Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 4 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Марк Альтергот
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18

Квартира Валерии, Петербург

На часах было всего восемь вечера. Валерия пританцовывала.

В одной руке у неё была лопатка для сковородки, в другой крышка от кастрюли, которую она использовала как щит от брызг масла. На плите шкворчали котлетки – настоящие, из мяса, а не из сои и туалетной бумаги, как в её прошлой жизни.

Из колонок ноутбука на всю кухню гремела какая-то попсовая песня про любовь и разбитые сердца. Валерия подпевала, совершенно не попадая в ноты, и чувствовала себя абсолютно счастливой.

У неё была своя квартира. Ну, почти своя… Служебная, но какая разница? Здесь было чисто, светло, и, главное, не было соседей-алкоголиков, которые пытались занять сотку до получки. У неё была работа. Странная, безумная и опасная, но высокооплачиваемая. И у неё был начальник, который, хоть и выглядел как человек, сбежавший из дурдома, на деле решал проблемы щелчком пальцев.

– Я просто в тебя втюрилась, втрескалась, вкрашилась… – пропела она, переворачивая котлеты.

БУМ-БУМ-БУМ!

Входная дверь затряслась так, как будто её выбивали тараном. Музыка на секунду показалась тихим шепотом по сравнению с этим грохотом.

Валерия застыла. Лопатка выпала из рук.

– Открывай, сука! – раздался из-за двери страшный крик. – Я знаю, что ты там! Я тебе сейчас эту музыку тебе в одно место засуну!

Сердце ухнуло в пятки. Старые страхи, которые она, казалось, оставила в прошлом вместе с комнатой в общежитии, вернулись мгновенно. Она на цыпочках подошла к двери и заглянула в глазок.

На лестничной клетке стоял сосед по подъезду. Здоровенный детина в майке-алкоголичке, с красной мордой и кулаками размером с пивную кружку. Он уже занёс ногу для следующего удара.

– Открывай, говорю! Или я дверь вышибу!

Валерия дрожащими руками повернула замок. Ей не хотелось открывать, но она понимала: если он выбьет дверь, будет хуже. Виктор, конечно, починит, но… страшно было сейчас.

Дверь открылась. Сосед навис над ней, обдавая запахом перегара и табака.

– Ты чё, курица, берега попутала⁈ – заорал он, брызгая слюной. – У меня там отдых! А у тебя тут дискотека!

– Но… время же ещё детское… – пролепетала Валерия, отступая назад. – По закону можно до одиннадцати… И я не громко…

– Да мне насрать на твои законы! – рявкнул он, делая шаг в квартиру. – Здесь я закон! Мешает мне – значит, выключай!

Он по-хозяйски огляделся. Его мутный взгляд зацепился за ноутбук на столе, за новую мебель.

– Ишь, богато живём… Насосала, поди?

Валерия вспыхнула. Страх сменился обидой.

– Выйдите отсюда немедленно! Я полицию вызову!

– Полицию? – он расхохотался. – Вызывай! Пока они приедут, я тебе тут такое устрою… Короче так. За моральный ущерб гони косарь. Прямо сейчас. И музыку вырубай навсегда. Или я заберу вон ту коробку, – он кивнул на ноутбук. – В качестве компенсации.

Он шагнул к ней.

Валерия вжалась в стену. Она искала глазами хоть что-то тяжёлое, но под рукой была только вешалка для одежды.

И тут её взгляд упал на полку для обуви.

Там, на самом краю, сидел хомяк.

Тот самый, из «спецотряда» Виктора, в чёрном костюмчике. Он сидел с абсолютно невозмутимым видом, жевал какую-то семечку, а в лапках держал маленький чёрный брелок с одной-единственной красной кнопкой.

Хомяк встретился взглядом с Валерией. Подмигнул. Дожевал семечку.

– Ты чё оглохла⁈ – орал сосед, наступая. – Я сказал – бабки гони! Я никогда с пустыми руками не ухожу! Я этот район держал, когда ты ещё под стол пешком ходила! Я авторитет, поняла⁈ Сказал – плати, значит, будешь платить!

Он уже протянул руку, чтобы схватить её за плечо.

– Я никогда не отступал! И сейчас не отступлю! Ты у меня…

Договорить он не успел.

На лестничной площадке послышался топот.

Дверь, которую сосед так и не закрыл, открылась шире.

В квартиру молча, без единого слова, вошли шестеро мужчин.

Валерия узнала их. Это были те самые ветераны из охраны клиники. Семён Петрович, Костыль, Кабан и ещё трое. Но сейчас они выглядели не как пенсионеры, а как расстрельная команда.

Они были в своей новой форме, спокойные, сосредоточенные и пугающе быстрые.

– Э! Вы кто такие⁈ – сосед обернулся, но было поздно.

Кабан и Костыль шагнули к нему. Четыре руки сомкнулись на локтях дебошира.

– Вы чё⁈ Да вы знаете, кто я такой⁈ Я…

Семён Петрович подошёл вплотную. Он просто посмотрел соседу в глаза. И в этом взгляде было столько всего, что мужик поперхнулся собственным криком.

– На выход.

Будучи здоровым мужиком, привыкшим решать вопросы силой, сосед попытался дёрнуться. Он напрягся, пытаясь стряхнуть с себя руки стариков.

Но с таким же успехом он мог пытаться вырваться из тисков. Хватка ветеранов была железной.

Его просто подняли. Оторвали от пола на пару сантиметров.

– Э! Э! Пустите! – заверещал он, дрыгая ногами в воздухе. – Я полицию вызову! Помогите! Кто-нибудь, на помощь!

Его вынесли из квартиры, как старый диван. Быстро и аккуратно, не задев косяки.

Семён Петрович задержался на пороге. Он подмигнул Валерии.

– Всё в порядке, дочка. Отдыхай. Музыка хорошая, одобряем, мы часто с мужиками слушаем.

Затем он перевёл взгляд на полку с обувью.

Там сидел хомяк и всё ещё держал в лапках пульт.

Беркут вытянулся, приложил руку к виску, отдавая воинское приветствие грызуну.

Хомяк деловито кивнул в ответ, спрятал пульт в кармашек своего жилета и спрыгнул на пол, скрывшись где-то в недрах квартиры.

Дверь мягко закрылась.

Валерия стояла посреди коридора, слушая, как на лестнице затихают вопли соседа:

– … Я – авторитет! Да я вас… ай! Больно же! Куда вы меня тащите⁈ Мама-а-а-а!!!

Через минуту всё стихло.

Валерия медленно сползла по стене на пол и нервно хихикнула. Потом посмотрела на котлеты, которые уже начали подгорать.

– Ой, ужин!

На утро следующего дня она вышла из подъезда, опасливо оглядываясь. Вдруг сосед подкараулит и решит отомстить за вчерашнее?

Но двор был тих и спокоен. Птички пели, дворник подметал асфальт…

Когда она увидела его, внутри снова всё сжалось. У лавочки действительно стоял тот самый сосед. Вид у него был помятый, но целый. Он стоял, засунув руки в карманы, в зубах дымилась папироса.

Валерия попыталась быстро прошмыгнуть мимо, чтобы он её не заметил. Но, на её беду, он как раз обернулся и их взгляды встретились.

Увидев Валерию, сосед вздрогнул, как от удара током. Папироса выпала из его рта.

Он побледнел. Втянул голову в плечи, закрыл лицо руками, как будто защищаясь от удара, и бочком, боясь даже смотреть в её сторону, побежал подъезду. Такое ощущение, что он изо всех сил пытался стать невидимым, слиться с окружающей обстановкой.

– Доброе утро! – весело крикнула ему Валерия.

Мужик споткнулся, издал сдавленный писк и с ускорением скрылся в дверях, чуть не оторвав ручку.

Валерия улыбнулась, поправила сумочку и бодрым шагом пошла в клинику.

Кажется, проблема с соседом решена окончательно.

* * *

Утро началось с того, что к крыльцу моей клиники подкатил знакомый чёрный броневик. Стекло плавно опустилось, и Агнесса Новикова, сияющая, как новенький имперский рубль (или как аристократка, у которой дела наконец-то пошли в гору), радостно махнула мне рукой.

– Садись, Виктор. Поедем, покажу тебе твои новые владения.

Я, предвкушая быструю поездку – всё-таки она сказала, что нашла место рядом, – запрыгнул на мягкое кожаное сиденье.

Дверь со щелчком захлопнулась, отрезая уличный шум. Водитель плавно тронул машину с места.

– Ну, как настроение? – светски поинтересовалась Агнесса. – Готов к расширению бизнеса?

– Всегда готов. Особенно если это не требует от меня беготни по лесам с ножом наперевес.

Мы ехали. Минуту, пять, десять…

Агнесса увлечённо рассказывала о том, как идут продажи моих препаратов, о новых контрактах с поставщиками, о том, что Миша чувствует себя прекрасно и уже просится в школу… Я слушал, кивал, иногда вставлял пару слов, но с каждой минутой моё удивление росло.

Двадцать минут. Мы всё ещё ехали.

Я попытался выглянуть в окно, чтобы понять, куда нас, чёрт возьми, везут. Но стёкла были наглухо затонированы. Причём не плёнкой, а какой-то хитрой артефактной системой. Изнутри – непроглядная темнота, улицы не видно.

– Слушай, – перебил я её на полуслове, когда мы ехали уже полчаса. – А мы не в другую страну едем? Ты же говорила «рядом».

– Почти приехали, – улыбнулась она.

Машина плавно затормозила. Дверь открылась.

Я вышел на улицу, щурясь от яркого солнца. Огляделся и задумчиво почесал затылок.

Прямо передо мной, через дорогу, красовалась вывеска: «Ветеринарная клиника „Добрый Доктор“». Моя клиника.

Я медленно повернул голову к Агнессе, которая грациозно выбиралась из салона.

– Слушай, ты… издеваешься?

– Что не так? – невинно хлопая ресницами, спросила она.

– Мы ехали тридцать минут! Тридцать! Чтобы переехать через дорогу⁈ Я пешком бы дошёл за пятнадцать секунд!

– Ну… – она пожала плечами, поправляя причёску. – Нам же нужно было поговорить. Обсудить дела, стратегию… В спокойной обстановке, без лишних ушей. А в машине такая хорошая звукоизоляция.

Я посмотрел на неё, потом на тонированные стёкла броневика.

Вот же гадство. Нужно срочно заняться своим зрением. Вживить себе какой-нибудь атрибут спектрального анализа или рентгена. А то так завезут в лес, а я буду думать, что мы в булочную едем, пока лопаты не достанут.

– Не ворчи, – Агнесса взяла меня под руку. – Пойдём, оценишь.

Мы подошли к зданию, которое раньше занимала булочная и какой-то захудалый магазинчик с продуктами. Теперь внутри всё изменилось.

– Неплохо, – признал я, оглядываясь.

Помещение было просторным – квадратов двести пятьдесят, а то и все триста. Стены выкрашены в приятные пастельные тона, на полу – дорогая плитка. Всё чистенько, красивенько, но пока абсолютно пусто. Ни мебели, ни оборудования. Только барная стойка в углу, где уже стояла кофемашина (это фетиш всех моих заведений) и холодильник с напитками.

– Это заготовка, – пояснила Агнесса. – Базовый ремонт сделан. Коммуникации заменены, вентиляция усилена – специально под животных, с мощными фильтрами. Звукоизоляция тоже на уровне, чтобы визги восторга не мешали соседям сверху. Остальное – на твой вкус.

Я прошёлся по залу. Пространство было спланировано грамотно. Есть где развернуться.

– Отлично. Мне нравится.

Агнесса протянула мне папку с документами.

– Держи. Договор аренды, ключи, разрешения… Всё оформлено на твою Валерию, как ты и просил.

– Спасибо. Ты – золото.

– Я знаю, – улыбнулась она. – Ладно, мне пора. Дела не ждут. Развлекайся.

Она вышла, села в свой броневик, и машина укатила. А я остался стоять посреди своего нового королевства.

Нужно было обрадовать персонал.

Я достал телефон и набрал Валерию.

– В общем, теперь у нас есть это кафе, о котором я тебе говорил. Приходи, принимай хозяйство.

– О, классно! – обрадовалась она. – Сейчас вызову такси. Говори адрес.

Я сделал, как она просила, и в трубке повисла тишина.

– Стоп… – медленно произнесла она. – Это же… через дорогу?

– Ага.

Я подошёл к окну и увидел, как дверь моей клиники открылась. На крыльцо вышла Валерия с телефоном у уха. Она посмотрела направо, налево, потом прямо перед собой – на окна нового помещения, где я стоял и махал ей рукой.

Она тяжело вздохнула, опустила плечи и, покачав головой, пошла через пешеходный переход.

Через минуту она вошла внутрь.

– Серьёзно? – спросила она с порога. – Тут нашли?

– Ну да. А что? Удобно. Далеко ходить не надо. Можно хоть в тапочках добежать.

Она прошла по залу, цокая каблучками. Осмотрела стены, заглянула за барную стойку.

– Слушай… А ведь правда круто! Места много. Светло. Тут можно такие зоны сделать! Вот здесь – мягкий уголок с котиками… Там – игровая для щенков… А тут…

– А тут будет сцена, – перебил я её, указывая на возвышение в углу.

– Сцена? – она удивилась. – Для кого? Мы будем приглашать музыкантов?

– Нет. Для кабаре.

Валерия посмотрела на меня долгим взглядом.

– Вик, я даже спрашивать боюсь… Но ладно. Помещение есть. Но это просто стены.

Она достала свой блокнот.

– Будем готовить запуск, так?

– Так.

– Нам нужен персонал. Минимум два-три человека. Бариста, официанты, уборщики… Кто будет следить за животными? Кто будет убирать за ними… кхм… радость общения?

– Наймём, – отмахнулся я. – Это не проблема. Дай объявление. «Требуются стрессоустойчивые люди с любовью к животным и отсутствием инстинкта самосохранения». Шучу. Просто с любовью к животным.

– Хорошо, с людьми решим. Но главное – животные!

Она обвела рукой пустой зал.

– Вик, ты понимаешь, что это огромная ответственность? Контактные кафе сейчас не в моде не просто так. Это риск! Если животное кого-то поцарапает, укусит или, не дай бог, нападёт – это всё. Это суды, штрафы, проверки… Нас закроют, а меня посадят, потому что всё на меня оформлено! В таких заведениях куча нюансов! Справки, прививки, регулярные осмотры…

Я рассмеялся.

– Лера, расслабься. Никто ни на кого нападать не будет, поверь мне.

– Ну конечно! – всплеснула она руками. – Это же животные! У них зубы и когти. А иногда ещё и плохое настроение! Как ты можешь гарантировать?

– Могу. И гарантирую.

– Ну а животных-то где мы возьмём? – не унималась она. – Нормальных, спокойных, социализированных? Не будем же мы ловить бродячих собак и запускать сюда!

– Вот как раз собака у нас уже есть.

– В смысле, где?

Я повернулся и указал пальцем в угол, где стоял Псих. Мой верный пёс пришёл сюда следом за Валерией и теперь тихонько обнюхивал углы, проверяя периметр.

Псих, почувствовав, что на него указывают, резко развернулся и посмотрел назад, думая, что кто-то стоит за ним. Не увидев никого, он снова повернулся ко мне с немым вопросом в глазах.

– Да-да, я на тебя показываю, – сказал я.

Псих замер. Его уши медленно опустились. Он посмотрел на меня, потом на Валерию, потом на розовые стены будущего кафе.

Он был явно в шоке, потому что помотал головой, как бы говоря: «Нет. Ни за что. Я боевой пёс. Я рвал глотки монстрам в Диких Землях. Я не буду… этим».

– Ну да, – кивнул я, читая его мысли. – Именно этим.

Псих жалобно заскулил.

– Ничего. Потерпишь. Это для дела. Будешь работать… терапевтом. Лечить души. Ну и охранять заодно, чтобы никто не буянил.

Псих тяжело вздохнул, опустил голову и побрёл в другой угол.

– Плюс хомяки у нас есть, – продолжил я. – Целая армия.

Валерия подошла к тому самому возвышению в углу, которое я назвал сценой. Она открыла на телефоне чертежи, которые я ей показывал накануне, и сверилась с реальностью.

– Вик, что это за тупая расстановка? – спросил она, тыча пальцем в план.

– В смысле тупая? – возмутился я. – Всё здесь хорошо. Эргономика, акустика, обзор…

– А что это за маленькая сцена? – она указала на подиум высотой по колено. – Для кого она? Для карликов?

– Это сцена кабаре для хомяков.

Валерия медленно подняла на меня глаза.

– А, для хомяков, понятно… – машинально произнесла она, и вдруг её глаза округлились. – Стоп, подожди. Кабаре для хомяков⁈ В СМЫСЛЕ???

– Ну да. Они там будут в наряды переодеваться, танцевать, пирамиды строить… Я пока репертуар прорабатываю. Может, чечётку с ними разучим. Или хомячий балет. Представь: двадцать четыре пухлых хомяка в пачках.

Валерия смотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова, и эта голова сейчас рассказывала ей про хомячий балет.

– Подожди, – её голос дрогнул. – То есть, план, что ты мне показывал, это был не стёб?

– Нет. Я вообще редко шучу, когда речь идёт о планах на будущее.

– То есть… – она судорожно сглотнула. – И мартышки-официанты – это тоже на полном серьёзе?

– Конечно! Рядовая сейчас как раз проводит отбор и обучение. Учим их не не кидаться подручными средствами в клиентов. Прогресс есть.

– И собаки на роликах? – её голос стал совсем тонким.

– Обязательно. Это же хит! Представь: заказываешь кофе, а тебе его привозит бульдог на роликах! Это же восторг!

Валерия схватилась за голову.

– И всякие опасные виды этих химер, от одного вида которых хочется умереть, они тоже?

– Конечно. Без них вообще никак, – подтвердил я. – Это же изюминка! Адреналинотерапия. Погладь мантикору и почувствуй, как прекрасна жизнь, когда тебя не съели.

– И котята?

– Это вообще самое основное! Котята – это наше секретное оружие массового умиления.

Валерия опустила руки и тяжело вздохнула. Она оглядела пустой зал, представив, во что он превратится в скором будущем. Хомяки в пачках, собаки на роликах, официанты-обезьяны и монстры в углах…

– Да уж… – прошептала она. – Это место явно вызовет фурор. Как бы нам за него голову не открутили. Или санитары не забрали. Всех. Вместе с посетителями.

Я подошёл к окну, глядя на улицу.

– Ничего, прорвёмся. И не такое переживали. Зато скучно точно не будет.

Я уже видел это. Очереди на вход. Восторженные визги детей. Ошалевшие глаза взрослых. И деньги. Много денег на лабораторию и воплощение всех моих планов.

Идеально.

– Ладно, – сказал я. – Пошли готовиться. У нас не так много времени, чтобы превратить это помещение в лучшее место на земле.

– И научить хомяков танцевать балет, – добавила Валерия обречённо.

– Именно! Ты схватываешь на лету!

Глава 19

Открытие кафе «Пушистый Латте» (название придумала Валерия, и я решил не спорить, чтобы не травмировать её хрупкую психику) вызвало настоящий фурор.

Я стоял у входа и наблюдал за тем, как толпа штурмует двери моего нового заведения. Очередь растянулась на квартал.

Агнесса и Валерия сработали гениально. Они не стали давать скучные объявления в газетах. Нет, они запустили слух. Самый мощный инструмент маркетинга в Империи.

По всем светским салонам, школам и даже рынкам прошла информация, что в новом кафе подают не просто кофе, а эликсиры, заряженные позитивной энергией, а животные там – не простые, а лечебные. Погладил хомяка – прошла мигрень. Почесал за ухом кота – улучшилась карма. Посидел рядом с игуаной – муж пить бросил. И всё в таком духе.

Бред? Ну, отчасти. Ведь часть из этого действительно была правдой. Да и люди верили, потому что просто привыкли полагаться на чудо. И я собирался им это чудо продать.

Внутри всё сияло. Розовые стены, мягкие пуфики, приглушённый свет… Идеальное место для уставших от серости горожан.

Но главным аттракционом были, конечно, мои сотрудники.

За час до открытия я собрал их всех в главном зале. Это было то ещё зрелище.

Псих сидел смирно, но его хвост нервно подрагивал. Рядовая, которую я заставил снять броню и надеть смокинг (налез с трудом, трещал по швам на костяшках и бицепсах), выглядела так, будто собиралась убить меня во сне. Армия хомяков выстроилась в три шеренги. Даже Кенгу, мой курьер, стоял с подносом в лапах, готовый к труду и обороне.

– Итак, бойцы, слушай мою команду! – начал я инструктаж. – Сегодня у нас спецоперация под кодовым названием «Ми-ми-мишечки».

Я прошёлся вдоль строя.

– Правила простые. Первое: никого не жрать. Даже если клиент очень вкусный. Даже если он пахнет колбасой. Даже если он сам суёт вам руку в пасть. Это понятно?

Псих тяжело вздохнул. Рядовая закатила глаза.

– Второе: не рычать, не шипеть, не скалиться. Улыбаемся. Вот так.

Я растянул губы в притворной улыбке.

– Третье: если ребёнок тянет вас за хвост – терпим. Если он тычет пальцем в глаз – уворачиваемся. Если он пытается на вас сесть – мягко сбрасываем и убегаем. Ответная агрессия запрещена. За нарушение – лишение премиальных и неделя на урезанном пайке.

Я посмотрел на Психа.

– Особенно тебя касается. Если кто-то наступит тебе на лапу, ты не откусываешь ему ногу. Ты скулишь и делаешь несчастные глаза. Понял?

Пёс обиженно гавкнул.

– И последнее. Мы – доброжелательные. Мы любим людей. Мы – сама нежность и забота. Вопросы есть? Вопросов нет. По местам!

И вот теперь механизм заработал.

Я зашёл внутрь. Народу – тьма. Шум, гам, детский смех, звон посуды…

В дальнем углу зала располагалась моя гордость – «Хомячий бар».

Я выделил под него большую зону, огороженную низким заборчиком. Внутри стояли крошечные столики, стульчики и барная стойка. И там трудились мои грызуны.

Это надо было видеть.

Десятки хомяков, одетых в крошечные жилетки и бабочки, сновали туда-сюда.

Вот один подбегает к миниатюрному кулеру, нажимает лапкой на рычаг, наливает сок в специальную мензурку. Второй подхватывает её, ставит на поднос, который тащит третий, более крупный хомяк.

Работа кипела.

В кафе зашла семья. Папа – типичный офисный клерк с уставшим лицом, мама – наседка, которая всё время одёргивала одежду на сыне, и сам сын – пацан лет семи, с горящими от предвкушения глазами.

– Смотрите! Смотрите! – завопил мальчишка, указывая пальцем в угол. – Хомяки! Они живые!

Он вырвался из рук матери и помчался к ограждению.

– Ванечка, осторожно! Они могут быть заразными! – крикнула мать, но пацана было уже не остановить.

Родители подошли следом. Отец с недоумением смотрел на ценник, висевший над зоной.

– «Чаепитие в кругу пушистых друзей – 50 рублей»? – прочитал он. – Вы издеваетесь? За что такие деньги? За то, чтобы посмотреть на мышей?

Я подошёл к ним, лучезарно улыбаясь.

– Добрый день. Это не просто мыши. Это элитный сервис. Поверьте, оно того стоит.

– Сомневаюсь, – фыркнула мамаша. – Это грабёж.

– Ванечка, иди сюда! – позвал отец.

Но Ванечка уже перелез через заборчик и сидел на мягком ковре в центре зоны.

И тут началось представление.

К нему тут же подбежала группа обслуживания. Один хомяк подтащил подушечку и подложил мальчику под локоть. Второй с поклоном протянул ему чашечку с тёплым ягодным чаем (абсолютно натуральным, я сам проверял). Третий притащил печенье в форме звёздочек.

Мальчик взял чашку, отпил. Его глаза засияли от восторга.

– Папа! Они меня кормят!

Хомяки не останавливались. Они забегали по нему. Щекотали лапками, тыкались носами, смешно пищали. Один, особо талантливый, забрался ему на плечо и начал перебирать волосы, делая вид, что поправляет причёску.

Мальчик захохотал. Громко, заливисто и очень счастливо.

– Мама, смотри! Он меня причёсывает! Ай, щекотно!

Мать, которая уже открыла рот, чтобы возмутиться антисанитарией и ценами, вдруг замолчала. Она смотрела на своего смеющегося сына, и её лицо смягчилось.

– Он так давно не смеялся… – прошептала она.

– Я же говорил, – тихо сказал я. – Это того стоит.

Мимо нас, вальяжно покачиваясь, прошёл лев. Настоящий, мать его, лев. Я купил его на рынке у разорившегося цирка. Зверь был старый, почти беззубый и абсолютно пофигистичный, но выглядел внушительно.

Он прошёл мимо отца семейства, лениво потёрся гривой о его ногу, едва не сбив того с ног, и пошёл дальше, к миске с водой.

Мужик побледнел, схватился за сердце, но потом, увидев, что лев не собирается его есть, расплылся в глупой улыбке.

– Ты видела? – прошептал он жене. – Лев! Меня лев пометил! Ну, в смысле, потёрся!

– Видела, как же не увидеть. Только штаны теперь чистить придётся.

А шоу продолжалось.

В другом конце зала, среди столиков, прогуливалась грациозная химера-кошка. Чёрная, как ночь, с двумя хвостами и светящимися глазами. Я создал её недавно, скрестив геном пантеры и одной тенистой твари из подземелий. Она была абсолютно неприручаемой в классическом смысле – не давалась в руки, не выполняла команд. Но она была безумно красивой. И она умела смотреть на людей так, что те чувствовали себя избранными.

Она остановилась у столика, где сидела парочка влюблённых, посмотрела на парня долгим, гипнотическим взглядом, мяукнула и растворилась в тени. Парень был в восторге. Девушка – в лёгком шоке.

Но гвоздем программы были еноты.

Я запустил их на потолочные балки. Акробаты-воры. Они бегали вниз головой, цепляясь за специальные выступы, и время от времени спускались на длинных эластичных шнурах, чтобы стащить у зазевавшегося клиента печеньку или пакетик сахара.

– Ой! Он украл мою ложку! – воскликнула какая-то девочка.

Енот, висящий на хвосте, покрутил ложкой перед её носом, подмигнул и ловко закинул её обратно в чашку, не расплескав ни капли. Зал взорвался аплодисментами.

Я стоял и наслаждался. Это работало. Мой безумный план работал.

Вдруг у входа началось какое-то движение. Один из клиентов, солидный мужчина в очках, вдруг побледнел, схватился за грудь и начал оседать на пол.

– П-ф-ф… – только и мог выдавить он, указывая трясущимся пальцем куда-то вглубь зала.

Я проследил за его взглядом. Там мелькнул силуэт Психа. Мой пёс просто решил сменить позицию и перейти из одного угла в другой.

Мужчина начал заикаться, его глаза закатились. Он был близок к обмороку.

В этот момент дверь распахнулась, и в кафе влетела растрёпанная и запыхавшаяся женщина.

– Простите! Я опоздала! – крикнула она, оглядывая зал. – Где мой муж?

Она увидела сползающего по стене мужчину, подбежала к нему и начала лупить его по щекам.

– Толя! Толя, очнись! Не позорь меня!

– У нас проблема, – обратилась она ко мне, увидев, что я стою рядом. – Мой муж… он панически боится собак. Фобия с детства.

– Бывает, – кивнул я. – А зачем вы тогда пришли в кафе с животными?

– Дети! – она всплеснула руками. – Наши близнецы душу вымотали! Хотят собаку. Умирают, как хотят. А Толя, как видит щенка, так в обморок падает. Мы увидели вашу рекламу… «Лечение страхов контактом», «Самые добрые животные»… Мы подумали, это судьба. Нам нужно что-то очень доброе. Милое и пушистое. Чтобы он понял, что собаки – это не страшно. Вы можете помочь?

Я посмотрел на Толю, который всё ещё пытался сфокусировать взгляд.

Милое, доброе и пушистое…

Я улыбнулся.

– О, есть такое! У нас как раз есть специалист по таким случаям. Лучший терапевт в городе.

Я повернулся.

– Псих! Иди сюда! Клиент ждёт!

Послышалось цоканье когтей по плитке. Тяжёлое, ритмичное.

Подошёл Псих.

Само собой, я подготовил его к открытию. Шерсть вычесана и блестит. На мощной шее, там, где обычно шипастый ошейник, красовалась огромная ярко-красная галстук-бабочка.

Он шёл с гордо поднятой головой, стараясь не задеть столы своими мощными боками. Мышцы перекатывались под шкурой. Челюсть была сомкнута, но даже так было видно, что она способна перекусить фонарный столб.

– Вот, – торжественно представил я. – Посмотрите, какая милая собачка. Зовут Псих… э-э-э… Для друзей – просто Пусик.

Мужчина, увидев это чудовище, перестал дышать. Его лицо побледнело ещё сильнее.

– Э-э-э… – выдавил он.

Жена посмотрела на Психа, на ярко-красную бабочку…

– Ой, какой большой! – с нервным смешком сказала она. – И правда… милый. Бабочка ему очень идёт.

Она повернулась к мужу.

– Толя, смотри! Он же улыбается!

Псих действительно попытался изобразить улыбку. Получилось жутковато – он просто слегка приподнял верхнюю губу, обнажив клыки длиной с палец.

– Мы берём его! – решительно заявила жена. – На три часа. Будем с ним играться. Дети сейчас подойдут, они в машине.

Она достала кошелёк.

– Толя, ты согласен?

Толя смотрел на Психа. Псих смотрел на Толю. В глазах собаки читалось: «Ну давай, скажи НЕТ. Я же вижу, ты хочешь».

Мужчина судорожно сглотнул.

– Ды-д-да… – просипел он. – С-с-согласен…

– Вот и умница! – жена просияла, отсчитывая деньги. – Я сейчас за детьми сбегаю, а вы пока познакомьтесь.

Она повернулась и побежала к выходу.

Толя остался один на один с монстром.

Он вжался в стену, пытаясь слиться с розовой краской.

В этот момент Псих медленно, с чувством собственного достоинства, повернул к нему голову. И подмигнул.

А потом с наслаждением оскалился во все свои зубы демонстрируя идеальный прикус убийцы.

– И-и-ик! – издал характерный звук мужчина.

Его колени подогнулись, и он снова начал медленно сползать по стене.

Жена, которая уже была у дверей, обернулась.

– Толя, ну что ты опять⁈ Да ладно тебе! Ты же уже согласился! Смотри, милая собака, что ты паришься? Он просто хочет поиграть!

– О-о-он… о-о-он… – Толя дрожащим пальцем указывал на Психа.

Псих, не теряя времени, подошёл к нему. Аккуратно, одними резцами, ухватил мужчину за штанину. И, не обращая внимания на его слабые попытки сопротивления, потащил за собой вглубь зала, к мягким подушкам.

Мужик ехал по полу, скребя ботинками по плитке, и смотрел на меня умоляющим взглядом.

Я лишь приветливо помахал ему рукой.

– Хорошего отдыха! Не забудьте оставить отзыв!

Под конец дня я чувствовал себя выжатым лимоном. Но лимоном довольным, который только что превратили в очень дорогой лимонад.

Последний клиент – девочка с бантиком, которая целый час не хотела отпускать лапу Психа, – наконец-то ушла, утаскиваемая мамой. Псих, бедолага, лежал на ковре, высунув язык, и выглядел так, будто сражался со всеми тварями из Диких Земель разом. Его бабочка съехала набок, шерсть была взъерошена, а в глазах читалось: «Убей меня, хозяин».

Я перевернул табличку на двери. «Закрыто».

Наступила благословенная тишина, нарушаемая лишь шуршанием купюр – это Валерия сводила кассу.

Фурор. Другого слова и не подберёшь.

Это был прорыв. Сарафанное радио в этом городе работало быстрее, чем экстренные новости. К обеду у нас была полная посадка. К вечеру люди стояли в очереди на улице, заглядывая в окна.

Я облокотился на барную стойку и окинул взглядом поле битвы.

Столики были завалены салфетками и пустыми чашками. На полу валялись фантики. В углу, в зоне «Хомячьего кабаре», мои пушистые артисты лежали вповалку, раскинув лапки. Они выложились на полную. Весь день танцевали, носили подносы… в общем, развлекали, как могли. Даже тот самый Толя, муж первой клиентки, ушёл отсюда живым и, кажется, даже перестал заикаться, когда Псих лизнул его в щёку на прощание.

– Вик, ты это видишь? – позвала меня Валерия.

Она сидела за кассовым аппаратом, окружённая горами наличности.

– Вижу, – кивнул я. – Бардак. Убираться придётся долго.

– Да какой бардак! – она подняла на меня довольные глаза. – Деньги! Мы сегодня заработали больше, чем в клинике! И это при том, что мы продавали только напитки, угощения и «общение»!

Я налил себе воды. Горло пересохло от бесконечных разговоров.

– Я же говорил. Людям нужно чудо. И они готовы за него платить.

Валерия сложила последнюю стопку купюр и подошла ко мне.

– Слушай, я всё понимаю. Деньги, бизнес, маркетинг… Но, Вик, зачем тебе это на самом деле?

– В смысле?

– Ну, ты сам подумай… Сегодня было столько детей. И не просто детей. Ты видел их глаза?

Я видел.

Я видел мальчика, который боялся собственной тени, а через час уже кормил с руки мою Рядовую. Я видел девочку с нервным тиком, которая успокоилась, как только ей на колени забрался «Пушистик» (слегка модифицированная крыса с повышенной пушистостью).

– Они все травмированы, Лера. Весь этот город – один сплошной комок нервов.

Я подошёл к окну. Там, вдалеке, за крышами домов, виднелась тёмная полоса Стены.

– Они живут в клетке. Постоянно слышат вой сирен. Люди знают, что там, за бетоном, бродят чудовища, готовые их сожрать. Родители пугают детей монстрами, учителя рассказывают об опасности… Они растут в страхе. У них в подкорке зашито: «Животное может быть смертельно опасным». «Клыки и когти могут причинить боль».