границ… Я купила свою жизнь – в обмен на другую, и Эрро расплатился честно. Через несколько месяцев я погибну – в который уже раз, а где-нибудь на Коррофуне появится биолог со свежеотпечатанной личной картой. Осталось только придумать сценарий и поставить спектакль.

– Вы и правда больны, – фыркнул Пешш.

– Больна? Вы что, уже и это успели обсудить?!

Глаза, глаза, глаза… Двенадцать пар глаз виновато опустились под моим взглядом.

– Вам нужно отдохнуть, – Чезе смотрел на меня с плохо скрытым сочувствием.

– Я не устала!

– Как скажете, фарра… – он покорно пожал плечами, не отводя испытующего взгляда.

– Ким, мне кажется, тебе все же стоит отдохнуть. Ты… – Ив на секунду замолк и мягко закончил: – Выглядишь усталой.

Я невидящими глазами смотрела в пространство. Усталой? Пусть так.

Больно-то как… Не голове. Сердцу.

– Командор уже проставил дату? – тихо спросил Селен, сидящий рядом.

– Да, – так же тихо ответила я.

– И?…

– Улетаем через четыре дня.

– Чем вы провинились, командир? – печальный взгляд и усталое, который день носимое удивление. – Вы заслужили представления к ордену, а ваша награда походит на ссылку.

Моя награда и есть ссылка… Я подарила Эрро не просто возможность удержаться в своем кресле, я подарила Корпусу возможность исправить ошибки. Молодой Командор хорошо понял положение дел… Владелец «Ристана» – не безымянный маньяк, которого нет ни в одной базе данных. Его легко было найти, а еще легче – арестовать. Для операций такого уровня Корпус не скупится на грамотных аналитиков и опытных солдат.

У Филина осталась одна жизнь, и терять ее в перестрелке он не посчитал нужным… Даже и не знаю, на что он надеется. Может, на то, что Эрро не знает, с кем имеет дело? Я не стала делать лишних подарков, а самостоятельно Командор уже ни до чего не докопается – тот самый считыватель с нашими личными делами я своими руками превратила в пыль.

Я так и не увиделась с Филином после ареста, да и зачем… Но в шепоте теней мне до сих пор чудятся почти неслышные шаги. Его шаги. Проигравшего…

– Ну, мы, пожалуй, пойдем, – выразил наконец Чезе общее настроение. Праздновать действительно нечего. Это работа, это жизнь, что еще сказать. И даже за миллионы световых лет отсюда она останется все той же.

Агенты тихо выскальзывали за дверь, опасаясь громко говорить, будто в комнате лежит покойник. Через несколько минут в комнате остались только я и Ив. Все эти дни мы молчали о том главном, что только и имело значение. О нас.

– Ив…

– Я буду ходатайствовать о переводе.

– Твоя карьера…

– Можно подумать, она для меня хоть что-то значит. Только… это может занять время. Ты дождешься?

Время… Оно имеет значение? Знать количество отмеренных часов и дней, чувствовать, как струятся мимо тебя драгоценные секунды, и не иметь возможности удержать хотя бы одну… Я дождусь – чтобы сразу же потерять… или нет. Я уже все решила – просто пока не хватает сил сделать. А вот что решишь ты, мой светлый астар?…

– Давай не будем спешить. Приезжай ко мне в отпуск, осмотришься… И если решишь остаться, тогда и оформишь перевод.

– Ну если хочешь… – он ласково провел рукой по моим волосам. – С тобой действительно все в порядке? Ты так изменилась… Может, это все те медальоны, которые ты так и не сняла?

– Нет, Ив. Я выбросила их.

– Правда? – он улыбнулся. – Тогда все наладится. Обязательно наладится. Обещаю.

Если бы жизнь действительно могла налаживаться от одного отсутствия призрачной лжи, заключенной в горстку металлических слитков… Глаза устало закрылись. Я знаю, отчего тело на мгновение может налиться свинцовой тяжестью, а сознание – заволочь липким густым туманом. Сердце Рух слишком долго дарило телу свободу, и, лишившись ее, оно протестует. На свой, неразумный лад.

Все пройдет. И тяжесть, и боль. Я стану сильнее, только и всего.

– Ты действительно устала, – Ив подхватил меня на руки и отнес в спальню. – Поспи. Я зайду утром.

Он поцеловал меня и тихо ушел, прежде, чем я успела открыть глаза и попросить остаться.

Сон не шел. Пожалуй, я была даже рада этому: в мои сны снова вернулись кошмары прошлого. И это… Тоже больно.

Я поднялась с кровати и долго бродила по спальне, проводя кончиками пальцев по неказистой угловатой мебели, идеально-гладким стенам, по контуру рабочего стола. Если бы не уборочная автоматика, он бы стал серым из-за слоя пыли – с того дня я не приближалась к нему. А сегодня в беспорядочно наваленных световых перьях, папках и считывателях нашлась странная, неизъяснимая прелесть.