Текст книги "Проклятая в Академии Стражей, или "я случайно, магистр"! (СИ)"

Автор книги: Олеся Рияко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

7

– Адептка, не задерживайте очередь.

Я обернулась, испуганно охнув от неожиданности. Прямо передо мной оказался мужчина в мешковатой хламиде, буквально как две капли воды похожий на старика, стоявшего с лупой у картины. Только этот был на полвека моложе, а так, даже кислая мина была точь в точь та же.

Сын? Брат? А может их тут клонируют или почкованием размножают, этих странных монахов? В любом случае за мной никого не было, и это его “не задерживайте очередь” звучало как-то даже оскорбительно что ли...

Двойник старика раздраженно фыркнул и совершенно невежливо закатил глаза к потолку. Пожалуй, слишком манерно для служителя… какого бы там ни было культа. После чего протянул мне желтоватый кусок бумаги и устремился вперед очереди, ворча себе под нос:

– Новенькие... Берите пергамент и проходите вперед, не задерживайте ритуал!

– Брэтти Бэтширд! – донеслось впереди, – Следующий!

– Что-то будете декларировать?

Я едва не подпрыгнула на месте, когда за моей спиной вновь возник тот же монах… Хотя нет. Не тот же. У этого было куда более серьезное выражение лица и в жестах не сквазило ни грамма манерности. Скорее, если бы не мешковатая ряса и гладко зачесанные назад длинные темные волосы, можно было подумать что передо мной пограничник или какой-нибудь сотрудник правоохранительных органов.

– Что? – я растерянно посмотрела вперед, вслед только что удалившемуся от меня монаху, но никого не увидела.

И вот как это понимать? Неужели это один и тот же человек? Если и так, то у него явно очень серьезные проблемы с психикой! А если так и дальше пойдет, то проблемы будут уже у меня..

– В Академии запрещено хранение, перепродажа и использование незадекларированных магических артефактов второго уровня и выше. – Между тем сообщил мне суровый двойник. – Будете что-то декларировать?

Я растерянно посмотрела на мою новую знакомую, но Ви в этот момент что-то суматошно искала в своей сумке и совершенно не обратила на меня и моего собеседника никакого внимания.

– Н-нет…

– Тогда сдавайте вещи.

Монах протянул ко мне руку, после чего требовательно щелкнул пальцами и поманил к себе мой невидимый багаж.

Да чего он вообще пристал ко мне? Разве не заметно что я не местная и вообще тут случайно!?

– У меня нет вещей. – Сообщила я опасливо, словно мне за это могло прилететь.

И монах так помрачнел, что на мгновение мне действительно показалось, что сейчас он выпишет мне хорошего такого отцовского леща.

– Ну, и адепты пошли… ужас! – с этими словами он нервно пошерудил рукой в складках рясы и неведомо откуда выудил небольшой свиток, перевязанный темной бечевкой. После чего сунул его мне в свободную руку. – Вот, возьмите каталог. Когда распределитесь в общежитие, сможете воспользоваться заклинанием призыва и купить все необходимое. Если потребуется что-то еще, обратитесь к библиотекарю. Помните, на время обучения несанкционированная связь с внешними мирами запрещена.

– Спасибо. – неуверенно отозвалась я, растерянно глядя на тонкую, свернутую в рулончик брошюрку, а впереди вновь раздалось дребезжащее:

– Следующий!

– Обличие и имя фамильяра.

На этот раз я даже не дернулась от неожиданности.

– Кого? – переспросила растерянно, не сразу поняв, что снова имею дело… с другой личностью.

– Ну, не моего же, милочка! – в монаху вернулась не то что легкая манерность, а даже какая-то… что ли женская мягкость. Он сейчас смотрел на меня иначе чем в первый и второй раз. Я почти наверняка ошибаюсь, но кажется, даже как-то сочувственно...

Нет, ну серьезно! Он что, троллит меня? Если да, то почему именно я стала объектом шуток этот сумасшедшего, а не напыщенный мажор, к примеру? Уж всяко его бесячую физиономию было бы веселее выводить на эмоции, чем ошалевшую от скорости развития событий меня!

– Нет у меня никакого фамильяра.

– Что? Совсем? – округлил маленькие темные глазки монах и даже рот прикрыл ладошкой от переизбытка чувств и искреннего удивления. – Бедняжка… Подожди!

Худая костлявая рука мужчины вновь начала рыться в складках рясы, пока торжественно не извлекла на свет какой-то маленький шарик на короткой цепочке. – Номерок на куклу, отдашь преподавателю. Эй, Этси, у нас тут ещё одна неполноценная!

Он крикнул это вперед очереди, заставив ребят в ней с интересом обернуться, а меня до самых кончиков ушей залиться краской возмущения, когда с той стороны донеслись издевательские смешки.

– Простите?

– Ничего, милая. – мужчина доброжелательно улыбнулся и похлопал несчастную меня по плечу, слегка сжав его в знак поддержки. – Все наладится, не все сразу. Проходи дальше.

И, зараза такой, подтолнул меня вперед, едва не впечатав в замешкавшуюся Ви.

– Эй!

Тяжелая сумка выпала из ее рук и часть ее содержимого выкатилась наружу.

– Прости…

Я виновато бросилась на помощь своей новой знакомой. Разноцветные, свернутые в клубки носки, пара каких-то блокнотов в ярко-розовых обложках, целая горсть цветастых резинок и большой, размером с ладонь, шар насыщенно синего цвета. Почему-то именно он сразу же привлек мое внимание и я, скорее неосознанно, чем специально, взяла его в руку.

Не прошло и мгновения, как в самом его центре вдруг разразилась буря! Заклубились с бешеной скоростью бело-серые облака изнутри подсвеченные яркими вспышками молний и где-то там, среди них я увидела смутное очертание чьего-то профиля.

Человек будто встрепенулся в тот миг и стал медленно поворачиваться в мою сторону, обретая четкость, но разглядеть его лучше мне не удалось.

Все исчезло, лишь только Ви выхватила шар из моей руки.

– Ну, наконец-то нашла! – радостно провозгласила она, подняв его над головой.

Секунда и предмет испарился из ее руки, а девушка только отряхнула руки и, с довольной улыбкой продолжила собирать вещи, выпавшие из ее безразмерной сумки.

Вот только я отчего-то не смогла так просто расстаться с неожиданным видением.

– Что это было.

Ви подняла на меня удивленный взгляд и помедлила, словно не сразу поняв о чем я.

– А, это! Шар кровных уз. Бабушка заставила взять, чтобы не забывала про семью. Будто не знает, что в Академии запрещены все виды связи, кроме писем. Это еще и артефакт первого уровня, так что после проверки мне его скорее всего не вернут. Придется закончить Академию, чтобы получить его обратно! – как-то совсем невесело усмехнулась она.

– Я видела там…

Но узнать, видела ли я только что ее бабушку, мне не удалось, потому что впереди вновь раздалось это скрипучее “следующий!” и очеред схлынула вперед, оставив нас с Ви в некотором отдалении.

Моя новая знакомая тут же подхватила сумку и поспешила догнать ее, а я вдруг с ужасом осознала, что вижу огромную картину целиком, ведь между мной и ней осталось всего три человека.

Это было странное, неподдающееся описанию чувство. Трепет перед произведением искусства… мандраж перед экзаменом… нет, все не то. Какая-та смутная тревога словно пыль разлетелась по воздуху вокруг. Она наполняла легкие, мешая дышать и заставляла мир вокруг меркнуть, отходить на второй план перед монументальным величием огромного полотна, как я теперь видела, вдоль исписанного единым потоком неизвестных мне символов, которые, казалось, никогда не повторялись.

Одни из них блестели злолотом, другие серебром, какие-то были едва заметны, словно во время их нанесения у мастера закончились чернила, а третьи были чернее ночи, казались выжженными и совершенно не читались. Однако, близость к этому “единственному экспонату в зале” открыла мне то, что он был совершенно не один.

На небольшом постаменте, возле которого стоял самый старый из двойников, блестела в лучах невидимого солнца золотая прялка. Такая, витиеватая, с узорным колесом, как с какой-нибудь средневековой гравюры. Только сделанная из чистого золота, а не из дерева.

Да, это странно, но я почему-то была уверена, что именно из золота, а не покрыта им поверх дерева. Рядом с ней стояла самая обычная, в том смысле что не золотая, подставка с гребнем для шерсти, от которой через острое золотое веретено, повернутое острием вверх, к колесу тянулась нитка. И какое-то непонятное чувство тревоги возникало у меня внутри, когда я смотрела на этот чудаковатый перформанс: Здоровенная, испещренная мелкими символами картина, на фоне которой стоит золотая прялка, а рядом с ней с торжественной, преисполненной гордости миной, замер старик, которй при этом неодобрительно смотрит на меня…

Стоп! На меня?!

8

Я в ужасе завертелась вокруг, поняв, что стою перед ним совсем одна и кажется, всего мгновение назад он успел о чем-то меня спросить. Но куда хуже того, что я не помнила его вопроса, было то, что вокруг нас совершенно не было людей. Никого! Даже мерзкого назойливого мажора… как там его звали...

– Что-то не так? – неодобрительно спросил старый монах, смерив меня взглядом сверху вниз, даже несмотря на то, что мы с ним были одного роста.

А у меня внезапно во рту пересохло и я даже не нашлась что ответит. Да и что тут скажешь? Да, не так? Да, черт возьми, тут все не так!

– Адептка, просто коснись иглы. Это не больно. – Добавил он как-то до кровожадности холодно, чем совсем не внушил мне доверия.

Я с сомнением посмотрела на неприветливо мигнувший мне кончик золотой иглы, установленный на прялке.

Я отступила в сторону, подальше от этого средневекового пыточного экспоната.

– Э… пожалуй, нет. Это же как минимум не гигиенично!

– Что?

– Я хотела сказать… что боюсь даже предположить сколько людей касались ее до меня. Вы же знаете сколько жутких болезней передается через кровь?

Холодная, полная его презрения ко мне тишина охватила зал и я еще раз обернулась вокруг, недоумевая, куда же могли подеваться две дюжины… как их там, адептов. Да хоть бы и двойников этого… мастера Йоды на средневековый лад.

– Вы издеваетесь надо мной?

Я предпочла скромно промолчать, а монах, помариновав меня еще мгновение под своим неприятным холодным взглядом, вдруг шагнул ко мне и протянул вперед свою морщинистую тощую ладонь.

– Ладно, просто покажите руку.

И я, не будь дурой, протянула ее ему! Словно его слова были не просьбой, а приказом, которому нельзя было не подчиниться.

Я успела заметить только тень мстительной улыбки, мелькнувшую в уголках губ старика, как он дернул меня за руку и в следующий же миг ее пронзила острая боль, ударом молнии отдавшаяся по всей руке.

– Ай! Вы в своем уме?! – прорычала я, прижав к себе свою бедную ручку с ноющим от боли пальцем. На его подушечке быстро набухала яркая алая капля. Хоть бы ватку со спиртом дали, честное слово! Варвары!

Монах ничего не ответил мне, да я бы наверно и не услышала, потому что огромный зал огласило оглушительно громкое ритмичное постукивание – пришел в движение механизм золотой прялки. Колесо завертелось, а тонкая шерстяная нить, скользнула по желобу, стирая с иглы мою драгоценную кровушку.

Ожил и монах. Мужчина засуетился вокруг колеса, что-то повертел, подергал, а потом, когда то само собой отстановилось, снял с пояса привязанные к нему длинные черные ножницы, на которые я раньше и внимания не обратила. После чего с торжественной состредоточенностью срезал ими кусок нити и быстрым шагом направился к картине.

Я не видела что он там делал, пока стоял ко мне спиной. Заметила только момент, когда он взял с тумбы, стоявшей рядом с полотном, лупу и внимательно посмотрел через нее на угол картины.

– Кара... Итмонт? – прогремел его голос… неожиданно вопросительно и зал вокруг словно взорвался голосами!

– Что? Он сказал Итмонт?

Я в ужасе обернулась, увидев позади себя всех тех ребят, которые раньше стояли в очереди передо мной. Ну… почти всех. Не было, например, того широкоплечего парня, которого что-то не устроило в словах монаха, но был к сожалению, мажор. Как и все он что-то прошептал девушке, стоявшей рядом с ним и вдруг вновь уставился на меня, с каким-то испуганным удивлением.

– Может оговорился?

– Мамочки… – тонко простонала невысокая девушка, стоявшая ко мне ближе всего и испуганно попятилась вглубь толпы. Присутствующие здесь вообще, скажем так, попятились, когда я обернулась к ним.

– Кара Итмонт! – настойчиво повторил старик, явно привлекая к себе мое внимание.

Не скажу, что я стала хоть что-то понимать в творящемся вокруг сюре, но одно мне стало ясно точно:

– Простите, но вы наверное обознались! Меня не так зовут.

И снова эта гнетущая, убивающая тишина в ответ, только теперь она была еще более жуткой, потому что помимо старика в этой зале молчала еще пара дюжин человек. И все пялились на меня…

– Никакой ошибки быть не может. – Холодно, словно вынося смертный приговор, сообщил мне старик. – В ткань мироздания нельзя вплести неистинное имя. Вы Кара Итмонт… и вы приняты в Академию Стражей Пределов.

И стоило ему произнести это, как позади меня вновь поднялся встревоженный шепот.

– Итмонт? Это его дочь?

– Я думала все они умерли…

– О, нет… мы все умрем!

– Тсс…

– Проклятая в Академии? Я надеюсь, они собираются что-то с этим делать!

Я не решилась обернуться к ним. Каждая клеточка, каждая частичка внутри меня сейчас отчего-то задрожала так быстро и мелко, что мне показалось, еще мгновение – и меня от ужаса и волнения вывернет наизнанку прямо на ноги старого монаха.

Словно прочтя это по моему лицу, мужчина предусмотрительно сделал шаг назад и, одарив меня последним внимательным взглядом, обратился к толпе за моей спиной.

– Студенты! Следуйте за мной. И советую не разбредаться. Некоторые коридоры Академии ведут совсем не туда, куда бы вам хотелось попасть. А незнакомые двери на деле могут оказаться совсем не тем, чем кажутся.

9

Резные двери в конце зала распахнулись, впустив в помпезное золоченое пространство тьму, запах сырости и тревожное волнение факельного пламени. А мне в тот же миг до боли захотелось обнять себя за плечи и свернуться калачиком на мраморном полу. Где-нибудь здесь, среди света и высоких белых колонн, вместо того чтобы плестись вслед за всеми обратно в этот душный мрак! Ведь там я уже была. И каждая тень в этом глухом каменном коридоре казалась мне кровожадным чудовищем, жаждущим лишь одного – схватить меня, несчастную, за мою свежую сочную пяточку тридцать седьмого размера.

Я огляделась вокруг, надеясь встретить еще кого-то, к кому могу обратиться с застывшим на я зыке вопросом, но зал был совершенно пуст и вместе с десятком юношей и девушек со стариком во главе из него будто уходила сама жизнь.

Прихрамывая на правую ногу, монах двигался невозмутимо быстро. Испугавшись, что так и вовсе останусь одна, я кое-как набралась смелости и окликнула его, не сходя с места:

– Простите… могу я отказаться от зачисления?

Кое-кто обернулся на меня, но не монах. Тот, как ни в чем не бывало, уже пересек зал и шагнул за золоченый порог, буквально вынудив меня поспешить за собой следом.

– Извините… э… сэр?

Ловя на себе не самые приятные взгляды, я вклинилась в толпу и почти нагнала старика, но тот даже не обернулся ко мне, хоть и просто не мог не услышать мой вопрос!

– Пожалуйста, выслушайте меня! Я уверена, что здесь какая-то ошибка и меня здесь быть просто не должно! Скажите, как мне вернуться обратно? Кто-нибудь… может вы знаете, как мне вернуться домой?

В глупой надежде встретить хоть каплю сочувствия и поддержки, я обернулась на молча следовавших за монахом ребят. Но те, если не отворачивались от меня, то вовсе отшатывались в стороны, с искренним страхом в глазах. Будто от чумной или  бесноватой… вот только не крестились в ответ на мой взгляд.

– Эй! Даже не дыши на меня… – огрызнулся мажор, когда я случайно столкнулась с ним плечом.

– Что ты, какой нежный…

Ну, хоть этот не отпрянул в сторону так, будто я голодный зомби от которого отваливаются куски плоти.

Процессия из студентов тем временем свернула за угол и остановилась на месте, у большого мутного зеркала в почерневшей от времени деревянной раме. Я не сразу поняла что в нем так напугало меня, что я замерла на месте, в отличии от остальных, поспешивших занять место к нему поближе. Но прежде, чем успела сообразить, услышала свое имя… точнее не свое, а то, которым старик так упрорно пытался меня называть.

– Итмонт. Вы первая. И Фоггейн.

– Я? Почему я?! – испуганно воскликнула Ви.

Толпа расступилась передо мной, открыв путь к зеркалу и я увидела свою новую знакомую, с ужасом переводящую взгляд с меня на монаха.

Старик поморщился, словно откусив поллимона и, вытянув сухую, покрытую коричневыми пятнаями руку, провел по темной зеркальной глади скрюченными пальцами.

– На территории Академии действует комендантский час. Студентам запрещено покидать свои комнаты в ночное время без разрешения преподавателей.

Мутное зеркало пошло волной от его прикосновения и до меня наконец дошло, что же в нем так отталкивало – оно совершенно ничего не отражало кроме всепоглощающей темноты и тусклого света факелов. Я и другие ребята стояли перед ним, словно толпа призраков или вампиров! Ни намека на чью-то тень или кислую физиономию, обращенную в мою сторону.

– Помните, все зеркальные порталы отслеживаются, а всплески магии вне стен студенческих комнат контролируются. Впрочем, как и любые чрезмерные возмущения магического поля где-либо в пределах Академии и ее окрестностей. Все, что вам нужно знать об этом: ваша безопасность – это наш приоритет, и все запреты, введенные ректором Вивид, суть забота о подрастающем поколении Стражей. Есть вопросы?

– Да! – крикнула я не своим голосом, тут же оторвавшись от созерцания взволнованной зеркальной глади. – Да, у меня вопрос!

Честное слово, едва удержалась чтобы не запрыгать от радости быть наконец услышанной!

– Хорошо. – Как-то уж слишком безразлично кивнул старик, и тут же обратился к другим студентам, буквально окатив меня ушатом ледяного безразличия. – Вы и остальные сможете задать их своему назначенному куратору завтра после занятий. А сейчас прошу проследовать в свои комнаты.

С этими словами монах отдернул руку от зеркальной поверхности, заставив ту в последний раз вздрогнуть и провалиться внутрь рамы, явив жуткую голодную тьму заревевшую на низкой ноте, как ураган за открытой форточкой.

– Фоггейн и Итмонт. Вы первые.

Что? Он правда думает что я пойду… туда? Ну уж дудки, дядя!

Ноги сами потащили меня в противоположную от зеркала сторону.

– Да я… я же только спросить хотела!

– Итмонт, вы куда? Займите свою комнату, не задерживайте остальных. – проскрипел противный старикашка.

А когда я, испуганно вытаращив глаза отрицательно помотала головой, тяжело вздохнул и с раздражением обратился к Ви.

– Мисс Фоггейн, продемонстрируйте мисс Итмонт безопасность портала. Боюсь без вашей поддержки эта юная леди вот-вот потеряет самообладание.

По толпе студентов прокатилась волна неприятных издевательских смешков.

Ви же в отличии от остальных смутилась и, бросив на старика обреченный взгляд, шагнула в зеркало.

На какое-то жалкое мгновение, когда ее нога зависла над рамой, тьма исчезла, открыв вид на ярко освещенную комнату с синим ковром на полу и большим окном, скрытым за тяжелыми бархатными шторами.

Но вот, то видение исчезло, а вместе с ним и светлый затылок моей новой знакомой, которая теперь явно не желала со мной знаться.

– Что ж. – Терпеливо улыбнулся мне монах, вот только в этой улыбке я больше не видела ни намека на доброту. – Видите, никакой опасности нет. Теперь ваша очередь, мисс Итмонт.

– Давай, проклятая! – раздался за спиной знакомый насмешливый голос мажора. – Тебе то чего бояться?

Хотелось конечно обернуться и пришибить его чем-нибудь потяжелее крепкого слова, но, судя по всему у меня еще будет время для того чтобы в темном углу пересчитать зубы этому напыщенному индюку.

Потому, собрав в кулак трясущиеся поджилки и высоко подняв голову, я быстрым шагом направилась прямо туда, в воющую тьму. А уже сделав шаг за раму вдруг услышала жуткий, до костей пробирающий шепот:

– Кара… иди ко мне, Кара…

И едва не перестала дышать, когда оступившись, вперед лицом рухнула на ледяной мраморный пол.

Никакой опасности нет? Серьезно? Да они издеваются!

10

Каменный пол под пальцами казался ледяным, при этом в комнате, в которую меня занесло волей… или неволей противного старикашки, было почти жарко. Все из-за огромного камина в углу, в котором жадное алое пламя яростно облизывало еще не успевшие обуглиться поленья.

Вспомнив, что сидеть на холодном так-то себе дороже, я неуклюже поднялась, покряхтывая аки старая каргиня, и огляделась. Местечко, скажем прямо, было мало похоже на ту комнатку с уютным голубым ковриком и шторами на здоровенном окне. Что называется ожидание – реальность, получите и распишитесь!

Во-первых, окон тут вовсе не наблюдалось, а во-вторых, для студенческого общежития в этом месте было многовато всякого дорогущего барахла. Вроде глобуса в ретро-стиле, здоровенных напольных часов с позолоченным механизмом, ловящем отблески камина через тонкое стекло, а также всяких вычурных подсвечников, которые были здесь натыканы почти в каждом углу. Наверно для того чтобы было удобно читать книги, которых также здесь было в избытке… в шкафах, на полках и даже просто стопками стоящих где придется. Ну, просто не комната, а выездной филиал библиотеки!

Хотя, такое количество аналоговых осветительных приборов могло объясняться еще и тем, что озарить светом это помещение полностью, было той еще задачкой. В этих хоромах серийного интроверта, размером, наверно слегка превосходящих нашу с мамой двухкомнатную хрущевку, потолок был просто безобразно высоким. Свет от камина не достигал его, отчего создавалось впечатление, что сама тьма наблюдает за тобой сверху, ловя каждое твое движение и взгляд.

Я невольно поежилась, вспомнив тот загробный шепот, послышавшийся мне в зеркале и с вызовом вгляделась во тьму. Ну, в конце то концов, если уж и судьба мне быть съеденной, то лучше же заставить чудовище хоть немножко подавиться!

– Эй! Кончай пугать – не страшно! Выходи уже, поговорим как цивилизованные люди.

Скажу честно. Я была готова почти ко всему – к леденящему кровь вою оборотня, который, капая желтой слюной, спрыгнул бы прямо передо мной. К взрыву мраморных плит под ногами, из-под которых ко мне бы протянулись жуткие осьминожьи щупальца. И даже в какой-то мере к появлению Эдварда Паттифона*, клубком люрекса блестящего в свете камина, со своим этим: “Саша, ты знаешь кто я? Скажи! ”...

Но этот низкий грудной смех очень много вейпившей дамы средних лет, донесшийся мне в ответ с потолка, чуть не отправил меня в глубокое детство, когда пачкать штанишки было нормой.

– Боюсь, как люди будет проблематично, моя дорогая… но я постараюсь. – Сонной кошкой протянула незнакомка с потолка и плавно спустилась… нет, даже спланировала на пол.

Словно это было нормально вот так, висеть в воздухе метрах в трех над землей и пялиться на насмерть перепуганную меня!

Первое впечатление от голоса не обмануло. Это действительно была дама. Такая, вся из себя леди с идеальной осанкой, горделивым поворотом головы и образом продуманным до самой последней детали. Даже темные кудри в ее высокой прическе были волосок к волоску! Верх ее одеяния больше всего напоминал платье – ало-черный корсет с глубоким декольте, деликатно прикрытым темным кружевом, длинные рукава, доходившие до середины увешанных перстнями пальцев. А вот вместо юбки были черные брюки, заправленные в начищенные до блеска черные же сапоги. Я бы сказала современные такие, кожаные брюки. Со шнуровкой. К полному образу олдовой готессы не хватало только яркого макияжа, но дама судя по всему предпочитала свою естественную красоту. Впрочем, это ни капельки не портило образ, а даже наоборот. Ведь на аристократически бледном лице ее карие глаза в обрамлении черных ресниц и ярко-алые, будто искусанные в порыве страсти губы, смотрелись и так достаточно ярко.

Дама шагнула ко мне, оглядев меня с не меньшим интересом, чем я пялилась на нее и моментально посуровев, добавила:

– Однако впредь, мисс Итмонт, я попрошу вас не забывать о соблюдении субординации.

Я похолодела от одного только ее тона! Хоть и сказано это было спокойным и ровным голосом. Страшно было подумать, что бывает когда эта дама на кого-то кричит. О… даже без очков мне теперь было видно, что кем бы она не была – это определенно, что называется, облеченная властью женщина.

Одно хорошо – она точно не собиралась меня есть. По крайней мере пока.

– Да… я, не забуду… – промямлила я, за что получила очередной недобрый взгляд и оглушительное:

– Ректор Вивид! Да, я не забуду, мадам Вивид, спасибо за напоминание.

Ах, вот оно что…

– Спасибо, мадам… ректор. – Связала я, заплетающимся языком и с облегчением выдохнула.

Пожалуй, уж слишком громко, за что вновь была удостоена красноречиво негодующего взгляда.

– Боги… до чего же ты похожа на свою мать. – Проворчала мадам ректор, на миг совсем не аристократически закатив к потолку глаза.

Но у меня в голове в тот момент встревоженные колокольчики зазвенели совсем о другом:

– Вы знали мою маму? Но… как такое возможно?!

– Разумеется знала. – Вздернула нос мадам и устало обратила взгляд к камину. Помолчала немного, а потом даже улыбнулась. Слегка, одними лишь уголками своих идеально очерченных пухлых губ: – Во время учебы в Академии мы даже были с ней лучшими подругами.

Я нахмурилась. Не то чтобы не веря ей… но все это… как-то…

Нет, мама моя конечно мировая тетка. И сейчас может сдружиться со всеми, от змеюк в своей бухгалтерии, до брутальных экспедиторов и грузчиков, имеющих узкие, сугубо булькающие интересы, но… простите, с этой мадамой? Да и где? Ну, не хочет же она сказать, что моя самая обычная мама училась… здесь?!

– Нет… вы что-то путаете, наверно. М-мадам ректор. – Поспешно добавила я, испугавшись быть вновь уличенной в отсутствии субординации. – Моя мама не могла здесь учиться… она окончила торгово-экономический и всю жизнь работала...

– Ох, душа моя. – С глубокой, словно Марианская впадина, печалью в голосе сказала дама. И даже руку к сердцу прижала, позволив себе помолчать несколько мгновений, будто подбирая слова. Будто – потому что по ядовитому блеску в глазах, было совсем не сказать, что следующие слова дались ей так уж тяжело. – Я говорю про твою настоящую мать.

Настоящую? Мне вдруг стало очень-очень холодно и сердце в груди от ее слов будто пропустило удар… а потом вдруг стало так горячо! Не знаю, видела ли она, но вот я отчетливо почувствовала, как праведным гневом воспылали мои щеки и как зачесались мои руки, от желания схватить что-нибудь потяжелее и запустить в эту напыщенную врунью!

– Послушайте, я уверена, что все происходящее здесь – одна большая ошибка. – Отчеканила я, стараясь конечно держать себя в рамках, но уже совершенно не беспокоясь о том, чтобы ранить ее чувство отсутствия субординации. – Я – явно не та, за кого вы меня принимаете. Нет, это конечно очень круто узнать про магию, другие миры и вообще побывать в таком вот занимательном месте. Но поверьте, как только вы во всем разберетесь, то просто офигеете от того, как кто-то просчитался! Я не эта ваша Кара Итмунт, меня Сашкой Мироновой зовут, и мне тут явно место! Так что давайте… как-то вернем все как было, а? И я... эээ… надеюсь вы хоть не убиваете ненужных свидетелей вот этого… вот этого вот всего? – нервно махнула я руками вокруг, аки мельница, – Ведь нет, да?

Что-то нехорошее блеснуло в карих глазах мадам ректор. Какой-то то такой неприятный интерес, словно у какого-нибудь вивисектора, перед которым на столе разложили свежего подопытного. А ведь, если подумать, я к этому миру была пристегнула чем-то покрепче кожаных ремешков. И почти наверняка без нее мне в свой обыденный и родной мир было не вернуться.

– Не беспокойся об этом, – ласково сказала Вивид, задумчиво скрестив пальцы рук, – ведь ошибки быть не может.

Помариновав меня, пришибленную такими новостями, она вдруг отступила на пару шагов в сторону и вытащила с одной из полок толстый томик в черной обложке под змеиную кожу. Сдула с него пыль и перевернув с десяток листов, шагнула ко мне, обдав странным душным ароматом своих духов. Я бы сравнила их запах с пыльной паутиной и букетом роз на долгие годы забытых в вазе.

– Вот, посмотри. – Сунула она мне под нос его пожелтевшие страницы. – Это твои родители – Дэйн и Вирения Итмонт. Посмотри внимательно на твою мать. Ах… ну, просто как две капли воды!

– Я… я… – только и удалось мне выдавить из себя, ведь мозг мой в тот миг был слишком занят для осмысленной отповеди на тему “я – не я, и вот эта вот фамилия тоже ко мне не имеет никакого отношения...”

Потому что в агонии пытался одновременно переварить все происходящее и то, что стройная светловолосая женщина на черно-белой фотографии была действительно похожа на меня. Так сильно, что злость и возмущение в моей груди в одно мгновение уступили место бесконечной всепоглощающей пустоте.

Женщина на фото не улыбалась. Она скорее выглядела взволнованно, стоя рядом с высоким темноволосым мужчиной с острым цепким взглядом и такой же родинкой у уголка глаза, как у меня.

Дэйн и Вирения Итмонт? Нет же… нет! Эта, как ее, мадам ректор, же просто дурит меня!

– Очень жаль, что ты росла так далеко от дома, ведь теперь тебе придется приложить куда больше усилий, чем твоим сверстникам. – Сочувственно сказала женщина и совершенно безжалостно захлопнула книгу перед моим носом, взметнув в воздух облачко пыли. – Столько всего нужно узнать и далеко не все знания облегчат твой путь. Наверняка ты уже столкнулась… с некоторым неприятием со стороны окружающих.

У меня пересохло во рту. Прямо сейчас мне хотелось одного – оттолкнуть от себя эту душную даму и сбежать… не знаю куда. Да хоть бы и в тот темный коридор с монстрами из тени! Лишь бы подальше… лишь бы больше не слышать ничего о себе… и не о себе.

– Ну… если это можно назвать неприятием.

– Да, – сочувственно кивнула ректор, – Проклятье крови это такое дело. Но ты обязательно освоишься, я тебя уверяю. Со временем.

– Да что это за проклятье такое? Я что заразная что от меня все так шарахаются?

– Ох, нет. – Как дурочке, снисходительно улыбнулась женщина. – Но как бы объяснить… Что ж, скажи мне для начала, дорогая, что ты уже знаешь об Академии Стражей Пределов?