Текст книги "Двадцать отражений лжи (СИ)"
Автор книги: Ольга Шумилова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)
Я знаю, что такое «отход». Уничтожение лишнего груза. И лишних пленных.
Девочка за моей спиной, по сути, лишняя тоже. Пройдет половина сезона, и ее «утилизируют» точно так же.
В ушах гуляло эхо детских слез, всех слез, которые я слышала за свою жизнь. Гуляло и не находило выхода, множась где-то внутри и заставляя сердце болеть. Ему вторил неслышный, тоненький, но такой реальный голосочек неродившегося ребенка, который оплакивал свою мать. Он стонал в моей голове, стонал и просил за себя и за нее. Почти словами. И я почти слышала его…
И потому, когда мужские руки потянулись мне за спину, к той, за кого просили, я дернула за рукоятку, торчащую из чужой кобуры, вырвала пистолет и нажала на курок. Полдесятка стволов рявкнули разом, но навстречу слепым глазкам пуль полетели детские слезы. Эхо плача детей всего мира, слабые отзвуки чужого горя и обиды, сила чувств маленькой женщины, обреченной до конца жизни нести на плечах тяжкий груз, но главное – слезы неродившегося ребенка, просящего за свою мать. Эхо, сплавленное воедино лазурным, отмытым этими слезами сиянием случайного прохожего – меня, сиянием, никогда еще не бывшим столь чистым и никогда не горевшим так ярко, совершая невозможное…
Риатин вспыхнул и осыпался бурой пылью. Пули ушли в потолок, сметенные одним силовым ударом, за ними полетели винтовки. На кончиках пальцев заплясал холодный голубоватый свет безграничной власти… А в горле заклокотала кровь. Нужно еще, совсем немного… даже если уже нельзя.
Меня же попросили…
Я сплюнула красный сгусток и решительно подняла горящие слепящей лазурью руки. Испуганно пискнула Марлен, деревянными болванчиками начали падать на пол парализованные штурмовики.
Когда-то давно мне не нужен был физический контакт. Мне не нужно было ничего.
Да и сейчас не нужно. Но за сломанные замки придется заплатить дорого. Очень дорого.
Я улыбнулась – все-таки получился красивый жест.
Напоследок.
Мелькнула мысль, что как раз напоследок стоило бы отправить весточку в Корпус – теперь-то я это могу безо всякого усилителя, а вот девочка через пару минут останется с кучей паралитиков, слабо отличимых от трупов, и одним настоящим трупом – как бы мой героический порыв не прошел зря… И в этот момент во лбах еще остававшихся на ногах штурмовиков начали появляться маленькие круглые дырочки.
А мой собственный лоб быстро и очень качественно встретился с полом из стальных листов. Из глаз вперемешку посыпались искры и слезы, в голове зазвенело, и сияние на кончиках пальцев опало, будто накрытое толстым одеялом.
Теперь, когда на руках не было риатина, мне не понадобилось даже оборачиваться, чтобы узнать, чья рука с таким чувством треснула меня по затылку.
Где-то у меня за спиной провалилась в глубокий обморок Марлен, но сейчас это уже было не важно.
– Додумалась! На тот свет захотелось поэффектнее?! – в этом вопле есть что-то настолько беспомощное, что по моей истерзанной душе разливается почти божественная благодать.
Задираю голову высоко-высоко, щурясь против света пляшущего у лица подствольного фонарика, и улыбаюсь улыбкой совершенно безумной:
– Ага…
– Ага?! – огромная темная фигура, нависшая надо мной, со зловещим шипением опускается на корточки, хватает мои безвольно опущенные кисти и трясет ими у меня перед глазами: – С каких это пор фарра стала великой альтруисткой?! Решила попробовать в кои-то веки?… А теперь смотри, чего стоит любовь к ближнему!
Я смотрела. На расслоившиеся ногти, почерневшую, растрескавшуюся, всю в бурых прогоревших чешуйках кожу, на негнущиеся, застывшие в судороге пальцы. Больно не было.
Было обидно. В кои-то веки захотелось умереть красиво, со смыслом, раз уж живу как охотничий шпик на поводке, а этот урод…
В глазах защипало. Я до боли сжала зубы, но соленые капли все-таки появились, и, сверкая, побежали по холодным щекам. И ярко-синие глаза снова, как и почти сезон назад, смотрели на меня с почти физически ощущаемой растерянностью.
– Шалли, я в шоке. Ты же когда-то была умной женщиной, хоть и порядочной су… – Неро запнулся. – А во что превратилась? Что это за идиотизм?
– А я всегда такой была, – я неловко, предплечьем, вытерла мокрые щеки. С появлением этого шантажиста у меня с плеч свалился не просто камень – целая скала. Он же большой сильный мужчина, и вообще мой безраздельный хозяин по своей собственной версии? Вот и пусть решает проблемы, а я порыдаю в свое удовольствие. Или поязвлю, пока не решила. – Просто некоторые были обо мне очень однобокого мнения.
– Как-то многовато этих «некоторых» было, – он вытащил из кармана мятый платок и сунул мне под нос. Я с фырканьем отвернулась, продолжая вытирать слезы рукавом. И вообще я на него зла за выходку с Ивом – а то, что злиться в его присутствии не получалось, вопрос чисто технический, у которого ноги понятно откуда растут.
– А я-то думала, такие умные мальчики слухам не доверяют, – ядовито процедила я, потянувшись к руке Марлен, чтобы проверить пульс…И промахнулась, засмотревшись на его ставшую внезапно удивительно постной физиономию. – Так. Скажи, что я неправильно поняла. И мы не были знакомы раньше.
– Ты неправильно поняла, – послушно подтвердил Неро, засовывая блеснувший стволом «Ноксус-405» в кобуру на пояснице. Укуси меня мекал, он что – олигарх? Даже Корпусу на вооружение они еще не поступили. – Знакомством это назвать было сложно.
– Ах вот оно что.
Вот теперь мне все понятно, фарры. И откуда такая поразительная осведомленность обо всех поворотах моей бурной биографии, и откуда это милое стремление ткнуть меня носом в дерьмо по любому поводу.
– Личные счеты, значит. Так стоило минутку-другую подождать – и мой хладный труп принес тебе полное удовлетворение. А мстить так, как это делаешь ты – низко и недостойно мужчины.
– …Полное – навряд ли, я не некрофил, – отрезал Неро и добавил, давая понять, что понял, о чем я: – Низко и недостойно – это врать любимой женщине и заодно друзьям, сослуживцам и якобы родственникам. И все – исключительно «в высоких целях», конечно, – с неожиданным остервенением закончил он, вскидывая все еще пребывающую в обмороке Марлен на плечо. – Все, Шалли, на выход. Поистеришь потом – я тут неплохо прошелся, но сомневаюсь, что перестрелял всех.
Меня не слишком аккуратно подхватили под живот и закинули на второе плечо. Здоровенный, провались он в Бездну…
А я ошиблась. Личные счеты у него не ко мне одной… Значит, мы с Ивом действительно идеальная пара, несмотря ни на что.
– Как ты здесь вообще оказался?
– На большом корабле можно спрятать два десятка шпионов, не говоря уже об одном маленьком духе Филина, – невозмутимо отозвался Неро, не оборачиваясь. Гад… Теперь понятно, кто кого о чем и когда просил. Ну, мудрейший Санх…
– Да ты действительно дух – раз сканирующая система корабля тебя пропустила.
– Если бы я не умел договариваться с кораблями, меня бы уже давно не было на этом свете.
– Что же не объявился пораньше? Очередной сеанс макания меня, мерзавки, носом в дерьмо?
– Из той груды металлолома, в которую превратилась техническая палуба, теоретически нельзя было «объявиться» совсем, – буркнул он. – А тебя, идиотку, я бы придушил за этот парад альтруизма лично, если бы не знал, чья это на самом деле инициатива. Это ведь ребенок подбил тебя на самоубийство?
Я крайне неохотно, но утвердительно гмыкнула. Неро покачал головой, покосившись на Марлен.
– Бедная мамаша. Вынашивать Избранную и так не подарок, а если она начинает выкидывать такие фокусы еще в утробе матери…
– Ну что ты хочешь от неродившегося ребенка? Она ведь тоже хочет жить…
Отражение тринадцатое
Месяц спустя.
– …доктор сказал, что вы ее нервируете, так что на ближайшую неделю можете забыть сюда дорогу. Я вас просто не пущу. О… Видите, она спит. Так что…
– Я не сплю. И всю ответственность беру на себя, так доктору и передайте.
Я откинула одеяло и резко села на кровати. Дежурная бросила на меня неодобрительный взгляд, но все-таки впустила визитера и вышла в сестринскую, пригрозив действительно передать доктору и это, и все прочие сведения о моем поведении.
– Значит, я тебя нервирую?…
Ив присел на стул у кровати.
– Не обращай внимания. Ей по должности положено вести себя, как наседке.
– Все равно. Тебе и так сейчас тяжело, мне, наверное, не стоило…
– Стоило. Иначе было бы куда тяжелее.
Он понял, о чем я, и виновато отвел глаза.
Невысказанные вопросы, боль и разочарование грызли меня почти два месяца, не имея выхода, но неделю назад в палату стали пускать посетителей, и я наконец услышала голос Ива не только по переговорнику… В ту, первую, нашу встречу я так и не решилась подвести черту. Сухие улыбки, натянутые фразы и не слишком умело сыгранные сцены. «Я устала, Ив». Устала… Я устала лежать и бесконечно смотреть в потолок, в пустое белое пространство, и видеть там то, что могло бы быть – с нами.
Поверил. И ушел… Чтобы прийти на следующий день, и на следующий… Но глупому, слабому женскому сердцу хотелось, чтобы тогда, в самый первый раз, не поверил. Не поверил, не ушел, а силой бы вытащил на свет душившую меня мерзость.
И Неро еще говорит, что у меня все написано на лице… Видимо, только для того, кто знает меня настоящую. А Ив… Та единственная ложь, превратившаяся в пропасть между нами, далась ему тяжело – теперь я это знаю. А тот, кто не лжет сам, не может знать, как легко это делают другие.
Легко… Легко лгать самой себе, Командору, всему миру – а Иву лгать было невыносимо тяжело. И, когда вчера он прямо спросил, люблю ли я его, ответить безликим «Конечно» не хватило сил. Я рассказала все.
Ив спросил, почему я не сказала раньше, а я… Что могла ответить я? Что откладывала, бесконечно откладывала страшный миг, когда узнаю правду, потому что боялась ее так, как не боялась ничего в своей жизни? Или что с языка не шли слова, говорящие о том, что со мной никогда не было моего светлого астара, а был кто-то другой, неизвестный чужак? Или не могла своими руками разбить собственное счастье?
Я просто промолчала.
А Ив подтвердил все, каждое слово того отчета.
«– Я не хочу…и не могу лгать тебе. Мне нужно было кем-то стать в этом мире. И я стал. Не занимая чужого места, нет. Я сам его создал, это место. Но, клянусь, не ради денег, не ради того, чтобы заполучить что-то, мне не принадлежащее. Так было нужно. И в мотивах моих не было ничего…бесчестного.
– Эрро знает? Правду?
– Я объяснил ему.
– Тогда…все в порядке. Не будем к этому больше возвращаться.
– Ты веришь мне? Действительно веришь? Скажи правду, Ким.»
Я поверила. Поверила в огромный знак вопроса, просто потому, что астар, дарящий мне крылья, никогда никому не желал зла. Просто потому, что слова были искренни. И, наконец, я просто этого хотела. Кому, как не мне, знать, что такое бесконечная ложь и рот на замке, бесконечное недоговаривание и невозможность ответить на прямой вопрос.
Я поверила и была счастлива, получив, наконец, возможность свободно дышать. И теперь наверстывала упущенное за всем этим кошмаром время, предаваясь маленьким радостям. Огромный букет из оранжереи, принесенный Марлен. Ощутимые толчки в ее изрядно выросшем животике. Первая короткая прогулка в соседнюю палату, к Чезе. Из всего блока только он все еще составлял мне компанию в медблоке. Как сильнейший из оставшихся в строю во время штурма псионов, он дрался до последнего. Ему и досталось больше других.
Наемникам-штурмовикам то ли мало заплатили, то ли по натуре своей они были не прочь подработать на стороне, но почти всех моих агентов обнаружили в грузовом отсеке вражеского корабля, по самые уши упакованных в риатин. Хорошо обученные псионы – бросовый товар только в Корпусе, на невольничьих же рынках Свободной Зоны они стоят дороже истребителей последнего поколения. О потерях со стороны силовиков мне не сообщили… Значит, не хотели расстраивать. Мои агенты, слава богам, целы все – побитые, поломанные, но живы.
Что хуже – никаких следов заказчика так и не нашли. Те из наемников, что остались в живых после прибытия «кавалерии» из полицейского спецназа ближайшей населенной системы (как Неро удалось отправить им запрос от имени Корпуса, я не знаю до сих пор), даже посредника видели мельком, а по слухам знали, что посредник был не один.
Конечно, сейчас с ними работают лучшие наши псионы, но навряд ли это что-то даст. Концы были спрятаны в воду и спрятаны надежно.
– Я на «Полюсе», а ты где-то далеко. Может, тебе и в правду отдохнуть?
Мягкий голос Ива вернул меня к реальности.
– Шутишь? Я наотдыхалась на сезон вперед. Видеть не могу уже эту палату!
– Восстановительная терапия из кого угодно вытянет душу. Особенно при таких тяжелых травмах.
Я поерзала на кровати, откашлявшись почти виновато. Знал бы ты, родной, в чем заключалась «восстановительная терапия»… Главврача ввел в курс дела лично Эрро – не полностью, конечно, а только относительно того, что при всех своих травмах в лечении я не нуждаюсь – разве что в его видимости для всех прочих. Будь воля Командора, он просто запер бы меня в кладовке на недельку-другую, пока идет регенерация, но слишком много народу видело меня в разобранном состоянии, чтобы такой финт ушами прошел.
Что подумал по этому поводу главврач медблока – боюсь и предположить. Скорее всего, что экспериментами я превратила себя в самовосстановливающегося киборга (с поправкой на мою специализацию – в самовосстанавливающегося мутанта) – мужик он был умный, должность свою занимал без малого сорок лет, и, по-моему, давно ожидал от меня чего-то подобного.
…И ведь даже не скажешь, что он так уж ошибается. Последние две недели я вообще лежала здесь исключительно для вида, будучи абсолютно здоровой – слишком сжатые сроки восстановления кого угодно навели бы на очень интересные мысли, даже с учетом моих способностей как псиона.
– Ив, я действительно не устала. И от скуки скоро полезу на стену, так что не смей никуда уходить.
– Тогда сдаюсь, – он с улыбкой поднял руки вверх, сдаваясь. – Тебя не переспоришь.
– А надо? – я улыбнулась в ответ и поманила его пальцем.
– Нет, – он послушно наклонился.
Затянувшуюся паузу в разговоре, но не в действиях прервал хлопок двери. Возникшая на пороге сиделка непререкаемым тоном сообщила, что, хотим мы этого или нет, визит закончен.
– Тогда я зайду завтра, – Ив встал. – После первой вахты, как тебе?
– Более чем. Кстати, ты так и не рассказал, как мой блок пережил проверку. Обещал, между прочим, еще неделю назад!
– Тебе же говорили, что все… что ревизия благополучно вас миновала, – он помолчал и новым, каким-то странным тоном продолжил: – Знаешь, я лучше сейчас попрошу зайти к тебе Селена. Думаю, он расскажет лучше меня.
Ив коротко попрощался и вышел. Я осталась сидеть на кровати со смутным ощущением тревоги. Да нет, он же сказал, что все в порядке…
– Какие трогательные сцены. Просто любовный сериал для сопливых подростков… – насмешливый низкий голос раздался где-то над головой.
Неро, к сожалению, тоже повадился проверять состояние моего драгоценного здоровья, хотя лучше прочих знал, что за него можно не слишком беспокоиться.
– Я рыдал от умиления. К старости становишься сентиментальной, Шалли? Какое падение…
– Да пошел ты… Вуайерист хренов, – буркнула я в пространство. – Только твоего мнения не спросила.
– И очень зря, – отозвался потолок. – Вдруг я расскажу что-нибудь интересное?
Я подобрала под себя ноги и уселась на постели, громко и крайне скептически хмыкнув.
– Например то, что так не хочет тебе говорить фарр Cовершенство, – сверху послышался тихий шорох. Я уже знала, куда смотреть, поэтому заметила, как решетка вентиляционной шахты в потолке у окна втянулась внутрь, а сам Неро темной гибкой тенью абсолютно бесшумно спрыгнул вниз. Мышовка, душу его…
Когда он проделал этот фокус у меня в палате первый раз, я чуть было не тронулась умом – мне было совсем плохо, на нервной почве пропало зрение, а Неро и тогда не удосуживался шуметь.
Полдесятка «визитов» спустя, когда отпустила лихорадка и перестало выкручивать кости, я сообразила, как ему удавалось водить за нос весь Корпус. Реальность оказалась проста и незамысловата – телепортацию Неро заменяло знание схем технических шахт «Полюса». Они густой сетью оплетали всю станцию, а выходы из шахт маскировались в самых неприметных уголках кают. Один из них я, пронаблюдав, откуда возникает мой призрак, и обыскав палату, нашла под полочками в ванной, второй можно было рассмотреть, если заглянуть под кровать, а третий, самый большой, был в потолке.
В тот же день я пообещала себе заварить эти мекалом погрызенные решетки в собственной каюте намертво. Он-то откроет рано или поздно, но забавно будет все равно.
Чего я так и не поняла – так это откуда такие беспримерные знания? Могу поспорить, даже наши техники не знают все закоулки системы настолько, чтобы передвигаться по ним с такой скоростью и легкостью, как Неро. В конце концов, это не субтильный подросток, а здоровенный взрослый мужчина, который даже при своей соланской гибкости далеко не везде пролезет.
Чертежи Филина он раскопал, что ли?… Тогда было бы понятно, откуда у Неро «свеженькие хрустящие кредиты». За эти чертежи и сам Корпус отвалит годовой бюджет колонии средних размеров, а уж если на сторону продать… Отец-основатель всегда был себе на уме, и, проектируя «Полюс», много чего оставил про себя. Это самое «про себя» многим было бы весьма интересно – инженером Филин был гениальным, и Корпус в свое время превратился из захудалой конторки времен Распада в таран, разнесший пиратов Свободной Зоны на куски, лишь благодаря его воле, безжалостности и техническому оснащению, беспримерному по тем временам.
– Нет, Шалли, все-таки интрижки скверно действуют на твои мозги, – Неро пересек комнату и бесцеремонно плюхнулся на мою постель. Со вкусом взбил подушку и, заложив руки за голову, оперся спиной на стену, прикрыв глаза. – Взгляд стеклянный, лицо – идиотское.
– На свое посмотри, – я выпростала из-под одеяла ногу и пихнула его пяткой в бок. Вконец обнаглел, зараза. Думает, если торчит тут сутками, можно вести себя как дома… Иногда меня посещала мысль, что Неро просто скучно, а меня он держит за особо оригинальное развлечение. Видимо, вспоминает меня прежнюю и наслаждается глубиной падения врага…
Нет, не сходится.
С самого штурма в наших отношенях я ни эхла лысого понять не могу…
Неро не пошевелился, только щиколотку сдавило как клещами – пальцы у него были длинные, цепкие и на редкость сильные. Он приоткрыл один глаз и сообщил:
– Сейчас допрыгаешься. Лицо мое ей не нравится… Работать нужно лучше. И быстрее.
Я только фыркнула и, несколько раз безуспешно дернув ногой, глубоко вздохнула, успокаиваясь: послезавтра меня выписывают, Пешш уже намекал, что базы «Эско» почти сдались, и не только официальная их часть – значит, не так далек тот день, когда этот шантажист вместе со своими интригами и претензиями отправиться вычищать подвалы в Бездне…Или, по крайней мере, этим стоит пригрозить – я равно долго помню и плохое, и хорошее, а спасенная жизнь и сохраненный рассудок стоит дорого… Если забыть о мотивах этих благородных порывов, конечно.
– Руку давай.
Неро с полминуты поразмышлял и вместо руки положил мне на колени голову, невнятно пробормотав:
– Как закончишь, разбудишь. С меня новость.
– Совсем звезданулся? – мрачно осведомилась я. – Я тебе подушка или мамочка?
– Ты мое имущество, – весомо уронил он и, приоткрыв глаза, кисло добавил: – Шалли, я две ночи подряд выслушивал твои причитания и монологи на тему сложной личной жизни, которую я, гад и сволочь, разрушил на корню, и еще не ложился. Не нуди и дай поспать.
– Китель хоть сними, паразит, – я потормошила его за плечо. Неро что-то согласно промычал, повернулся, устраиваясь нормальной щекой у меня на коленях, облапил одной рукой за бедро и отключился.
Нет, ну это нормально? Мало того, что он курткой всю пыль в своих шахтах собирает, так потом он ее тащит мне в постель! Дать бы по лбу, так, чтобы в голове его пустой зазвенело…
Я отвела растрепавшиеся темные волосы с шеи и, накрыв пальцами бьющуюся жилку, провалилась на другой план жизни. Там мне не язвили, не издевались и беспрекословно выполняли любой мой каприз.
С организмом Неро у меня отношения были куда лучше, чем с ним самим. Хоть не возвращайся… Тем более, что до вчерашнего дня в реальности не происходило ничего хорошего. Работать было легко – очень послушные, очень пластичные, легко поддающиеся изменениям клетки, несколько очень занятных находок… То есть они были бы находками, будь это тело создано генными инженерами, а не природой… Хотя в последнем чем дальше, тем больше я сомневалась.
Оно было по-настоящему хорошо устроено – куда лучше, чем обычно достается смертным в ходе генетической лотереи. За те три недели, что Неро таскается ко мне каждый день, я успела выяснить это достаточно хорошо, и, найдись в его теле хоть что-то отдаленно напоминающее микросхему, диагноз «киборг» можно было бы ставить смело. Но «чего-то» не находилось.
Если выясниться, что мы существа примерно одного порядка, будет очень забавно.
…Интересно, под каким предлогом Неро будет приходить потом – когда его лицо окончательно придет в порядок?… Осталось на так уж много – кости на место уже встали, мышцы и сосуды закончу сегодня, останется всего пару «сеансов». Не будет причины вламываться посреди ночи, нагружая этой, прямо скажем, не слишком срочной работой.
Поверить в то, что в моей затяжной депрессии он действительно чувствует себя виноватым, и потому ночами – а когда и днями – просиживает у меня в палате, выслушивая жалобы на жизнь и себя самого, я не могла. Но ведь приходит и слушает, или тормошит бесконечными выходками, после которых мне хочется одного – придушить его собственными руками. А главное – всегда видит, какой вариант мне нужнее… Как ни странно, Неро действительно хорошо меня знает. Откуда бы – этот вопрос я успела себе задать уже пару сотен раз. Перебрала друзей, сослуживцев – даже более-менее значимых врагов, но похожего на него так и не нашла.
Жаль. Идеальный был бы костыль для моего не слишком стабильного сознания: эмпат высокого уровня, которому я навряд ли разболтаю о себе что-нибудь новое – а потому с ним можно обсуждать что угодно, не боясь за собственную жизнь. Но именно что «был бы» – будь мы друзьями. Я бы вцепилась в него обеими руками – просто потому, что на сублимации гнезда жить можно, но бесконечно тяжело. Природа создавала меня как существо, рядом с которым всегда будут близкие, с полуслова понимающие малейшее движение души – а не коллеги, которых я хоть и считаю своими, но боюсь сказать им лишнее слово.
Вечно это «бы» портит жизнь. Пора уже признать: Неро – кто-то из моих же «коллег», которому я когда-то перешла дорогу. Не настолько, чтобы при случае свернуть шею на месте, зато шантажом приставить бывшую конкурентку к делу – в самый раз.
Теперь вот беспокоится о сохранности организма и рассудка своего «имущества». Видимо, имущества действительно ценного – если лично спасает от залетных штурмовиков, снабжает амулетами от излишне проницательных мудрейших и изображает из себя язвительную жилетку по ночам.
А ведь по моим расчетам для личной возни с рядовым шпионом это птица слишком высокого полета. В чем же дело?…
Мысли текли своим чередом, работа шла своим. Через два часа я отстранилась, с заслуженной гордостью не утратившего хватки профессионала любуясь результатом. Череп симметричный, все лицевые кости соответствуют заявленному биологическому виду, лишних нет, мышцы, сосуды и нервы в комплекте и работают правильно. Кожу восстановить – и будет конфетка, хоть в диссертацию вноси.
– Ну, что ты там за новость обещал? – поинтересовалась я, не без труда растолкав Неро.
Он сказал. С немалым, по-видимому, удовольствием.
– Что-о-о?!
Неро ухмыльнулся и, потянувшись, вытащил из внутреннего кармана считыватель с убористым списком файлов. Я вцепилась в него, не веря своим глазам.
Через десять минут глазам пришлось поверить, как было ни противно. Что самое грустное, сама виновата. От начала до конца.
А главное – ни один тактичный «доброжелатель» не удосужился мне все рассказать, естественно, из лучших побуждений. Волновать, видите ли, не хотели…
– Ну как? Нравится расклад? – Неро скрестил руки на груди и, явно забавляясь, наблюдал за сменой выражений моего лица. – Ты в полной заднице, с чем и поздравляю.
И этот тоже хорош – все знал, но сказал только сейчас. Побоялся, что я руки с горя на себя наложу на фоне тяжелой депрессии?… Хотя скорее всего просто поиздеваться захотелось именно сейчас.
А я в полной заднице, что правда, то правда. Пока ваша покорная слуга каталась по окраинам галактики, Дирзит дала официальный ход тем подтасованным бумажкам, которые мы с ней подписали, и теперь моего блока снова не существует в природе. Занавес.
Я выругалась и швырнула считыватель на кровать, сама усевшись сверху. Так, дыши, милая моя. Дыши. Медленно и печально. И ищи плюсы. Хорошо, что ты узнала обо всем сейчас, а не после выписки – женская драка с выдиранием волос коридоры «Полюса» во время ревизии не украсит.
Неро искоса глянул на меня и засмеялся.
Нашел время, душу его… Да плевать, что там написано у меня на лбу, и шрифтом какого размера!..
– За что ты меня так ненавидишь?
Он опешил. Ухмылка сбежала с лица – уже почти нормального.
– Что?
– Ну, я же что-то конкретное тебе сделала? – я нетерпеливо сдула с носа прядь волос. – Лишила любви всей твоей жизни? Заработанных кровью и потом капиталов? Пыталась убить? Вдребезги разбила хрупкое мужское эго?…
Ради такого выражения его физиономии стоило спросить. Правда. Я не выдержала и нервно расхохоталась.
Неро странно на меня посмотрел и наконец выдал:
– Все перечисленное, – помолчал и добавил: – Кроме первого пункта.
– Я же серьезно, – обиделась я и мстительно съязвила: – Мог и не уточнять. Что женщин видел только на картинках, у тебя на лбу написано «шрифтом вот такого размера».
– Чего?!.. – возмущенно рявкнул он. – Молчала бы, дура!
И залился краской, весь, ото лба до распахнутого ворота. Я же захохотала в голос, не заботясь, что меня могут услышать в соседней палате. Нет, что, правда? Если честно, я это просто так ляпнула – а какие интересные вскрываются подробности, хе-хе…
Если подумать, логично – амулеты амулетами, но на осязание они не действуют. Интересно, много от него дам сбежало в самый пикантный момент? Или до этого даже не доходило?…
Видимо, мысли действительно написаны у меня на лице, а может, дело было в том, что я хихикала самым издевательским образом… Губы Неро зашевелились, так и не издав ни звука, а на лице отразилась жестокая внутренняя борьба. Ну ясно. Женщины у него, понятно, были, правда, явно до того; вот только сказать это вслух и аргументировано натянуть мне нос он не может. Интересно только, что за информацию ему для приведения этих «аргументов» пришлось бы разгласить?…
Значит, я действительно потопталась в свое время по его нежному эго – и весьма успешно, иначе его бы сейчас не разрывало от желания оправдаться и доказать свое превосходство… или, по крайней мере, не ущербность.
Так где же нас так сшибало лбами?…
– Шалли, ну ты с-с… свинья, – выдал он наконец, кипя, как забытый на плите чайник. – Договоришься сейчас! И я решу, что и такая бледная тощая глиста на что-нибудь сгодится.
С секунду я недоуменно хлопала глазами, а потом до меня дошло.
– Ага, разбежался, – я швырнула в него подушкой. Подумала и достала из тумбочки зеркальце. Всмотрелась в отражение, повернулась в профиль, пощипала себя за щеки…
Ладно, тощая бледная глиста, пусть подавится. Но, в отличие от некоторых, парень у меня есть.
Подушка отправилась в обратный полет, угодив мне на макушку.
– Вот еще парня мне не хватало, – буркнул Неро, отошел к окну и, подпрыгнув и ухватившись руками за край люка, одним гибким движением влез в шахту, пихнув на место решетку ногой. Обиделся.
Через пару секунд я поняла, что не совсем – за дверью просто послышались шаги.
– Здравствуйте, куратор, – в палату вошел Селен.
– Я ведь уже не куратор, – поправила я. – А «руководитель сектора».
– Вы… знаете? – он растерянно присел на стул около моей постели.
– Нашлись неизвестные доброжелатели, – я помахала в воздухе притащенным Неро считывателем и многозначительно добавила: – И очень жаль, что они не нашлись раньше.
У него хватило совести виновато потупиться.
– Что мне интересно, так это – почему? За каким эхлом ей это все?
– Кто бы знал… – Селен поджал губы. – Но не того масштаба здесь причина, чтобы она не начала подванивать рано или поздно. Скоро все узнают, я думаю.
– И будет уже поздно, без сомнения, – я бросила на него изучающий взгляд. Селен – не из моих очевидных любимчиков, и подозрительной моя затея противнику показаться не должна… – У меня к тебе будет дело. Весьма деликатного свойства.
– Да?
– Мне нужен шпион, – просто сказала я.
– И?… – он сложил руки на коленях, внимательно глядя на меня.
– Переходи в стан нашего нового-старого руководства. Установка простая: тебе безразлично, с кем работать. Приоритет – не вызвать подозрений, а не добыть сведения.
– Но какой тогда в этом смысл?
– Никогда не знаешь, какие действия могут понадобиться в критический момент. Мне нужен страховочный трос, ты им будешь. А информацию я могу добыть из массы других источников.
– Конечно, – Селен невозмутимо кивнул.
– Вот и славно, – я клыкасто ухмыльнулась. Еще посмотрим, что по поводу этого всего скажет Эрро. К слову, о нем – вполне может статься, что Селен прав куда больше, чем думает. О том, что Командор ко мне неровно дышит, болтают от подвалов до архивов «Полюса», и, чтобы решиться на такую авантюру под его носом, у Дирзит должна быть действительно серьезная причина. Я же сама, по-видимому, в ее глазах на серьезную угрозу не тяну.
Ну-ну.
– Я подумал, что вам будет интересно, – агент протянул мне считыватель. Я заглянула в перечень файлов, и моя ухмылка стала шире: кто-то хорошо пошарил у Дирзит в портативке, слив все, что можно и нельзя. Часть файлов была явно запаролена, но на то у меня есть Пешш.
Отчеты по текущей работе, скромно притаившиеся в уголке, после этого уже не впечатляли.
– Спасибо, – с чувством сказала я.
– Не за что… куратор, – он внезапно улыбнулся, синие глаза коротко блеснули. – Хорошего вечера.
Откланявшись, Селен вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Все-таки преданные люди – капитал куда более ценный, чем все кредиты этой галактики. То, за что заплачено один раз, всегда могут перекупить – и не стоило Корпусу об этом забывать. Система, построенная Филином, менялась не раз, и это не пошло ей на пользу. Основатель Корпуса не был добр, не был честен, и уж тем более не был справедлив. Он был сволочным фанатиком, чертовски хорошо знающим надежды и чаяния слабых смертных сердец. И только он смог сделать из Корпуса монолит, которого боялись все.
