Текст книги "Верхом на тигре. Европейский ум и буддийская свобода"

Автор книги: Оле Нидал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)

Например, в 1980 году они попытались привезти в Европу представителя Трунгпы Тулку в качестве уже признанного учителя, не заручившись нашей поддержкой. Естественно, стали звонить наши друзья и интересоваться, как воспринимать густо проштампованное, длинное письмо об этом представителе, разосланное повсюду от имени их организации. Я честно ответил: «С этим человеком я не знаком». Этого было достаточно, и стремительное наступление так и осталось лишь разговорами.

Мои ученики отреагировали хладнокровно. Сотни крепких парней из Центральной Европы, каждый из которых за завтраком мог съесть дюжину таких «ваджрных охранников», почувствовали, что их лама подвергается нападкам. Они были готовы сесть в самолет, чтобы разобраться с Боулдером. У Эдиты, однако, появилось экономически более выгодное предложение – опубликовать мою лекцию в Беркли, которая стала официальным поводом для этой атаки. Тогда читатели смогли бы судить сами. Сказано – сделано. Лекция в Беркли вскоре появилась в виде брошюры «Основы Дхармы». До выхода в свет книги «Каким все является» она распространялась в наших центрах на разных языках. С того времени мне не хотелось поддерживать никаких связей с «Дхармадхату». Их подход был слишком явным проявлением слабости. Маленькие собаки лают, большим это не нужно. После четырех лет, проведенных на боксерском ринге, мне легко почувствовать, когда у людей наступает предел допустимой нагрузки. Что-то предостерегло меня от ответных действий – и так Оле стал хорошим буддистом, не мстящим за себя.

Лекция в Беркли вскоре появилась в виде брошюры «Основы Дхармы».

В те годы пример суфиев показал высокую эффективность длительных курсов. Такие мероприятия соединяют людей, создают репутацию учителям и приносят деньги организациям. Несколько участников старой мюнхенской группы, имевших связь с Ламой Чиме из Англии, хотели осуществить нечто подобное на юге Германии. Они анонсировали приезд двух известных учителей, даже не спросив их согласия, и оказались в очень неприятном положении. Кюнзига Шамарпу, который должен был стать главной фигурой курса, они вообще не предупредили – и, конечно, он не приехал. А Тенгу Ринпоче только нам с Ханной удалось уговорить отложить дела в Непале. У него совсем не было времени, к тому же он уже пообещал дать поучения в Родбю. То, что мы таким образом спасли программу оппонентов, было скорее дружеским жестом, чем полезным делом. Я мимоходом заглянул на курс, но мне не понравились многочисленные программы Нью-Эйдж и йоги. Все было непрозрачным и наводило на мысли о Бхагаване.

^{Хороший буддист}

Испания

Эдита, Сис и я использовали эти дни, чтобы ненадолго съездить на южное побережье Испании. Одна знатная дама из Штуттгарта пригласила нас в Мотриль, заверив, что тамошние состоятельные люди хотят поддерживать наши центры. К сожалению, как это часто бывает у такого типа людей, богачи быстро передумали, поэтому мы предпочли навестить радушных тибетских эрудитов из местного центра Гелуг. Во время моей лекции о неразделимости пространства и радости (Великой печати) все сидели, замерев. Ничего подобного даже образованные геше раньше не изучали. Гелугпинцы штудируют в основном философию «срединного пути» – материал, от которого голова становися чугунной.

В Испании тогда жили родители ребенка, история которого позже обошла все газеты мира. Он считался реинкарнацией Ламы Йеше, умершего за несколько лет до этого в Калифорнии. В той местности была превосходная обстановка для ретритов, и я сделал сильные пожелания, чтобы там появился центр Кармапы. Именно там, неподалеку от Малаги, Педро и Доррит Гомес через несколько лет купили деревушку и подарили ее нам в качестве ретритного центра Карма Гён. Сегодня это западный краеугольный камень нашей работы в Южной Европе.

Америка

Осенью 1984 года вновь сложились все условия для кругосветного турне. Мы договорились в январе встретиться с Нильсом и еще сотней друзей в Калькутте. Шестеро из нас полетели вначале в Нью-Йорк. Ханна вновь была рядом, и это было чудесно. Предстояло наверстать то, что пришлось отложить зимой, – прежде всего, устроить лекции в Нью-Йорке и Олбани. Там один друг, художник, подарил мне медвежий зуб и посвятил в ритуалы индейцев. Все проходило в их священном месте, в лесу. Это был чистый природный мистицизм, полный добрых устремлений, но неосвобождающий: много переживаний, но ни слова о том, кто это переживает.

Осенью 1984 года вновь сложились все условия для кругосветного турне.

В этот раз я не работал у Барри. Я уже мог зарабатывать на все необходимое своими лекциями, и теперь моей важнейшей задачей было дать людям доступ к Кармапе. На двух машинах мы пропахивали себе по снежным заносам путь на запад, к тем центрам, где я побывал годом раньше. Мы впервые увидели долину Седона, расположенную на юге от Флагстаффа, и познакомились с группой из Финикса. Новым был для нас и полет к священным местам индейских племен в пустыне Аризоны, где мы помедитировали под гигантскими древними кактусами. Друзья попросили меня приезжать как можно чаще. Я делал это до 1992 года, пока Вудсток со своими американскими центрами не поддержал китайского коммунистического кандидата на трон Семнадцатого Кармапы, – тогда сотрудничество стало невозможным.

В Дель-Маре, на севере от Сан-Диего, жили Вэн и Кэролин Хадсон. Наша дружба с ними крепла день ото дня. Без их щедрости мне не так много удалось бы сделать между Мексикой и Ванкувером. У них мы всегда чувствовали себя как дома – сколько бы нас ни было, когда бы мы ни приехали и как бы ни валились с ног от усталости. Год за годом мы объезжали западное побережье на машинах, взятых у них напрокат. На этот раз мы поехали оттуда на север, читая лекции по пути. В Сан-Франциско я провел лекцию у теософов – опять радость для интеллекта. Ими руководил Джо Миллер – классический гений в своей области знания, с белой козлиной бородкой. Время от времени он прерывался на громогласное пение неизвестных мантр. По воскресеньям он водил приверженцев духовных течений Сан-Франциско на экскурсии по ботаническому саду, и все его очень любили.

На одну из лекций приехала Кэрол Аронофф, и здесь я ее впервые заметил. В последующие годы она оказала большое влияние на многих уровнях. У нее были именно те качества, которые позволяли усилить работу Кармапы в этих краях. В 60-е годы Кэрол жила в Лондоне. Теперь она была профессором гуманитарных наук и преподавала предмет, называемый «Холистическое здоровье: восточный подход» в университете Сан-Франциско. Благодаря своему идеализму и мастерству Кэрол помогла сохранять передачу в чистоте.

Она поехала с нами в Невада-Сити, и там, на границе с Калифорнией, мы решили издавать мои книги на английском. Это стало началом издательства Blue Dolphin, созданного Полом Клеменсом. Эти книги уже принесли так много пользы, привлекая в наши европейские центры замечательных людей, что наверняка будут полезными и в Америке. Кэрол начала с редакции книги «Каким все является» и не отпускала меня, пока работа не была завершена. Мы вернули машины Вэну и Кэролин и вдобавок успели съездить в гости в Лос-Анджелес к нашим киношным друзьям, прежде чем сесть в самолет на Гавайи.

Благодаря своему идеализму и мастерству Кэрол помогла сохранять передачу в чистоте.

Гавайи

Сначала я прочел лекции на острове Кауай – самом старом из Гавайских островов. На Мауи, где мы остановились у Ламы Тензинга, нам с Ханной приснились яркие сны о Кармапе. Возможно, это было именно то место, куда он хотел отправить нас десять лет назад. На Оаху, где живет большинство обитателей Гавайев, нас приютила Нэнси – моя подруга из Портленда. Там я перестал нюхать табак. Несмотря на то что эту «передачу» я получил от самого Кармапы, такое ограничение было теперь необходимым. Американцы часто любопытствовали, что же все-таки является причиной моего всегда хорошего настроения – этот коричневый порошок или благословение линии преемственности. Это было не дело. Кстати, если кто-то сомневается, что никотин вызывает привыкание, – посмотрите видеозапись лекции, которую я прочел сразу после отказа от табака. На протяжении двух часов я извиваюсь ужом, а руки все время тянутся то к нагрудному карману, уже пустому, то к носу, ожидающему новой «дозы». Но на ясность изложения это не повлияло.

Япония

Следующей остановкой была Япония. Для ее буржуазного стиля наша путешествующая группа оказалась слишком большой. Уже в аэропорту Токио все пошло вкривь и вкось. Поскольку в изящной «Тойоте» мексиканского посольства было слишком мало места для наших матросских чемоданов, я сел на крышку багажника, что для европейских машин вполне приемлемо. Но эта была японской, и на ней сразу же образовалась огромная вмятина. Мои попытки выпрямить кузов только ухудшили повреждение. Затем один парень из нашей группы чересчур поспешно сблизился с местной дамой добродетельной репутации, а другой не оценил важности посещения Замка древних императоров, национальной святыни, а предпочел вместо этого отправиться по магазинам. Это переполнило чашу. К счастью, у меня нашлось время подготовить интеллигентную мать Йошико к смерти и таким образом создать с ней прочную связь. Позднее Цезарь и Йошико провели несколько лет в Бангкоке, где щедро продолжали принимать нас у себя, и их дом был родным для Лопёна Цечу Ринпоче, пока он не скончался в 2003 году. Затем они вернулись в Мексику. Сегодня их неоценимая мудрость и опыт помогают группе Алмазного пути в мексиканской столице, и мы такие же близкие друзья, как всегда.

^{Слишком большая группа в Японии}

Корея

В отличие от Японии Корея была свежей – настоящее облегчение. Помимо корейцев, кхампов из восточного Тибета и российских калмыков, я больше не встречал представителей монголоидной расы, которые вели бы себя прямо. С китайцами и японцами, живущими в своей среде, никогда не знаешь, что скрывается под ровной поверхностью, а выходцы из Центрального и Западного Тибета также довольно неискренни в своих проявлениях – у них и между собой, и в масштабе страны идут бесконечные игры. В Корее люди смотрели нам в глаза и открыто выражали свои чувства. Их реакции были непринужденными, и это радовало – хотя не все происходило на уровне высочайшей поэзии.

В Корее люди смотрели нам в глаза и открыто выражали свои чувства.

Мы не хотели сразу отправляться в Сеул, поэтому сели в ночной поезд, следовавший вдоль побережья до Пусана. Мы провели несколько дней в огромных монастырях, которые, кстати, имеют скорее национальную, нежели буддийскую окраску. На протяжении столетий японцы, с неудовольствием обнаруживая в тех краях истоки своей собственной культуры, сжигали корейские храмы и запрещали язык. После каждого освобождения корейцы отстраивали все заново, и сегодня там найдутся впечатляющие памятники величия этой страны. Правда, в прекрасных залах почти нет медитирующих.

В Корее было видно, как закон спроса и предложения работает в духовной сфере. Когда покончено с тяжелейшими страданиями и обретены важнейшие свободы, мы, люди Запада, ищем пути к независимости и раскрытию собственной силы. Напротив, в несвободных странах, где у людей плохо идут дела, большинство предпочитает следовать внешним примерам, заряженным эмоциями. Они желают спасителя, который страдал бы за них, им хочется слушаться назидающих богов и пророков.

Когда мы упоминали о том, что с удовольствием совершаем в Корее буддийское паломничество, в ответ часто звучало: «Но мы христиане». Повсюду виднелись импровизированные церкви и кресты. По-видимому, местный буддизм стал настолько косным, монастырским, ритуальным и далеким от жизни, что люди, готовые делиться психологическим избытком, не могли оставаться в его рамках. Теперь они искали истину в учении белых победителей. Здесь, как и в Японии, где тоже сплошь и рядом возникали христианские общины, буддизм превратился в жесткую, требовательную систему, элитарную и ориентированную на мужчин. Христианство, в свою очередь, представляло угнетенную женскую сторону, позволяло людям проявлять слабость, что они и делают большую часть времени, и дарило прощение, после которого начинаешь жизнь заново, стряхнув тяжелое бремя прошлого. Наша изначальная природа Будды далеко не так очевидна, если тебе приходится работать по двадцать часов в день и кормить дюжину детей, если ты необразован и угнетен.

Наша изначальная природа Будды далеко не так очевидна, если тебе приходится работать по двадцать часов в день и кормить дюжину детей, если ты необразован и угнетен.

На уличных рынках мы покупали дешевые, но добротные товары, в основном сумки через плечо, для друзей, оставшихся дома. Можно было выбирать, какой из поддельных дизайнерских лейблов нанести на товар, и мы заказали «Hang Ten». Тяжелые кожаные куртки достались нам всего по несколько долларов за штуку. Отопление в отелях осуществлялось через воздуховоды в полу – по ночам согревалась только та сторона тела, что обращена вниз. Еда была зачастую грубой и острой, но завтрак в виде соевого супа, который продавали на улицах, стал настоящим открытием. Там же нам встретились и главные персонажи гостиничных драм – люди, которые почему-то по ночам колотили в двери и кричали.

Тайвань

Джамгён Конгтрул Ринпоче находился уже на Тайване, и было очень приятно прямо из самолета прийти к нему на посвящение. У него тоже нашлось что рассказать, и за обедом, когда мы поделились с ним новостями о нашем развитии по всему миру, он от имени Румтека поблагодарил нас за то, что мы так быстро разобрались с недавними политическими проблемами.

^{Гуру Хань}

Однако местные китайцы встретили меня далеко не так сердечно. Некоторые пытались улизнуть. Люди, которые ранее настойчиво обещали сотрудничать и давать хорошие возможности другим, сами начали разыгрывать из себя гуру. Это внесло в группы болезненный раскол. Плохо образованные, суеверные и воспринимающие все слишком личностно из-за неуверенности в себе, они скорее вредили своим приверженцам, чем помогали. Конечно, при виде меня они не обрадовались. Только Кунга Ани и Гуру Хань сохранили стиль. Гуру Хань лежал в больнице с переломом бедра и с невозмутимым спокойствием китайской мумии позволял себя брить. Но и ему было что переваривать: когда он попал в аварию, половина учеников сразу от него ушла. Им нужен был учитель, у которого больше «ци».

В общем, Тайвань вызывал чувство неловкости, и я решил впредь не вкладывать туда столько энергии. Сочувствие и преданность являются неотъемлемой частью Алмазного пути, а нарушенные связи блокируют всякое развитие. Имея так мало времени, следует проводить его с теми, кто хочет учиться для блага всех, – с учениками и друзьями из западного мира.

Сочувствие и преданность являются неотъемлемой частью Алмазного пути, а нарушенные связи блокируют всякое развитие.

Гонконг

В Гонконге наша работа тоже заключалась в том, чтобы удержать людей вместе. Индивидуальные беседы были там важнее, чем лекции, а это не очень хороший знак. Когда нас приглашали пообедать, несколько раз приходилось менять ресторан. Огромные аквариумы с красочными рыбами стояли там не для украшения. Предполагалось, что ты выберешь ту, что тебе приглянулась, и она немедленно окажется у тебя на столе. Это было не так плохо, как позже собаки и крысы в материковом Китае, но для нас все же чересчур. К счастью, поблизости всегда находились кафе, предлагавшие говядину или тофу, и наши хозяева, не жалуясь, шли за нами.

Таиланд

Бангкок, последняя остановка перед Индией, был шумен и суетлив. Мы осмотрели важнейшие храмы и с удивлением заметили, как в голосах гидов внезапно начинала звучать глубочайшая религиозность, когда они заводили речь о том, сколько золота и драгоценных камней содержится в статуях. Безусловно, буддийское Учение благоприятно сказалось на этой стране, но той глубокой преданности, какую демонстрировали наши тибетцы, мы там не увидели.

Индия

1 января 1985 года наш самолет приземлился в Калькутте. Как обычно, мы поспали в аэропорту, на ковре перед рестораном. Ближайшие отели были дорогими и изматывали нервы. В Калькутте мы встретили Беру Кхьенце Ринпоче. Ханна осенью переводила для него, и теперь им было о чем поговорить. Затем приехала сотня друзей, и, проведя пару часов в хаосе аэропорта, мы уже летели дальше, в Восточные Гималаи.

В Дарджилинге было холодно и ясно. Власти Дели снова осложнили нам въезд в Сикким, и на этот раз мы им ототмстили: контрабандой провезли через границу семнадцать поляков. Пока мы устраивались, приехал драгоценный Бокар Ринпоче, чтобы учить в отеле «Лхаванг». Добравшись до Румтека, опять без официального разрешения, мы по нескольку раз в день слушали поучения держателей линии преемственности. Прекрасный опыт! Даже относительно новые ученики вскоре почувствовали себя как дома в семье Цультрима Намьгяла и во всем Румтеке.

Власти Дели снова осложнили нам въезд в Сикким, и на этот раз мы им отомстили: контрабандой провезли через границу семнадцать поляков.

Непал

Затем был классический переезд на ужасном автобусе до Катманду, где в «Ваджра Отеле» Беру Кхьенце ежедневно давал поучения, комментируя текст Махаяны о поведении Бодхисаттвы. Когда он закончил свою речь одной особенно тяжелой цитатой о плохом влиянии женщин на медитацию, мы с Ханной с трудом удержались от смеха: мы знали, что на следующе утро у него назначена свадьба. Кстати, для четко регламентированного брачного рынка Азии отношения молодых развивались очень необычно: как только красавица-невеста увидела кругленького Ринпоче, она убежала от него прямо в объятия прекрасного принца из Мустанга. Через несколько лет Ринпоче нашел другую женщину – тоже благородного происхождения, но не столь необузданного нрава.

Во время этой поездки главное внимание мы уделили поучениям, а не святым местам. Мы хотели, чтобы наши друзья узнали как можно больше. Посредством все более тесных связей от Рейна на восток их знания будут быстро передаваться в другие центры.

^{Беру Кхьенце Ринпоче объясняет поведение Бодхисаттвы}

Италия

Весной 1985 года Дхарма начала укрепляться на севере Италии. Правда, важнейшие прозрения здесь обретались за обеденным столом, и одаренные люди из разных городов не могли прожить ни дня без веселящей травки и белого порошка. Тем не менее, там появились хорошие дружеские связи, прежде всего в Брешии. Некоторые из них сохранились до сих пор, и спустя годы нам удалось создать прочную сеть групп в этой стране, довольно серьезно поcтрадавшей от католицизма.

Швейцария

В Швейцарии Учение развивалось так же, как и все остальное в этой стране, – систематично, постепенно пуская корни. Еще несколькими годами раньше мы основали центр в исторической части Берна. Сегодня у нас есть часть особняка в Базеле и прекрасный дом в Цюрихе, подаренный близкой подругой по имени Аннемари. Там во дворе мы вместе с Лопёном Цечу Ринпоче построили гранитную ступу. Маркус, Гизела и остальные тесно сотрудничают с немецкими и другими европейскими группами. У нас с Ханной была в Цюрихе своя комната. В 2003 году мы приобрели также Амден – ретритный центр, расположенный в сорока минутах езды от Цюриха. Эта жемчужина превосходит все представления о красоте. В рейтинге пожеланий любого ламы эта страна занимает первое место, и туда совсем не трудно привлекать учителей. Нам только приходилось следить за тем, чтобы они еще и учили. Некоторые ограничивались тем, что просто роскошно проводили там время.

^{Наш центр в Цюрихе}

В Швейцарии Учение развивалось так же, как и все остальное в этой стране, – систематично, постепенно пуская корни.

Дания

Поскольку для Родбю не нашлось ни одного тибетского ламы, я впервые в жизни провел двухнедельный летний курс, посвященный подготовительным практикам. Хотя Родбю находится в Дании, сотня участников состояла в основном из немцев и поляков. Все остались довольны, и с тех пор каждый год я провожу два десятка медитационных курсов по всему миру – в основном я учу «умиранию в сознании» (пхове). Затем из Калифорнии приехала Кэрол, и мы начали работу над черновиком «Открытия Алмазного пути».

Швейцария

Этим же знойным летом недалеко от городка Рикон в Швейцарии Далай-лама дал посвящение в Колесо Времени. Мы отправили туда шумную толпу буддистов Кагью – в основном для того, чтобы поддержать общее дело, ведь большинство уже получали эту инициацию у Калу Ринпоче или Тенги Ринпоче. Вначале Далай-лама дал очень мощное посвящение в Гуру Ринпоче. Ему предшествовали продолжительные поучения, предназначенные для публики, ориентированной главным образом на школу Гелуг – последователей «пути добродетельных». К Гуру Ринпоче они относятся неодобрительно, потому что у него было много женщин. Из-за неадекватного перевода во время посвящения почти никто ничего не понял, и даже Кэрол, профессор из Америки, не знала половины слов, которые сконструировал переводчик для описания полей силы.

Франция

Наутро после ночи, проведенной в дороге, мы встречали Кюнзига Шамарпу в аэропорту Парижа. Затем мы вместе отправились в «Ваджрадхара Линг» – ретритный центр Калу Ринпоче в Нормандии. С большим удовольствием наша «Ауди» разделывалась с тамошними узкими дорогами. В архитектуре деревенских домов той местности и сегодня угадывается стиль викингов, а население там более высокое и светловолосое, чем на остальной территории страны. Шамарпа провел церемонию обещания Бодхисаттвы, во время которой я изменил формулировку своего «антиалкогольного» обета. С 1971 года я придерживался правила «вообще ничего», а теперь пообещал «не доходить до состояния опьянения». Тем самым я надеялся расширить свои социальные горизонты, что отчасти было правильно, посколько иначе я все время работал. Радость я все равно испытываю постоянно, так что алкоголь интересует меня только из-за вкуса. Его химическое воздействие скорее неприятно и приводит к напрасной потере времени.

^{Близкая связь}

Германия

Из северо-западной Франции мы с Ханной поехали по красивейшей прибрежной дороге на юг. Ханна затем осталась с Кюнзигом Шамарпой в Дордони, а у меня были еще дела на востоке. Погрузившись в битком забитую друзьями машину, я отправился в баварские Альпы. В городе Фюссен мне нужно было исполнить пожелание Тенги Ринпоче – почитать вечерние лекции в летнем лагере. Сам Ринпоче давал поучения по утрам, а после обеда его сменял Лама Чиме. Помогать Тенге Ринпоче – очень вдохновляющее дело. Он настоящий мастер. Правда, я не могу поклясться, что в последующие дни мы все были образцом гибкости и терпимости. Ученики Ламы Чиме – бхагаванщики и «дети цветов» – и мои, бывшие бунтари и хулиганы, раздражали друг друга все сильнее. Они просто слишком разные. Кроме того, я полагал, что легковесный стиль Ламы Чиме выхолащивает работу Кармапы, а Чиме считал меня злобным сектантом, лишенным чувства юмора. Дополнительной пикантности всему этому придавало то, что курс организовала все та же старая группа из Мюнхена, которая до сих пор приглашала представителей Аянга Тулку. Учитывая это, нетрудно представить себе, через какие очищения прошли там буддисты Германии. Они быстро спустились со своих розовых духовных облаков. Им с самого начала пришлось решать, чему они хотели бы доверять.

Франция

После курса я на рекордной скорости помчался на нашем старом «БМВ» через Базель в Дордонь. Ханна все еще переводила для Шамарпы. Всегда, когда она помогала тибетским ламам, их близкая связь и взаимное доверие ощущалось далеко вокруг. Ханна была мягкой и добродетельной частью нашей семьи, прекрасно уравновешивая мою активность «генерала Дхармы». Это одна из функций, которые возложил на меня Кармапа: он называл меня так снова и снова. Кто еще может намять бока всяким эго, затрудняющим путь?

Ханна была мягкой и добродетельной частью нашей семьи, прекрасно уравновешивая мою активность «генерала Дхармы».

Голландия

Из Дордони мы выехали в Амстердам. Ханну уже ждали в Малайзии, где от нее зависела организация программы Гьялцаба Ринпоче. Я как раз садился в машину, когда ее самолет пролетал над автостоянкой. Тяжелый и неповоротливый, он с оглушительным ревом низко пронесся у нас над головами. Я знал, что Ханна в надежных руках: с ней был Махакала – Черный Плащ.

Дания

В последующие годы, когда новая смертельная болезнь, пришедшая из Африки, сделала мир небезопасным, моим главным «телохранителем» стала Майя. Ее родители были из числа первых буддистов, пришедших вскоре после того, как мы с Ханной привезли Учение в Европу. Мы вместе с ними защищали друзей от полиции в 60-е годы. Еще до того, как мы отправились на Восток, они с двумя дочерьми часто наведывались в наш дом на юге Швеции. Их ферма находилась на полпути из Германии в Копенгаген, и когда я туда заезжал, Майя часто бывала одна. Так она стала для меня идиллической Данией, а я был для нее большим миром. Когда я вложил в ее ладонь маленькую статую Черного Плаща, мы оба почувствовали, как та шевельнулась. Теперь Майя повзрослела, у нее уже был сын и сильный ум. Благодаря ее близости я заново переживал лихой период своей жизни в мягкой форме – без ежевечерних кулачных боев.

^{В поездке с Майей}

Осенью 1985 года Майя и Карл переехали в копенгагенский центр. Майя занялась организацией и покончила со сплетнями, исходившими от нескольких недовольных. С тех пор в центре регулярно медитируют, и все растет. Через пять лет нам даже удалось купить соседнюю виллу – этого хотел Кармапа еще в 1977 году. Сегодня у нас в Копенгагене отличная большая команда. Если не удается связаться лично со мной, то об актуальном положении дел всегда можно узнать либо здесь, либо от Габи из Вупперталя или Кати.

Перед нашей следующей поездкой по Америке Центральная Европа представляла собой отличную картину зрелого развития. В Шварценберге строился дом, на юге Германии группы постоянно росли благодаря совместной работе. В Австрии уже действовали четыре центра; Польша была, как всегда, полна энтузиазма; а на севере Германии влияние Вупперталя и Гамбурга благоприятно сказывалось на нескольких соседних группах. Франкфурт и Кассель все еще оставались белыми пятнами на карте страны, и там то и дело приходилось решать какие-то трудные вопросы, но в целом каждый день, проведенный между Осло и Брешией, был настоящим подарком. Географическая карта постоянно сжималась в размерах: теперь ученики предоставляли мне подержанные немецкие машины мощностью по 200 лошадиных сил, а Сис организовывала мое расписание. Поэтому каждое мгновение использовалось максимально. Никогда еще у нас не было таких прочных основ для роста, как в декабре 1985 года, перед очередным американским туром.

Никогда еще у нас не было таких прочных основ для роста, как в декабре 1985 года, перед очередным американским туром.

США

Майя впервые летела так далеко. Выросшая в благотворительной Дании, она с юношеской беспечностью взяла для этого кредит в банке.

^Роланд

В Нью-Йорке состоялось важное и радостное знакомство с Роландом – близким другом Макси из Австрии. Его лицо сразу отпечаталось у меня в памяти. Впоследствии он с нуля организовал сеть бутиков модной одежды «Rolo», чем доказал живучесть американской мечты. У нас много замечательных людей, которые спонтанно помогают центрам деньгами, но мало кто находит способ так естественно и всеобъемлюще интегрировать свои навыки и ресурсы в Дхарму. Сейчас Роланд со своей чудесной семьей живет в новом центре, который он при поддержке друзей подарил нам для работы в Сан-Франциско. Ему удается – в основном незаметно – помогать развитию буддизма во многих местах.

В Нью-Йорке было уже совсем холодно. Мы остановились в нашем центре в западной части Манхэттена, где я собирался прочитать лекции в последний раз. C каждым моим приездом здесь было все хуже. Мне приходилось чуть ли не стоять на голове, чтобы как-то освежить атмосферу в группе, но слушатели упорно оставались тяжелыми, как свинец, и сразу же превращали в «церковь» радостное Учение Будды. По отдельности они были хорошими людьми, но все вместе находились под каким-то гнетущим влиянием – как утверждали некоторые, оно исходило от «Дхармадхату». В этот раз мне случилось совершить там настоящее святотатство.

Для того чтобы давать поучения, мне нужно было, как обычно, найти место, с которого я мог бы всех видеть. Поэтому я наивно уселся на единственную высокую подушку. Но, как выяснилось, на ней обычно сидел Кхенпо Катар Ринпоче. В Европе я читаю лекции, сидя на тронах, а здесь не было ни мемориальной таблички, ни радужного сияния – ничего, что могло бы дать мне понять, что вышеозначенная подушка является объектом почитания. Сегодня я не могу вспомнить того смятения, которое охватило «правоверных»; помню только общее ощущение: мне пришлось сильнее, чем обычно, «тянуть» людей, чтобы отправить их домой в более-менее приемлемом состоянии ума. А этого я желал им от всего сердца, потому что Нью-Йорк – нелегкий город. Не многие женщины отваживаются ездить по вечерам в метро, а на машине зачастую полчаса ищешь свободное место для парковки – и находишь там, где стоянка запрещена.

У фирмы, занимающейся перегоном автомобилей, вновь оказалась подходящая для нас машина – большой джип. Недалеко от Альбукерке, проехав две трети пути, я попросил Макси пустить меня за руль. Пока она говорила, что совсем не устала и что я и так уже вел всю предыдущую ночь, мы выскочили на участок дороги, покрытый гладким льдом. Машину закрутило и изящно понесло на обочину прямо к трем фонарным столбам. Положение спасло наше глубокое доверие на уровне тела. Макси рывком отклонилась в сторону, чтобы я схватился за руль. На полном ходу я провел машину между столбами, включил полную передачу, и вскоре мы снова оказались на шоссе.

^{Наши 20×70 метров Соединенных Штатов}

Снежной зимой высокогорное плато Таос было еще красивее, чем обычно. Глубокий пласт снега в ярких лучах солнца переливался всеми цветами радуги, местами отливая оранжевым. Желая установить максимально близкую связь с Америкой даже на материальном уровне, мы с Макси дали Норберту по сто долларов, чтобы он купил участок земли. Выбранное им место находится неподалеку от еще одной священной для индейцев горы. Позднее состоялась вторая покупка, и теперь мы владеем двумя участками на высоком плоскогорье. Оттуда открывается потрясающий вид, а ближайшая вода находится всего в двух километрах оттуда, на 800-метровой глубине. Такое «физическое присутствие» в Америке очень важно для нас; однажды мы построим там ретритные домики для учеников Кармапы.