Текст книги "Крымский Джокер"

Автор книги: Олег Голиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Фролов, с ненавистью в душе, припомнил и остальное:

«Вот блядь старая… А ведь я позже встречал этого гниду-крупье, который и предложил мне казино обуть… Жив-здоров, гнида! Так подставил меня! А ещё однокурсник бывший, вместе пиво распивали, по Канту пёрлись, сука продажная! Ловко они меня уделали с этим Корейцем – и хату мою козырную поимели, и раба себе нашли. А если бы я её тогда в первый раз в Германию не протолкнул, ещё неизвестно как бы вообще все игровые европейские дела пошли бы…».

Лидия Петровна, словно почуяв мысли соседа, внезапно открыла глаза:

– О чём призадумался, Борис? Поди, о бабах своих малолетних? Ладно-ладно – шучу я, – и она вдруг провела сухой горячей ладонью по его щеке. – Женится в очередной раз не думаешь?

Борис мотнул головой.

– Оно и правильно. Успеешь ещё хомут на шею одеть. Я вот хочу тебя о чём спросить, Борюшка… Ты ведь философ. Статейки в журналах умных печатаешь… Да не смущайся – знаю я всё! Читала даже. Правда, не всё поняла, ну да каждому своё.

Афанасьева поднесла руку к лицу и надавила на глазные яблоки:

– Чёрт, курить хочется – сил нет! Так вот, – ласково продолжила она – скажи-ка мне, Боря… Откуда в людях столько жадности? Сколько им не даёшь – а всё им мало?

Борис внутренне вздрогнул. Он был совершенно не готов к такому разговору с Железной Лидой. Собеседником она была очень опасным. Он не раз видел, как она двумя-трёмя вопросами вытаскивала из провинившихся людей всю правду. Он внутренне собрался и, следя за каждым произнесённым словом, ответил:

– Не знаю, Лидия Петровна. Это просто, наверное, свойство человеческой природы.

– Ну-у… Разве это ответ… – разочарованно протянула Афанасьева. – Ты мне поглубже разрисуй. С примерами. Ну, хотя бы тот случай взять – с этим, как его, Кликуновым…

У Бориса гулко застучало сердце, а Лида продолжила:

– Так вот. С Жорой, коммандосом нашим… Ты ведь, наверное, тоже считаешь, что я обидела его тогда – мало премиальных за питерскую командировку выдала?

Борис знал, что пока старухе лучше не врать – сразу просечёт.

– Честно говоря – да.

– А сколько надо было выдать по-твоему – ну, чтобы Клык обидки не жарил?

– Ну думаю, тысячи четыре было бы в самый раз.

Лидия Петровна внимательно посмотрела Борису в глаза. И сказала веско и немного раздражённо:

– А за что? За то, что прокатился в мягком вагоне туда-сюда? За то, что просто повезло ему с тем недоноском сопливым? За пару ударов по пьяному недомерку? А другие люди в то же время по той же теме на морозе на вокзалах в Питере и в Москве дубели. И заметь, получили они от силы по сотне-другой. Что на это скажешь?

Борис немного пришёл в себя и решил взять паузу. Он, подозвав стюардессу, попросил стакан вишнёвого сока.

– Вы будете, что-нибудь пить, Лидия Петровна?

Афанасьева отрицательно покачала головой.

Фролов сделал вид, что размышляет над вопросом своей начальницы. Выждав положенную минуту, он ответил:

– Ну, я вообще-то думаю, что и за удачу надо платить. Вот если бы он этого племянничка прищемил, но упустил из-за стечения объективных обстоятельств. Ну, скажем, поездные мусора случайно обход бы делали… Или проводница бы лапу на бабки наложила бы – и доллары уплыли бы навсегда, вы бы как тогда с ним поступили?

Лидия Петровна хмыкнула:

– Повесила бы всё бабло на него, ясное дело. Даже если бы Клык и на зону ушёл. Не одна же я это решаю, должен понимать…

– Вот видите. За неудачу он бы влип на восемьдесят тонн. А за фарт – ему две косых перепало. Я думаю – это не жадность…

Здесь Борис умолк, чувствуя, что подходит к опасной черте.

Железная Лида недовольно проворчала:

– Ладно – базар окончен. С вами, философами, только начни… Все понятия раком поставите, – и немного помолчав, добавила: – Напомнишь мне, когда вернёмся – подкину ещё пару штук твоему головорезу. Из твоей премии.

И Лида, хмыкнув, отвернулась к иллюминатору. Борис облегчённо вздохнул, и снова стал смотреть в ноутбук. На душе у него было тревожно.

Через полчаса голос из динамиков оповестил:

– Уважаемые пассажиры! Через двадцать минут наш самолёт произведёт посадку в аэропорту города Киева. Просим вас пристегнуть ремни!

* * *

… Под Киевом в Пущей Водице, в большом трёхэтажном особняке дедушки Гриба готовили встречу. Всем распоряжался сам Гриб, крепкий энергичный мужичок, лет пятидесяти с гаком, со сморщенным красным лицом и короткими седыми волосами на небольшой круглой голове. Его хитрые маленькие глазки весело смотрели из-под разросшихся густых белёсых бровей на по-украински щедро накрытый стол. Налюбовавшись, он неторопливо подошёл к окну и приобнял смотрящую на двор дородную симпатичную женщину, которая радовала глаз той пышной красотой, так часто встречающейся в западных районах Украины. Поцеловав её в упругую щёчку, хитрый старичок снова окинул придирчивым взглядом кушанья и напитки. Женщина оторвалась от окна и, подойдя к буфету, стала выставлять из него новые бутылки. Мужичок замахал руками:

– Да не ставь ты столько водки, Верусик! Тут такая катавасия… Лидка-то Петровна – та вообще не пьёт. Курит только как паровоз папиросы свои вонючие…Оставь бутылку муската и бутылку коньяка. Она, вроде как с помощником прилетает. Может, с ним пару рюмок треснем.

Моложавая, разрумянившаяся от суеты, Вероника, что-то проворчав, убрала со стола две бутылки водки и повернулась к мужу:

– Ты чегой-то сегодня такой шебутной, а, Василь Иваныч? Орёшь на меня с самого утра.

Та примем мы твою кралю как надо – не боись! Лучше скажи своим бездельникам шоб за икрой смоталися. А то у нас всего две банки осталось.

– Да не ест она икру. Хотя… Кажется она у нас сластёна… Сладкое-то в доме есть?

Верины брови удивлённо взметнулись вверх:

– Ну есть трохи… Но ни так шобы…

Василий Иванович Ломакин в который раз оценивающе осмотрел стол и вышел на крыльцо.

В просторном дворе, возле внушительного джипа «БМВ», стояли трое рослых парней и рассматривали сверкающий хромированными деталями мотоцикл «Харлей Дэвидсон», стоявший под навесом. Один из них, с выбритой наголо головой, спрятанной под чёрной вязаной шапочкой, со знанием дела, жестикулируя, что-то показывал и пояснял. Двое других недоверчиво улыбались и кивали головами.

Ломакин зычно крикнул с крыльца:

– Эй, хлопцы! Кто из вас сладкое любит?

Братки встрепенулись и застыли, глядя на хозяина в полном недоумении.

– Сладкое, это как, Иваныч? – удивлённо спросил бритоголовый. – В каком смысле?

Ломакин удручённо покачал головой, и с каким-то сожалением посмотрел на своих помощников.

– Н-да…кого бы послать? Слышь, Николай, у тебя вроде подруга-малолетка? Ну та, которую ты со школы встречаешь? Из– за которой, скорее всего, ты первый свой срок получишь…

Дедушка Гриб захохотал собственной шутке. Парни, за исключением любителя нимфеток, тоже грохнули смехом. Отсмеявшись, Василий Иванович поманил к себе пальцем здоровенного детину в длинном кожаном плаще.

– Ладно, Колян – не дуйся. Давай, бери бричку – и дуй за ней. Заедешь с ней на Хрещатик, и пущай твоя зазноба покажет тебе, что там стоящего есть из сладостей. Она ж у тебя вроде как толковая дивчина. Только дешёвки не бери – всё самое лучшее!

Озадачив парня, Гриб зашёл обратно в дом. Высокий браток недоумённо хмыкнул, взял у знатока мотоциклов ключи и открыл дверцу джипа. Он уже занёс ногу на подножку, когда Ломакин, показавшись в проёме двери, крикнул ему вдогонку:

– Совсем забыл! На рынок заскочи – захвати у Михалыча икры красной и чёрной! Да скажи ему, что мне везёшь. А то вам он завсегда глаза от кильки подсовывает!

И весёлый мужичок, не дожидаясь реакции на свою шутку, снова скрылся в доме.

Один из парней пошёл открывать ворота. Чёрный тонированный джип медленно выехал со двора. Лысый коренастый парень, щёлкнув мощным засовом, вернулся к новенькому мотоциклу. Проведя рукой по никелированному баку, он обратился к стоящему рядом товарищу:

– Слышь, Хохол! А кого это ждём сегодня? Иваныч в запарке весь…Какие-то сласти старику приспичило раздобыть… Что за маета?

Более крупный парень со светлым чубом, который никак не мог оторвать взгляд от сверкающего американского чуда, пожал плечами:

– Да бис ёго знает… Бабу з Крыму. Та нэ просту жинку, а круту якусь. – Он обернулся, и кивнул на мотоцикл: – А скильки вин коштуе, Сашко?

Сашка задумчиво почесал гладко выбритый затылок.

– Думаю, штук пятнадцать. Может и больше. Это дед Гриб сынку своему купил на совершеннолетие. Но пока ему не показывает. Смотри не проболтайся – башку оторвёт!

Хохол посмотрел на приятеля тяжёлым взглядом. Он всегда воспринимал всё буквально.

– Да ладно тебе! Расслабься – пошутил я! – Саня хлопнул его по плечу. – Знаешь, почему у нашего деда погонялово такое?

Светловолосый браток недоумённо тряхнул чубом:

– Чому?

– В последнюю ходку, где-то в Коми, Иваныч пристрастился к грибам. Ну, в смысле варить и жрать их, для кайфа. И как-то нарвался на какие-то крутые мухоморы, и крышняк у него насквозь потёк. С месяц на больничке слюни пускал. Потом, когда попустило, с месяц ещё косил… Чуть под актировку не попал, но на ВКК какой-то врачило ушлый его выкупил. И пошёл наш Иваныч опять на зону, но уже как Грибник. А потом, когда короновала его братва, сократили до Гриба. Так-то, братан… – Сашка покровительственно посмотрел на открывшего от любопытства рот парня. – Ну что, пошли – в нарды перекинемся?

И охранники деда Гриба, ещё раз глянув на роскошный «Харлей», пошли во флигель.

Василий Иванович Ломакин, коронованный ещё в застойные времена вор в законе, не зря так суетился. С Лидией Петровной их связывали очень давние и тёплые отношения. Он всегда был в восторге от её идей, приносивших гораздо больший доход, чем крышевание коммерсантов и, связанные с этим, постоянные разборки. Да и хлопотно стало в столице последнее время. Менты всю дорогу прижимали даже официальные охранные структуры, подгребая под себя весь навар от рэкета.

А вот, к примеру, последняя тема, связанная с организацией на Украине широкой сети бюро трудоустройства за границей, давала такой серьёзный доход, что Гриб даже подумывал о расширении деятельности на всё пространство бывшего Союза. Все эти фирмы, профессионально разрекламированные во всех газетах Украины, были, конечно, чистая липа.

Но уже пятый год не переводились желающие авансом проплатить своё мнимое трудоустройство в Испании или Италии. Лохи со всей страны исправно несли свои трудовые доллары, которые без проблем оседали в карманах Гриба и Лидии Петровны. Хватало и на своевременные щедрые отстёжки в общак. В общем, дело шло. А то, что сообщила ему Афанасьева три дня назад, просто могло надолго, если не навсегда, избавить Ломакина от денежных хлопот.

– …Глеб тоже в доле. Но, не переживай – бабок там на всех хватит, – говорила она ему по телефону. – Больше никого не будем подключать. Без Глеба я в Крыму никак не могу – сам понимаешь…

– А сумма какая, Лидушка?

– Десятки миллионов долларов.

Гриб неслышно проглотил комок, образовавшийся в горле, и не стал переспрашивать. Он знал, что с цифрами Леди никогда не шутит.

И вот теперь, когда его бойцы так неловко сработали в аэропорту Борисполя, упустив нужного человека, он чувствовал свою вину, и вовсю старался принять Лидию Петровну по высшему разряду.

* * *

…При въезде в Киев их старенький «фольс» всё-таки остановили. Тщательно проверив документы, инспектор потребовал разрешение на тонировку. Сговорились на двадцать гривнах штрафу. Получив наличные, довольный работник ДАИ подробно объяснил им, как побыстрее попасть на улицу Артема.

Отъезжая от поста, Володя спросил:

– Слышь, Виктор! Какие планы у нас на сегодня?

Карытин сидел задумчивый и не сразу ответил на вопрос друга. В его голове продолжали мелькать различные мысли о возможных серьёзных неприятностях, которые вполне могли возникнуть в столице при получении визы. Но заметив, что Володя каждые полминуты поглядывает на него в ожидании ответа, Витька рассеянно, всё ещё думая о своём, заговорил:

– Планы… Планы, братишка, у нас огромные. Сначала – к моему приятелю Лосю завалимся. Познакомитесь, то да сё… Он вместе со мной учился – так что у нас будет сегодня встреча выпускников Симферопольского университета, – Карытин достал свой новый мобильный и стал вводить в него какие-то цифры. – Вот, примерно, такие пироги….

– А потом?

– Потом? Ну, мне надо сфотографироваться на анкету. В банке здешнем имеются коекакие делишки…. Ну а после – до обеда завтрашнего дня я свободен. Можно наконец отоспаться всласть!

Он немного помолчал и добавил:

– А тачку твою на стоянку поставим. Номера у нас крымские – не надо лишний раз светиться. У Лося, поди, есть на чём кости перемещать – он по жизни всю дорогу машинами занимается.

Они уже ехали по улице Артема, когда Виктор спохватился:

– Да – чуть не забыл! Напомни мне бородёнку мою сбрить! А то я забуду – так и сфоткаюсь, – он провёл рукой по подбородку. Затем, глядя на указатели, стал руководить движением:

– Здесь – направо. Не спеши…. Теперь – сюда! Притормози-ка вон там, у магазина. Я не очень хорошо помню адрес этого кренделя.

Володя кивнул и припарковал машину к тротуару. Витька посмотрел по сторонам, пытаясь что-то припомнить, но через некоторое время недовольно запыхтел, достал мобильный и набрал номер.

– Алё, это Лосиный Остров? Да я… Мы уже на Воровского. Выскочи – помаши рогами, а то я запамятовал, где твоё лежбище! На чём будешь? Ну ни фига себе!.. Мы возле маркета стоим. Давай…

Лицо Карытина прояснилась и он повернулся к Толстому:

– Сейчас прискачет. На зелёном «мерсе». Вот Лосяра ушлая! Прямо война и немцы! На «мерине» уже катается! Пойду, сигарет, что ли куплю… – и, выбравшись наружу, направился к стеклянным дверям минимаркета.

Магазинчик оказался что надо – мечта путешественника. Витька купил блок сигарет, бритвенные принадлежности, три пары трусов и четыре пары носков. «Ну а пойла и хаванины мы потом выхватим, когда разгребём немного с делами…» – прикинул он и вышел на улицу.

Возле скромного володькиного авто стоял огромный как катер, шестисотый «мерседес» перламутрово-зелёного цвета. Возле него возвышался высокий полный мужик с профессорской бородкой в круглых стильных очочках и крутил своей крупной башкой по сторонам.

Витька приглядевшись, радостно заорал:

– Эй, Лосяра, мать твою! А ну – ка покажись!

– Корыто, ибать мои нервы! – и Лось, довольно прытко для своей комплекции, подскочил к Карытину и закружил его в объятиях, оторвав от земли. – Братан с войны вернулся! Живой!! – орал он, шарахающимся от них, прохожим.

Витька же просто ржал как оглашенный:

– Гарик, ибит твою налево! Пусти, сохатый, раздавишь!

Лось потискав Витька вволю, аккуратно поставил его на землю:

– Ну что, сразу ко мне рванём? Водовки купил?

– Погодь, старичок, водки потом наберём. Давай пока к тебе – помоемся, покурлычем. А, вот, кстати, знакомься, – Витька подозвал улыбающегося Толстого, который нерешительно топтался возле своей машины. – Это Игорь, он же Лось. А это – наш соратник по славным денёчкам, проведённым в универе – Володя, он же Толстый.

Мужчины, улыбаясь, молча пожали друг другу руки.

– Ну а всё остальное – вечером. На встрече, так сказать, выпускников. Где тут поблизости можно машину поставить?

Лось, хлопнув ещё раз Витька по плечу, кивнул головой:

– Айда за мной! Покажу… – и кивнул Толстому на Карытина. – Видал! Братан с войны вернулся! Живой!..

Потом в три прыжка доскакал до своей машины и проворно забрался внутрь. «Мерседес» развернулся, и медленно поехал по улице Воровского. Володя пристроился сзади и, проехав метров десять, повернулся к Карытину:

– А чего он всё заладил про войну какую-то?

Виктор придирчиво рассматривал свои обновки. Услышав вопрос, он рассмеялся:

– Да он фанат фильма «Место встречи изменить нельзя». Как насмотрится на ночь – так потом целый день сыпет цитатами каждые семь секунд. Помнишь, там эпизод, когда Шарапов с Варей в парадняке обжимаются, а мимо кекс бежит и орёт как резанный: «Братан с войны вернулся!! Живой!» Ну вот по-моему этот его бред оттуда…

Через полчаса троица была в прихожей квартиры Лося. Пока Толстый и Лось разувались, Витька с любопытством заглянул в ближнюю комнату.

Она впечатляла размерами. Посередине покрытого паркетом простора стоял кожаный уголок светлых тонов и стеклянный изящный столик. В углу примостилась натуральная пальма. Огромный экран TV занимал всю дальнюю стенку. На другой стене, за толстым стеклом с подсветкой, плавали разноцветные рыбки. Стены были под цвет паркета – светло-коричневого цвета. Карытин восхищенно обернулся:

– Да у тебя хоромы, чувак! В прошлом году твой Лосиный Остров вроде как поскромнее был…

Витька проскользнул в комнату, осмотрел домашний кинотеатр и огромный, во всю стену, аквариум с диковинными рыбками и восторженно добавил:

– Н-да… Это я удачно зашёл! А твои-то все где?

Довольный впечатлением от своей квартиры, Лось выдал всем тапочки и доложил:

– Да в Трускавец укатили на две недели. Здоровье поправлять, – потом хитро улыбнулся. – Ты ещё камин в спальне не видел… хошь, покажу?

Карытин засмеявшись, поднял вверх руки:

– Камин – без меня! Лично я – купаться! – он кивнул на приятеля. – Вон, Толстяку покажи…

И Лось с Володей отправились осматривать камин.

Из ванной комнаты Карытин вышел уже без своей бородки. Потеряв растительность, его, и без того широкое, лицо, ещё больше округлилось. Он с отвращением стал рассматривать в зеркале свою гладковыбритую физиономию:

– Гладкое…Как конец после гребли… – Витька провёл рукой по подбородку и подошёл к приятелям, которые сидя на диване, рассматривали какие-то фотографии. Он тоже заглянул в альбом, но через минуту, зевнув, важно заговорил:

– Ладно, пацаны, хорош хернёй заниматься – потом досмотрите… Лучше напрягите ушистарший по бараку будет базар держать!

И придвинув к себе кресло, уселся в него и начал излагать свои соображения:

– Все рассказы и воспоминания давайте отложим до вечера. Потом побалдеем, бухнём как следует. А сейчас первым делом мне нужно в Инвестбанк. Лось, у тебя там концы какие-нибудь есть стоящие?

Лось отложил альбом и кивнул:

– Найдём – а что надо?

– Получить скромный почтовый переводик желаю…. На двадцать пять тысяч зелени всего. И желательно сегодня.

– Ух, ты! Ну, ты даёшь, Корыто! – удивился Лось и сразу приподнялся с дивана. – Тогда действительно надо спешить! Такие бабки после обеда могут и не выдать.… А ещё что?

Витька похлопал звонко себя руками по гладковыбритым щекам:

– Сфотографироваться для получения анкеты в посольстве Соединённых Штатов Америки! Вот так-то, чувачки!

Он стал резво одеваться. Увидев, что Толстый тоже приподнялся, Карытин посмотрел на часы и сказал другу:

– А тебе с нами, наверное, не резон шататься. Отдохни с дороги. Фильмец какой-нибудь посмотри. Пивка хлебни… Расслабься.

Из прихожей донёсся хрип Лося, который с трудом нагнулся, чтобы застегнуть молнию на сапогах:

– Эй, Толстяк! Жратва в холодильнике. Хавай – не стесняйся! Только никому не открывай – я тебя закрою!

Костров кивнул, сел на диван и взял пульт от телевизора. Когда входная дверь захлопнулась, он тут же лёг на бок, и положив под щёку ладошки, мгновенно уснул.

* * *

…Самолёт приземлился точно по расписанию. Так как багажа у них не было, Лидия Петровна с Борисом сразу прошли в зал встречающих. Там уже с полчаса переминался с ноги на ногу Ломакин с тремя тёмно-фиолетовыми розами в руках.

– Здравствуй, Лидушка! – он поцеловал Афанасьевой руку и неловко вручил букет.

– Чегой-то они у тебя такие траурные, а, Гриб? – Леди придирчиво рассматривала цветы. – Ты бы ещё погребальный венок притащил, кавалер!

Она передала букет Фролову и махнула рукой замявшемуся от такого приветствия дедушке Грибу:

– Ладно уж – веди к машине!

И, не дожидаясь ответа, направилась к выходу. Василий Иванович и Борис поспешили следом.

Не считаясь с многочисленными запрещающими знаками, прямо у выхода из аэровокзала, сверкая чистотой, стояла огромная угольно-чёрная «ауди». Ломакин достал брелок и пискнул сигнализацией.

– Я шофёром у тебя поработаю немного, Лидия Петровна – не возражаешь?

Он ловко забрался на водительское сиденье. Борис распахнул перед Афанасьевой заднюю дверцу.

– А ты вперёд садись, Боря, – махнула она ему рукой.

Машина тихо заурчала и плавно тронулась с места. Лидия Петровна достала пачку «Беломора» и, не спрашивая разрешения, закурила.

– Молодец, Василий Иванович, что без башибузуков своих встречать приехал! Не терплю я их одинаковые морды.

Ломакин, едва поморщившись от едкого дыма, усмехнулся и посмотрел в заднее зеркало.

За ними метрах в десяти следовал джип БМВ.

– Да нет, Лидочка… Без них я уже давно не езжу. Просто наказал им глаза тебе не мозолить.

Он ловко перестроился в третий ряд и со знанием дела увеличил скорость.

– Где тут пепельница у тебя, Иваныч? – спросила Афанасьева, стряхивая пепел на коврик.

– Кстати, познакомься – мой лучший работник Борис. Уже лет шесть с ним работаю – не нарадуюсь. Шесть ведь, а, Боря?

Борис обернулся и вежливо уточнил:

– Через два месяца семь лет будет, Лидия Петровна.

Ломакин, не сбавляя скорости, протянул Фролову маленькую бугристую руку:

– Ну, будем знакомы! Василием Ивановичем меня кличут. А поработаем вместе – поглядим… Может, для тебя я просто Иванычем стану, – дедушка Гриб снова посмотрел в зеркало. – Куда ехать-то, Лида? Может, сразу ко мне?

Афанасьева опустила стекло и выбросила окурок:

– Тебе надо куда, Боря?

Борис открыл ноутбук, с минуту изучал информацию на экране и затем попросил:

– Я бы хотел, Василий Иванович, чтобы вы высадили меня на пересечении улиц Артема и Миколы Пимоненко. И скажите мне свой адрес – я потом сам на такси доберусь.

Афанасьева и дед Гриб переглянулись и заулыбались. Ломакин даже прищёлкнул языком:

– Ишь ты, какой шустрый! А может тебе ещё и ключи выдать от квартиры, где гроши лежат? Адрес ему свой скажи! Весёлый у тебя хлопчик, Лида!

– А ты думал! – Лидия Петровна взъерошила Борису волосы и, наклонившись к нему, сказала:

– Ты дружок, как посмотришь там, что тебе надо – набери меня и за тобой заедут.

Борис кивнул, и тут у него зазвонил мобильный телефон.

– Да… Я… Когда?! Завтра?! Всё понял. Отбой.

Борис секунду замешкался, и эта пауза не ускользнула от внимательно наблюдавшего за ним Гриба. Волнуясь, Фролов немного громче чем следовало, сообщил:

– Лидия Петровна! Звонил наш охранник из консульства. Назавтра в списках есть фамилия нашего клиента! У него собеседование назначено на два часа дня!

Афанасьева прищурилась и проговорила сквозь зубы:

– Вот это, я понимаю, новость! Кажись, фарт начал в равные доли складываться. Теперь главное – не фукнуть весь расклад. Ты, Боря, делай своё дело, а потом вечерком расскажешь нам с Василием Ивановичем свои думки.

Высадив Бориса в указанном месте, Ломакин обернулся и сказал:

– Что-то не понравилось мне в твоём пареньке. Как-то задёргался он после звонка.

Афанасьева поморщилась:

– Да будет тебе, дед, не чуди! От такой весточки даже меня типнуло! Ты только представь себе – на день бы опоздали – и гудбай Америка! – Лидия Петровна хищно улыбнулась. Ну поехали к тебе, что ли… Покажешь мне свою новую усадьбу.

* * *

Борис Фролов стоял на обочине и смотрел вслед удаляющейся «ауди», в хвост которой словно чёрный призрак, пристроился гробоподобный тонированный джип. Фролов поёжился то ли от холода то ли ещё от чего и, достав из потайной выдвигающейся панели своего ноутбука маленький плоский телефон, стал набирать номер.

На улице Артема плавно включались фонари ночного освещения. В чёрном небе закружились крупные мокрые снежинки. На Киев опускался холодный осенний вечер.