Текст книги "Финал (СИ)"
Автор книги: Ольга Егер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
– Все! – прекратила споры украинка. – Давайте лучше спать пойдем!
Только Джули переступила порог собственной комнаты, как на телефон пришло сообщение: "Возможно, я был не прав!".
Она выглянула из окна. Рома не ушел далеко. Стоял у забора и, задрав голову, смотрел на нее. Набрав его номер, девушка ответила:
– Ты должен попросить прощения, сказав мне в лицо все!
– Может, мне перед тобой еще и на колени встать? – разозлился парень.
– А почему бы и нет? – хихикнула Джули. – Я отдала тебе слишком много! А ты меня не ценил, так почему же...
– Ценил! – перебил ее Рома. – Просто... Ай! Все так запуталось... Не могу понять, в какой момент мы изменились.
– Или лучше сказать, в какой момент я стала для тебя ломовой лошадью и по совместительству кухонный комбаином, а еще и прачкой иногда.
– НЕ правда! – фыркнул он. – Но ведь было время, когда нам было хорошо вместе.
– Да, – усмехнулась она. – В общежитии. В маленькой комнате...
– На четвертом этаже. – Поддержал Рома. – Скрипучая кровать на пружинах, желтые зановески на окнах, твой любимец – рыжый старый медвежонок – на подоконнике, вместо цветов.
Он сел на каменный парапет, отвернувшись от девушки.
– Песни пьяных студентов через стенку... – дополниола картинку она, а Рома вдруг запел, одну из самых популярных песен того периода их жизни:
"Завтра прийде до кімнати,
Твох друзів не багато.
Вип'єте холодного вина.
Хтось принесе білі айстри,
Скаже хтось: "Життя прикрасне!"
Так, життя прикрасне... А вона...
А вона, сидіте сумна.
Буде пити не п'яніти від дешевого вина.
Я співатиму для неє,
Аж бринітиме кришталь.
Та хіба зуміє голос подолати ту печаль?
Так у світі повелося: я люблю волосся,
Я люблю тонкі вуста..."
Юля прекрасно знала эту песню. Она принадлежала группе "Плач Єремі". И сейчас Рома пел для нее, потому что песня как нельзя была кстати. Там в финале были такие слова: "Моя дівчинко печальна, моя доле золота! Я продовжую кричати. Ніч безмежна і пуста".
"Действительно, – думала Джули. – Ночь безгранична и пуста. И в ней так одиноко! Всем одиноко. И мне, и ему!"
Он не видел ее слез, потому что сидел спиной. А она не видела, как четче стала видна грусть в его глазах, как штамп одиночества, клеймом проявился на усталом лице парня.
– Действительно! – согласилась с собственными мылсями Джули, мягко и нежно обращаясь к бывшему любимому. – Иди домой, Ром! Ты устал. Замрезнешь. Не сиди на камне. Иди! Тебя, наверняка, ждет Хейли и волнуется!
– Я не люблю ее! – зачем-то оправдывался парень.
– И меня не любил. Зачем же ты ее используешь? Ты так ничему и не научился! – констатировала она и поставила точку в разговоре. Положила трубку. Рома рассердился и действительно ушел домой, где его встретила сердитая Хейли. Она закатила скандал, от которого парень не знал, куда прятаться. И впервые он попробовал прекратить вопли совсем новым для себя способом – поцеловал девушку. Хейли растаяла и замолчала, позволяя увлечь себя в спальню. Но обнимая ее, Рома все равно думал о другой...
Следующий восход солнца изменил очень многое. Кому-то в сердце он поселил надежду, кому-то печаль, а кого-то убедил действовать! Эрик проснулся с твердым желанием изменить все! Роберт более довольный, чем сам музыкант, с огромным удовольствием согласился помочь другу вернуть благосклонность Джулии. Но, вспомнив летевший в лицо парня букет, задумался: а сможет ли осуществить просьбу товарища и остаться при этом целым и невредимым.
– А она не... – заикнулся Роб.
– Послов не убивают! – рассмеялся Эрик.
– Зато могут покалечить! – заикнулся менеджер.
– Чем, к примеру? – ставил такую возможность под сомнение Блайд.
– Сковородкой, битой, вазой! – Перечислил парень. – Ты Джулию не знаешь? Кому в лицо стакан воды вылили? А больные ноги оттоптали и по лицу розами ударили?
Эрик невольно коснулся щеки, и нога как-то противно заныла.
– Тебя бить не будет! – заверил друга он. – Она дерется только с теми, кто ей...
– Нравится? – ехидно ухмыльнулся Роб. – Я рад, что ты вернул себе способность смеяться! И решил все исправить!
Он вышел из машины.
– Но если она меня... – предупредил парень. – То ты оплачиваешь мое лечение! Все-таки из-за тебя страдаю!
Она наносила последние мазки кисти, завершая картину на стене. Ее квартира за несколько недель превратилась в настоящий художественный шедевр. На стенах красовались сказочные пейзажи, огромное мировое дерево хранило на своих ветвях фотографии друзей. По потолку плыли розовые облака. Кухню Джули вообще раскрасила в желтые цвета, приклеив на стены и кафель игрушечных букашек. Оставалось чуть-чуть дорисовать тени на древе в единственной комнате и занавесить кровать прозрачной тканью. Когда в дверь позвонили, девушка пошла открывать. Она выглядела как маляр-штукатур: перепачканная краской, в потертых шортах. Явление на пороге менеджера Эрика было для нее совершенной неожиданностью. Особенно учитывая тот факт, что Роб очень странно ухмылялся.
– Привет! – поздоровалась Джули, но в ответ получила маленький конвертик, после чего, справившись с заданием, посланец быстро ушел, ничего не поясняя.
Джули снова закрыла дверь, вернулась в комнату, раскрыла конверт и с замиранием сердца стала вчитываться в строки, выведенные неровным знакомым почерком.
"Я знаю, что я – идиот, но, надеюсь, ты позволишь мне увидеться с тобой!" гласило письмо.
Единственная весточка от Эрика за все проведенное в тоске по нему время принесла смятение девушке. Она вернулась к прорисовке стен, хоть руки ее теперь дрожали.
Спустя час в двери снова позвонили, и Джулия догадывалась, кто пришел. Открыла. Он стоял перед ней такой далекий и в то же время родной. В черном пальто, сером свитере, подчеркивающем мускулатуру крепкого тела. В глазах блеск. К нему так хотелось прижаться, но... Джули напустила на себя строгости, и молча ждала.
– Я знаю, ты злишься на меня! – начал Эрик. – Поэтому принес тебе это!
Он протянул ей свою фотографию. Девушка незаметно улыбнулась, но тут же состроила обиженную гримасу. Она взяла дар, и оставив дверь открытой для гостя, прошла в квартиру. Блайд переступил порог, закрыл за собой и пошел следом за Джулией, с интересом осматриваясь. Как и ожидалось, девушка взяла ножницы. Карающий предмет занесла над карточкой и... вопреки ожиданиям Эрика, обрезав края, вставила его портрет в рамочку и прицепила на одну из веток нарисованного дерева. Больше не обращая внимания, на присутствующего парня, Джули снова взяла кисточку, продолжив прорисовку. Эрик сбросил пальто, встал за спиной девушки, вооружившись второй кистью и, придерживая свободную руку на талии украинки, стал подводить линии краской на стене.
– Я злился на тебя. – Заговорил он у самого ее уха, заставляя все ее тело покрываться мурашками. – Выключал радио, когда слышал твои песни. Ругался с теми, кто заговаривал о тебе...
– Очень мило! – произнесла Джулия. – Ты не хотел меня ни слышать, ни видить!
– Я скучал по тебе! – внезапно выдал Эрик. Он перестал притворяться, что рисует – это было лишь предлогом, чтобы стоять рядом с ней и чувствовать запах ее волос.
Джули отобрала у него кисточку, бросила на стол вместе со своей и, повернулась к парню лицом. Зеленые глаза пристально всматривались в серые.
– То есть, ты пришел просить прощения за учиненный скандал на ровном месте? – уточнила она, хоть ему и тяжело было понять, что значит "на ровном месте".
– Можно и так сказать, – его горло пересохло от волнения. – Но если бы ты сказала мне о том, с кем работаешь, я бы так не злился!
– Я прощу тебя, если больше такого не повторится! – сказала она.
– А я больше и не буду, если ты откажешься от клипов, в сценарий которых входят поцелуи и откровенные сцены! – он не хотел говорить этого, точнее очень даже хотел, но думал, что способен промолчать.
– Ты был на площадке, так ведь?
Эрик кивнул. Она хитро сузила глаза.
– Каждый сценарий я буду обсуждать с тобой! – внезапно и очень легко согласилась девушка. – Только не делай так больше, хорошо?
Она повисла у Эрика на шее. Он крепко прижал ее к себе, закрыв глаза и наслаждаясь моментом примирения.
– В следующий раз, прежде чем делать глупые выводы, поговори со мной! – шептала она, стараясь не плакать. – Я давно выбросила его из головы! Ты должен знать это как никто другой! Хотя не могу сказать, что месть не сладкое чувство!
– Значит, ты все-таки добилась своего?
– Еще и как! Но знаешь, я даже простила его. Правда, это было до того, как он явился с этим дурацким веником!
– Все! – взвыл Блайд. – Больше ни слова о нем!
Джули взглянула парню в лицо, чувствуя себя счастливой не смотря ни на что.
– Ты такой дурак, Эрик! – рассмеялась она, радуясь этому факту, и снова прижалась к парню.
– Повтори это, только по-другому! – попросил он.
– Что ты дурак? – уточнила она.
– Нет!
– Ты определись, чего ты хочешь! – шутливо оскорбилась она, заглядывая в серые, такие родные глаза. – Эрик! – она произнесла его имя по-русски, и музыкант, уже не отдавая себе отчет в происходящем, поднял ее на руки, отнес к кровати, сел и усадил себе на колени. У нее перехватило дыхание. Голова кружилась, но девушка не переставала обнимать парня.
– Мне так тебя не хватало! – едва не плакала она.
– Мне не было легче! – как-то сухо выдавил из себя он, глядя на ее губы.
– Почему ты не пришел раньше?
– Гордость мешала. Просто сначала Волкан, потом твой Ромео!.. Я не видел тебя полгода, а они отобрали тебя у меня!
– Ну, – рассмеялась Джулия, обхватив ногами торс парня, всем телом прижимаясь к музыканту. – Разве такое возможно? Алан теперь важная часть моей жизни. Но ты – на первом месте! Мне без тебя не дышится! Я из-за тебя с Сарой поссорилась. Вот даже съехала от нее.
– Наслышан. От нее лично! – рассмеялся Блайд. – Знаешь, это даже забавно. Все пытались вмешаться, чтобы нас помирить.
– Волнуются! – улыбнулась Джулия, и Эрик сделал то, чего так давно хотел – поцеловал ее. Но сам же остановил внезапный порыв, прежде чем переступил черту дозволенного.
– Ты все еще должна мне ужин! – напомнил он, немного отстраняясь.
Джули это показалось обидным. Но она поднялась с кровати и пошла на кухню, чтобы заняться готовкой. Эрик посидел несколько минут, сосредоточенно дыша: вдох, выдох, вдох... Успокоился и постарался выкинуть из головы все мысли? касающиеся того, что они совершенно одни в маленькой квартире, что у девушки, суетящейся по кухне? красивые ноги, что тонкая талия так и призывает обнять, а еще, что он дико соскучился по аромату ее кожи, волос, что жаждет поцелуев и не только их...
И ему практически удалось побороть себя. Хуже пришлось после ужина и легкой уборки с расстановкой вещей по местам. Прицепив разноцветные фонарики над кроватью, и сделав подобие балдахина из органзы, Джулия переоделась и легла спать. Естественно, о том, что Эрик уйдет не было и речи. Он тоже освободился от лишней одежды, залез под одеяло... Постарался думать о чем-то не слишком приятном, когда к нему прижалась девушка, одетая в слишком короткую ночную рубашку. Но в такой ситуации получалось у него плохо, особенно, когда ее нога оказалась на его бедре. Он промучался полночи, наконец, решился на поступок, но... выяснилось, что Джули крепко спит на его плече. Блайд выдохнул, поддался сладким снам. Он закрыл глаза и улыбнулся. Все так, как должно быть: она рядом, теплая, нежная, своя...
Эвридика в печали
В компании "Стоун херст" редко что-то менялось: суета, приглушенный шум сотрудников, слоняющихся по этажам, сплетничающих. А тем для разговоров у них было много. И две из них в данный момент вошли через парадный вход, держась за руки и сияя. Третья тема стояла у лифта, вместе с менеджерами и внимательно следила за передвижением первых двух. А они подошли, ни капельки не смущаясь и продолжая лучиться от счастья.
– Доброе утро! – поздоровалась Джулия, позволяя блондину легко поцеловать себя в губы. Блайд при этом только усмехнулся.
– Разве утро? Вы только проснулись? – неприятно удивился Волкан и покосился на музыканта.
Менеджеры переглянулись. Роб глупо хихикнул и постарался скрыть смешок за притворным кашлем. Честер только приподнял одну бровь в изумлении такому повороту событий, ведь он лично не присутствовал при тайном сговоре молодых людей.
Блайд протянул ладонь графенку. Тот, как ни странно, принял жест, и мужчины пожали руки.
– Почти. Мы допоздна заканчивали ремонт в ее квартире. – Оправдался Эрик, успокоив блондина.
– Я что-то пропустила? – поинтересовалась Джули.
– О чем ты? – притворился Волкан и придвинул девушку ближе к себе. – Пойдем!
Приобняв ее, парень повел Джулию к лифту, склонился к ней и тихо прошептал:
– Люблю, когда ты улыбаешься!
С того самого дня их всегда и везде видели втроем: Джулия, Эрик и Алан – казалось, они расставались исключительно при отлучке по нужде и во время концертов (но даже тогда либо Блайд, либо украинка срывались с интервью или съемок и мчались на выступления к друг дружке, чтобы поприсутствовать за кулисами). Причем в газетах о славном трио не было ни слова. И спасибо за это стоило сказать Честеру, подключившему все свои связи, чтобы уберечь маленькую тайну любовного треугольника. Однако, ему не требовалось никаких признаний. Хватало того, что певица перестала трепать ему нервы, попадать в больницы и появляться на людях с постной миной. Нет! Такого больше не случалось! Наоборот, Джулия выглядела по-настоящему счастливой, с точки зрения менеджера. "Ей просто для полной радости не хватало двух домашних любимцев! – думал он. – Надо было ей хомячков подарить!" Ведь теперь она усиленно заботилась о парнях: кормила, поила, следила за их здоровьем. Обеды, завтраки и ужины делились на троих! Компания даже домой старалась уходить одновременно, что заставляло задуматься над тем, где они проводят ночи! Но Чес не особо лез в их отношения, и Генри не позволял это делать. Хотя продюсеру было совершенно не до разборок с подопечной. У него хватало личных проблем: Сара не давала покоя. То она позволяла приблизиться к ней, то отталкивала. Генри просто с ума сходил и жутко ревновал ее к Гарольду, с которым бывшая модель проводила чересчур много времени! А она получала удовольствие от его страданий.
– Ты специально над ним издеваешься? – вслух задумалась Джулия, наблюдая за подругой, фотографирующей резвящихся детей во дворе.
– Да! – ответила Сара, улыбаясь не только собственным мыслям, но и смешной рыжей маленькой девочке, скорчившей забавную мордашку при виде тети с фотоаппаратом. – Кажется, я знаю, какой ты была в детстве!
– Ну, не такой милой и совсем не рыжей! – махнула рукой украинка и подмигнула внимательно рассматривающей ее малышке. – Так что с Генри?
– Во-первых, – девушка сделала несколько кадров с мальчишками, пинающими мячик. – Это ему месть за то, что не звонил и долго молчал. Во-вторых, так интереснее! Ему постоянно приходится бороться, и...
– Воспитываешь? А не боишься, что ему надоест? – посеяла зернышко сомнения в сердце подруги Джулия.
Сара замерла, оттянула от лица фотоаппарат и нервно сглотнула. По ее очень злобному взгляду украинка поняла, что за такие "ненарочно" оброненные фразочки можно схлопотать как минимум подзатыльник. Опасаясь за свое здоровье, Джулия присвистывая, повернулась лицом к парку, присматривая для себя путь к отступлению. И вдруг заметила сидящую на скамейке по ту сторону дороги светловолосую женщину. Она показалась украинке очень знакомой.
– Я сейчас, – словно завороженная увиденным, проронила Джулия и покинула подругу. Она перешла дорогу и без разрешения присела рядом с женщиной. Та не обращала внимания на нее, пока девушка не поздоровалась: – Привет, Эвридика!
Светло карие глаза смерили рыжую девчонку неприязненным взглядом и снова вернулись к созерцанию детворы.
– Это ты? – хмыкнула недовольная соседством женщина. – Слышала, у вас с Блайдом все замечательно? Поздравляю!
– Спасибо! – улыбнулась Джули. – А почему ты здесь? Одна и такая грустная?
– Я всегда... – Неожиданно для самой Эвридики сорвалась правда, но она тут же попыталась спрятать ее за грубостью. – А тебе больше не к кому приставать с глупыми вопросами?
– Нет! – растянула на физиономии слишком уж довольную улыбку Джулия, что означало: "Фиг ты от меня избавишься!" – и женщина поняла это, шумно вздохнула и рассказала все, как есть.
– Видишь того мальчика с ямочками на щеках? – указывая на ребенка, Эвридика умиленно улыбалась. – Мой сын!
– У него твои глаза! – подметила украинка, рассматривая мальчишку. – Ты пришла забрать его домой?
– Нет, – опечалилась женщина и закрыла лицо руками, чтобы не показывать наворачивающихся на глаза слез. – Я не могу к нему даже прикоснуться! Уолес отобрал у меня права... Мы поженились еще будучи студентами. Вечеринки, все такое. Нам как-то сложно было свыкнуться с тем, что нужно взрослеть. А потом выяснилось, что я беременна. Уолес сразу стал другим: суровым, серьезным, постоянно пропадал на работе. Ему было не до меня. А мне так хотелось хоть немного развеяться. Ведь ребенком занималась только я. И я устроила вечеринку. Он пришел злой. Мы поссорились. Он ударил меня, и я, не задумываясь, ушла. Меня не было неделю. Ночевала у подруг, ходили на концерты. Мне показалось, что жизнь снова стала прежней, легкой, без тяжелой ответственности. Прошел месяц. Я вдруг поняла, насколько скучаю по своему малышу... Но уже было поздно. Уолес подал в суд... и...
– Отобрал у тебя права... – догадалась Джулия и внезапно вышла из себя, гневно высказавшись по этому поводу: – Урод! Нет. Ты, конечно, тоже дура! Захотелось порезвиться! Надо было раньше головой думать. Но материнский инстинкт...
Джулия то вскакивала, то присаживалась обратно на скамейку. И сейчас грустно рассматривала собственные носки ботинок.
– Никакой суд не может запретить тебе быть матерью и любить своего сына! – совершенно грустно проговорила она. – Ты обращалась к адвокатам? Пыталась вернуть себе сына?
Эвридика подозрительно покосилась на разбушевавшуюся девушку. А та уже готовилась лезть на баррикаду с лозунгами: "Дети – матерям, мужей – в ссылку, в Сибирь!".
– Ничего. Я ничего не делала. Я действительно плохая мать... Да успокойся ты! – попыталась урезонить украинку женщина. – Чего ты так разнервничалась? Это же моя личная проблема, а не...
– Эвридика! Запомни! Не бывает плохих матерей! – Джулия внезапно сжала ее ладошку в своих руках и, глядя прямо в глаза, сказала: – Детям нужны родители несмотря ни на что. Даже если выросли и кажутся самостоятельными, они все равно скучают по родителям... По теплу маминой улыбки, по строгой и скупой похвале папы...
Собеседница сама не заметила, как слезы, поднятые из глубины души, заструились по щекам. Глаза украинки тоже блестели влагой. Эвридика поняла, что у девчонки, к которой она ревновала когда-то одного из своих многочисленных любовников, совсем не простая судьба.
– Камилла Уолкшир, – хриплым ломающимся голосом произнесла Эвридика.
– Что? – не поняла Джулия.
– Не Эвридика! Меня зовут Камилла Уолкшир. – Уже по-доброму улыбалась ей женщина. – А ты... почему ты...
– Привет! Я Сара. – Вмешалась в их разговор и смолкла, заметив слезливую идиллию. Она даже задумалась, а хорошей ли идей было подходить...
– Вы чего? – попятилась назад Сара.
– Стоять! – рявкнула на нее Джулия, утирая слезы. – Дай мне свой фотоаппарат!
– Ни за что! – замотала головой подруга. – Ты когда так глазами сверкаешь, – явно что-то задумала! А если ты его грохнешь об асфальт?
– Дай! – потребовала рыжая.
– Руки покажи! – недоверчиво покосилась на ее ладони блондинка, удостоверилась, что чистые, пальцы не дрожат, и все-таки передала камеру Джулии. А она несколько минут что-то искала среди снимков и, наконец, отыскала.
– Мы можем распечатать эту фотку? – показала картинку с миленьким кудрявым мальчишкой она.
Сара посмотрела на сделанный собственноручно кадр. Хорош! Гарольду бы понравилось! Она действительно становится настоящим "ловцом душ". Широкая довольная улыбка растянулась на лице начинающего, но уже востребованного фотографа.
– Запросто! – согласилась девушка.
– Тогда, милые дамы, – подозрительно хитро сощурила глаза Джулия. – Зачем грустить?! Может, устроим скромный девичник?
Бывшая модель прикинула, есть ли у нее на завтра дела. Кажется, не было, а значит, вполне позволительно после скромной вечеринки проваляться весь день в убежище подруги с мокрой тряпкой на лбу и бутылочкой газировки подмышкой. Эвридика согласилась слишком уж быстро. "Либо она еще не знает, на что подписывается, либо устойчива к алкоголю!" – подумала Сара, и уже вечером выяснила, насколько силен ее иммунитет, буквально выработанный изнурительными, бесконтрольными попойками с украинкой в славные дни их совместного проживания! Ричард и тот перестал соглашаться разделить их скромный женский дуэт... Но Сара подозревала, что режиссер просто побаивается однажды утром проснуться лысым! Ведь девушкам в пылу веселья всегда хватало фантазии на мелкие пакости.
– Моя мама совсем мной не занималась, – выпив уже изрядно алкоголя, девушки перешли от разгульного веселья к слезливым покаяниям и жалобам на судьбу-злодейку. Камилла как раз пыталась вспомнить, как ее воспитывали и занимались ли этим процессом вообще. – Я была вторым ребенком. Папа брал брата с собой на охоту, рыбалку. А я сидела с няней. Потому что мама все время была занята в общественных клубах, постоянно кому-то помогала... ей было как-то не до меня. Я так на нее обижалась! Потом я даже перестала требовать ее внимания. Точнее, стала добиваться хоть какого-то, даже негативного. Удирала из дома, приходила навеселе, гуляла с парнями до утра... А она только смерит меня таким холодным взглядом, отвернется и уйдет читать книгу... Но когда ее не стало...
Камилла всплакнула.
– Сейчас мы с ней чаще разговариваем, чем при жизни.
– Я со своей и сейчас не особо разговариваю, – призналась Джулия. – После смерти отца и сестры я тоже перестала для нее существовать. Иногда мне так хочется услышать ее голос, что я набираю номер, слышу "Алло" на фоне тишины и треска, плачу, как полная дура, и кладу трубку!
Девушки разревелись и уставились на Сару. Та абсолютно спокойно глядела на них и не сразу догадалась, что ей предоставляют возможность поябедничать.
– А у меня с мамой все хорошо! – сказала она, но никто не поверил ее словам. – Ладно. Меня бесило то, что она пытается сделать из меня ту, которой не смогла стать сама. Кастинги, диеты, уроки этикета... Я так уставала! Пробовала сопротивляться. Жаловалась папе. Но он отмалчивался, мол, разбирайтесь сами! В итоге, незаметно я действительно стала ее подобием. А потом про меня как-то забыли. Только я проявила самостоятельность, съехала из дома на квартиру. И все. Забыта. Никому не нужна...
Дамы опять разревелись. Звонок в двери сумел перекричать женский ор. Джулия вытерла слезы и поползла в коридор. На ногах держаться она уже не могла и радовалась крошечным метрам своей квартирки. Ощупав дорогие ботинки, пришла к выводу, что ее навестил Алан! Подняла голову – убедилась – таки он! Парень, осмотрев девушку, сидящую на полу, размазанные по щекам слезы, опухшие глаза, потом услышав звук бокалов и втянув носом аромат спиртного, понял:
– Я не вовремя!
– Солнышко мое! – обрадовалась ему Джулия. – Я тебя так люблю!
– Джул! – он поднял ее с пола и прислонил к стене, слегка поцеловав в губы. – Давай ты скажешь мне это завтра, когда придешь в себя!
– Хорошо! – согласилась она и прикрыла за ним двери. После прощания с Аланом она снова вернулась к подругам по несчастью. А утром...
Камилла поняла, как прекрасен мир только после того, как нереальной красоты блондин вложил в ее руку бутылочку с водой. Правда потом сей ангел покинул страждущую, чтобы обнять рыжую украинку, распластавшуюся на кровати с мокрой тряпкой на голове. Парень служил ей вместо подушки, и время от времени менял компресс. Сара с мрачным видом сидела в кресле и тихо так ненавидела производителей виски и алкоголя в целом!
– Я так тебя люблю! – промямлила бледными губами Джулия, обращаясь к недовольному чем-то Алану.
– Мы все тебя любим! – согласилась с ней Сара, отпив глоток, принесенного парнем аспирина. Полегчало. – Очень!
– Хотелось бы это услышать от тебя в другой обстановке и с другой интонацией! – пробурчал в ухо Джулии парень.
– Ну прости, – проговорила она, делая еще один глоток, и Камилле показалось, что красавчик расстроился сильнее. – Подай мне телефон!
Украинка набрала номер своего менеджера.
– Чес? Можешь подъехать? У меня к тебе дело есть!
Мужчина примчался час спустя. Он выслушал просьбу девушки, считавшей его если не всемогущим, то очень влиятельным человеком с загадочным прошлым. Джулия почему-то верила, что именно Честер Норфолт сможет изменить жизнь Эвридики. И он действительно сделал все возможное от него – суд дал разрешение Камилле на встречи с сыном. Пусть и редкие, короткие... Правда, радовалась женщина не слишком долго – до первой встречи с ребенком. Мальчик не горел желанием признавать в ней мать, которую не видел очень долго. У него уже была та, которую он называл "мама", и второй ему не было нужно. Тем не менее, бывший супруг Камиллы сжалился над несчастной, и месяц за месяцем она старалась исправить ошибки прошлого, гуляя по парку с сыном, играя с ним, заново знакомясь. Ветреная муза знаменитостей решила полностью измениться. За кулисами ее видели все реже и реже. Камилла в какой-то мере стыдилась своего прошлого.
– Признайся! – донимала Честера Джулия. Она пристроилась у стены в гримерке и наблюдала, как Сьюзен преображает с помощью всяких хитрых штучек, вроде накладных усов и бороды, лицо Эрика Блайда. Музыкант не возражал и тоже смотрел на свое отражение в зеркале с интересом. А рядом с ним в соседнем кресле вальяжно расселся Алан Волкан, с трепетным ужасом ожидая своей очереди.
– В чем? – не понял сути вопроса Честер.
– Кем ты был в прошлой жизни?
Менеджер всерьез задумался.
– Наверное, истребителем докучливых певиц! – ответил он. – Я ловил их и связывал, прятал в багажнике своей машины, вывозил в темный лес и...
– Ха-ха-ха! Три раза! – буркнула девушка, совершенно не воспринимавшая смешных шуток Норфолка. – Колись!
– Я не орех! – возмутился мужчина.
– Откуда у тебя такие связи? – не унималась девушка. – Был когда-то сотрудником Скотландярда?
– Нет. – Усмехнулся менеджер. – Просто рос в очень неблагополучном районе и водил дружбу с такими, как знакомый тебе Джулиан Верд!
– Кто такой? – забыла свою встречу с мафиози Джулия. Менеджер сурово на нее посмотрел, осуждая глупость отдельно взятой личности.
– А! – наконец припомнила она. – А потом?
– Потом, – вздохнул Честер. – Встретил свою жену. Как-то она на нервной почве попала в больницу. Слишком переживала за меня. Потеряла ребенка из-за этого, и я поклялся, что больше никогда не заставлю ее так волноваться!
– Кстати, о птичках! – всплеснула руками девушка, стараясь не заострять внимания на грустной истории мужчины. – Почему я до сих пор не знакома с твоей женой!
Честер нервно сглотнул и выпучил глаза.
– Надо испечь торт и сходить к вам в гости, – уже строила планы гостья. – Поклониться ей в ножки и попросить прощения за то, что отбираю у нее мужа так надолго. Женщины ведь всегда ревнуют мужчин к их работе и друзьям.
– Тогда я поговорю с ней, – улыбнулся менеджер, размышляя, как бы подготовить к такой встрече супругу, уже не раз грозившуюся расправой рыжей "работе", выдергивающей любимого мужчину не только из постели среди ночи, но и вообще, отнимающей его на целые сутки, а то и на все семь дней в неделю.
Блайд наконец встал с кресла, хвастаясь перед Джулией накладными бородкой и усами. Сьюзи принялась за Волкана. Все внимание девушки переключилось на музыканта. Украинка просто не сводила блестящих глаз с Эрика.
– Я не понимаю, зачем этот маскарад нужен! – возмущался блондин, когда из него пытались сделать среднестатистического парня. У Сьюзи дрожали руки, когда она работала над изысканными чертами лица Алана.
– Так надо! – заявила Джули. – Иначе с тобой на улицу не выйти! На тебя же все обращают внимание! А так сможешь почувствовать себя самым обычным, и я заодно буду спокойна!
Волкан замолчал, решив немного потерпеть ради покоя любимой. Она же развернулась к Блайду и, привстав на носочки, прислонилась к парню. Он в свою очередь положил руку ей на талию. Девушка с интересом рассматривала его преображенную физиономию, что очень не нравилось графу.
– Тебе идет! – похвалила она, прикасаясь пальчиками к наклеенной растительности на лице Эрика.
– Хочешь, я отращу точно такие же! – с готовностью откликнулся музыкант, специально говоря шепотом, чтобы она придвинулась ближе. Знал ведь, что со стороны казалось, будто они вот-вот поцелуются. По крайней мере, в таком свете все виделось Алану.
– Может, сходишь и принесешь нам что-нибудь выпить? Или вообще испаришься! – проворчал блондин, которому усы не подошли, а вот легкую небритость на подбородок все же прилепили.
– Сьюзи, давай ему шрам на пол физиономии нарисуем! – предложил Эрик, не отпуская от себя украинку, похихикивающую у него на плече.
– О! Идея! – обрадовалась девушка и принялась подрисовать "увечия" ангелу. Тот шипел и причитал, но стерпел.
– Джул, – почти в самое ухо произнес ее имя Эрик. – Это правда, что ты сказала сегодня в интервью, что твое сердце принадлежит мне?
– Вообще-то, – затянул, навостривший уши Волкан. – Она ничего подобного не говорила! Когда у нее спросили, может ли она подтвердить слова Ромео о том, что они встречаются, Джули сказала: "Нет! Мы коллеги и не более того. Мое сердце отдано..."
– Дальше она не договорила. Потому что вмешался ты! – влез в разговор менеджер девушки. – И утащил ее, мелькнув перед объективами камер. Но о тебе в газетах не будет ни слова!
– Это потому что тебя считают кузеном Джульетты! – рассмеялся Блайд.
– Интересно, кто им сказал такую глупость? – озадачился раздосадованный парень.
– Я, – потупила взор украинка. – С разрешения твоего отца. Он обещал, в случае чего, подтвердить мои слова...
