Текст книги "Двадцать отражений лжи (СИ)"
Автор книги: Ольга Шумилова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)
И не важно, что за стенами сияло безмятежное утро – в центр каменного муравейника никогда не заглядывало солнце.
Широкие коридоры проплывали мимо, будто во сне. Где-то у самого потолка тихо колыхались тонкие, как паутина, праздничные гобелены, переливающиеся серым в тусклом свете.
Смутным абрисом впереди возникли ворота. Огромная арка с тяжелыми створками, простыми, без орнамента, драгоценных металлов и камней. Только по краю арочного свода – простой узор из клинков.
Ворота стали ближе, и я сощурилась. Клинки были настоящими. И к каждому привязаны огромные кроваво-красные цветы.
Заискрили факелы, пламя метнулось в сторону, отбрасывая изломанные тени на камень стен. Процессия останавливалась, медленно, от головного клина к самому последнему послушнику. Массивные деревянные створки ворот бесшумно разошлись на тот минимум, который позволил проскользнуть внутрь девушке и двум будущим наставникам Избранной.
Мудрейший Санх развернулся к колонне и звучно объявил начало ритуала. Ворота захлопнулись, оставляя нас по ту сторону от церемонии.
Братья разошлись бесшумно и быстро, будто и не было почти тысячной процессии. Остались только мы, чужаки в черной форме, вынужденные стоять здесь до конца, и мудрейшие, ждущие своей очереди для вступления в ритуал. Один за другим, они исчезали за темными створками, пока с нами не остался только Санх, которому предстояло включиться в действо последним. Ждать предстояло еще около часа, и я наконец решила задать мудрейшему забытый в прошлый раз вопрос:
– Мудрейший Санх, а кто попросил за меня? Относительно… экскурсии. Командор Эрро?
– Дитя мое, что это пришло вам в голову? – он улыбнулся. – Конечно, нет. Вашего Командора я видел один раз в жизни – когда договаривался о разговоре с вами… Тот, кто за вас просил, очень долго жил у нас… Однако потом ушел. И тем не менее, он один из немногих, чью просьбу я бы выполнил в любом случае.
– Но я не знаю никого, кто бы имел отношение к Ордену Рух, – я недоуменно посмотрела на него.
– Ну почему. Он, собственно, ушел к вам, в Корпус, если можно так выразиться. Я поэтому и спрашивал вас относительно амулета со змеями – это его работа. Так что я думаю, вы ошибаетесь, полагая, что он снят с трупа. Неро не так уж просто убить.
Отражение двенадцатое
Тяжелые темные створки захлопнулись за спиной мудрейшего.
«– Неро?»
«– Он сказал, что вы называете его так».
Он сказал. Чудненько. Чудесненько. Ха-ха. Ха-ха-ха!
Меня замутило.
– Шеф, долго они еще там? – спросил кто-то.
– Откуда я знаю!.. – рявкнула я и сразу же одернула себя. – Час или два. Может, больше.
«Вы называете». А как называете его вы?… И в Корпусе он служил, теперь-то уж подтверждено авторитетным источником.
Я нервно хмыкнула.
Чезе обеспокоено покосился в мою сторону. Нет, дальше так нельзя. Обдумаю это все потом. Как-нибудь потом…
…И в качестве, простите, кого он здесь «жил»? И какого эйра он вообще взял на себя наглость за меня о чем-то просить?! В гробу я видала таких благодетелей!..
К сожалению, ни на один из вышеперечисленных вопросов мудрейший, чтоб ему в Бездну провалиться, Санх не ответил. Без сомнения, Неро его и об этом попросил.
Напряженно меряя шагами широкий коридор, я не могла отделаться от ощущения, что мудрейший знает обо мне гораздо больше, чем говорит. Понятно, от кого. И вовсе не исключено, что «предохранительная система» моего личного привидения базируется именно на этом ордене.
Ну не вашу ж мать…
Время проходило в судорожных размышлениях и метании от стены к стене, пока меня не отловил Чезе и прямо не спросил, что такое сообщил мне мудрейший Санх. Я выразилась кратко и красочно, но наконец взяла себя в руки. Все переживали, и Неро переживем. Все пройдет, рано или поздно. Главное – дожить.
Тихий скрип прервал мысль на середине, и я вскинулась, подавшись вперед.
Дверь открывалась.
Вышедший первым Санх едва заметно кивнул.
Итак, действительно Избранная дочь богини. А это значит – надежды на то, что все закончится здесь и сейчас, нет. Жаль. И для меня, и для самой Избранной, пусть она пока и не понимает этого. Не может понять.
Процессия снова выстраивалась в широком гулком коридоре – теперь уже для обратного пути, и куда более торжественного: ременский народ обрел аватару верховной богини.
Или скоро обретет – когда придет время инициации.
Впереди шли все старейшины обители, и внутри этой защитной сферы шествовала Марлен. Да. Она не шла. Она шествовала, светясь от гордости и счастья, в мягком ореоле полупрозрачных лепестков лилового шелка и золотых бликов факелов, а под высокими каменными сводами многоголосым эхом гремел благодарственный гимн богине.
Потом была и такая обычная, будничная комната, было и переодевание, и сборы, суета, паковка вещей и предотлетная лихорадка. Все это было… будет. Потом. А сейчас она шла, не ощущая под собой земли, впервые по-настоящему красивая.
И, похоже, была счастлива.
Еще один представитель слабого двуногого племени нашел смысл жизни. Высокий смысл. А я?… Положа руку на сердце, отказалась бы я стать этим «представителем»? Найти смысл в собственном существовании?…
Через полчаса восторженных охов и ахов по поводу и без я почувствовала, что сияющий вид Марлен вызывает у меня только глухое раздражение, и пошла собирать собственные вещи.
Кажется, это называется завистью.
Нашла чему завидовать, дура. Я со злостью трамбовала тот мизер вещей, который привезла с собой, в сумку. В моей жизни полно смысла. У меня куча дел. До отлета работы – делай – не хочу.
В дверь постучали. Провались все в Бездну, да когда же меня оставят в покое!.. С шипением выпустив воздух сквозь сжатые зубы, я крикнула, чтобы входили. Но, к моему удивлению, в комнату не ввалился никто из моих агентов. В дверях стоял мудрейший Санх.
– Вот вы где, фарра Шалли. Вы испарились так быстро, что я уже начал опасаться, что произошло что-то непредвиденное.
– У меня – нет. А вот у вас – да, судя по тому, что вы не с фаррой Рис, а здесь.
– На самом деле нет, – он улыбнулся. – Фарре Рис мое присутствие не нужно ни в коей мере, тем более, что я даже не наставник Избранной…
– …а скромный настоятель сей тихой обители, – закончила я.
– Вот именно, – ничуть не смутился Санх. – И поэтому вынужден заниматься вопросами более приземленными, чем отеческие наставления юным девам.
– Например?…
– Например, вот этим, – мудрейший протянул мне пластину считывателя. – Мы составили свои рекомендации относительно периода жизни фарры Рис до инициации Избранной – то есть до родов. Думаю, что все описано достаточно подробно, чтобы вы могли понять и без моих комментариев, но все же я хотел бы, чтобы вы ознакомились со списком до отлета. Получить необходимые уточнения все же быстрее лично, чем связываться через полгалактики.
– Я постараюсь. Но вы же понимаете… – я с опаской глянула на считыватель. Так и есть – стройные строчки мелкого шрифта, уходящие в бесконечность. Великие Создатели, еще и этот геморрой…
– Полагаю, ничего не случиться, если вы переложите часть своих дел на плечи вашего помощника. Он у вас весьма толковый мальчик, так что ничего катастрофического случиться не может. Поэтому постарайтесь найти время.
На лице мудрейшего блуждала все та же безмятежная улыбка, а вот глаза стали холоднее полярных снегов. Совсем как у Неро.
Я вздрогнула от пришедшего на ум сравнения и быстро ответила:
– Постараюсь.
– Вот и отлично. Вы же понимаете – теперь, когда мы уверены… К тому же, времени осталось сосем немного, необходимо как следует подготовиться.
– Да уж… – невнятно промычала я, садясь на кровать и потирая пальцами разом занывшие виски. Позволила впрячь себя в кабалу – нечего теперь жаловаться. – Это все?
– Не совсем. Собственно, из-за этого я и пришел сам, – Санх вынул из-за пазухи прямоугольный сверток и протянул его мне. – Не хотелось бы, чтобы братья знали, что эта вещь оказалась у вас.
Я с любопытством развернула упаковочный пластик и обнаружила под ним бумажную книгу. Раскрыла посередине. Полистала страницы. Настоящая, укуси меня мекал.
– Мудрейший, я, конечно, понимаю, что такой антиквариат, как бумажные книги, в наши времена стоят бешеного количества кредитов… Но почему ей нельзя быть у меня?
– Не у вас. У Корпуса, – поправил он. – Не скажу, что вы мне представляетесь неразрывным целым – скорее наоборот, из-за чего я и доверяю ее лично вам и никому другому… Но братья и другие мудрейшие моей уверенности могут не разделять. И, раз уже зашел об этом разговор, я хотел бы попросить вас никому ее не давать, не пересказывать, а еще лучше – вообще не показывать. Ни начальству, ни подчиненным.
– Хочу сразу вас предупредить, что не могу ничего гарантировать. Мои желания немногого стоят, тем более, если от меня чего-то потребует начальство. А в особенности Командор.
– Ну что ж… Будет неприятно, но не смертельно. Уверяю вас, у меня хватает здравого смысла не давать вам ничего, что может нам реально повредить. То, что вы держите в руках – полный сборник наших многочисленных легенд и предсказаний, начиная от скопированных с древних каменных таблиц письмен и заканчивая событиями не более чем двухсот-трехсотлетней давности.
– И уже легенды?
– События, о которых начинают слагать легенды, происходят не только в древности. Хотя вы правы – по большей части это предсказания, причем наших современников. Упреждая ваш вопрос, скажу, что вам этот сборник дан по очень простой причине – тот, кто охотится за Избранной, явно знает, с кем имеет дело. Возможно, информация, содержащаяся в этой книге, откроет вам на что-то глаза. А возможно, и нет. В любом случае, вы хотя бы поймете в полном объеме специфику доставшегося вам дела, потому как, увы, я вижу, что вы пока, фигурально выражаясь, блуждаете во тьме.
– Неужели все так скверно? – я криво улыбнулась.
– Не бывает лишних знаний, – улыбнулся Санх. – Счастливого полета, фарра Шалли.
Он поклонился и вышел, оставив меня наедине с бумажным кирпичиком, считывателем и головной болью. Еще с полчаса я просидела в каюте с абсолютно пустой головой и не менее пустым взглядом, наслаждаясь последними минутами тишины и спокойствия. Потом встала и вышла за дверь. Нужно было готовиться к отлету.
* * *
Тринадцать дней спустя.
Хорошее число – тринадцать. Обнадеживающее… Тринадцать – это значит, что до «Полюса» остались какие-то сутки лета. И проблема по имени Марлен Рис перестанет держать в постоянном напряжении мои нервы.
Я бросила косой взгляд на бумажный томик, валяющийся в изголовье кровати и малодушно поспешила убраться из собственной каюты. Если я пыталась изучать пухлый труд мудрецов Станайи, на меня нападала невыразимая тоска. Если же игнорировать стопку жесткой бумаги, просыпалась годами дрыхнущая совесть и принималась грызть меня со всех сторон, предрекая неминуемую гибель объекта, если я не осилю все от первой до последней буквы. Поэтому я предпочитала третий вариант, который состоял из хождения по кораблю с ней под мышкой, в целях маскировки обернутой в самопальную обложку из писчего пластика.
В кают-компании было на редкость тихо и малолюдно. Только четверка силовиков азартно резалась в дабл-карк, да Оско с Наррау возились возле корабельного голографа.
Я перевела взгляд на воздушные фигурки, кружащие над голографом. «Звезды». Оско загорелся идеей стрясти с научного отдела что-нибудь эдакое, поэтому разрозненные снимки и куски съемки сейчас тщательно монтировались в «конкурентоспособный» ролик.
– Куратор, помогите, а? – заметил меня Наррау.
– Чем?
– Гляньте снимки, мы уже два дня не можем лучшие выбрать. Выскажете свое авторитетное мнение.
Я хмыкнула.
– У Пешша спросите. Это он у нас авторитет в изящных искусствах.
– Так и мы не для искусствоведов делаем, а для «бахилов». А вы точно знаете, что им понравится. Шеф, ну посмотрите, вам что, жалко?
– Ладно, давайте, – неохотно согласилась я. Ткну наугад, пусть потом сами разбираются.
Ко мне порхнул голо-экран с перечнем файлов. Я хотела просмотреть их только для отвода глаз, но… Пальцы сами начали пролистывать снимок за снимком. Вот изумрудные птицы с непропорционально огромными крыльями, вот здесь крылья укорачиваются… а здесь вообще непонятно что – поймали момент трансформации. И почему-то очень много снимков гуманоидов. Я склонила голову на бок, со странным любопытством разглядывая застывшие фигурки и лица, только с первого взгляда кажущиеся копиями друг друга. Бледная кожа, настолько тонкая, что кажется прозрачной, копны серо-зеленых, как дымка, волос, темные глаза. Такими «звезды» становятся всего на несколько мгновений, чтобы через секунду быть утянутыми новой волной превращений – если они того хотят. А если нет… Что ж, кожа приобретает бледный румянец и перестает казаться прозрачной, волосы чернеют до антрацитового блеска. Фигура теряет хрупкость былинки, ведомой ветром. И только мягкое сияние, у каждого свое, обнимает кожу навсегда.
Такой ты была, Сияющая. Такая же легенда, как и уничтоживший тебя Филин.
Я наугад ткнула пальцем в первые попавшиеся снимки и перебросила голограф обратно, доставая пухлый бумажный том – если не сделать вид, что безумно занята, от меня не отстанут. Хоть на что-то он пригодился…
Я попытались хотя бы для вида сосредоточиться на тексте. «…Мы нашли его на третий день…» Палуба едва заметно вздрогнула под ногами. Я машинально вскинула голову и прислушалась. Все занимались своими делами, ни на что не обращая внимания. Показалось, что ли?
Ладно, кого там нашли? «…Обгоревшие крылья его были чернее сажи и перья выпадали из них при каждом движении. Без сомнения, это была часть кары верховных богов, хотя и не главная, мы все видели это…»
И вот так – уже двести страниц. Я не выдержу, я повешусь.
Палуба вздрогнула вторично. Нет, вот теперь точно не показалось. Пойти разобраться – или все же дочитать?… Взгляд наткнулся на фразу: «На сем заканчивается период главенства мудрейшего Ситтика, известного также такими деяниями, как…», и я застонала. Список «деяний» тянулся на полдесятка страниц, и все примерно такого же сорта, как и нахождение полудохлого подкопченного эйра на заднем дворе хозпостроек. Кошмар.
Хотя тут что-то про великий знак… А, это был не просто первый попавшийся эйра, неудачно полетавший в грозу, а очередной сын Мар'яар, которому любимая мамуля надавала оплеух и отправила проветриться в серединный мир за какие-то неизвестные художества… Название-то какое – «серединный мир», как будто их еще два десятка в пространственно-временном континиуме болтается… Подчистили бы ремены свой пантеон, а то я уже совсем не разбираю, кто кому и кем приходится. Вроде бы у Мар'яар по официальной версии четыре брата, шесть сестер и семнадцать детей. Семнадцать! И все в каких-то таких сложных отношениях друг с другом, не говоря уже про их отцов… Последние двое детей – сын и дочь, те вообще от астара. Думаю, если хорошо поискать, там и эхлы найдутся.
Углубившись в религию, я вообще узнала массу нового. Например, что Бездна и Око Небес когда-то были одним миром, а астар и эйра – одним народом, да и сейчас, судя по этой книжице, взаимодействуют на удивление активно. А, судя по детям Мар'яар, еще и очень плотно… Так что, кто знает, может кому и помешала очередная «сестричка». Не самим ее детям, естественно – в многочисленных отпрысков богини, как и в нее саму, я поверю, только когда мне кого-нибудь из них предъявят во плоти и дадут пощупать на предмет голографии. Но у них же наверняка есть какие-нибудь «служители»… От религиозной подоплеки отмахиваться, к сожалению, тоже нельзя. Хотя в то, что кто-то хочет устранить потенциально крупную фигуру с политической игральной доски, верится куда больше.
Снова тряхнуло – на этот раз так, что у меня клацнули зубы. Да что у них там происходит?!
Захлопнув книгу, я решительно направилась на «капитанский мостик». Происходящее с короблем нравилось мне все меньше и меньше.
Я застала пилотов сгрудившимися у консоли радаров во главе с капитаном.
– Проблемы?
– Нет, фарра, – капитан вяло козырнул, вглядываясь в развешеные в воздухе голо-экраны.
– Значит, мне показалось, что корабль трясется, как в припадке? – я прислонилась бедром к одному из кресел и скрестила руки на груди.
– Он трясется? – первый пилот вскинул брови в таком неподдельном удивлении, что я забеспокоилась всерьез.
– А ну, покажите, что вы там увидели! – я решительно протолкнулась к радару и внимательно посмотрела на его экран. – Но там же пусто.
– А за бортом – нет!
Я подняла глаза на обзорный экран, где виднелся силуэт тяжеловесного рейсового транспортника. В зону действия радаров он попадал и должен был отображаться на экранах вплоть до количества ящиков в трюмах. И тем не менее не был виден вообще.
Даже будь у этого ведра с гайками режим «невидимки», от сканеров последнего поколения это бы его не спасло. Значит, у нас разом отказала вся радарная система. Пилоты понимали это не хуже меня – в рубку уже входил техник, таща за собой универсальный диагност.
Поразительное происшествие… Поразительное тем больше, что техническое оснащение Корпуса всегда лучше, качественнее и новее, чем у армии любого государства галактики.
– Корабль нужно полностью обследовать, и быстро. Скорее всего, это диверсия, и очень скоро у нас откажет что-нибудь еще. С отключенными радарами мы слепы, а с отключенными двигателями в случае нападения можем сдаваться сразу.
Капитан поморщился – мои завышенные, по его мнению, полномочия на этом судне его явно раздражали. Тем не менее с очевидным он спорить не стал и отдал соответствующий приказ… вернее, открыл для этого рот – и в ту же секунду корабль резко дернулся и встал на дыбы. Натужно взвыли тревожные сирены, палуба ушла из-под ног, и меня швырнуло назад, на кресла, а следом – все, что не было привинчено к палубе.
Следующий толчок я встретила уже на ногах, до судорог вцепившись пальцами в спинку кресла.
– Максимальное ускорение! Быстрее! – рявкнул капитан, с профессиональной сноровкой оставшись на том же месте, что и до рывка корабля.
– Не можем, – голос первого пилота упал. – Наружный контур системы охлаждения пробит.
– Тогда выжимайте все, что можете! – зарычала уже я. Корабль продолжало швырять из стороны в сторону, но на обзорных экранах по-прежнему никого и ничего не было видно – как будто сам космос схватил нас за шкирку и тряс, как непослушную мышовку.
Я рывком обогнула кресло, упала на сиденье и затянула фиксажные ленты. Секундой позже перегрузка ускорения вдавила меня в упругую спинку – корабль сделал рывок вперед. Настолько большой, что на экране кормового обзора мы с капитаном одновременно увидели тонкий светящийся ободок вокруг двигателей. Двигателей чужого корабля.
– Штурмовик-невидимка, фарры, – неестественно спокойным тоном сообщил он. – Наводите кормовые орудия.
Цепочка команд полетела от пилотов к стрелкам, и вот уже в пустующем космосе пошел радужными волнами якобы пустой пузырь силовых щитов, на мгновение обрисовывая контуры корабля. Он был угольно-черным, неразличимым «на глаз» в открытом космосе, шедший за нами, как оказалось, в шлейфе выброса главных двигателей. О том, как нам отключили радары, я подумаю потом. О том, что пытались сделать с кораблем, и следствием чего была вся эта тряска, я тоже подумаю потом.
Потом. Если доживу.
Поток вспышек от нейтронных пушек, которыми разразился визуально пустой участок космоса, заставил наш корабль резко нырнуть вниз, вышибая последние мысли из моей головы. И мысль о том, успели ли мои агенты среагировать на аварийную сирену, была одной из них.
Костяшки пальцев побелели от напряжения, с которым приходилось цепляться за подлокотники – от судорожных маневров, чихающего от перегрева двигателя и отката силовых щитов, гасящих выстрелы противника, корабль трясло до радужных кругов перед глазами. Что чувствуют сейчас пилоты, и как еще могут при этом что-то делать, думать просто не хотелось.
Черноту на обзорной панели расчерчивали радужные вспышки перестрелки. Нас штурмовику больше подбить не удавалось, впрочем, как и нам – его. Но одно то, что мы до сих пор не смогли от него оторваться, наводило на неприятные мысли. Этот штурмовик не уступает по классу нашему кораблю, а это уже привилегия очень серьезной организации.
– Фарра, без максимального ускорения мы не уйдем, – сквозь зубы процедил капитан. – Попытаться?…
– С пробитой системой охлаждения? Хотите взлететь на воздух с таким грузом на борту?! – в тон ему процедила я, борясь с тошнотой. – Командор наймет некроманта, поднимет вас из пепла, и придушит посмертно.
– И что вы прикажете?!
– Петляйте!
– Где?! – он бросил на меня разъяренный взгляд.
– В этом секторе у каждой третьей звезды есть планетарная система! Выберите любую планету с нестабильной атмосферой, и эхла лысого он нас там найдет, даже с радаром…
Корабль энергично кивнул, заставляя меня покрепче вжаться в кресло и сосредоточиться на содержимом собственного желудка. Пейзаж на обзорных панелях слился в одну непрекращающуюся круговерть, клубком скачущую где-то снаружи.
Чем ближе становились первые планеты системы, тем резвее скакал клубок, разматывая тонкие ниточки выпущенных зарядов – противник явно не хотел терять преимущество открытого космоса. Пальцы навигаторов, выбирающих подходящий объект для игры в прятки, лихорадочно бегали по консолям, силовые щиты, включенные на полную мощность, создавали вокруг корабля непроницаемую броню, и я потихоньку начала надеяться на благополучный исход дела. Хотя последнее меня беспокоило – щиты в таком режиме жрали слишком много энергии, а до базы еще больше суток пути. В самом лучшем случае.
Планеты вырастали и уменьшались, проходя мимо корабля – все оттенки серого, зеленоватого и сизого смешались в моем мозгу, отупевшего от бесконечной тряски. Я зажмурилась, сжав зубы, и открыла глаза, только когда корабль вышел на орбиту планеты и стремительно пошел на снижение. Штурмовик не отставал, вслед за нами нырнув в бурый атмосферный кисель – и почти сразу же потерял резко сманеврировавший корабль в лабиринте тонких вихрей, глушащих его радары не хуже, чем он – наши.
Сделав еще несколько маневров и окончательно убедившись, что штурмовика в пределах видимости нет, пилоты бросили корабль вперед.
– Ремонт системы охлаждения начали? – капитан переговаривался по громкой связи с техниками.
– Как только обнаружили утечку…
– Полная остановка двигателей нужна?
– Атмосферных – нет.
– Спуск в зону максимальной облачности. Двигайтесь на среднем ходу, – бросил он пилотам.
С прекращением болтанки я смогла наконец связаться со своей группой и выяснить положение дел. Марлен в окружении агентов находилась там, где и должна была находиться в случае тревоги – в непосредственной близости от спасательных капсул. Ну и слава Создателям. Приятно знать, что в твоей команде помнят и, что важнее, выполняют инструкции.
Пошатываясь, я выбралась из кресла, собираясь отправиться к ним. Видимо, не создала меня природа для полета – не на этих консервных банках, по крайней мере.
Уже в дверях глухой звук удара заставил меня машинально схватиться за косяк. Секунды вдруг стали вязкими и тягучими, как смоляные нити.
Вот из бурой пелены на корабль медленно, как-то растянуто падает черное пятно. Натужно ревут под двойной тяжестью двигатели. И еще не до конца понимая, что происходит, я вижу, как в просветах облаков появляется земля.
Корабль падал ей навстречу, хромая на левое, подбитое прямым тараном крыло. Потом был удар от жесткого приземления, был полет юзом на брюхе по обломкам скал. А потом…
Глаза распахнулись в кромешной темноте. Щеку леденил металл палубы, завернутая за спину рука упиралась во что-то острое. Тихо, пусто, темно.
Я высвободила руку, протерла глаза и села… Попыталась сесть – ноги не слушались. Я ухватилась за подлокотник ближайшего кресла и подтянулась. Руки были в порядке.
Глухо, будто сквозь вату, застрекотала очередь. Одна, другая…
Пальцы разжались, и я рухнула обратно на палубу. Чуть дальше в коридоре горел тусклый аварийный маячок, скупо разбрасывая красноватые блики. И снова тишина… Я перевернулась живот и прислушалась. Нет, не тишина. Где-то далеко, будто на другом конце материка, глухо тявкали винтовки. И не только они.
А ведь где-то там болтается Рис… Я почувствовала, как волосы у меня на затылке встают дыбом и попыталась встать хотя бы на колени. Почему ноги не слушаются, до меня дошло не сразу. Но дошло.
…Какие наши г-годы.
…Через полчаса я была в коридоре. Еще через час – в грузовом отсеке. Рассматривала груды гильз, дыры в обшивке и слушала звуки боя, которых не было. Было страшно.
Я могла передвигаться, только ползая на руках, и не могла связаться ни с одним портом Империи – передатчик дальней связи разбили. Думаю, что прикладом.
Затаившись за длинным стеллажом с запчастями в самом дальнем углу грузового отсека, я пыталась связаться хоть с кем-нибудь – пусть даже на этом корабле. Эфир молчал. Молчали переговорники агентов. Их сознания тоже молчали. И это было страшно.
Скоро мелкие трещинки во внешней обшивке корабля превратятся в трещины, а воздух на этой планете навряд ли пригоден для дыхания. Можно подняться в кают-компанию, вытащить из бара бутылочку «Радужного моря» и отпраздновать собственные похороны, ибо после этого я немедленно стану тем, за кого меня наверняка приняли – а именно, трупом.
Можно, да… Противно только. Жалкий конец для бойца.
Забавно – я и забыла, что когда-то им была. Сейчас – нет. Не боец. Так – загонщик дичи.
Ну что, раскинем камни судьбы?… Я переключила личный маячок на общую волну и стала ждать, когда за мной придут. Хочу знать, против кого играла, хотя бы и напоследок.
Шаги послышались на удивление быстро, не прошло и десяти минут. Я внутренне подобралась, захваченная давно позабытым азартом.
– Великие Создатели, нашла! Я так боялась, что… Какой же это идиотский прибор! – лепетала стоящая передо мной… Марлен, стискивая в тонких пальцах наручный радар.
– Что вы здесь делаете? – Да что же я несу… – Вы одна? И почему…
Я недоуменно смерила взглядом черную форму Корпуса, которая болталась на ней как на вешалке. Потом спохватилась и отключила маячок.
– Здесь оставаться нельзя. Сигнал засекли наверняка не только вы. Нужно как можно быстрее… Почему вы на меня так смотрите?
– Мне сказали… – ее губы задрожали. – Сказали, при посадке одна из боковых консолей сошла с креплений… и вы… и вас… Сказали, сердце не билось, и…
– Значит, ошиблись, – отрезала я. – Правда, не до конца. А поскольку вы не в состоянии меня нести, надо уходить прямо сейчас. Нападающие сейчас на корабле?
– Н-не знаю. Думаю, нет. А… вы не можете ходить? Позвоночник, да?… Наверное, это очень больно.
– Не особенно, – я прислушалась к ощущениям и без особого удивления констатировала – действительно не особенно. Видимо, машинально отключила нервные окончания. Сердце не билось, тоже мне… – Я немного по-другому устроена. Профессиональная специфика.
– Вы еще и на себе эксперименты ставили? – бесцветные бровки недоверчиво приподнялись, но кивнула девушка со знанием дела: – Тогда понятно.
– Раз понятно – рассказывайте, как вы смогли спастись, где остальные… Хотя, нет. Этого лучше не рассказывайте. Лучше – где нападающие.
– Не знаю! – в огромных глазах заблестели слезы, но бледные тонкие губы решительно сжались. – Когда началась стрельба, нас с Алиссо оставили в каюте, и еще Чезе остался. И несколько солдат тоже. А потом, когда стрелять стали совсем близко, Аллисо сказала переодеться в ее мундир, а сама надела мое платье. И забрала мой маскировочный амулет. Потом дверь начали ломать, она толкнула меня под стол с голографом – он совсем низкий, я почти ничего не видела. Их всех увели… я думаю. Или унесли – ни одного трупа не было. Потом… еще стреляли. Где-то далеко. А потом перестали…
Марлен замолчала. Я тоже молчала, гораздо лучше перепуганной девчонки понимая, что произошло. Они все поступили правильно, мои ребята. Даже слишком правильно – о том, что будет с Алиссондрой, когда обнаружат подлог, я запретила себе думать. Единственным шансом агентов выжить было напасть первыми и перебить всех штурмовиков, поскольку улететь мы уже не могли – этот корабль уже никогда и никуда не полетит. И основные силы были брошены на это.
Значит, не помогло, не хватило. Сил.
Ладно, потом подумаю. Иначе сил не хватит и мне.
– Меня-то вы как нашли?
– Алиссо дала это, – Марлен кивнула на свой радар, засунутый за ремень. – Если понадобится искать…
– Ладно, – я вздохнула и поползла к двери в коридор. Девушка двинулась на полкорпуса впереди, отпихивая с моей дороги препятствия полегче. Да, фарры, самоубийство отменяется по техническим причинам, как ни хотелось сделать красивый жест напоследок. И буду я сейчас, забившись в какой-нибудь тихий уголок и вопя трехэтажным матом от боли, за пару часов сращивать то, на что по уму нужно потратить неделю. И если меня не убьет болевой шок и прибежавшие на шум штурмовики, буду потом шарить по кораблю, выискивая кислородные баллоны с масками, поскольку времена, когда собственные легкие можно было заставить дышать любой гадостью, для меня прошли безвозвратно, а у Марлен такой возможности не было никогда. А там уже и усилитель можно поискать – чай, не помрем от голода до прибытия кавалерии.
К сожалению, все эти планы имели одно слабое место, и мироздание не постеснялось ткнуть меня в него носом – завернув за очередной поворот коридора, Марлен тихо охнула, а секунду спустя на мой затылок с размаху опустился приклад.
Глаза я открыла в уже знакомом грузовом отсеке. На руках матово поблескивала риатиновая сетка. Связывать калеку, видимо, побрезговали. Идиоты. Во-первых, риатин не такая уж панацея от ментальных фокусов со стороны противника, а во-вторых…
Откуда-то справа послышался тоненький вскрик.
В паре шагах от меня, сидя на полу, рыдала Марлен. Над ней стояло около десятка безликих фигур, одетых в темное, с штурмовыми стволами за плечами. Причитания, перемежающиеся вскриками, переросли в совсем по-детски горький плач. Неприятно кольнуло сердце. Эхо разбегалось волнами, и, отражаясь от стен, множилось, множилось, множилось… и вот уже в темном стальном коробе рыдают десятки, сотни детей.
Я мотнула головой, отгоняя эхо. Звякнула металлом сетка на руках, темные фигуры обернулись с каким-то детским удивлением – жива? Правда? Ну и ну…
А хрупкая фигурка в черной форме с чужого плеча вскочила с пола и бросилась ко мне. Подбежала и спряталась за моей спиной от темноты.
Через долю секунды на меня в упор смотрело полдесятка дул, кто-то бросил: «Да оттащите вы ее, уже давно нужно было отходить»… Один из наемников сломал строй и шагнул вперед, мельком встретившись со мной взглядом.
