Текст книги "Чингиз-хан. Батый"

Автор книги: Олег Бажанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

Чем памятен для классической истории 1242 год? Монголы – на пути из Европы на Волгу. Александр Невский устраивает крестоносцам Ледовое побоище.

Мы знаем, что монголы в Европе одерживали победы, но европейская история ставит этот факт под сомнение, утверждая, что это чехи и венгры заставили Батыя отступить. Зря! Последующие завоевательные походы Османской Турции еще раз показали всему миру слабость Европы XV–XVI веков. А ведь Турция – всего лишь малая часть когда-то большой и сильной Монгольской империи. Но так считаем мы, а многие в Европе думают иначе. Им так рассказывают в школе. Российской бы системе образования – да подняться с колен! Вместе с исторической классической наукой. Брали бы пример с Европы. А лучше – с Китая… Вот где сказки делают былью!

Когда Батый шел по Европе, то встречал города и селения только по берегам рек и морей. Даже в больших городах народ жил в нищете! Но в каждом городе сидел свой король, и была своя власть, ходили свои деньги. При смене одной патриаршей фамилии на другую в городе начиналось новое летоисчисление. Европа того времени по сравнению с нынешним XXI веком была малозаселенной территорией.

Воины Батыя могли без карт и проводников безошибочно находить европейские города… по запаху. Смердило на несколько верст. В европейских городах тех времен отсутствовала канализация, и жители выливали помои и нечистоты в придорожные канавы и на городские улицы, где вся нечисть скапливалась в лужах. Ходули – вынужденное изобретение европейцев. Жители Европы не знали бань и гигиены, поэтому в их городах свирепствовали оспа, холера, тиф и чума. Не стоит верить тому, что показывают в фильмах и пишут в рыцарских романах. Правда – менее приятна. В Западной Европе XIII века царила ужасающая отсталость от Восточной Европы. Причем это относится не только к временам мрачного Средневековья. В воспеваемой эпохе Возрождения, или Ренессанса, XV–XVII веков с XIII века принципиально ничего не изменилось – уход за телом у католиков считался грехом. Христианские проповедники призывали ходить в рванье и не мыться и именно так достигать духовного очищения. Мыться нельзя было еще и потому, что так можно было смыть с себя «святую» воду, к которой прикоснулся при крещении. В итоге люди не мылись годами. Грязь и вши считались особыми признаками святости. Многие монахи и монашки подавали этим пример служения Господу. Кормить собой вшей и клопов считалось «христианским подвигом». Последователи святого Фомы готовы были собирать и возносить в молитвах его грязь и вшей, которых он носил на себе. Искать вшей друг на друге значило высказывать свое расположение.

Европейские короли и королевы, их дети страдали от вшивости. Папа Климент V погиб от дизентерии, а папа Климент VII умер от чесотки, как и король Филипп II. Герцог Норфолк отказывался мыться из религиозных убеждений. Его тело покрылось гнойниками. Слуги дождались, когда их светлость окажется однажды мертвецки пьяным, и отмыли его.

Французский король Людовик ХIV мылся всего два раза в жизни – и то по совету врачей. Русские послы при дворе Людовика XIV писали, что их величество «смердит аки дикий зверь». Даже при дворах на чистоту тела смотрели с отвращением. Вшей называли «божьими жемчужинами» и считали признаком святости. А русских во всей Европе считали извращенцами за то, что они ходили в баню «безобразно часто…».

А каким был туалет в обычном европейском доме? Все содержимое из горшков вываливали из окна! Роль канализации выполняли уличные канавы, по которым струились зловонные ручьи помоев. Горожане справляли нужду, где придется.

В ХIII веке, после того как французский король Людовик IX был облит дерьмом из окна, жителям Парижа было разрешено удалять бытовые отходы через окно лишь трижды в день, предупредительно крикнув: «Берегись!». Именно в Европе для защиты голов горожан от фекалий были придуманы широкополые шляпы. И знак приветствия – ритуал поклона, сопровождаемый снятием головного убора, – изначально имел своей целью всего лишь убрать вонючую шляпу подальше от носа дамы.

Обычно средневековые европейские города имели крепостную стену и оборонительный ров, заполненный водой. Этот ров и выполнял роль городской канализации. С улиц и стен в него сливалось дерьмо. И воняло!

Сами улицы утопали в грязи и фекалиях настолько, что в распутицу не было никакой возможности по ним пройти. Именно тогда, согласно дошедшим до нас летописям, во многих (сначала немецких) городах появились ходули – «весенняя обувь» горожанина, без которых передвигаться было невозможно.

А вот как, по данным европейских археологов, выглядел французский рыцарь в XIII–XIV веках: средний рост один метр шестьдесят сантиметров, небритое лицо обезображено оспой – ей в Европе того времени болели почти все. Под рыцарскими доспехами в волосах и в одежде копошились вши, переносящие сыпной тиф. Зубы тогда никто не чистил, а еду рыцари запивали пивом и закусывали луком и чесноком – для дезинфекции. И как же пахло из-под шлема рыцаря?

А женщины, чтобы не заводились вши, натирали волосы чесноком и луком. Летописи сохранили свидетельства, что для борьбы с блохами и вшами использовались палочки-чесалочки. У Людовика XIV в Версале и Лувре был специальный паж для ловли вшей короля.

Пренебрежение гигиеной обошлось Европе очень дорого: в XIV веке от чумы Франция потеряла треть населения, а Англия и Италия – до половины.

Руси тоже досталось от Европы. Вернувшееся из Западного похода воинство Батыя вместе с крысами принесло с собой и чуму и оспу. Конечно, ордынцы были детьми своего времени и кровоточащие раны прижигали каленым железом, но гигиена у них стояла на одном из первых мест по важности. Монголы были обязаны содержать в чистоте и себя, и коня. Командиры перед битвой проводили смотр войск, проверяя оружие и внешний вид бойцов. У каждого воина была смена чистых шелковых рубах, которые ордынцы надевали перед боем. Наконечник стрелы не разрывал шелковые нити, поэтому при ранении можно было вытащить стрелу из тела. Но оказалось, что к шелку блохи и вши не прилипают. С тех пор в Европе стало модным носить шелковое нижнее белье. Вот такая история… А мы превозносим средневековую Европу, не имея понятия об истории своей земли.

Если бы немецкие рыцари не вошли в русские земли, то, возможно, Батый не повел бы армию в Европейский поход. Но летом 1240 года крестоносцы начали боевые действия. И встретить агрессоров пришлось племяннику Батыя, князю Александру Невскому.

О битве на Чудском озере, на южных берегах которого находится Псков, знают, наверное, все россияне. Но вот перед нами – один из летописных вариантов: «Великий князь Ярослав (Орду-Ичен. – Авт.) послал сына своего Андреа в Новгород Великыи в помочь Олександрови (Олексе. – Авт.) на немци и победиша йа за Плесково на озере». Далее здесь говорится о победе над немцами на Плесковом озере. Интересно, о каком же озере идет речь: Псковском или Плещеевом? Возможна путаница.

Итак, летом 1240 года в новгородскую землю вторглись европейские крестоносцы, собранные из всех крепостей Ливонии. Войско захватчиков состояло из германцев, чехов, французов, датских рыцарей из Ревеля, медвежан, юрьевцев и местной чуди. Всех крестоносцев летописи называют «немцами», оно и понятно – иностранцы «не внемлют» русского языка – немы.

Крестоносцы появились под стенами Изборска и взяли город штурмом. На выручку землякам бросились псковичи, но их дружина с ополчением потерпела поражение. Были убиты около 800 человек, в том числе воевода Гориславич. Псковичи отступили. По их следам рыцари подошли к Пскову и разбили свой лагерь под самыми стенами кремля. Потом они зажгли посад и стали уничтожать окрестные села. Целую неделю крестоносцы готовили штурм. Но перед самым штурмом псковитянин Твердило Иванович сдал город, открыв ворота. Рыцари взяли выкуп, заложников и оставили в Пскове свой гарнизон.

Следующий поход они совершили зимой с 1240 на 1241 год. Крестоносцы пришли в новгородскую землю. На этот раз они захватили территорию «к востоку от Нарова, повоеваша все и дань на них возложиша». Рыцари овладели городом Тесовым на реке Оредеж, их передовые части были замечены в 35 верстах от Новгорода. Крестоносцы уже считали пограничные русские земли своими – папа Григорий IX передал побережье Невы и Карелию под юрисдикцию эзельскому епископу, который заключил с рыцарями договор и оговорил, что десятая часть всего, что дает земля, будет его, а все прочее оставил рыцарям.

Александр Невский имел хорошо вооруженные княжеские дружины и полк легкой татарской конницы. Но этого было мало. Александр организовал ополчение из новгородцев, ладожан, карел и ижорцев, которое составило большую часть его войска. Необходимо было решить вопрос о плане действий. В руках врага находились Псков и Копорье. Их нужно было освободить. Александр понимал, что одновременное выступление в двух направлениях распылит и так малые силы. Поэтому, определив копорское направление как приоритетное – враг подходил к Новгороду, – князь решил нанести первый удар на Копорье, а затем уже освободить от захватчиков Псков.

Зимой 1241 года войско под командованием князя Александра Ярославовича выступило в поход, овладело крепостью Копорье «и изверже град из основание (уничтожил), а самих немец изби, а иных с собою приводе в Новгород, а иных пожалова отпусти, бе бо милостив паче меры, а вожан и чюдцев переветников (то есть изменников) извеша (повесил)». Территория была очищена от крестоносцев. Правый фланг и тыл русского войска были теперь в безопасности.

В марте 1242 года русские дружины выступили в поход и вскоре были под Псковом. Александр, считая, что для атаки сильной крепости у него сил недостаточно, ожидал своего брата Андрея Ярославича с суздальскими («низовскими») дружинами, которые вскоре и подошли. Ни европейские короли, ни орден не смогли прислать подкрепление своим рыцарям – Батый шел по Европе. Псков был окружен, и после короткого боя рыцарский гарнизон сдался. Пленных крестоносцев Александр отправил в оковах в Ярославль. В бою были убиты 70 орденских братьев-рыцарей.

После этого поражения орден стал сосредоточивать свои силы в пределах Дерптского епископства, подготавливая наступление против русских сил. Так говорят одни летописи. Другие рассказывают, что, захватив Переславль, крестоносцы пошли на восток к Ростову и Ярославлю. Ростов лежит у озера Неро, здесь при первых Рюриковичах жили финно-угры: меря и чудь. Возможно, что и озеро Неро в народе звалось Чудское. А из жития архимандрита Авраамия известно, что в Ростове один конец города назывался Чудским. И, кстати, озеро Неро очень созвучно с прозвищем князя Александра – Невский. Достаточно сказать, что впервые это прозвище Александра доходит до нас из поздней Степенной книги.

Так или иначе, Александр Невский решил перенести войну на территорию самого ордена: «И поиде, – сообщает летописец, – на землю немецкую, хотя мстити кровь христианскую». Русская рать выступила на Изборск. Александр выслал вперед несколько разведывательных отрядов. Один из них под командой воеводы Кербета натолкнулся на засаду рыцарей и чуди (эстов), был разбит. Тем временем разведка Александра донесла, что противник послал на Изборск незначительные силы, а главные его силы двигаются к Чудскому озеру.

Узнав об этом, русское войско тоже двинулось к Чудскому озеру, «немцы же и чудь поидоша по них». Русские постарались отразить обходный маневр крестоносцев. Это им удалось с помощью вовремя подоспевших конных полков хана Менгу. Выйдя на Чудское озеро, русско-татарское войско оказалось на пути движения противника на Ярославль. И Александр решил дать бой. Теперь его силы численно даже превосходили рыцарское войско.

На рассвете 5 апреля 1242 года рыцари построились «клином» или, как говорили русичи, – «свиньей». В кольчугах, доспехах и шлемах, с длинными копьями и мечами, они казались неуязвимыми. Александр выстроил свои войска в боевом порядке «полчный ряд»: со сторожевым полком впереди и правым и левым крылом. Судя по летописным миниатюрам, за боевым порядком был крутой восточный берег озера, а конный полк ордынцев укрывался в засаде за одним из флангов. Избранная позиция русских была выгодна тем, что крестоносцы могли наступать только по открытому льду и были лишены возможности применить обходной маневр и ударить с тыла.

Выставив длинные копья, рыцари атаковали центр порядка русских. «Вот знамена братьев проникли в ряды стрелков, было слышно, как звенят мечи, и было видно, как рубились шлемы, с обеих сторон падали мертвые». О прорыве новгородских полков пишет русский летописец: «Немцы же и чудь пробишася свиньею сквозе полкы…». Однако, наткнувшись на обрывистый берег озера, закованные в латы рыцари не смогли развить успех. Рыцарская конница скучилась, так как задние шеренги рыцарей давили на передние, а тем негде было развернуться. Зато развернулись фланги русского боевого порядка («крылья»), и рыцарский «клин» оказался зажатым в клин. В это время засадный конный полк хана Менгу нанес удар с тыла и завершил окружение противника.

Пешие ополченцы, которые имели специальные копья с крючками, стаскивали рыцарей с коней, ножами выводили из строя лошадей. Оказавшиеся на земле рыцари становились легкой добычей пеших воинов. Рыцарская конница попыталась вырваться обратно. Лед под тяжестью сбитых в кучу тяжеловооруженных всадников стал трещать. Крестоносцам все же удалось прорвать кольцо окружения, и они стали отступать, но лед треснул, и многие из них оказались в воде и утонули. Началось паническое бегство. Русско-татарская конница преследовала уцелевших по льду озера до противоположного берега.

Крестоносцы потерпели полное поражение. В бою были убиты более 500 рыцарей и «бесчисленное множество» прочего войска, взяты в плен 50 знатных рыцарей. Все они пешком следовали за конями победителей до Пскова.

А летом 1242 года «орденские братья» прислали к Александру Невскому в Ярославль послов с поклоном: «есмя зашли мечем Псков, Водь, Лугу, Латыголу, и мы ся того всего отступаем, а что есмя изоимали в полон людей ваших (пленных), а теми ся розменим, мы ваших пустим, а вы наших пустите, и псковски полон пустим». Князь Александр Ярославович согласился на эти условия, и мир с Ливонским орденом был заключен.

У крестоносцев не было другого выхода – основные силы Батыя к этому времени сосредоточились в Литве (на территории нынешних Белоруссии и Украины). После выполнения орденом условий договора Батый направился на Вол г у.

Ледовое побоище стало первым случаем в истории военного искусства, когда тяжелая рыцарская конница была разбита в бою войском, состоявшим из легкой кавалерии и пехоты ополчения. Русский боевой порядок «полчный ряд» при наличии резерва оказался гибким, рельеф местности был использован как естественное непреодолимое препятствие, а воеводам тактически правильно удалось осуществить задачу по заманиванию противника «в клещи» и его окружению, когда пехота успешно взаимодействует с конницей.

Александр Невский – национальный русский герой, он победил крестоносцев, не дав им захватить русские северо-западные земли. Но, если принять традиционную версию истории, тогда как охарактеризовать его отношения с Монгольской ордой? Если все-таки принять традиционную классическую версию российской истории, то для этого есть только одно слово – предательство…

А мы вернемся в ставку Бату-хана. В конце зимы 1243 года экспедиционная армия Батыя достигла берегов Волги. Бату завершил поход на Запад. Его войска отошли в район Булгара и Казани, которые стали административным и военным центрами Улуса Джучи. Часть войск Батый был вынужден отпустить в пределы Монгольской империи – в земли, подчиненные Каракоруму, откуда и были набраны тумены, – в Среднюю Азию. В Каракоруме с 1246 года правит хан Гуюк. И чтобы защитить свои владения от возможного удара с юга, Батый в 1246 году ставит армию на Нижней Волге по линии река Яик – река Волга – река Дон и переносит военную ханскую ставку в Саксин. Далее этот город уже носит название Сарай аль-Бату.

Выборы преемника царя Угедея в Каракоруме затянулись почти на пять лет – с 1242 по 1246 год. Хан Батый предусмотрительно снял свою кандидатуру, видимо, понимая, что в условиях вражды чингизидов век первого лица на царском троне будет недолгим. Лучше синица в руках…

На Курултае 1246 года великим ханом избрали Гуюка, давнего недруга Батыя. А Бату, все более укрепляя свои владения, готовился к неизбежной войне с ним. В качестве главы своего рода Бату-хан после возвращения из Европы пользовался таким большим авторитетом, что Гуюк был вынужден даже в первое время признать его своим соправителем в западных уделах Великой монгольской орды. Гуюку пришлось смириться и с тем, что Бату-хан выдавал собственные жалованные грамоты (ярлыки) и утверждал вассальных правителей – русских князей, сельджукских султанов, грузинских царей… Но все понимали, что подобное согласие долго не продлится.

Да и сами выборы великого хана проходили непросто. У посла монаха Плано Карпини можно прочесть: «Бату, он наиболее богат и могущественен после императора; Орду, он старший из всех вождей». Кто же мог претендовать на освободившуюся вакансию верховного хана? Только двое: старший сын предыдущего верховного хана Гуюк и самый старший из чингизидов на тот момент – Орду-Ичен. А по завещанию Угедея царский трон должен был занять его младший брат, Толуй, который тоже был отравлен вместе с Угедеем. Борьба за трон разыгралась нешуточная. Но у Гуюка было преимущество перед соперником: пока Курултай не утвердил нового великого хана, империей правила властная и хитрая ханша Туракина – старшая жена умершего великого хана, мать Гуюка. И можно говорить с уверенностью, что пресловутый «административный ресурс» тогда уже существовал, он существовал всегда со времени появления власти и общества.

Некоторые современные авторы отождествляют в своих исследованиях хана Батыя и князя Ярослава. Одним из доказательств для них является книга путевых заметок Плано Карпини. Например, у Фоменко и Носовского в «Новой хронологии» написано: «Итак, Плано Карпини сообщает, что вместо Батыя на выборы верховного хана прибывает почему-то русский князь Ярослав… Мы же видим здесь документальное свидетельство того, что хан Батый – это попросту русский князь Ярослав». Мысль у Фоменко логически верная, но неточная. Карпини описал встречу и с Ярославом в ставке Гуюка, и с Батыем в его ставке уже после смерти Ярослава. И Гильом де Рубрук через 6 лет после Карпини упоминает о хане Батые как о живом человеке. Посланник папы римского к монголам Джованни дель Плано Карпини, один из основателей монашеского Ордена францисканцев, писал после торжественной и унизительной для европейца аудиенции у властелина Золотой Орды: «…Батый живет с полным великолепием, имея привратников и всех чиновников, как император их. Он сидит на более возвышенном месте, как на троне, с одною из своих жен; другие же, как братья и сыновья, так и иные младшие, сидят ниже посредине на скамейке, прочие же люди – сзади их на земле, причем мужчины сидят направо, женщины – налево». Книга путевых заметок – это лишь дошедшее до нас свидетельство Плано Карпини, видевшего двух разных лиц – хана Батыя и его старшего брата Орду-Ичена, представленного ему в Каракоруме под именем князя Ярослава.

Вот что пишет Карпини о князе Ярославе: «Именно мы видели при дворе императора, как знатный муж Ярослав, великий князь Руссии, а также сын царя и царицы грузинской и много великих султанов, а также князь солангов…». «Снаружи ограды был русский князь Ярослав из Суздаля и несколько вождей китаев и солангов, также два сына царя Грузии, также посол калифа балдахского… Нам же и князю Ярославу они всегда давали высшее место…». «В то же время умер Ярослав, бывший великим князем некоей части Руссии, которая называется Суздаль…». «У императора татар мы нашли князя Ярослава, там умершего…».

Понятно, что Орду-Ичену как знатному чингизиду предоставляется лучшее место рядом с новым царем во время церемонии «венчания на царство». Но дальше его ждет смерть от яда, который преподнесет ему мать нового хана. У Карпини есть следующие строки: «Одно постановление такое, что всякого, кто, превознесясь в гордости, пожелает быть императором собственною властью без избрания князей, должно убивать без малейшего сожаления. Отсюда при избрании настоящего Гуйюк-хана из-за этого был убит один из князей, внук Чингиз-хана, ибо он хотел царствовать без избрания». Неудивительна и следующая фраза у Карпини: «В то же время умер Ярослав…». Думаю, Орду-Ичен понимал, что его ждет, уже тогда, когда Гуюк выиграл выборы. А иностранцу Плано Карпини Орду-Ичена, сидевшего на самом почетном месте, представили и как русского князя из Ярославля.

Для многих иностранных послов Орду-Ичен и русский князь из Ярославля – один человек. Но дошедших до нас письменных свидетельств несколько. Так, у историков перекликаются смерти якобы двух исторических персонажей: князя Ярослава и хана Орду-Ичена. Хотя это один человек.

Посмотрим в летописях имена княжеских людей Ярослава: Темир, Дубарлай, Сангор, Коктелеб, Монгрот, Угней. Тюркские имена!

А классическая история нам сообщает, что в 1246 году умирает князь Ярослав, а хан Батый покидает Русь. Интересное совпадение.

Дальновидный Батый отказался от участия в выборах, отпустил в Каракорум своего старшего брата Ярослава (Орду-Ичена) и передвинул войска поближе к южной границе своих земель. Победил Гуюк. А власть, как известно, не терпит конкурентов.

Из письменных свидетельств присутствующих во время выборов в Каракоруме послов различных держав становится понятным, что после провозглашения Гуюка верховным ханом происходят умерщвления его соперников и казни его противников. И мы видим разделение чингизидов на два непримиримых лагеря: потомки Угедея и Чагатая с одной стороны и потомки Джучи и Толуя – с другой.

После смерти Орду-Ичена главным соперником для Гуюка остается хан Батый – старший в роду Джучи. Но и Гуюку было нелегко. Против него выступили монгольские ветераны, сподвижники его деда, и двоюродные братья. Хотя в 1246 году Гуюка избрали великим ханом, победил он с небольшим перевесом, и твердой опоры трона у него нет. Тогда по совету матери Гуюк провозгласил программу, угодную многим в Монгольской империи, – продолжить поход на латинский Запад. Теперь командующим в походе будет он сам. А дела в государстве можно оставить на сведущую в политических интригах мать. Но Туракина-хатун, мать Гуюка и главная его советчица и опора, вдруг скоропостижно умирает всего через пару месяцев после выборов. Великий хан Гуюк подозревает, что это месть Батыя за смерть его брата Орду-Ичена, и собирает войска для похода на земли Батыя. Но в 1248 году, когда армия Гуюка выступила из Мавераннахра, великий хан неожиданно умирает, находясь в полном расцвете сил. Видимо, и его не минула чаша с ядом. Народная мудрость гласит: «Что посеешь, то и пожнешь!».

Считаю, что имеет право на жизнь версия, что и Гуюк, и его мать были отравлены сторонниками Батыя и хана Менгу, который стал следующим великим ханом. А Европе надо ставить памятники хану Батыю за то, что он не допустил повторения Западного похода орды. Европа еще долго не могла оправиться и от первого. А Гуюк, по свидетельству многих его современников, был совсем не таким добрым, как Батый.

Хан Гуюк умер в 1248 году, а в 1251-м четвертым великим ханом был избран лояльный к Батыю Менгу – участник европейской кампании 1237–1243 годов. Менгу – сын четвертого сына Чингиз-хана, Толуя. Батый не участвовал в выборах нового верховного хана, но для его поддержки на Курултае прислал в Каракорум своего сына Сартака и эмира Бурундая с войсками.

При правлении хана Менгу Батый добился наибольшей автономии для своих владений. Но именно в эти годы произошло окончательное размежевание потомков Чингиз-хана на европейскую (ханы и цари) и среднеазиатскую (иль-ханы и султаны) ветви.

Монгольская империя в середине XIII века была фактически разделена между наследниками Толуя и Джучи. Пограничные рубежи владений Бату, сына Джучи, и великого хана Менгу проходили по линии Каспия и Арала. Батый умер в 1257 году, и единой Монгольской империи как государства не существовало уже к 1260 году. В дальнейшем на политической арене истории останутся только русская и персидская монгольские ветви этого государства.

Давайте возвратимся немного назад по шкале времени. 1243 год. Земли джучидов. Батый уже вернулся из Европы на Волгу. Он основал свою ставку в Булгаре. В этом же году булгарский эмир Гази-Барадж, назначенный еще царем Угедеем правителем Волжской Булгарии, начинает строительство новой ставки для Батыя на Нижней Волге в городе Саксине. Вскоре этот город на 150 лет станет столицей Золотой Орды. Один из ответов, почему именно в этом месте на Нижней Волге Батый основал свою столицу Сарай аль-Бату, кроется в наступивших временах вражды между чингизидами. Батый добивался максимальной автономии и независимости от Каракорума. Взглянем на карту: встретить карательные войска из Хорезма удобнее на территориях Нижней Волги и Дона. Вначале противник должен миновать 1000 километров пути по засушливой полупустыне, где почти нет поселков и колодцев с водой, потом сойтись с хорошо подготовленными и не изнуренными походом войсками Батыя. Линия порубежных казачьих застав протянулась от Дона (Шира) через Волгу (Идель) до реки Урал (Яик). Здесь много пастбищ для коней, текут реки и речушки, в которых много рыбы и дичи. Да и самое удобное место для дислокации и передвижений конных армий – зеленая степь.

Именно в год избрания Гуюка царем Батый перенес свою ставку из Булгара ближе к землям Хорезма, переехав в отстроенный для него новый дворец в городе Саксине. Возможно, с этого года город и стали именовать Сарай аль-Бату. А Батый получил прозвище Саин-хан – благоразумный, мудрый (само же слово «саксин», а также «сакси» и «саин» в переводе с тюркского – «низ, нижний»).

Здесь, в кипчакских степях, складывалось государство, которое стало известно миру как Золотая Орда. Но такое название появилось лишь в XVI веке. Во времена же существования этого государства его называли Улусом Джучи.

Хан Гуюк умирает в 1248 году. А Батый проявляет активность в общемонгольских делах. Джуз Джани пишет о том, что Батыю после смерти Гуюка предлагался великоханский престол, от которого он, взвесив многие обстоятельства «за» и «против», отказался в пользу сына, хана Толуя, и этой чингизидской ветви. Сам Батый уже никогда не приезжал в Каракорум. Высокопоставленные вельможи и царевичи выезжали к нему, чтобы договориться об избрании царем сына Толуя, хана Менгу. Между Менгу и Батыем существовала крепкая дружба, возникшая еще в персидских походах и закрепленная испытаниями Западного похода. Батый не только хотел возвести Менгу на великоханский престол, но и поддержал свое предложение воинским корпусом под командованием эмира Бурундая, прибывшим в Каракорум в качестве сопровождения старшего сына Батыя, Сартака, приехавшего на Курултай как представитель Батыя. Избрание Менгу великим ханом (царем) произошло в 1251 году.

Собрание монгольских чингизидов утвердило великим ханом друга и двоюродного брата Бату, Менгу, единогласно. Новый государь, конечно же, признал своего покровителя соправителем и письменно закрепил за Батыем права на автономию его территорий.

В 1252 году сторонники семейства Гуюка организовали за говор с целью убийства Менгу, но заговор был раскрыт, и Менгу казнил большинство заговорщиков. Некоторые из его врагов – Бури, внук Чагатая и Эльджигитай, племянник Чингиз-хана, были отправлены к Бату, который не смог отказать себе в удовольствии казнить своих давних противников.

Противостояние Каракорума и Улуса Джучи на время прекратилось. Великий хан Менгу начал менять улусных правителей на своих людей. Батый поддерживал все начинания Менгу. Он даже направил часть своих войск на помощь царевичу Хулагу, брату великого хана, который готовился выступить в поход на Персию.

В благодарность за поддержку Менгу признал за правителем Улуса Джучи право контролировать не только Великую Булгарию и Русь, но и Кавказ, и собирать с них дань, которая оставалась в казне Батыя. Батый замахнулся даже на земли Ирана и Малой Азии, которые после смерти Батыя и Менгу стали яблоком раздора между Сараем и Каракорумом. Именно с 1260 года ханы Золотой Орды – потомки Батыя и персидские султаны – потомки Менгу вступили в многолетнюю войну за территории и рынки. Наследовавший Батыю хан Берке в 1262 году даже изгнал потомков Менгу из монгольской столицы, и они были вынуждены перебраться из Каракорума в Багдад, который на долгое время стал столицей ордынских султанов. Китайские летописи описывают этот исторический факт как перенос столицы ханом Хубилаем в Пекин. А европейские историки, упоминая о государстве ильханов, замалчивают багдадский период правления чингизидов, отнеся Багдад в разряд провинциальных городов.

Но вернемся к Батыю. Плано Карпини, побывавший в Каракоруме и проехавший за 1246–1247 годы Золотую Орду с запада на восток и обратно, оставил в своих записях много интересной информации. Через шесть лет после него в этих же местах побывал Гильом де Рубрук, путевые записки которого говорят о градостроительной деятельности монголов в степях. Он сообщает, что нашел на левом берегу Дона поселок, населенный русскими, которые перевозят на лодках послов и купцов. Поселок этот был устроен по приказанию самого Бату. Далее де Рубрук отмечает, что ему сообщили о существовании другого такого же поселка ниже по течению реки, где переправа работает и в зимнее время.

На правом берегу Волги путешественники нашли еще один поселок, населенный русскими и сарацинами, на которых возлагалась обязанность перевозить послов через реку. Сарацинами де Рубрук называет булгар-мусульман. Если местонахождение двух поселков на Дону можно определить лишь предположительно, то населенный пункт, виденный де Рубруком на Волге, идентифицируется с Водянским городищем у города Дубовка на территории современной Волгоградской области. Эти факты подтверждают информацию о развернувшемся при Батые градостроительстве на Волге для обеспечения необходимых удобств и защиты купеческим караванам на торговом пути. Осенью 1254 года, возвращаясь из Каракорума, Гильом де Рубрук посетил Сарай-Бату. К новой столице вел торговый путь, для которого были устроены переправы через Волгу. О том, что в это время по этому маршруту торгового пути ходили иностранные купцы, свидетельствует приезд в Великий Булгар итальянцев братьев Поло. Рассказали де Рубруку и о том, что старший сын Бату, Сартак, возводит на правом берегу Волги новый поселок с большой православной церковью.