Текст книги "Крымский Джокер"

Автор книги: Олег Голиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

* * *

…Сергей Петрович Власьев был очень педантичным человеком. Получив заказ от Афанасьевой, он неторопливо и вдумчиво стал готовиться к предстоящей операции.

Следовало в этот же день съездить в аэропорт и произвести привязку к местности. То есть выбрать место засады, просчитать пути отхода, а также непредвиденные всевозможные ситуации. И хотя всё должно было произойти завтра, Сергей Петрович сразу после свидания в парке, покормил свою собачку и отвёз её к своей старенькой маме, жившей неподалёку.

После посещения аэропорта, он, немного поразмыслив, отправился в гаражный кооператив на улице Балаклавской. Там, в капитальном гараже хранилась его рабочая машина.

С виду это был ничем не примечательный «опель» модели «Омега Караван». Внутренности большого салона скрывались за тёмными тонированными стёклами. На лобовом стекле рядом с талоном техосмотра синел спецталон на разрешения тонировки. В самом же салоне не было заднего сидения, и отсутствовала гофрированная кожаная переборка, закрывающая багажник изнутри. Поэтому в изначально очень вместительном автомобиле сзади появилось большое пустое пространство, что делало салон просто таки огромным.

Но самым главным секретом в этой машине было заднее стекло. Оно было сделано на заказ из трёх вертикальных частей – двух небольших боковых и одной центральной побольше, которые были плотно притёрты друг к другу. Секрет был в том, что при нажатии специальной кнопки, стекло разъезжалось на манер электролюка. Одна его часть с тихим шипением уходила сантиметров на семь вниз в крышку багажника, и в стекле появлялось небольшое окошко. Вернее, бойница. Здесь же, в багажнике, были сделаны две продолговатые полки, расположенные вдоль корпуса, и покрытые таким же материалом, как и вся внутренность салона. В одной из них, в специальном углублении был закреплён большой армейский бинокль. В другой, под замаскированной крышкой, в искусно сделанном пазу лежала винтовка с мощной оптикой. Тут же располагались отделения для боезапасов и глушителя.

Человеку, не знающему расположения секретных кнопок и не подозревающему о назначении странного автомобиля, было ни за что не догадаться о той страшной начинке, скрывавшейся в его чреве.

Влас очень редко пользовался своей чудо-машиной, стараясь не засветить её. Вернее, пользовался он ей всего два раза. И оба раза за пределами Крыма.

Теперь же, услышав, что работать придётся в аэропорту, он сначала подумал о крыше прилегающего к привокзальной площади четырёхэтажного здания. Но, побывав там, он отбросил этот вариант, как неподходящий. Видимость была неважная, и слишком уж была бы очевидна для окружения его мишени такая позиция. Да и отходить было бы весьма непросто.

Поэтому сейчас, направляясь в сторону аэропорта на своей спецмашине, он хотел только одного – чтобы на дальней стоянке возле аэровокзала было место в крайнем левом ряду.

Иначе терялся смысл проведения акции из автомобиля – с других мест площадь и входы в аэровокзал просматривались не полностью.

А ему нужен был полный сектор обзора.

Когда Влас, немного изменив свою внешность с помощью парика и накладных усиков, подъехал в аэропорт, то оказалось, что на автомобильной стоянке недалеко от троллейбусного кольца вообще было мало машин. И выбор хорошего места не занял у него много времени. Втиснувшись между небольшим пикапом и микроавтобусом, Сергей Петрович, рассмотрел в заднее стекло всё, что ему было нужно и удовлетворённо улыбнулся.

– На двое суток, – бросил он служителю паркинга, сидевшему в стеклянной будке у въезда.

– В Киев смотаюсь – и обратно. Присмотрите за моей старушкой?

Охранник заполнил квитанцию и успокоительно покачал головой:

– Присмотрим, присмотрим. Отчего ж не присмотреть? А в Киеве говорят холода?

– Говорят. А у нас как-будто лето вернулось, – прищурившись, посмотрел на солнце, Сергей Петрович и перекинул через плечо небольшую дорожную сумку – Ну, спасибо – я побежал!

Он быстро вышел со стоянки, и, обогнув здание аэровокзала, пошёл в сторону троллейбусной остановки. Забравшись в троллейбус, Влас устроился на заднем сидении и подумал:

«В принципе можно было, конечно, и в машине переночевать. Да зачем лишний раз без горячего себя оставлять – язва и так достала, проклятущая! Ничего – успеется. Завтра чуть свет и залягу…»

* * *

…На следующий день у себя в офисе Афанасьева устроила разгон. Особенно досталось старичку-бухгалтеру. И, надо сказать, совершенно напрасно. Он тщетно пытался что-то объяснить своей разбушевавшейся начальнице. Но Лидия Петровна ничего не хотела слушать. Она хотела только одного – чтобы поскорее нашлась причина резкого падения доходов от игровых залов. Её новый помощник и заместитель, моложавый мужчина с большими залысинами, только входил в курс дела. Но и от него она требовала полной исчерпывающей информации по каждой точке, где работали её люди. После изрядного потока раздражительной ругани Железной Лиды, он с головой углубился в компьютер, и по невидимым каналам полетели в разные страны письма со срочным требованием немедленных отчётов о финансовых делах.

Последней под раздачу попала секретарша. Этой обаятельной даме средних лет было сказано, что если она не сменит цвет своей помады, то завтра на работу может вообще не приходить.

Сорвав свою злобу на сотрудниках, Лидия Петровна уединилась у себя в кабинете и позвонила Фёдору.

– Ну что там с машиной? Подготовил? В одиннадцать у меня. Всё.

Положив трубку, Лида закурила. Странно, что после стольких дней лихорадочной погони за этим странным неуловимым парнем, она совершенно не чувствовала приближение развязки. Наоборот – ей казалось, что этой охоте не будет конца.

«Что же это за расклад такой?.. – думала она – дело уже и жмурами успело порасти. И с Грибом на грани стою. Коран на пятки наступает – того и гляди на его заказ нарвусь. А этот фраерок как ни в чём не бывало, в открытую себе билет в Нью-Йорк покупает, и, видимо, особо свою задницу не морщит! Ну, ничего… – она посмотрела на часы, – через пару часов мы всё-таки с тобой познакомимся поближе, Витя Карытин!»

Она поднялась и пошла к своему новому заместителю. Увидев Лиду, он оторвался от компьютера и застыл в ожидании вопросов или инструкций. Лида внимательно посмотрела на его вопрошающее неглупое лицо.

«Борька всё-таки потолковее был этого красавца. Хотя кто его знает – глядишь, и этот оботрётся, и толк из него ещё может выйти».

– Ты, вот что, Сергей…Позвони в нашу охранную контору – пусть сюда пару человечков пришлют. А то на меня сзади нехорошим холодком последнее время что-то потянуло.

Она хмыкнула и, не прощаясь, вышла.

Через полчаса приехал Фёдор, и Афанасьева, сделав последние указания своим сотрудникам, поехала в аэропорт.

Всю дорогу Фёдор молчал, изредка поглядывая на погружённую в свои мысли Лиду.

Перед самым аэропортом, их «мазду» остановил усиленный двумя омоновцами наряд дорожной инспекции. После непродолжительного диалога, милиционеры заглянули в салон и багажник автомобиля, и разрешили продолжить движение.

– Вот это номер, Леди! – подъезжая к аэровокзалу, нарушил молчание Фёдор. – Зашевелились какого-то мусора… Чую, что неспроста шмонают тачки – Власу туго придётся.

Лида, раздражённая диалогом с представителями закона, зло бросила:

– За это, бля, «туго» он бабло немерянное получает! – потом, немного успокоившись, примирительно добавила:

– Что-то тревожно мне как-то… Ты, Федор, припаркуйся в сторонке, и выйди – осмотрись. Нет ли фуфла какого.

На улице начал накрапывать дождь. Фёдор поставил машину поодаль от остальных, вышел, и подняв воротник, пошёл к заданию аэровокзала.

Лидия Петровна достала мобильный, и коротко отзвонилась:

– Влас? Это Лида. Мы на месте. Жди сигнала.

Власьев затемно, в полшестого утра, добрался на первом троллейбусе до аэропорта.

Воспользовавшись темнотой, он обошёл стоянку. Затем, скрываясь за машинами, прокрался к своему автомобилю и тихо проскользнул внутрь. Посмотрев на часы, он вытянулся в салоне и задремал. Проснувшись около девяти утра, он достал термос и выпил кофе. Потом достал бинокль и осмотрел окрестности аэровокзала. Видимость была отличная. Немного мешала облачность и постоянно срывающийся мелкий дождик, но эти капризы природы для такого опытного стрелка, каким был Влас, не могли стать большой помехой. Он достал маленькие карманные шахматы и начал партию.

Так прошли три часа.

После звонка Афанасьевой, Влас вытащил из потайного отделения винтовку, и аккуратно накрутил на ствол глушитель. Проверив работу отъезжающего стекла, он опять достал бинокль и приложил его к глазам. «Дождь некстати, чёрт побери! Бог с ним – расстояние небольшое – должен отработать чисто. Ага – а вот и Леди…» – подумал он, увидев, как из припаркованной на центральной стоянке бордовой «мазды», сутулясь, вышел Фёдор.

Власьев уселся по-турецки, скрестив ноги, и положил винтовку по правую руку. Ещё раз внимательно взглянув на фото Карытина, он стал ждать.

* * *

… Перед самым Симферополем вокруг потемнело. Внезапно небо как-будто прорвалось, и огромные потоки воды хлынули вниз. Дворники джипа едва успевали справляться с мощными струями дождя. Глеб посмотрел на часы и обернулся. Маринка с закрытыми глазами полулежала на плече, задумчиво смотрящего в окно, Виктора.

Кораблёв недовольно протёр запотевшее стекло.

– Как бы рейс не задержался – ишь, как припустил!

Маринка встрепенулась, открыла глаза и тоже посмотрела в окошко. Её глаза внезапно наполнились слезами, и она опять уткнулась в плечо Виктора. Он успокаивающе погладил её по голове. Потом хриплым не своим голосом спросил:

– Эй, Глеба… Выпить есть?

Кораблёв с удивлением оглянулся:

– Найдётся. А что ты… – он хотел что-то спросить, но передумал. Молча достал из внутреннего кармана посеребрённую флягу в кожаной оплётке, сделал из неё большой глоток и протянул Виктору:

– Держи… пятизвёздочный «Коктебель» «С него-то всё и начиналось…» – мелькнуло у Виктора в голове, и он, приняв из рук Глеба тяжёленькую фляжку, сделал несколько глотков. Коньяк сразу отозвался горячей волной в пищеводе. Витька довольно хмыкнул. Маринка оторвала голову от витькиной груди и тоже потянулась к фляге.

По дороге в аэропорт их два раза останавливал наряд дорожной полиции для проверки документов и досмотра багажников. Но Колодный, ехавший на своей «ауди» впереди джипа, первым выходил из машины, тихо говорил что-то старшему патруля, и небольшой кортеж Кораблёва быстро пропускали.

«Молоток, Аверченко! – подумал Глеб. – Слово держит! Ещё бы и в аэропорту так же чётко все сработали».

Он украдкой посмотрел на молодожёнов. Коньяк подействовал на них расслабляюще, и они снова вовсю целовались, не обращая внимания на присутствующих.

«А вообще-то, хорошая из них пара могла бы получится … Хотя, почему бы могла? Наверняка получится. В этом Карытине есть какой-то стержень. Это я сразу прочувствовал.

Ну а про Маринку и говорить нечего, слепому видно – счастлива как десятиклассница…тут раздался придавленный сладкий стон Марины – ого, как они нагнетают!»

– Эй, полегче там, жених! – притворно строго прикрикнул Кораблёв на Витька. – Родственники волнуются!

– А вы не волнуйтесь, – с вызовом ответила за Карытина Марина. – Надо будет, и в придорожный мотель на полчаса заскочим, понятно?

Глеб улыбнулся и поднял руки вверх, мол, сдаюсь.

Внезапно дождь поутих, и тёмное небо прорезали яркие косые лучи осеннего солнца.

Джип вслед за «ауди» свернул к аэропорту. Кораблёв стал серьёзен, и, немного наклонившись вперёд, сказал в коротковолновый передатчик:

– Внимание! Готовность номер один. Подъезжаем!

Потом обернулся:

– Ну, с богом, ребятки! Виктор – будь предельно осторожен! При любом постороннем движении падай на пол – тебя прикроют. Понял?

Карытин кивнул. Он сжал руку в кулак, внутренне собрался и последний раз крепко до боли поцеловал Марину в губы.

– Миленький мой, родненький… Ты уж не задерживайся там, в своей Америке, – быстро зашептала она ему на ухо, – я без тебя умру…

«Ауди» и джип въехали на платную парковку, расположенную в центре привокзальной площади, и, как по команде, одновременно остановились.

С минуту из машин никто не показывался. Потом из своего автомобиля вылез Колодный с двумя охранниками. Окружив джип, они внимательно поглядели по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, начальник охраны что-то проговорил в переговорное устройство.

Глеб в салоне джипа отозвался:

– Понял. Менты у входа предупреждены? Хорошо. Начинаем выход.

Внутренне волнуясь, он сказал натянуто-спокойным голосом:

– Всё, ребятки… Не грустите – скоро увидитесь. Пора, Витя! Мариш… – повернулся он к Маринке, – ты лучше не выходи – не стоит.

На часах было половина второго. Регистрация на рейс «Симферополь-Стамбул – НьюЙорк» уже началась, и через стеклянные стены аэровокзала было видно, как возле стойки таможенного терминала уже выстроилась очередь с отлетающими пассажирами.

Лидия Петровна, увидев знакомый джип с севастопольскими номерами, всё поняла. Волна ярости поднялась в её душе. Она повернулась к Фёдору и проскрежетала сквозь зубы:

– Слышь, Фёдор… Коран буром пошёл – кинуть нас хочет! Заводи…

Её глаза сузились, и в них полыхнул чёрный огонь. Она достала мобильный, и набрав номер, сказала чётко и внятно:

– Всё.

Влас, услышав условный сигнал, припал к оптическому прицелу Виктор на прощание крепко обнял Марину. Потом отстранился, и, посмотрев в её испуганные глаза, негромко сказал:

– Баста карапузики – кончилися танцы!

И решительно вышел на улицу. Рядом с ним, прикрывая его, шли два охранника Глеба.

Колодный, услышав, как завелась какая-то машина на стоянке, немного задержался и настороженно посмотрел в сторону красной «мазды». Рассмотрев номер заинтересовавшей его машины, он что-то быстро проговорил в передатчик. Оттуда послышался искажённый помехами голос Глеба:

– Ты уверен? Тогда всё внимание – на машину! Можешь не отвечать – я вижу тебя…

Утвердительно кивнув, начальник охраны прищурился и посмотрел на удаляющегося Карытина.

Тот широкими шагами приближался к стеклянным дверям аэровокзала, возле которых его уже ждали два милиционера с автоматами и в бронежилетах. Один из них сделал шаг ему навстречу. До входа оставалось чуть меньше двух метров, когда Витька развернулся, чтобы послать Маринке, силуэт которой маячил в открытой задней двери джипа, воздушный поцелуй.

Он широко улыбнулся и поднёс руку к губам.

И в этот момент в его сердце ворвалась пуля.

Виктора отбросило к самым дверям. Он упал прямо на руки омоновцу, который с округлёнными от ужаса глазами попытался зачем-то передёрнуть затвор своего автомата. Его бронежилет сразу стал красным от крови, густо брызнувшей из витькиной спины.

К ним бросились охранники Глеба. Сам Кораблев изо всех сил держал бьющуюся в истерике Маринку, не давая ей выйти из машины.

К телу Карытина, распластавшемуся на мокром от дождя бетоне, первым подбежал Колодный. Он нагнулся, пощупал на шее пульс, и махнул рукой:

– Всё – готов! Уезжаем – быстро! – и, повернувшись ко второму спецназовцу, крикнул:

– Ну, чего стоишь?! Сектор обстрела широкий – подмогу вызывай! Пусть оцепят всю площадь!

И, матерясь на ходу, бросился к своей «ауди».

Сразу после выстрела, Влас быстрыми точными движениями разобрал винтовку, и спрятал её в тайник. Затем, убедившись, что охранник стоянки по– прежнему читает что-то в своей будке, выскользнул из машины. Скрываясь за припаркованным микроавтобусом, он ловко перескочил через невысокую оградку, и скучающей походкой отправился в сторону троллейбусной остановки.

Лидия Петровна, всё ещё вне себя от гнева, глядела на поднявшуюся возле входа в аэровокзал суету. Потом успокаивающе похлопала напрягшегося Фёдора по колену, и, повернув ключ зажигания, заглушила машину.

– Тихо. Не суетись… Мы же чистые. Постоим спокойно… Пусть эта блудня рассосётся.

Потом она прикрыла глаза. Во рту у Лиды пересохло. В голове было пусто. Перед глазами Афанасьевой стояла широкая улыбка синеглазого мужчины с поднесённой к губам рукой. Впервые в жизни ей стало по-настоящему жутко…

Обе машины Кораблёва рванулись с места, но, отъехав от троллейбусного кольца метров сто, джип остановился и из него выскочил парень. «Ауди» притормозила чуть дальше.

Мужчина из джипа быстрыми шагами подошёл со стороны автобусных касс сзади к бордовой «мазде» и, на секунду наклонившись, что-то закрепил у неё под бампером Потом на миг задержал свой взгляд на образовавшейся возле входа толпе, скользнул глазами по микроавтобусу с выскакивающими из него вооружёнными милиционерами, который, развернувшись, пытался перегородить выезд из аэропорта, и почти бегом вернулся в джип.

Глеб сидел на заднем сидении, всем своим телом заслоняя вздрагивающую Маринку, которая всхлипывала в полубессознательном состоянии. Он безжизненно-пустыми глазами глянул на своего водителя:

– Прицепил?

Парень завёл двигатель.

– Есть такое дело…

Джип проехал ещё около ста метров. Глеб прищурился и совсем не своим голосом спросил у парня:

– Машин там других много поблизости?

– Да нет… Она в сторонке припаркована.

Тогда Кораблёв бережно прислонил бесчувственную Маринку к спинке сидения, взял из рук охранника небольшую коробочку и выдвинул антенну. Затем, стиснув зубы, нажал кнопу на приборе и прошептал:

– А это вам, Лидия Петровна, – к одиннадцати туз! От Виктора Карытина!

Через секунду на стоянке аэропорта гулко громыхнул взрыв, и в небо взметнулось чёрножёлтое облако дыма с огнём.

Кораблёв, крепко обнимая бесчувственную Маринку одной рукой, второй сильно стукнул по переднему сиденью:

– Вперёд, Андрей, в больницу! Знаки и менты – по боку!!

Вскоре, после нескольких минут бешеной езды, Марина приоткрыла помутневшие глаза.

Она отрешённо посмотрела на Глеба и еле слышно прошептала искусанными до крови губами:

– Это ведь сон был, Глебушка? Правда ведь сон?.. Он улетел? – и вдруг внезапно стала изо всех сил стала колотить Кораблёва в грудь маленькими кулачками. – Ну, не молчи, родненький!! Ну, скажи, скажи мне, что Витя улетел!! Умоляю тебя-бя-а-а!!!!

Глеб с усилием сглотнул комок. И, внутренне содрогнувшись, он изо всех сил сжал Маринку в своих объятиях и прошептал:

– Улетел… Всё хорошо, девочка моя – Витя улетел…

Эпилог

…Четыре месяца спустя в салоне первого класса самолёта компании «Люфтганза», следующего рейсом из Киева до Бостона с пересадкой во Франкфурте, сидела молодая красивая женщина. Её белое, без единой морщинки лицо своей неподвижностью напоминало алебастровую венецианскую маску. Было что-то жуткое в этих продолговатых тёмно-кофейных глазах с длинными ресницами, резко выделяющимися на неживой белоснежной коже.

Рядом с ней дремала хорошенькая белокурая девочка лет восьми. Молодая стюардесса, развозившая напитки, вежливо предложила симпатичной даме:

– Возьмите сок морковный, с мякотью… Будущему малышу нужны витамины, – ласково улыбнулась девушка в синей униформе, показывая глазами на немного выступающий под элегантным платьем живот пассажирки.

Странная женщина, не меняя выражение лица, равнодушно кивнула в ответ и взяла стакан сока.

Поставив его на небольшой никелированный столик рядом с креслом, она достала из своей сумки чёрную книгу с золотыми буквами на обложке, развернула её и прочитала:

«…Борис Юрьевич Фролов. Философское эссе «Путь из бездны»»

Повторив про себя название, она оторвала глаза от страницы и грустно посмотрела в иллюминатор.

Самолёт пролетал над Гренландией. Где-то далеко внизу, на бескрайной серой глади океана виднелись светлые пятнышки многочисленных айсбергов, которые казались небольшими капельками растаявшего в воде сливочного мороженного. Сам же огромный, пронизанный вечной мерзлотой остров смотрелся угрюмо и неприветливо. С самолётной высоты на нём едва угадывался бедный рельеф, проступавший небольшими тёмными проплешинами то ли высоких холмов, то ли грязноватых болот.

Женщина пригубила яркий напиток, на мгновенье остановилась глазами на неровно разорванной половинке купюры достоинством в один доллар, которая служила закладкой в чёрной книге и продолжила чтение:

«…Ещё одна смерть – что может быть печальнее? – я ищу новые темы.

Довольно нам скорбеть об утратах и отчаиваться при виде окружающих! Моря слёз уже пролиты, и острова радости ждут своих робинзонов. Пусть не будет больше ничего, что может омрачить наши взоры.

«Благая весть», «нирвана» – оставим всё это бесплодным коровам, жующим свою вековую жвачку. И бросимся прочь из удушливого склепа человеческой истории.

Пришла пора новыми огненными буквами написать нашу историю, и пусть эти надписи засияют не на «руинах старого мира» – смердят эти обломки. Я хочу увидеть новые священные строки на чистом небе рассвета, который встретил когда-то Заратустру на далёких горных вершинах, где и сейчас ещё можно услышать незатихающее эхо:

«И сказали мне, что эта дорога ведёт к океану Смерти. И повернул я с полпути обратно. И с тех пор тянуться предо мной кривые и глухие окольные тропы…»

Марина аккуратно положила между страниц половинку доллара, поправила подушку под головой спящей девочки и закрыла глаза. Так она просидела несколько минут. Потом, очнувшись, задёрнула тёмно-синий светофильтр на иллюминаторе, открыла книгу и стала читать дальше.

Над Атлантическим океаном всходило солнце…

Конец