Текст книги "Проклятая в Академии Стражей, или "я случайно, магистр"! (СИ)"
Автор книги: Олеся Рияко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
19
Уже освоившись с портальной навигацией по Академии, я достаточно быстро попала в нужное место. Кабинет магистра Драйка Фарлоу находился в южной галерее, в которой с одной стороны стройным рядом на равном расстоянии друг от друга располагались одинаковые, ничем кроме именных табличек не примечательные двери, а с другой – высокие стрельчатые окна, из которых открывался захватывающий вид на море… самое настоящее! Темное, шумящее, простирающееся до самого горизонта.
Оттягивая момент встречи с язвительным и явно недовольным мной преподом, я разрешила себе еще пару минуток попялиться на эту красоту.
Море… ведь подумать только, море! Могу спорить на гору золота, что прежняя Сашка ни за что бы не догадалась, что она увидит настоящее море именно так, а не из иллюминатора какого-нибудь самолета или окна поезда.
Дверь за моей спиной стремительно отворилась и я выпрямилась по струнке, будто была застукана за чем-то постыдным.
– Итмонт. – не спросил, а именно констатировал преподаватель порталоведения, – Дайте-ка угадаю, вы все это время стояли за дверью и просто не решались войти?
Я покраснела, как спелая помидорка. Не от смущения конечно! От натуги. От того что изо всех сил пыталась моментально изобрести достойную причину опоздания, вместо реальной.
“Простите, я заблудилась!” – в этой Академии с ее портальной логистикой не прокатит, “Извините, меня задержал другой преподаватель” – тоже. Преподаватель у нас сегодня был только один… и на этом все самые очевидные отмазки у меня к сожалению закончились, поэтому я невнятно пробормотала:
– Простите, магистр, я случайно…
– Что? – усмехнулся тот, не поверив своим ушам.
– Я… я забыла, что должна была к вам зайти после занятий.
Услышав мое откровение Фарлоу выпрямился, как солдат на параде и, с совершенно непроницаемым выражением лица, жестом пригласил меня войти.
Ну, и что мне еще оставалось? Я смиренно подчинилась, пройдя мимо него вжав дурную голову в плечи.
В кабинете магистра пахло книжными страницами и свежесваренным кофе. От такой дорогой сердцу смеси ароматов, аж захотелось расслабиться и вдохнуть наконец полной грудью… но рано, Миронова, рано. Ты еще не получила свою порцию люлей на орехи. Сейчас, погневается на тебя суровый магистр, молниями закидает из красивых глаз, тогда и вдохнешь!
– Садитесть, Итмонт.
Я робко приземлилась на самый краешек резного стула с обивкой из полосатого красно-серого атласа и сложила лапки на коленках.
Магистр между тем не торопился присаживаться напротив меня, во главу большого письменного стола, а отошел к книжным полкам, занимавшим всю противоположную стену. Провел пальцем по корешкам, явно что-то разыскивая, но не находя.
Пока он молчал, стоя ко мне спиной, я с интересом оглянулась вокруг.
Кабинет Фарлоу был просторным местом, явно обустроенным под все нужды своего хозяина. Был здесь и камин, в котором, судя по наличию золы часто разжигали пламя, и отдельно стоящий диван с креслами, между которыми притаился маленький кофейный столик, и даже резная ширма, затянутая красно-серым атласом, за которой угадывалась вешалка для одежды.
Но больше всего моего внимания получила обезьяна. Точнее ее иссушенная, мумифицированная голова.
Ох и жуткое, между прочим, зрелище! Если бы не характерные для всех ближайших родственников человека острые выпирающие клыки, можно даже было подумать, что она принадлежала какому-нибудь карликовому неандертальцу.
Ну, и особую жуткость этому странному экспонату, стоявшему на полке прямо за креслом хозяина кабинета, добавляли блестящие стеклянные глаза вставленные в глубокие глазницы. Увидишь в потемках, как такие блестят и сразу же коньки отбросишь, честное слово!
– Нравится Гектор? – с усмешкой спросил магистр, проследив за моим взглядом.
А я вот не сразу поняла, о чем он.
– Гектор?
– Да. Так звали этого шимпанзе. Примерзкая была тварь.
– Тогда… зачем храните?
– Это мой главный трофей. – Беспечно пожал плечами мужчина и положил на свой стол небольшую книгу в красной обложке.
Трофей? И не жалко же ему было бедную зверюшку... Еще и примерзкой обозвал, а она наверно просто на полку к нему в сушеном виде не хотела, потому и сопротивлялась. Фу! Живодер.
Я невольно скривилась, но вслух сказала другое:
– Любите сафари?
– Что люблю?
Ох и странно работает этот их магический синхронный перевод! Что-то сложное порой переводит на ура, а что-то самое простое и, кажется, используемое всеми вне зависимости от измерения и мира – нет и все тут!
– Ну… охоту на диких животных.
Взгляд Фарлоу остановился на мне и в нем отразилось явное непонимание.
– Нет. Я не охотник, Итмонт. Я – страж. А Гектор – не совсем животное. Он был фамильяром мага, который, несмотря на все наши разногласия, показал себя достойным противником.
А… вот оно как!
Кажется, я от удивления открыла рот и… кажется, магистр это заметил.
– А какой у вас фамильяр?
Выпалила я не подумав. На автомате, пытаясь скрыть свое смущение за отвлеченной болтовней, но попала в лужу, потому что смутилась еще больше.
Фарлоу так посмотрел на меня, словно я спросила марку его нижнего белья, не иначе!
Но, все же ответил.
– Это невежливо, задавать магу вопросы о его фамильяре, Итмонт. Чуть менее невежливо, чем не являться на назначенные встречи, но все же.
Похоже пунцево-розовый уже можно считать естественным оттенком моей кожи. Ох, сдается мне, нельзя так часто и долго краснеть. Ведь наверняка же это плохо для здоровья! Как минимум для самооценки точно…
– Поскольку вы новенькая не только в Академии, но и в этом мире, я так уж и быть, отвечу на ваш вопрос. Авансом. Будете мне должны.
Я подняла на него взгляд, надеясь убедится, что Фарлоу шутит, но как бы ни так. Маньяк из ночной библиотеки был абсолютно серьезен и смотрел на меня, как энтомолог на бабочку на иголке.
– У меня нет фамильяра.
Наверно я была готова к чему угодно, даже к тому что он скажет, что его фамильяр имеет форму второй эволюции бульбазавра, но не к этому.
– Как это.. нет? И вы при этом все равно страж? Но все же так носятся с этими фамильярами, мол без них колдовать нельзя и вообще полноценным магом не стать…
Я осеклась, с ужасом оглянувшись на магистра, но тот и бровью не повел.
– Простите… простите меня, пожалуйста… С ним наверно произошел какой-то несчастный случай, да? С вашим фамильяром?
Вместо того чтобы поведать мне грустную, полную кровищи и слез историю или предложить отвалить, Фарлоу вдруг улыбнулся этой своей фирменной едкой улыбочкой.
– Успокойтесь. Его нет и никогда не было. Он мне просто не нужен. Я черпаю свою магию из других источников. А вот вам, адептка, фамильяр необходим как воздух и именно за этим я вас сюда пригласил.
Я похлопала глазами, пытаясь уложить все в голове, но решила отложить неблагодарное дело изучения тонкостей магического мира на потом.
– Точно? Я хотела сказать, что вот сегодня утром… у меня кое-что получилось и без него.
20
Я с опаской покосилась на своего преподавателя, так и не решив для себя окончательно, стоит ли ему рассказывать об инциденте с тьмой в осколке. В смысле, не влетит ли мне от него сейчас за такие новости пара неудов по основному предмету и автоматическая пересдача. Но, слово не воробей и пришлось говорить как есть. Потому что врать магистру мне было отчего-то боязно.
– Ну, вот как-то так. А потом Мэллорд швырнул осколок в стену, а вы заставили его отрабатывать.
Фарлоу недобро нахмурился и поджал губы, а я подумала что последние мои слова выглядели, как укор его методам преподавания. А может им и были? Но какого зеленого ежика я вдруг стала заступаться за задаваку Мэла?!
– Все это странно… – задумчиво протянул он, постучав пальцами по столу перед собой, – и все же может быть объяснимо, если вы уже раньше контактировали со своим фамильяром. Но прочной связи между вами по какой-то причине не возникло. Только тонкая ниточка, не давшая ничего существеннее этого явления.
Все еще летая где-то далеко, в своих магистерских мыслях, Фарлоу подвинул к себе книгу в красной обложке и начал ее быстро листать, явно ища что-то определенное.
– Это нам поможет.
С легким шелестом книга скользнула к краю стола и остановилась передо мной, раскрытая практически на развороте.
“Призвание утраченного посланника” – гласило заглавие, а текст начинался с описания какого-то ритуала: “Для сотворения чар оголитеся пред полной луною и совершите обряд приношения жертвы. В качестве оной окропите аметистову жеоду своею кровию и заложив в оною осьмнадцать листов эстрагону, выпейте, прежде произнеся над нею сие заклинание...”
Оголиться значит? Кровушки, значит, с эстрагоном на ночь попить? Чего-о?!
– Вы сейчас серьезно что ли? – спросила я резко, позабыв обо всякой субординации. – Что это вообще за сказания древних? Какой еще эстрагон?! Ничего я пить не буду и раздеваться тоже!
Вместо ответа мой преподаватель как-то излишне спокойно обошел стол, оказавшись прямо передо мной и слегка оперся на него упругим местом, об упругости которого вообще-то недостойно рассуждать его студенткам. Посмотрев на меня сверху вниз и наверно отметив, что добился желаемого эффекта устрашения, тихо и вкрадчиво сказал:
– Говоря о вашем будущем, Итмонт, я абсолютно серьезен во всем. Вы все еще сомневаетесь в своем предназначении? В том, что попали именно туда, куда вам всю вашу жизнь было нужно? Что ж… тогда подумайте вот о чем. Кем бы вы ни были и какими бы силами не обладали, этот мир не станет нянчиться с вами. Он поглотит вас при первой же возможности. Раздавит ордой тварей, хлынувших в разрыв прямо над вашей головой, сметет энергетической волной от удара, посланного вам в спину недоброжелателем. И от всего этого вас никто не сможет защитить, кроме вас самой. Даже если захочет. Единственная ваша надежда на выживание – смириться с участью и наложенными на вас судьбой тяготами вашего громкого имени, обрести связь с вашим фамильяром и прилежно учиться, внимательнейшим образом слушая все что говорю я, и другие ваши преподаватели.
С этими словами он с совершенно варварским треском вырвал из ни в чем неповинной книги лист с тем самым ритуалом и, свернув его пополам, вернул мне.
– Думаю, вы справитесь с этим без меня.
Ничего мне в этот момент не хотелось больше, чем взять проклятый листок из его руки и убежать прочь из кабинета. Чтобы забиться в какой-нибудь темный тихий уголок и как следует прореветься. Но вместо этого я нашла в себе силы стиснуть зубы и слезные железы, чтобы сказать магистру гордо и решительно:
– Знаете что? Достали меня эти ваши проклятья и нафталиновые нравоучения! Я уже совершеннолетняя и, знаете ли, сама могу решать что для меня лучше! Так вот, мне даром не сдалась вся эта ваша Академия с волшебством и сложновыдуманной магией! Оставьте ее себе, а меня обратно верните, в мой скучный мир, где таким, как вы не место!
Вот вроде бы и смелости хватило сказать, и голос при этом не дрогнул, а стоило взглядом с глазами магистра встретиться, и все будто поплыло… от слез или страха уже не важно. Словно тая под его взором и растекаясь лужицей по стулу, я отклонилась на его спинку, а Фарлоу медленно подался вперёд. Нависнув надо мной, словно грозовая туча, мгновенно заслонившая собою солнце, он тихо произнес:
– Проклятье, адептка Итмонт, это вам не какая-то банальная простуда. Тарелка куриного супа и хороший сон тут не помогут. Вас выбрали, как сосуд для абсолютного зла. И только в стенах Академии вы сможете найти спасение от этого тяжкого бремени.
Не зная куда смотреть, в его удавьи омуты-глаза, на сильные пальцы, ухватившиеся за край стола, словно их владелец из последних сил сдерживался, чтобы не вцепиться ими мне в горло, или на скалющуюся за спиной магистра голову обезьяны, я зажмурилась и на выдохе произнесла:
– Знаете… я наверно всё же пойду. Ну, жила же как-то без этой вашей магии восемнадцать лет. Авось и ещё маленько… протяну…
Но едва я осмелилась подняться с места, как Драйк по-кошачьи ловко оттолкнулся от стола и поймал мою правую руку.
– Что это? – Мужчина бесцеремонно потянул ее на себя, словно и не заметив моего сопротивления.
– Не ваше дело! – предприняла я отчаянную попытку вырваться, но тщетно.
Магистр Фарлоу со странной смесью удивления и узнавания взглядом впился в мое несчастное запястье, на котором тонкой серебряной линией поблескивала еще не успевшая зажить татуировка.
– Это не мое дело?
Я в очередной раз дернула руку и едва не упала от неожиданности, когда он спокойно разжал свои длинные цепкие пальцы.
– Это, просто чтоб ты знала, брачная метка моего рода. А теперь потрудись объяснить мне, какого черта она делает на запястье девушки, с которой я до этого дня даже не был знаком?!
21
– Не понимаю о чем вы.. – жалобно простонала я.
А у самой в голове набатом стучали его слова.
Брачная метка? Что? Брачная от слова “бракованная” что ли?
Фарлоу замер, ошарашенно смотря на меня в упор. Словно прямо сейчас, на его глазах, у меня из головы росли рога и я вот-то должна была либо замычать, либо начать плеваться огнем.
– Откуда она у тебя. – Спросил он, немного успокоившись. – Ее не было, когда я встретил тебя в библиотеке… Я бы точно ее заметил!
Я нервно поежилась и переступила с ноги на ногу. Очень уж захотелось поступить как распоследняя дурочка и, сославшись на какую-нибудь глупость, сбежать из его кабинета, махнув на прощание татуированной ручкой.
Однако, Фарлоу определенно знал что-то об этой штуке и наверняка был в курсе как мне от нее избавиться. Смущало только одно – то что для него это было личным настолько, что он позволил себе нарушить мои границы и требовать ответов.
Я прикусила губу раздумывая над тем что сказать ему, а о чем умолчать, но встретившись с суровым взглядом магистра, отчего-то сразу поняла, что соврать даже в мелочах ему не получится.
Ну, что делать – рассказала все как есть.
Дослушав мой короткий, но весьма эмоциональный рассказ до конца, он вдруг присел на край стола и совершенно не по-преподавательски запустил руки в свои темные волосы. Взъерошив их и сжав так, словно пытался привести себя в чувства.
Мне, признаться, стало немного страшно. За время нашего короткого знакомства, я видела Фарлоу разным – серьезным, злым, мстительным, довольным и даже игривым, но чтобы напуганным и совершенно растерянным… Не думаю, что он часто демонстрировал окружающим такие эмоции. Скорее уж что и совсем никогда не позволял их себе при посторонних.
– Все плохо да? – чуть не плача спросила я, так и не дождавшись никаких объяснений. – Я умру?
И всхлипнула так громко и горько, что аж самой себя жалко стало. Хотя, конечно, такого не планировала.
Магистр смерил меня каким-то крайне странным взглядом. Я бы даже сказала насмешливым.
– Не переживайте, Итмонт. Мы все когда-нибудь умрем и вы не исключение.
Я всхлипнула еще раз. Не то чтобы его ответ меня не устроил… просто мне уже сложно было остановить слезы крупными градинами покатившиеся по моим щекам.
Фарлоу недовольно поморщился и выудил из кармана брюк белый платок. Протянул мне, со словами:
– Возьмите. Он чистый.
Я попыталась изобразить благодарную улыбку, но уголки губ настойчиво ползли вниз. Так что получилось явно не очень. Вытерла лицо и прижала ткань к глазам, пытаясь избавиться от непрошеной влаги. Пробурчала:
– Простите. Это все нервы… столько всего навалилось, а тут еще это. И главное что делать со всем этим – совершенно непонятно.
– Что делать, что делать…
Сочувственно пробормотал Фарлоу и вдруг подошел ко мне ближе, неловко положив горячие ладони мне на плечи.
Я аж как плакать забыла, честное слово! Оторвала раскрасневшееся лицо от насквозь промокшего платка и удивленно уставилась на него снизу вверх.
– Руки не опускать. У вас нелегкая судьба, Кара. Но это совсем не повод опускать руки и искать причины, почему именно вам досталась такая тяжелая доля.
Он впервые назвал меня не по фамилии и от этого как-то странно стало на душе… словно теплее. И пусть имя и было не мое, но каждый раз слыша от него это жесткое “Итмонт!” я почему-то воспринимала это как какое-то ругательство. Словно он специально, раз за разом клеймил меня этой фамилией... или же повторял ее для себя. Чтобы не забыть откуда я родом и чего стою, чтобы ни в коем случае не потеплеть ко мне душой и не привязаться.
– Очень сложно не опускать руки, когда на одну из них еще и какую-то метку поставили. Что это вообще? Вы можете объяснить откуда она взялась?
Не сводя с меня глаз, магистр задумчиво прикусил губу. И, словоно, решившись на что-то в мыслях, громко и решительно сказал:
– У меня нет всех ответов, но я знаю, где можно попробовать их найти. Вам нужно потеплее одеться… следуйте за мной.
Быстрым шагом он зашел за ширму и снял с вешалки длинное пальто кофейного цвета. Швырнул мне и, пока я надевала его… точнее в нем тонула, подошел к двери и что-то тихо пробормотал.
Щелчок замка и вместо галереи с видом на море, в дверном портале показались облака и горные пики, покрытые снежными шапками. Холодный ветер, радостно нырнувший в кабинет магистра, принес с собой целый рой маленьких блестящих снежинок.
– Итмонт, не спите! Дамы вперед.
Я покосилась на него с недоверием, но спорить не стала.
Что ж, его пальто точно было в тему, пусть и висело на мне, как плащ-палатка на черенке лопаты. А вот кроссовки, моментально промокшие от снега, стоило мне ступить за порог, были тут обувью неподходящей. Первым порывом было возмутиться, что никуда не пойду без соответствующей экипировки, потому что болеть в мире, в котором даже антибиотиков могло не быть, не собираюсь! Но взгляду открылся потрясающий вид на горные вершины и солнце над ними, россыпью бриллиантов рассеивающее свои лучи по снежным шапкам.
И воздух здесь был такой умопомрочительно чистый… вкусный и свежий, настолько ошеломительный, что хотелось вдыхать его аж до головокружения!
– Действительно красиво.
Донеслось из-за спины ровное замечание магистра.
– Но не будем задерживаться. В Академии скоро заметят ваше отсутствие и ректор Вивид такой новости совсем не обрадуется.
– Так вы меня украли?
Усмехнулась я и тут же смутилась, поймав на себе его странный взгляд. Игривый что ли…
Да нет же… вот, напридумывала себе всякого, теперь страдаю как дурочка. Еще не хватало начать сохнуть по преподавателю, да еще и дать ему об этом знать! Уф, ежики зеленые, хуже не придумаешь...
Оставив меня с моими мыслями наедине, Драйк уже устремился куда-то вверх, к скале, образующей горный пик на котором мы оказались. Он был странный, скошенный, будто срезанный бритвой и какой-то слишком ровный, в сравнении с другими, окружавшими нас частой грядой.
Я поспешила за Драйком следом и кратко обернулась назад, увидев губо сколоченную дубовую дверь, установленную прямо в огромном валуне. Она казалась здесь странной и абсолютно чужой… Аномальной, как лестницы, ведущие вникуда, которые согласно популярной американской страшилке, возникают в лесу близь гор Аппалачи.
Подойдя ближе к скале, я поняла, что меня так смутило в ней. Она не была настоящей, ее явно сотворили люди. Сложили из огромных валунов и отшлифовали чем-то до зеркального блеска… может статься, что и опалили.
Да и не скала это была вовсе, а какой-то храм. Мощный, монументальный, с высокими грубо обтесанными колоннами, поддерживающими многотонный каменный свод и маленьким дверным проемом, в который свободно залетал ветер, гулявший меж горных пиков. На стенах, заметенные снегом, были едва различимы какие-то барельефы, а над самым входом худо бедно читалась выдолбленная в на каменной плите надпись.
“Нет смерти у пламени, покуда тлеют угли”
– Что это за место? – Опасливо спросила я.
Между прочим, совершенно не уверенная в том, что готова вот так, слепо следовать за мужчиной, которого, если уж разобраться, видела в третий раз в жизни!
Фарлоу ответил мне не оборачиваясь, заставив ледяные мурашки пробраться ко мне даже через его неожиданно теплый плащ.
– Как, разве не видно? Усыпальница дракона. Последнее пристанище моего отца.
22
Так. Стойте-ка, подождите-ка… это ж если отец Фарлоу дракон, то получается что… Ежики зеленые! Это что же получается-то, а?!
– Итмонт, вы там уши мне на зло отморозить решили или видами засмотрелись?
Донеслось недовольное из недр драконьей усыпальницы.
Я с болью подавилась подступившим к горлу комом и на дрожащих лапках переступила каменный порог.
Во-первых пришлось как следует проморгаться, потому что на контрасте с ярким снежным днем на горной вершине, в этом склепе было хоть глаза выколи как темно. Да еще и холодно… куда холоднее, чем снаружи! Так что замечание магистра про “отмораживание ушей” теперь выглядело какой-то садистской шуточкой.
Однако, пару мгновений спустя, далеко впереди меня что-то зашипело и вспыхнуло. Прищурившись от разорвавшего темноту яркого света, я всеже смогла разглядеть, как из руки Фарлоу, протянутой куда-то в сторону, вырвался столб пламени, лизнувший какую-то каменную поверхность.
Еще миг и это его пламя, словно ожило и зазмеилось по стене тонкой струйкой, расползаясь по стенам вверх и вниз, точно лоза дикого плюща. Образуя рисунок из тонких линий, кружевом оплетающим стены справа и слева от нас.
И сразу как-то стало тепло и светло… и даже немного страшно.
Как только огненные лозы на стенах расползлись во все концы зала, сразу стала видна его монументальная мощь.
Огромное помещение вырубленное в камне было не меньше тридцати метров в длину, высоту и ширину. При том, в этом гигантском кубе было совершенно пусто. За исключением небольшого постамента в самом конце зала, на котором стоял огромный сундук, обитый железными скобами, здесь не было ничего.
– У-ху! – громко ухнула я в пустоту, тут же поймав двойное эхо.
… и осуждающий взгляд магистра.
– Я бы попросил немного уважения к праху моего отца. Но что-то мне подсказывает, что только зря потрачу время.
Сказал и уверенно пошел вперед, а я костяшками пальцев постучала себя по дурной голове… ой, дура… ну, и дура же, ну! И почему я в стрессовых ситуациях я всегда начинаю вести себя так, словно у меня всего один мозг – спинной.
Я догнала его, стараясь ступать как можно тише. Стараясь вообще не издавать звуков, пока не замерла рядом с ним, с каким-то отрешенным выражением лица смотрящим на сундук. Видимо в нем и покоились останки дракона.
– Простите, магистр. Я не хотела.
Фарлоу повернулся ко мне и вдруг беззлобно ухмыльнулся.
– Дай-ка угадаю, случайно получилось?
Ответ красной краской тут же вспыхнул не моем лице. И ведь запомнил, злодей… теперь при каждом неудобном случае будет троллить меня этим за то мое опоздание. Ух, и злопамятный гад… точно наверно дракон.
– Выдохни, Итмонт. Он не обидится. То что творится в мире живых мертвых не волнует.
– Тогда… зачем мы здесь?
Фарлоу тут же посерьезнел и подошел к сундуку, возложив на него руки.
Мужчина закрыл глаза и чуть отклонил назад голову, словно молясь кому-то наверху. Я стояла за его спиной, с интересом наблюдая за происходящим и стараясь даже дышать потише, чтобы не мешать. Хотя самой себе мое взволнованное сопение в этой пустой зале казалось едва ли не громогласным.
Некоторое время ничего не происходило. А когда мне затянувшееся молчание уже начало давить на нервы, плиты пола под моими ногами будто бы задрожали. И дрожь эта, словно струясь по телу, перетекла вперед, усиливаясь по мере приближения к сундуку. С потолка пямо на голову магистру даже просыпалась струйка песка и мелкой каменной крошки, заставив меня всерьез побеспокоиться о его жизни. Ведь мало ли какой кирпич мог прилететь моему преподу на голову следом за этой пылью… а я, знаете ли, преподавателей в начале семестра менять не очень хотела. Я, можно сказать, только к этому привыкла и мне банально лень к другому привыкать… Но больше ничего не произошло.
Фарлоу, словно очнувшись ото сна, отряхнул руки и без хитрых манипуляций с какими-нибудь скрытыми замками, просто откинул крышку сундука и извлек из его недр…
– Эээ… что это? П.. подстаканник?
Серебряная штуковина в руках магистра больше всего напоминала классический подстаканник, в котором можно получить порцию своего железнодорожного вайба, если поставить в него граненый стакан и налить туда обжигающе горячего чаю. Но, ежики зеленые, подстаканник? Здесь? В усыпальнице дракона, вытащенный из сундука с его останками? Серьезно? Я как минимум ждала извлечения из него жуткого зубастого черепа или хотя бы каких-нибудь особо заковыристых драконьих рогов…
– Подсвечник. Это подсвечник.
– И… зачем он нам?
– Все затем же, зачем я предложил вам отправиться сюда за мной в самом начале. Для ответов на вопросы.
– Да, но… подстаканник? Ой, простите, подсвечник?!
Фарлоу устало вздохнул и, аккуратно вернув крышку сундука на место, поставил его сверху четко посередине.
– У всех разумных существ при жизни есть по крайней мере одна вещь, которой мы очень сильно дорожим. Мы привязаны к ним большую часть своей жизни. Страдаем, если утрачиваем, радуемся, если находим вновь. Мы дарим им свои эмоции – а эмоции это тоже энергия. Они аккумулируются в них, делая эти вещи… намного большим чем, например, просто серебряный подсвечник. Храня на себе отпечатки наших душ, они способны о многом поведать тем, кто знает как спрашивать.
Магистр с теплой улыбкой посмотрел на подсвечник. В его серебряных боках причудливо выплясывали блики от огненных лоз на стенах.
– Эта вещица была с моим отцом с самого детства. Он украл ее из спальни своей матери. Она умерла рано и… его отец, мой дед, сделал все, чтобы вокруг него и сына не осталось ни одной вещи, которая напоминала бы о ней.
– Это жестоко! – не удержалась я и тут же прикусила язык.
Нет, ну правда же жестоко...
– Возможно… а может быть дед так страдал о потере любимой женщины, что просто не смог бы жить дальше, даже ради сына, если бы снова и снова натыкался на вещи, напоминавшие ему о ней?
Я опустила голову и на этот раз прикусила обе губы, втянув их в себя, чтобы наверняка больше не сказать ничего лишнего. Нет, ну кто меня вечно за язык-то тянет морозить что-то не подумав?
– В общем, этот подсвечник был у него, сколько я себя помню. Он всегда стоял на его письменном столе. И я решил что он должен остаться с моим отцом и после его смерти.
Магистр помолчал немного, вновь мыслями улетев в далекие воспоминания. А затем, лубоко вздохнув, бодро изрек:
– Что ж. Приступим…
И с этим “приступим” принялся расстегивать на груди рубашку и атласный жилет.
Стоп! Что?! Не-не-не! Постойте, магистр, вы конечно красавчик, но я к таким “приступим” еще как минимум морально не готова!
