Текст книги "Верхом на тигре. Европейский ум и буддийская свобода"

Автор книги: Оле Нидал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

Я запрыгнул в машину. Автобан был свободен, и к утру я приехал в Гамбург – как раз в нужный момент. Наши друзья, тогда не посвященные в тонкости тибетской политики, были уже готовы сказать «да». «Ученики Кармапы в этом участия не принимают», – сказал я. Холодный ветерок пробежал по залу. Хозяин дома вспылил и начал что-то говорить, но я прервал его: «В Великом пути можно смешивать все, а в Алмазном пути – нет. Для вас, гелугпинцев, это значит немного, но в Кагью мы должны сохранять свою передачу в чистоте. Сейчас ученики Кармапы перейдут вместе со мной в соседнее помещение». Люди переходили один за другим, как только переваривали свое «несектантство». Они пришли, потому что я был их учителем; осталось всего трое или четверо. Потребуется еще некоторое время, прежде чем многие поймут, что значит популярный термин «римэ». Смысл его заключается в том, чтобы заниматься своими практиками, уважая богатство других школ.

Центр, в котором на Калу Ринпоче разозлился монах Тхеравады, не улучшил своих вибраций. Я еще чувствовал себя немного ответственным за это место, потому что несколько лет назад основал здесь группу. Им нужны были сильные, хорошие энергии. К тому же этот проект был очень дорог сердцу моего австралийского издателя. Само собой, Кармапа мгновенно поднял все на свой освобожденный уровень. В один из сияющих осенних дней он под открытым небом дал посвящение в Освободительницу, провел церемонию Короны и вымел таким образом все помехи.

Наутро Кармапа, Джамгён Конгтрул Ринпоче и несколько монахов уезжали в Мюнхен. Я повез их сам, потому что на организацию автобуса не было времени. Нас ожидал известный учитель дзэна граф фон Дюркхейм и еще много людей, интересующихся духовными вопросами. Они собрались в огромном доме на окраине города. Должно быть, в прошлой жизни я уводил у них подруг или воровал лошадей, точно не знаю, – но несколько лет ревнивые люди из этого города придавали моей жизни дополнительную остроту. Вот что больше всего удивляло: самыми недовольными всегда были те, кому я очень помог, когда они были на самом дне. Знай они, что мой ум йогина полностью отфильтровывает неловкие воспоминания, – им не пришлось бы считать меня врагом.

Вот что больше всего удивляло: самыми недовольными всегда были те, кому я очень помог, когда они были на самом дне.

Швейцария

Следующей целью были окрестности Цюриха. В некоторых долинах Швейцарии теперь жили тысячи тибетских беженцев, в том числе из Кхама. Как и Кармапа, они вышли из того знаменитого тибетского племени воинов, в котором многие относят себя к Кагью. Граница Германии оказалась закрытой, потому что несколькими часами раньше террористы из группы Баадера – Майнхоф убили одного из столпов общества. Мы спешили, и потому стоило попытать счастья на всех погранпостах в западном направлении. Так мы максимально приблизимся к Цюриху до того, как придется переехать из быстрой Германии в медленную Швейцарию.

^{С Кармапой в Шайбсе}

Кармапа заботился о том, чтобы мы не скучали. Когда я на скорости более 160 километров в час подъезжал к неосвещенной развилке, он насыпал две маленькие горки коричневого порошка на тыльную сторону ладони и дал мне понюхать. Внезапно в мой мозг впились две ледяные руки. На визжащих покрышках я свернул не в ту сторону. Когда я остановился, чтобы проверить, на месте ли моя голова, Кармапа сотрясался от смеха. Это был индийский нюхательный табак, который употреблял и Калу Ринпоче, – похоже, его изготавливали из смеси динамита и тертых боксерских перчаток.

Меня глубоко тронуло то, как реагировали на Кармапу баварские и швабские фермеры. Они просто чувствовали его силу. Когда мы останавливались, чтобы спросить дорогу, люди оставляли свои пиво и сигареты и приходили за благословением. И хотя мощный желтолицый господин в красной рясе выглядел непривычно, его теплота и непосредственность растворяла все культурные барьеры. Кармапа при этом снова и снова повторял, что Центральная Европа дорога его сердцу. Рано утром, с пятой или шестой попытки, мы все-таки преодолели границу и, промчавшись через заспанные швейцарские деревни, добрались до Рикона. Нас приветствовали тибетцы с покрасневшими глазами: они ждали всю ночь. Доставив по назначению ценный груз, я поехал на границу встречать автобус с Ханной, Бьорном и остальными.

К сожалению, в Швейцарии к Кармапе за благословением подходили только тибетцы. Наши слаженно работающие швейцарские городские центры и много близких друзей – все это появилось намного позднее. Кармапа провел в Риконе два дня – правда, ураган он на этот раз не устраивал. Пришло несколько возможных спонсоров, но их влекла экзотика, а не польза буддизма. Предпочитая мертвое живому, они высоко ценили буддизм как великое просветляющее Учение Азии – хотя там у него почти нет шансов выжить. Но они закрывали свои сердца и кошельки от наших друзей, которые посвящают свою жизнь принесению буддизма на Запад. И даже самые образованные европейские идеалисты были для них недостаточно «культурны». Большинство людей не способно понять, что просветляющее Учение сохранится только в том случае, если пустит корни в повседневной жизни. Обычно это понимание встречаешь только у гуманистически настроенных представителей среднего класса, а они не слишком богаты.

Большинство людей не способно понять, что просветляющее Учение сохранится только в том случае, если пустит корни в повседневной жизни.

В Кармапе не было ни тени снобизма. Например, когда его приглашали люди, которые просто хотели пообщаться со знаменитостью или похвастаться своими владениями, он мог сказать: «У них нет ни преданности, ни хорошего вкуса. Они пригласили меня только ради того, чтобы потом рассказывать приятелям, что я здесь был». Бедному переводчику приходилось, не меняясь в лице, произносить что-нибудь в таком духе: «Его Святейшество тронут вашим глубоким интересом к Учению, что является самым важным. Он восхищен вашим домом и непременно включит вас в свои молитвы». Последнее Кармапа, естественно, делал всегда, и чудеса происходили даже после самого поверхностного контакта с ним. Они случались по нескольку раз в день.

Однажды в Лос-Анжелесе у нас из-под носа ушел большой чек. Создатель какой-то маленькой технической штучки хотел продемонстрировать свою образованность и потому пригласил лам на японскую чайную церемонию. И когда минуло уже полчаса, а он все полоскал крохотные чашки и переливал воду туда-сюда, а чай так и не появился, ламы один за другим начали хохотать. Даже Кармапе пришлось прикрыть голову накидкой. Лица наших хозяев заметно вытянулись, и чек подписан не был. Но что мы могли поделать? Не все понимают высокое искусство приготовления чая.

Франция

Покинув Женеву, наш последний город в Швейцарии, мы с Ханной провели с Кармапой, Джамгёном Конгтрулом и несколькими их помощниками целых три чудесных недели. Мы везли лам через Южную Францию на нашем антикварном автобусе «Фольксваген». Аконг Тулку действовал на французов, как красная тряпка на быка. Он и здесь пытался стать центральной буддийской властью, и местные так рассердились, что запретили ему приезжать. Поэтому Кармапа отправил его с монахами в свой главный монастырь в Дордони. С каждым визитом становилось все очевиднее, что центры Южной Франции ориентируются на монастырь Калу Ринпоче в Сонаде, а не на Румтек. Они становились все более церковными и буржуазными. Я не хотел даже думать о возможности раскола, но было странно наблюдать ту псевдооткрытость, которую проявляли к Кармапе многие французы. Они, казалось, ожидали еще более детального объяснения его и без того простых и ясных слов. Но финансовых забот у центров не было. Роль мужчины в романских обществах допускает наличие духовных интересов, и поэтому у них были хорошие спонсоры. Им недоставало только «вспышки», ощущения тех безграничных возможностей, которые осознаются, когда мы опираемся непосредственно на силу Кармапы.

^{С Ламой Джигмелой}

Что касается эксцентричных людей, то в этом Ривьера чуть не обскакала Калифорнию. В Ниццу мы поехали по приглашению организации «Мандар-Ом», объединения бритоголовых. Перед и после каждой фразы они пели «Ом», и их головы блестели на склоне среди животных из папье-маше в натуральную величину. Впоследствии их руководитель получил в Каннах благословение Кармапы, а я научил его медитации на Шестнадцатого Кармапу, которую, надеюсь, он не переделал. Другая группа была не столь странной, зато еще более высокомерной; она состояла из учеников общеизвестного Бхагавана Шри Раджниша, покойного «роллс-ройсового гуру». Тогда Бхагаван как раз выпустил книгу с парой скромных утверждений, которые были для нас откровением: например, что Кармапа назвал его величайшим Бодхисаттвой всех времен. Он, Бхагаван, и есть тот человек, который должен принести буддийскую тантру на Запад. Кармапа, который его вообще не знал, был максимально дипломатичен, но ученики Бхагавана все равно остались недовольны его ответами. И я опять только диву давался, глядя на беспочвенную наивность многих людей в духовной области. Было ужасно видеть, с какой готовностью они отказывались от критичности и здравого смысла.

В Ницце Кармапа и Джамгён Конгтрул жили в красивом отеле у пляжа. Мы с Ханной и ламами долго говорили, вспоминая визит Калу Ринпоче. Ламы прожили во Франции все это время, с тех пор как мы возили их с Ринпоче по Европе. В Сен-Тропе нас ждал еще один очень богатый последователь «роллс-ройсового гуру» Раджниша. Он хотел подарить тибетцам несколько дней роскоши. Мы спрашивали себя, как ему удалось стать таким богатым, и очень быстро получили ответ: обед, на который нас пригласили, нам было позволено оплатить самим. После этого мы опять стали покупать еду в супермаркете. Еще одно изысканное приглашение такого рода было нам не по карману. А во время первой же прогулки на яхте Кармапа решил, что он будет полезней в других местах, и завершил визит раньше срока.

Мы уже три недели почти круглосуточно находились рядом с Кармапой. Эта поездка завершалась в его главном французском центре. Там все было готово к большим посвящениям.

^{Ханна переводит в Дордони}

Дордонь очень впечатляет. Она расположена недалеко от Пиренеев. Узловатые дубы, красно-коричневые известковые горы и чудесные извилистые дороги – сплошное наслаждение для умеющих водить. Мистер Бенсон сделал великолепный подарок нашей линии преемственности. Правда, когда все собрались, его не было – но без него невозможно было завершить все формальности. Только после этого Кармапа мог начать посвящение в Высшую Радость и благословение места. Единственное, что у нас было, – номер телефона одного из его друзей в Нью-Йорке. Ютта Марштранд все же полетела туда и действительно обнаружила Бенсона на Гавайях. «Мы будем сейчас освящать место, – сказала она, – и надеемся, что ты хочешь присутствовать». Это подействовало. В последующих речах я много раз хвалил щедрость этого человека. У него было одиннадцать детей, и все же он подарил Учению такую драгоценность. Уже тогда в толпе слушателей преобладали белокурые головы датчан и немцев – хороший знак, что это место будет иметь международное значение. Это в точности соответствовало желаниям Кармапы, и было чудесно видеть, что страсть северных европейцев к путешествиям доставила ему эту радость.

Уже тогда в толпе слушателей преобладали белокурые головы датчан и немцев – хороший знак, что это место будет иметь международное значение.

Там я узнал, насколько неличностной может быть боль. Паво Ринпоче, держатель одной очень важной линии, когда-то перенес перелом позвоночника и из-за этого не мог сам взобраться на трон. Когда я обхватил и поднял все его 90 килограммов, его боль на мгновение перешла ко мне. Белая молния ударила меня в спину. Я позволил ей просто пройти и мягко опустил Ринпоче на его подушку. В ту же секунду боль прекратилась. Когда я потом его спросил, почему он так беспокойно сидел во время церемонии, он пояснил: «Я старался, чтобы мои ноги не оказались выше ступней Кармапы». Многие усвоенные образцы поведения явно давали о себе знать и на высших уровнях.

Некоторые высказывания Кармапы во Франции вновь подняли тему одного интервью, которое Кармапа дал до этого в Копенгагене. Журналистка из очень хорошей газеты, самая рослая из всех женщин, которых я когда-либо видел, прождала его тогда много часов. Она хотела выяснить у Кармапы только одно: в чем особенности сознания современных людей. «Честно говоря, я не должен отвечать на этот вопрос, – сказал Кармапа. – Это породит запутанность. Но раз ты спрашиваешь, я все-таки скажу. Современные люди перевозбуждены. У них все больше идей и все меньше доступа к своей вневременной природе».

«Современные люди перевозбуждены. У них все больше идей и все меньше доступа к своей вневременной природе».

Дальнейшие объяснения он дал в Ласко, в нескольких километрах от центра. Там в пещерах есть наскальные рисунки каменного века, которые мы с Бьорном видели раньше, еще когда приезжали туда с родителями. Незадолго до того, как пещеры навсегда закрыли для посетителей, мы побывали там еще раз, вместе с Кармапой. Во время просмотра я несколько раз упомянул, что это рисунки тотемных зверей, что люди их создавали, чтобы обрести власть над животными и более искусно их убивать. Поднимаясь по шахте к выходу, я вспомнил те слова Кармапы в Копенгагене, с которыми до сих пор не мог смириться. И хотя во всем остальном я был с ним согласен, этот пункт меня раздражал. Это никак не совпадало с моим собственным опытом. Мне люди и их умы видятся с каждым днем все более интересными и чистыми, а уж наши друзья всегда были самыми невероятными. «По крайней мере, мы лучше тех людей, которые жили тогда?» – попытал я счастья еще раз. «Нет», – ответил Кармапа и не стал ничего к этому добавлять.

Несколько человек из Южной Африки хотели создать у себя центр, и Кармапа перед отъездом посоветовал им меня пригласить. Я, естественно, согласился.

В Париже была запланирована большая встреча в одном из замков. Кармапа хотел, чтобы все французские группы Кагью сотрудничали, и на этой встрече можно было удалить причины будущих расколов. Но, к сожалению, на нее пришли только «уже спасенные». Те, кто пытались занять важные позиции в работе Калу Ринпоче, почуяли неладное и не явились. Таким образом, объединять было нечего. К счастью, некоторые влиятельные друзья пообещали посредничать между группами в случае разногласий.

Бельгия

В Антверпене мы услышали удивительные истории. Там как раз произошло то, чего Кармапа пытался избежать во Франции. В Бельгии столкнулись шотландские и французские интересы. Некоторые старые друзья были недовольны ламой, которого оставил у них Калу Ринпоче. Поэтому они перевезли кассу с пожертвованиями в Брюссель и внесли задаток за некое внушительное здание, которое должно было стать центром для Аконга Тулку. Мы снова столкнулись с групповщиной, которую Кармапа так не любил. Эта темная сторона индивидуализма на долгие годы осложнила сотрудничество между Англией и Шотландией. Многие идеалистически настроенные люди, казалось, совсем не умели думать неличностно и широко смотреть на вещи. С кривой ухмылкой Кармапа дал новому центру такое же имя, какое уже носил центр в Антверпене, сделал хорошие пожелания, и мы поехали дальше.

Великобритания

Вскоре по прибытии в Англию Кармапа отправил меня в Мюнхен организовывать немецкое общественное объединение Карма Кагью. Меня выбрали президентом всего объединения и представителем Кармапы во всех его центрах, как он и хотел. Чтобы его пожелания осуществились, необходимо выбирать меня президентом или вице-президентом каждой региональной ассоциации, и с тех пор это делается во всем мире. И было большой радостью, вернувшись на поделенный между Аконгом Тулку и Ламой Чиме остров, иметь возможность сказать Кармапе, что, по крайней мере, в Германии все единодушны.

Встреча в огромных залах почтенного «Буддийского общества» в Лондоне впечатляла. Были представлены многие буддийские традиции. Мы наслаждались и богатством Учения, и гибкостью Кармапы. Кристмас Хамфриз, председатель общества и автор многих книг, прочитал лекцию о страдании и о мировом зле. Кармапа сразу продолжил его речь. Он говорил об основополагающей чистоте и просветленной природе всех вещей. Показывая единство сансары и нирваны как различных состояний сознания, он добавил, что Просветление, как наша истинная природа, проявляется здесь и сейчас, когда удаляются все завесы ума. Это никак не противоречило словам предыдущего оратора, но было удачным дополнением. Во время обеда все радостно беседовали друг с другом.

Он говорил об основополагающей чистоте и просветленной природе всех вещей.

Потом автобус, минуя уже бывший Марпа-дом, повез нас в Самье Линг. Там Кармапа должен был провести Рождество. Сразу по прибытии он попросил людей в монастыре, чтобы кто-нибудь поехал на близлежащую ферму, открыл там чердачный люк и выпустил трех больших птиц, оказавшихся в неволе. И хотя он никогда до этого не видел той заброшенной фермы, он дал совершенно точное ее описание. Люди отправились туда и освободили сову и двух ворон, которые наверняка вскоре погибли бы от голода. Такие вещи Кармапа проделывал во Франции и раньше, и уже никто ничему не удивлялся.

Перед самым Рождеством Кармапа вручил нам пачку английских фунтов со словами: «Поезжайте в Ирландию и начните распространять Учение там». На поезде и пароме мы добрались до Дублина по знакомой и одновременно чужой местности. За время лекций, проходивших в основном в отелях, возникла группа, которая практикует до сих пор. Хотя ирландцы – католики, как поляки и испанцы, им почему-то намного труднее сделать шаг от среднестатистического уровня сознания до буддизма. Однако те, кто хотел медитировать, были непоколебимы. Правда, поскольку многие из них тяготели к традиционной практике, а приглашать меня каждый раз было дорого, я посоветовал им через какое-то время присоединиться к английским и шотландским центрам.

Новый 1978 год мы праздновали в Уэльсе. Эксперт по лошадям, ученик Трунгпы Ринпоче, подарил Кармапе верхушку красивой горы.

Греция

Потом мы полетели из Лондона в Афины, где Ханна переводила для Кармапы и была его секретарем. Сюда прилетела из Калифорнии Барбара Петти. В ее руках была западная треть США. Когда-то она побывала в поездке с Кармапой к индейцам-хопи. Послушав одну из моих лекций, она с энтузиазмом восприняла прямоту и силу передачи. Она тут же объявила меня тулку и настаивала на том, что я должен чаще учить в США. Кармапа сразу подхватил тему и позже постоянно подтверждал: «Ты должен летать туда каждый год, учить в моих группах и основывать новые центры. Пообещай мне это».

^{Алмазный Ум}

В старом центре в Афинах было мало места. В солидном с виду здании большая часть полезной площади была занята колоннами; дом находился в центре города, но нам это мало чем помогало. Кончилось то время, когда в Греции все говорили друг о друге хорошо. Здесь, едва заглянув под оболочку, обнаруживаешь обычаи Ближнего Востока. Но все, кто сохранил доверие, как семья Манганарисов и другие близкие друзья, продолжали очень быстро развиваться.

Приехала пара дюжин датчан, подгоняемых моей любящей мамой – неиссякаемой энергобомбой. Во время посвящения в Алмазный Ум она пережила то, чего я от всего сердца желаю каждому и что мы с Ханной испытали сразу, при первой встрече с Кармапой: она увидела его Состояние радости. С широко открытыми глазами она показывала на него и восклицала: «Да он светится! Он же светится!» Она еще долго не могла прийти в себя и никогда не забывала этот золотистый свет.

Шесть плодотворных месяцев Кармапа провел в Европе. Последнюю остановку он сделал в Париже, где его ждали птицы и горы подарков. Оттуда в середине января 1978 года он улетал обратно в Индию вместе с Джамгёном Конгтрулом Ринпоче и всеми сопровождающими ламами. Они хотели успеть к тибетскому новому году в Сикким. Европа получила отличное благословение, и областью нашей работы теперь была ее центральная и восточная часть. Кармапа, как всегда, дал ясные инструкции, что нужно делать, а на прощание написал во все европейские центры письмо – хороший памятный подарок. Захватывающе выглядела перспектива развивать Учение в Европе, не имея «шефа» под рукой.

Нашей задачей было передать дар Кармапы множеству людей, преобразовать его благословение в наш повседневный духовный рост. Люди должны понимать буддийское Прибежище, медитировать на Шестнадцатого Кармапу и выполнять Основополагающие упражнения на тибетском или на родном языке. Имея в лице учителя прочный источник связи с их вневременной сутью, они смогут избежать большой запутанности и быстро продвигаться по пути. Подлинная практика заключается в том, что мы ведем себя бесстрашно, радостно и сочувственно, пока не сравняемся с учителем. Такое отождествление приводит к зрелости быстрее всего. В этом сущность различных медитаций Гуру-йоги, держателем которых сделал меня Кармапа. Задача групп и центров заключается в том, чтобы углублять это доверие посредством поучений и медитаций, которые, как показали последние 2500 лет, очень успешно удаляют всяческие неврозы.

Подлинная практика заключается в том, что мы ведем себя бесстрашно, радостно и сочувственно, пока не сравняемся с учителем.

Но даже самые лучшие методы бесполезны без дружбы и доверия, это было очевидно. Нашим друзьям следовало знать, что цель одна – человеческое развитие. Если мы самостоятельны и владеем собой на внешнем и внутреннем уровне, проявится наша природа Будды. Методы Алмазного пути очень действенны. Поэтому люди на пути Кагью переживают много волнующих трансформаций, и скучно не бывает.

Сила Ханны была в ее непоколебимом доверии и глубокой любви. Она лучшая из всех, кого я знаю. Я черпаю силу в том, что мне нравятся люди, я нахожу их привлекательными и интересными. Эти качества в сочетании с моей радостью от действия и удаления препятствий – чем крупнее помеха, тем веселее – мы вручили Кармапе. Мы делали именно то, что он говорил. Мне следовало ездить в качестве учителя и основывать центры. Ханна должна была помогать держателям линии преемственности и другим ринпоче из Румтека – организовывать их поездки и переводить их в пути. Еще одна ее важная функция – связь с «верхами». Ханна успокаивала узколобых сплетников, которым трудно было принять мой йогический стиль. Сейчас в этом уже нет необходимости. Мы с Ханной часто вместе путешествовали и были постоянно на связи; благодаря этому отношения между Востоком и Западом постепенно стали устойчивыми.

Я черпаю силу в том, что мне нравятся люди, я нахожу их привлекательными и интересными.

Самым прекрасным было то, что Кармапа нас никогда не покидал. Со времени первого визита его поле силы осталось на Западе, и оно постоянно уплотняется. Когда люди сохраняют связь с Кармапой, в их жизни год за годом появляется все больше смысла. Его энергия, выраженная кругом силы Черного Плаща, присутствует везде и защищает каждого. Когда мои ученики начинают рассказывать, как часто они чувствовали его помощь, их не остановить.

Ханна сначала переводила в Англии для Кхенпо Цультрима Гьямцо. В Дании она начала составлять краткое изложение «Драгоценного украшения Освобождения» Гампопы. Работу над этим текстом она закончила позднее, во время одного курса во Франции, и сегодня многие его используют. В конце июля она поехала переводить Аянга Тулку из линии Дрикунг, который давал первые курсы по «умиранию в сознании» в Копенгагене и Родбю. Потом она повезла его по Европе.

Германия

То было время, когда в Южной Германии созрела следующая порция хорошей кармы. Все началось на баварском курорте с группы, подающей особенно большие надежды, а теперь пришло время писать первую важнейшую книгу – «Открытие Алмазного пути».

Еще будучи во Франции в 1976 году, Кармапа предложил мне это сделать, и некоторые друзья подхватили его идею. Издатель у нас уже был, а время и место найти оказалось легко. Я исчез так внезапно, что даже самые решительные дамы за мной не успели, и вдруг мой мир сузился до подвала в Давосе, что в швейцарских Альпах. У меня было три недели в июне на то, чтобы все написать, и отличный редактор, чтобы улучшить мой немецкий. Поначалу это был тяжкий труд. Когда так интенсивно живешь в настоящем, некогда предаваться воспоминаниям. Множество боксерских перчаток, которые остановила моя голова, а также наркотики и серьезная авария на мотоцикле в Мюнхене никак не помогли улучшить мою память. Однако в вакууме, где ничего не происходило, всплыли многие важные вещи, и вскоре не было уже ничего другого. Я почти не ел, работая с семи утра до трех часов ночи. Стопка исписанных листов стремительно росла. Когда Курт приехал за мной, он сказал, что я стал прозрачным. Я весил на десять килограммов меньше.

Когда так интенсивно живешь в настоящем, некогда предаваться воспоминаниям.

^{Встреча с Буддой в нас}

Благодаря прекрасной работе редактора и еще одной неделе, проведенной под Мюнхеном за улучшением текста, первое издание «Открытия Алмазного пути» было готово очень скоро. В 1988 году я исправил книгу для второго издания, в 1993-м появилось третье и в 2003-м – четвертое. Эта книга, сегодня опубликованная на многих языках, до сих пор служит мостом к буддизму для половины людей, приходящих в наши центры. Тепло простившись с сотнями близких друзей, я направился в Южную Африку, чтобы засеять семена благословения Кармапы в новой части света.

Третий Джамгён Конгтрул Ринпоче Чёкьи Сэнге (1954–1992)

Предшественниками Третьего Джамгёна Конгтрула Ринпоче были два ламы, важных для истории и культуры Тибета: Джамгён Конгтрул Лодрё Тхае (1813–1899) считается одним из основателей и ведущим представителем движения «римэ», которое поставило своей целью сохранение важных линий передачи различных школ. Второй, Джамгён Конгтрул Кьенце Озер (1902–1952), был сыном Пятнадцатого Кармапы, одним из важнейших учителей Шестнадцатого Кармапы и держателем поучений о Махамудре.

Чёкьи Сэнге родился в 1954 году. Вскоре Шестнадцатый Кармапа признал в нем третьего тулку Джамгёна Конгтрула. Кармапа пригласил его вместе с его организацией в Румтек, где Джамгён Конгтрул получил образование. В 1977–1978 и 1979–1980 годах он сопровождал Кармапу в поездках на Запад. После кончины Шестнадцатого Кармапы Джамгён Конгтрул продолжал выполнять важную работу. Он дал большие циклы посвящений в Индии, Тибете и на Западе. В Европе он стал известен после большой серии посвящений Кагью Нгагдзё, данной в Родбю (Дания) в 1989 году. Ранее, в 1984 году, он получил разрешение на восстановление Цурпху, главного монастыря Кармап в Тибете. Кроме того, он строил монастыри в Западной Бенгалии и Непале. Он также способствовал продвижению проекта по строительству исторического университета Наланды. Джамгён Конгтрул погиб в 1992 году в автомобильной катастрофе.