Текст книги "Верхом на тигре. Европейский ум и буддийская свобода"

Автор книги: Оле Нидал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)

Многое здесь выходило за рамки общепринятого. Некоторые привлекательные дамы, которые приглушенным голосом хвалили на улицах мою мужественность, оказывались мужчинами. Однако самый большой сюрприз ожидал нашего хозяина. Я дал ему, как часто даю хозяевам домов, где мы ночуем, мое гау на ночь. Обычно он не помнил своих снов, но в ту ночь ему без конца снились монахи в красных одеждах и огромные горы. Благословение Кармапы явно пробудило в нем глубокие воспоминания, и он тут же начал планировать поездку в Гималаи.

Дорога через банановые плантации привела нас к перуанской границе, которая в шесть вечера попросту закрылась. Весь транспорт здесь опаздывал, и мы не успели проехать. Однако нам вовсе не хотелось оставаться на ночлег в неприятном приграничном городе. Когда мы бежали к пропускному пункту с тяжелыми рюкзаками, нам довелось на своем опыте испытать отношение бедных к богатым. Хлопая в ладоши, компании местных жителей довольно враждебно скандировали: «Беги, гринго, беги! Граница все равно закрыта!» Но они ошибались. Десять долларов офицеру в Эквадоре и пятнадцать его коллеге в Перу – и нас обслужили по высшему разряду.

Перу

Так, благодаря чистой удаче, мы избежали самого неприятного таможенного контроля в Южной Америке. Поскольку до Лимы автобусы не ходили, мы наняли два видавших виды такси. Водители выглядели убого, и езды было пять часов, причем через пустыню, но задерживаться мы не хотели. Я прикорнул на ходу, как часто делаю, когда Защитникам предстоит сложная работа, в которую лучше не вмешиваться, и нам еще раз невероятно повезло. Мы съезжали с Панамериканского шоссе на параллельные дороги именно в тех местах, где чаще всего совершались нападения. К утру мы въехали в город, и на лицах наших водителей отразилось глубокое облегчение. Они решились на эту ночную поездку только из интуитивного доверия ко мне. Они замерли в немом шоке, услышав, что пару часов назад на том самом участке дороги бандиты ограбили несколько автобусов и застрелили испанскую туристку, которая отказалась отдавать им свои деньги.

Дальнейший путь к Лиме нам предстояло преодолеть на самом никудышном автобусе Южной Америки. Каждые сто метров двигатель глох, а сиденья пачкали одежду густым машинным маслом. Мы не пропускали ни одной ямы. Повсюду виднелись признаки того, что пустыня поглощает плодородную землю. Было ясно: с муллой или без муллы, с папой римским или без него, но бедным странам вскоре придется принять меры по ограничению рождаемости.

^{Двойник}

В сухой Лиме у густо-синего Тихого океана нас встретил Рикардо. Он учился в Польше, и там в 1985 году стал моим учеником. Он сохранил нашу связь. Сейчас он преподавал изобразительное искусство и хотел подарить своему городу буддийский центр. В эти три лекционных дня его дом в некогда фешенебельном районе Мирафлорес трещал по швам от наплыва гостей. Десятки людей приняли Прибежище, и появилась небольшая группа практикующих Дхарму.

Перу была самой бедной из всех южноамериканских стран, которые мы на тот момент повидали. Однажды Улла и Детлев сошли с автобуса не на той остановке, и им пришлось повторить манильский опыт Томека. В трущобах Лимы они узнали о ненависти больше, чем им хотелось бы. В автобусе чьи-то очень ловкие пальцы выкрали наши паспорта из кошелька Ханны – на Востоке такой трюк еще никому не удавался.

Перу была самой бедной из всех южноамериканских стран, которые мы на тот момент повидали.

По мнению американских экспертов, Лима в те дни была такой же опасной, как когда-то Бейрут. Главной проблемой были боевики; маоистская группировка «Сияющий путь» контролировала большую часть Перу. Название у них звучало красиво, но методы мало чем отличались от методов Красных кхмеров в Камбодже. Пока не поймали их лидера Мануэля Гузмана, они уничтожили 27 тысяч человек. Всех туристов с Запада, кто попадал к ним в лапы, расстреливали на месте. Они стремились спровоцировать экономический кризис, который должен был привести страну в состояние войны – а войну они уж наверняка выиграют. За две недели до нашего приезда они вытащили из автобуса и тут же убили двух французских туристок – только за то, что у тех была белая кожа. Именно этот регион Тенга Ринпоче советовал нам объехать стороной. Так что мы сели на местный самолет до Куско, столицы древней Империи инков.

В аэропорту нас встретил Герхард из Шварценберга. Он могучий идеалист. Пять лет проработав советником в развивающихся странах, он знал этот регион, как свои пять пальцев. Он показал нам крепости и храмы инков в их священной долине, расположенной на такой же захватывающей высоте, что и Лхаса. Живя у него и его перуанской подруги на горном склоне над Куско, мы несколько раз съездили в горы верхом. В этой местности было все: индейские усадьбы, горные речушки, ламы – и партизаны. Их территория начиналась за горами. Там они убивали служащих и взрывали динамитом скот. Кольцо их отрядов вокруг города сжималось, и это очень плохо сказывалось на туризме. Больше всех страдали местные жители, чьи огромные семьи выживали только благодаря иностранцам. Здесь я в первый и последний раз за всю поездку воспользовался револьвером – для стрельбы по мишеням – и выпил столько сладкого вина, что утром чувствовал себя больным. После этого я решил больше не пить спиртное в таких количествах: жизнь слишком коротка для похмелий.

^{В гостях у Герхарда}

Ехать автобусом до озера Титикака и границы с Боливией нам не советовали, и мы сели на местный поезд. Он был переполнен индейцами и торговцами, и на то чтобы пересечь андское горное плато на высоте четырех тысяч метров, у него ушел целый день. За окном проплывали обширные безводные равнины, часто со снежными вершинами на горизонте, и стада забавных альпака и лам. Как только стемнело, поезд неожиданно остановился. Местные стали торопливо подниматься с мест со словами: «Ну, вот, грабители», – и разбегаться кто куда. Похоже, машинист был в доле с бандитами – он съехал на боковой путь и выключил огни. Затем развернулась целая сцена: по коридорам поезда начали сновать группки маленьких, но мускулистых джентльменов в синих спортивных куртках; они без стеснения мерили взглядом пассажиров и их багаж. По-видимому, это были полицейские, которые после основной работы желали поправить материальное положение. Но оружия у них не было, и, завидев наши голубые глаза и нордические размеры, они решили податься в другую сторону. Мы тоже вели себя не очень гостеприимно. Томек слепил их мощным фонарем, Педро ткнул кого-то меж ребер бундесверовским штыком в ножнах, а мы с Детлевом немного потолкали их между собой брюшными мускулами. Ханна с Уллой сидели под окнами, будучи нашими глазами и ушами. Если не считать тяжелой головной боли после вчерашнего, нас все только веселило – но два других вагона они все-таки обчистили.

За окном проплывали обширные безводные равнины, часто со снежными вершинами на горизонте, и стада забавных альпака и лам.

Боливия

Озеро Титикака, крупнейший в мире водоем на такой высоте, лучилось ярчайшими оттенками синего и вневременным покоем. Столица, Ла Пас, нас приятно удивила. Трущоб почти не было, а такие окрестности вполне могли бы найтись и в Тибете. Местные прямо в центре города открыто торговали амулетами и ритуальными вещами для изгнания духов, и на многих прилавках виднелись те же самые дешевые безделушки, что и в Непале.

Аргентина

Удивительно роскошный поезд помчал нас на юг – на просторы Аргентины, где буддизм Кагью пребывал в невиданном беспорядке. Конечно, состояние центров отражает прежде всего карму людей, которые туда приходят, но здесь в общую запутанность значительный вклад внесли иностранцы. Те немногие друзья, у кого хватало отваги и зрелости видеть пространство как богатство возможностей – а это главная предпосылка для успешной практики Алмазного пути, – остались не у дел. Бутанский лама из французской организации Калу Ринпоче основал центр в Кордове, но из-за нескольких тяжелых аварий перестал приезжать. Более поздние визиты лам той же школы координировать стало некому; при этом все продолжали ждать, но в итоге местных оптимистов никто ни во что не посвящал. Затем сюда, как и в Каракас, приехал тибетский ринпоче из Неаполя. Он купил в этой округе очень красивую усадьбу, и несколько человек из вымирающего центра Кагью ушли практиковать к нему.

^Ханна!

Те немногочисленные аргентинцы, которые посещали мои лекции, хотели сохранить свою собственную разновидность буддизма. Они почти не проявляли склонности к тому, чтобы отличать друг от друга разные линии передачи и их специфические языки. Я старался, как мог, а затем просто благословил всех, кто пришел. Пусть у них будет хотя бы связь с буддизмом. Но на человеческом уровне нам было чем заняться. Люди теряли почву под ногами – инфляция совершенно выходила из-под контроля, – и они шли к нам с вопросами днем и ночью.

После трогательного прощания с друзьями из Кордовы – для того чтобы поддерживать две группы, интереса было явно недостаточно – мы поехали на автобусе на запад от Мендосы, что лежит у подножия Анд. В XIX веке герой Сан Мартин провел свою армию через здешние высокие перевалы и застал врасплох испанские войска в Чили. Хотя склон, спускающийся к Тихому океану, был бесплодным, как на Луне, все-таки чувствовалось, что экономика Чили здоровее всех остальных в Южной Америке. Всего за неделю до нашего приезда состоялись выборы, которые низложили режим Пиночета, и люди выражали себя непривычно свободно. В Сантьяго одна студентка медицинского вуза обнаружила, что мое кровяное давление соответствует двадцатилетнему возрасту. Ханне же, согласно этим приборам, было около пятнадцати. Две ночи мы провели в странной гостинице, которая, по-видимому, специализировалась на обслуживании сексуальных меньшинств, а затем, после шести недель в автобусах, поднялись в гостеприимное небо и покинули южноамериканский континент.

Остров Пасхи

В шести часах лета на запад – это одна треть пути до Новой Зеландии – в Тихом океане лежит остров Пасхи. Он относится к территории Чили и представляет собой национальный парк. Остров почти на 4000 километров удален от ближайшей большой земли, и его природа просто сводит с ума.

Огромные каменные истуканы, сделавшие остров знаменитым, сразу вызвали у меня сильную симпатию. Ими усеяно все побережье острова, и я думаю, что это, на самом деле, Будды. Внешне они, конечно, другие, но вибрациями очень близки. Они смотрят не на океан, а на остров – следовательно, благословляя его, а не защищая. Без сомнений, они излучают мощные добрые энергии. Существуют также подробности, которые не могут быть простым совпадением. Пропорции их ушей такие же, как у Будд, и они держат руки в позе, которую применяли Миларепа и другие йогины, когда практиковали медитацию внутреннего тепла (туммо).

^Будды?

Огромные каменные истуканы, сделавшие остров знаменитым, сразу вызвали у меня сильную симпатию. Ими усеяно все побережье острова, и я думаю, что это, на самом деле, Будды.

Должно быть, полторы тысячи лет назад полинезийские рыбаки с благоговением рассматривали какую-нибудь статую Будды в Индонезии. Затем они несколько поколений двигались дальше на восток через Тихий океан, передавая по наследству свои воспоминания, а на острове Пасхи нашлась вулканическая порода, в которой их удалось воплотить.

Здесь Педро впервые учился водить машину, а мы с Томеком, выброшенные на скалы огромными волнами, пережили необычайно волнующие мгновения. Пряча реликвии Кармапы под камнями возле великолепного кратера, я мысленно спрашивал себя, какими будут долгосрочные последствия этого благословения для миллиардов рыб.

Таити

Еще в шести часах лета на запад находятся острова Таити – наверное, самое дорогое место на свете. Туда все завозилось из Франции самолетами, и газета стоила десять долларов.

Циклон долго бросал наш самолет во все стороны и отпустил только после посадки. Солнце было черным, а небо – ярко-желтым. Этот остров похож на Гавайи, но более тропический. На пляжах лежит тяжелый черный песок, а низовые подводные течения здесь еще хуже, чем на Сикрет-Бич. К счастью, нас ожидали. Китаянка, подруга французского художника, встретила нас в аэропорту и отвезла в красивейший отель на пляже. Работая в сфере туризма, она разбиралась в таких вещах. Вместе со своим японским мужем она оказала нам королевский прием. Три дня они придумывали для нас всевозможные удовольствия и возили по острову к своим друзьям, которым я читал лекции по-французски.

Новая Зеландия

Новая Зеландия – это северная Англия, которую воссоздали в Южном полушарии до того, как мир сошел с ума и в метрополию потянулось все население бывших колоний. Хотя здесь было больше по-спортивному красных коленок, чем эротических вибраций (даже чиновники ходили в шортах), страна все-таки производила приятное, освежающее впечатление. Все было чистым, а люди – высокими, светловолосыми и сильными. Их захватило повальное строительство небоскребов, в чьем цветном стекле отражались летящие облака. На северном острове, в центре Кагью города Окленда, не происходило ничего. Поэтому, переночевав на молодежной турбазе, мы поехали, сначала на поезде, а затем на пароме, на Южный остров. По пути встречались совершенно уникальные пейзажи; а обитатели Крайстчерч жили среди поразительных географических формаций. Хотя интервью, анонсирующее мою первую лекцию, вышло с опозданием на день, все места в зале были заняты. Эти люди обладали европейской силой концентрации. На следующий день я давал Прибежище в доме Морин, где мы жили. Так около десятка хороших друзей положили начало группе Кармапы в этом городе. Когда они получили опыт нашей передачи и познакомились с линией преемственности, пришло время дать им медитацию на Шестнадцатого Кармапу и освобождающие поучения, которые применяются в повседневной жизни. Некоторые даже пожелали приступить к Основополагающим практикам – своевременный культурный скачок.

Австралия

Нам повезло миновать Нумеа – еще одну безумно дорогую французскую колонию. Так у нас образовалось два дополнительных дня в Австралии, и чувствовалось, что это правильно.

В аэропорту ждал Джон на желтом джипе. Он был ангелом сиднейских трущоб и спасал множество бездомных мальчишек, которые иначе очень быстро опустились бы на дно. В архитектуре города смешаны разные европейские стили, и живет здесь три миллиона человек. Нас снова ждала удача. Ютта и Петер пригласили нас к себе на северное побережье, в роскошное предместье под названием Мона Вале. Это было самое удобное место для работы над рукописями. Наши хозяева торговали деньгами и товарами и были круглосуточно заняты телефонными звонками и факсами со всего мира. До пляжа было пару минут езды на машине, а из дома, стоящего на высоком хребте, открывался потрясающий вид на многокилометровое побережье, простирающееся с юга на север.

^{С Ламой Триджамом в Сиднее}

Нас очень обрадовала встреча с Ламой Триджамом. Мы по– дружились с ним еще в начале семидесятых годов в Дарджилинге, и Кармапа сделал Австралии большой подарок, отправив его туда учить. К сожалению, тибетцам свойственно опаздывать: они приехал на четыре года позже, чем планировали. Это подвергло преданность ожидавшей его группы суровому испытанию. Как и во многих других местах, где селились традиционные учителя, нашей задачей было сократить культурный разрыв между ламой и его учениками. Нам хотелось, чтобы связь с ним принесла пользу большому числу людей.

Как и во многих других местах, где селились традиционные учителя, нашей задачей было сократить культурный разрыв между ламой и его учениками.

Все купалось в ярком свете начала марта – здешней осени, – и я прочитал первые лекции в Сиднейском университете. Несколько десятков человек подошли за Прибежищем. Один профессиональный крикун пытался меня прервать – он был этим знаменит, но в тот вечер сделал это лишь однажды. У меня есть один старый недостаток: когда мне приходится сознательно ставить на место людей, которые слишком лезут на рожон, я делаю это не без удовольствия. Собственно, они даже полезны. Ведь единственное, ради чего Будда учил, – чтобы мы лучше жили, умирали и перерождались. Поэтому очень важно показывать неуязвимость Учения и улаживать разные вопросы, пока мы вместе. Невозможно защитить людей, если отправлять их в трудный мир с порцией сладких слов на ушах. Все становится еще более затруднительным, если «врагами» оказываются люди, которых ты благословлял или вместе с которыми получал посвящения.

Ютта когда-то сама представила местным друзьям Согьяла Ринпоче. Она рассказывала нам, что по дороге на свои лекции он штудировал книги Трунгпы Тулку. Я надеюсь, что влияние Трунгпы Тулку на него невелико, потому что у нас с Согьялом были общие ученики. Люди, которых привлекала его ступенчатая система учебных курсов и мягкая, психологичная манера, часто приходили ко мне за моим дерзким примером и благословением. Добавляя отца к матери, которая у них уже была, они придавали целостность своему духовному миру.

^{Пхова в Голубых Горах}

Вечеринка в саду центра превратилась в длинное интервью. Журналистка, которой удавалось ловить даже Леха Валенсу в дни польской «Солидарности», хотела написать статью для крупнейшего австралийского еженедельника.

Группа подготовила курс «умирания в сознании» недалеко от Голубых Гор, которые находятся в часе езды от города и сравнимы с Большим Каньоном в Америке. Либо все участники курса были прирожденными йогинами, либо моя передача стала сильнее – но знаки успеха практики появились у всех очень быстро. В перерывах Петер и Ютта возили нас на своем «Мазерати» и показывали древние ландшафты. Кроме новых друзей, у нас в Австралии были и старые. Мы познакомились с Кэролин в Индии в начале 1970-х, а с Вивианой – в Копенгагене, еще в контрабандистские 1960-е. В какой-то момент Вивиана и Малколм предоставили монахам Тхеравады удобные и традиционные условия для практики. Однако чрезмерное удобство превратилось в препятствие для их учительской деятельности. Избыток роскоши не всегда способствует стойкости духа.

Либо все участники курса были прирожденными йогинами, либо моя передача стала сильнее – но знаки успеха практики появились у всех очень быстро.

Сингапур

Закончив этот успешный визит в Австралию, прямо в аэропорту мы пообещали всем приезжать ежегодно и вылетели в Сингапур. Туда приехали из Малайзии китайские друзья Ханны. Однако они не получили от Томека номер нашего рейса, и в результате мы ночевали в отеле. Этот город – не что иное, как огромный торговый центр. Педро купил там видеокамеру для Курта. Два президента сингапурской группы Кармапы – прежний и нынешний – отвезли нас в центр. Когда-то он был боулинговой дорожкой нынешнего президента, а теперь они там медитировали. Они уже были наслышаны о моем ужасном йогическом стиле и поначалу держали ухо востро. Но ценность линии преемственности и благословения вскоре взяли верх над моногамией и буржуазным стилем, и внезапно они захотели устроить лекции и провести пхову – курс «умирания в сознании». Правда, организовать это было бы нелегко. Малайские законы не разрешают людям иметь дополнительные отпуска, даже если те находят себе замену, – фактически, у них всего несколько выходных в году.

Малайзия

Рано утром друзья Ханны ждали в очередном «Вольво», совершенно неуничтожаемом на вид. Мост в Малайзию мертво стоял в пробке, а потом несколько часов мы наблюдали только плантации масличных пальм и бананов. Затем появился центр Патубахат, где Ханна часто и подолгу переводила лекции лам. Он был доступен только для китайцев. Малайзия официально является мусульманской страной, и малайскому населению запрещено посещать буддийские храмы. У них также действует закон о правовой защите исторически ущемленных групп, как в США. Закон определяет пропорцию между рабочими из разных рас. Хотя малайцам платили очень мало, трудолюбивые китайцы все равно чувствовали дискриминацию со стороны тех, кто работает спустя рукава.

Я благословил холм за городом для будущего ретритного центра. Оттуда был фантастический далекий вид на пролив с белыми кораблями, но на переднем плане в глаза бросалась трагедия тропиков. Недавно здесь срубили роскошные деревья с незаменимой твердой древесиной; частично их сожгли, а частично бросили без присмотра. Почва здесь была уже настолько загрязненной, что подобные ценные породы на ней вряд ли когда-либо вырастут.

Вечером я рассказывал о буддийской самозащите. Центр был забит до отказа. Делясь опытом, полученным в 1960-е годы в Африке и на Ближнем Востоке, я учил людей таким вещам, которые позволяют комфортно себя чувствовать во враждебной культуре.

В полночь они принесли именинный торт: мне исполнилось 49 лет. Утром мы на автобусе отправились в Куала-Лумпур, столицу Малайзии. Нас встретила Пегги с подругой на настоящих «Мерседесах» – обе поддерживали наших высочайших Ринпоче. Мы отобедали с руководителями центра – по китайской традиции, блюда на столе сменялись бесчисленное количество раз, – и остались в их большом и красивом храме. Пегги и ее муж Угуен даже оплатили наши авиабилеты в Бангкок.

Индия

После скучной ночи – я не поклонник Бангкока – мы вылетели в Калькутту. Здесь индийских таможенников просто «заело»: они без конца спрашивали про видеокамеры. Обнаружив одну у Педро, они поставили его в очередь из пассажиров, удостоившихся особого досмотра, и пообещали конфисковать все, что найдут. Это было нехорошо, потому что в багаже Педро лежала вторая камера, предназначенная Курту. В какой-то момент я заметил легкое движение его благородной брови. Совершив трюк, который не прошел бы нигде, кроме Индии, я просто взял камеру с тележки Педро и переложил к Томеку. За этим наблюдали десять человек в униформе, но явно ни один из них не понял намека. В их памяти не нашлось слота для такого поведения.

Сикким

Путь оттуда в Сикким показал нам, насколько плодотворно прошли последние двадцать лет. Европейский участок силового поля Кармапы проявлял себя повсюду. Сидя в Сиккимском доме в Силигури после переезда на ночном автобусе, мы увидели трех друзей из Копенгагена. На границе с Сиккимом мы поставили свои подписи на строчку ниже знаменитых имен из Шварценберга. Наконец, вечером мы все встретились в Румтеке.

Хотя Джамгён Конгтрул Ринпоче и Гьялцаб Ринпоче находились в отшельничестве, они ежедневно выделяли время для бесед. Все казалось возможным, и все было под вопросом. Эти места сейчас по-настоящему менялись. Ожидалось, что вскоре появится Семнадцатый Кармапа, и Сикким открывался для туризма. Пока планировалось строительство настоящих отелей, возникло новое важное дело: поле силы тех потаенных долин, где мы учились, теперь следовало правильно преподнести остальному миру.