Текст книги "Верхом на тигре. Европейский ум и буддийская свобода"

Автор книги: Оле Нидал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

^{Шамарпа Ринпоче}

На острове Ибица нас посетило дежавю: то были 1960-е годы почти в своей оригинальной упаковке, и там оказались десятки друзей, с которыми мы давным-давно занимались контрабандой.

Центральная Европа

В Копенгагене мы купили прекрасную виллу по соседству с нашим домом, и теперь в центре жили более двадцати человек. Так мы исполнили пожелание Кармапы, которое он высказал в 1977 году. Берлин тоже разительно изменился. С тех пор как пала стена, все происходило очень быстро. В середине ноября состоялась моя первая лекция в бывшей ГДР. Мне было тяжело все это видеть. Моя «Ауди-200 Турбо» с низкой посадкой страдала на жалких тамошних дорогах, и люди демонстрировали какие-то крайности. Одни сохранили неуклюжий стиль их прошлого правительства, стали буржуазными интеллектуалами, другие подались в группы Бхагавана. Дженни из Сан-Франциско и Эдуардо из Колумбии, которые ехали с нами от Цюриха, смотрели на этот абсолютно нереальный мир широко раскрытыми глазами.

^Дженни

После чудесного времени, проведенного со мной, Ханна – как и каждую осень – потребовалась в Институте Кармапы в Дели. Эдуардо также уехал, а Томек, мой секретарь по внешним связям, отвез Джейсона и Дечен в Вупперталь. Рассматривая Европу на скорости 200 км/ч, американцы завели в здешних центрах массу друзей. Дженни тоже была прекрасной спутницей – критической мудростью и свежим ветром вдохновения с калифорнийского побережья.

Майя в этот раз ездила со мной недолго. Она была еще очень молода, но годы путешествий подорвали ее здоровье. Сын тоже требовал заботы и внимания, а милая сестра Майи теперь занималась своими двумя малышами. Мы многое делили друг с другом, но пришло время посвятить себя семье и получить образование в Копенгагене. Майя приобрела богатый опыт, и она будет повсюду хорошо влиять на людей.

Год завершился крупными курсами в наших трех немецких столпах – Шварценберге, Вуппертале и Гамбурге. Везде побывали сотни людей. В Гамбурге лучшим рождественским подарком стала Кати, в том числе и для работы Кармапы. Она настолько приблизилась к защите диплома, что я попросил ее о помощи, и она благосклонно согласилась. Кати – это смесь динамита и мудрости в активной внешней форме, и ей легко удалось завоевать много сердец на новогоднем празднике в Копенгагене.

В Гамбурге лучшим рождественским подарком стала Кати, в том числе и для работы Кармапы.

США

1 января 1991 года мы с Томеком вылетели в Сан-Франциско. Томек организовал кругосветное турне, которое должно было стать еще больше предыдущего. Первые восемь дней мы провели в Сан-Франциско, работая над этой книгой. Всех уже утомила пятилетняя калифорнийская засуха, и я попросил Будду Безграничного Света помочь с дождем; к нашему изумлению, мы проснулись под шум капель, падающих с деревьев.

В Майями приземлилась Ханна, и вместе с Роландом мы вылетели в Мехико на пять дней. К моей огромной радости, в аэропорту нас встречали Цезарь и Йошико в отличной форме. Испорченная «Тойота» и культурные различия испарились в лучах безмерного благословения, и мы, как всегда, были одной семьей. Йенс и Карин, близкие друзья из первой группы в Швабии, подготовили все безукоризненно. Они сами нас возили и по-королевски принимали в своем старом испанском доме.

Мексика

Антонио удивительно много делал в Мехико; он очень быстро стал нашим другом. Хотя за годы обучения в Боулдере он повидал много странностей, его глубокое доверие от этого не пошатнулось. Ему было интересно помогать людям, применяя Учение Будды. Он принял Прибежище у учителя из Кагью, но из-за статуса центра «Тибетский дом» на нем лежала и серьезная политическая ответственность. Тони нравилась внешняя деятельность – распространение информации о культурном богатстве Тибета и глубоких страданиях его народа, – но свои внутренние обязанности он исполнял скрепя сердце. На фоне бесконечных поединков между благочинными монахами из официального правительства наши эпизодические стычки в Кагью выглядели детским утренником. Несмотря на запрет, наложенный Далай-ламой, один политический геше в Гвадалахаре пробудил непросветленного и всеми нелюбимого духа, который теперь причинял им неприятности. В Тибете он досаждал в основном чужим школам.

Группа индейцев сняла зал недалеко от храмов солнца и луны. Они проявили невиданное гостеприимство, и после обилия блюд, которых мы раньше никогда не пробовали, я прочитал лекцию. Тридцать человек приняли Прибежище. В помещении ощущалась сильная энергия, и я на мгновение представил себе, как будут выглядеть наши центры, когда в них появится больше черных и коричневых лиц. Но они явно отсутствуют, даже в таких странах смешанной культуры, как США. Будучи современными людьми, мы с Антонио хотели одного и того же: чтобы люди применяли Учение в жизни. А это совсем не то, что проводить несколько часов в неделю в буддийской «церкви» и надеяться на помощь со стороны, при этом сохраняя привычные мыслительные стандарты. Медитация на Кармапу и отождествление с ним – вот что им было нужно. Перед отъездом мы решили провести там в ноябре курс «умирания в сознании».

Будучи современными людьми, мы с Антонио хотели одного и того же: чтобы люди применяли Учение в жизни.

^{Новости о войне в Персидском заливе}

Мы вернулись в роскошный отель в стиле «ар-деко», расположенный на Южном пляже Майями, – Роланд был, как всегда, щедр – и включили новостной канал Си-Эн-Эн именно в ту минуту, когда на Багдад падали первые бомбы. Зная, что ни Россия, ни Америка не могли позволить себе дальнейшую гонку вооружений, я ощутил огромное облегчение. Когда все остальные страны перестанут воевать, в мире не должны остаться могущественные арабские государства. Меня поразило только одно – что Шварцкопфу потребовалось столько личного состава. Традиционная пропорция – один европеец на десять арабских солдат.

Мы провели там ночь и полетели в Южную Америку. В то время авиакомпания «Аэро Перу» предлагала пакет из семи полетов на своих древних самолетах всего за 700 долларов. В последующие три месяца, когда арабы угрожали в отместку расстреливать западные самолеты, мы с удовольствием облетели мир на сорока трех примечательно пустых лайнерах.

Перу

В Лиме, где убийцы из «Сияющего Пути» контролировали теперь и трущобы вокруг аэропорта, нашей группой занимались Рикардо, Йота и Карлос. Они были хорошими учителями, доверие внутри группы наглядно это показывало. Но в целом в Перу мало на что можно было положиться. Местная валюта рухнула: еще год назад за доллар давали 15 000 инти, а теперь целых 500 000. Я три дня учил в доме Рикардо и в очень красивом зале, а потом мы посетили его галерею. После этого мы съездили в охраняемый поселок, где в прекрасном доме ждала Йота. Она никогда не покидала свое жилище одновременно с мужем – иначе дом тут же ограбили бы. Одним из постоянных впечатлений от этой пустыни были какие-то особенно свирепые комары. Их укусы зажили только пару недель спустя, уже в Бразилии.

Йота рассказала один анекдот, который показался мне настолько забавным, что я решил включить его в это повествование. Мэр Лимы приезжает с визитом к мэру Вашингтона и спрашивает: «Как тебе удалось так разбогатеть?» Указывая на большое здание, мэр Вашингтона отвечает: «Видишь эту больницу? Я взял себе десять процентов». Во время ответного визита он обнаруживает, что мэр Лимы еще богаче, и интересуется, как это случилось. Тот отвечает вопросом на вопрос: «А ты видишь там мост?» – «Нет», – признается мэр Вашингтона. Хлопая себя по карману, мэр Лимы говорит: «Сто процентов!»

Аргентина

Аргентина представляла собой еще одну экономическую катастрофу. За несколько часов до того, как мы поменяли деньги, курс аустраля изменился с 6000 до 9000 за доллар. Тем не менее, группа в Кордове питала много надежд: к ним собирался переехать замечательный Лама Тринле из американского Портленда – приятный, честный и компетентный учитель. Коалиционные летчики, которым я в прошлый раз дал Прибежище, скорее всего, сейчас находились в Ираке, и мне часто снилось, что я их защищаю.

Водопады Игуасу на бразильской границе меня потрясли. Нигде в мире вода не обрушивается с высоты так впечатляюще, как здесь, перед слиянием рек Игуасу и Параны. Стоя у водопада «Горло Дьявола», над бурлящей стеной воды высотой больше 70 метров, я наклонился к Томеку и прошептал, цитируя Тилопу: «Будь у меня хороший ученик…»

Стоя у водопада «Горло Дьявола», над бурлящей стеной воды высотой больше 70 метров, я наклонился к Томеку и прошептал, цитируя Тилопу: «Будь у меня хороший ученик…»

Бразилия

И флора, и фауна здесь невиданно богаты, и это просто чувствуется. В лесах Южной Америки содержится 80 % мировой генетической информации, заложенной в густых листьях и между ними; здесь наверняка можно найти вещества, способные лечить от множества болезней.

Автобус до Рио ехал всю ночь и весь день. Здесь нас встретили Нина с Рамоном и отвезли в свой идиллический колониальный дом в Санта-Терезе. Жизнь их была не скучной. Они писали о том, как разрушается бассейн Амазонки, и чудом выжили после нескольких покушений. Одна из самых душераздирающих историй, рассказанных Ниной, повествует об индейских племенах, которые очень настойчиво пытались обратить в свою веру какие-то протестантские секты. Туземцы просто запутались между двумя культурами, и теперь каждую неделю нескольких из них находили повесившимися.

Власти создавали одни проблемы. Харизматичный молодой президент – впоследствии изгнанный из своего кабинета за финансовые аферы – каждое утро бегал трусцой перед телекамерами, а счета людей в банках часто без причины замораживались. Каждый раз, когда полицейские бастовали, число убийств, обычно составляющее около пятидесяти в день, падало почти до нуля – но взлетало до ста с лишним, когда они требовали повышения зарплаты. Бразилия богата полезными ископаемыми, но здесь беспорядочно перемешаны разные расы и культуры и рождаемость очень высока. Мне показалось, что у них еще меньше шансов догнать остальной мир, чем у Индии.

Буддийская монахиня Марта отвезла нас в небольшой монастырь, который она построила к северу от Рио. Ее родители были необычными людьми; их предки бежали из северной Италии во время инквизиции. Я учил также в центре Гелугпы, а потом нам устроили экскурсию по холмам с фавелами, печально известными бразильскими трущобами. На последней лекции в доме Нины и Рамона одна дама, оказавшаяся председателем профсоюза проституток, пообещала показать нам самых забавных трансвеститов в городе. Но лекция закончилась в три часа ночи, когда все трансвеститы уже разошлись. Если ставишь работу на первое место, приходится чем-то жертвовать.

Колумбия

Еще один самолет позапрошлой эпохи перенес нас на север, в Колумбию. Там ждали в джипах Адриана, Эдуардо, Мириам и остальные. Мы поехали прямиком в одно из поместий, которые Эдуардо еще мог спокойно посещать. Там было очень красиво и теплее, чем в Боготе. Мы провели двухдневный курс для тридцати участников, используя каждое мгновение.

^{В Колумбии: впереди справа Адриана и Эдуардо}

Наши колумбийские друзья относились к сливкам колумбийского общества, причем его честного сегмента. Они не экспортировали кокаин. Они очень просили нас не ехать наземным транспортом в Каракас, следующий пункт на нашем пути. Наша группа хотела, чтобы я сначала сделал гадание, но вместо этого я спросил, сколько стоят билеты. Услышав, что автобус стоит 20 долларов, а самолет 200, я даже не стал вытаскивать четки из кармана. «Мы ездим за счет подношений друзей, – сказал я, – и не можем тратить их деньги на роскошь». Мое уважение к щедрости друзей вскоре добавило серьезной работы нашим Защитникам. Утром между городом Букамаранга и злосчастной Кукутой Ханна увидела девушек с автоматами; дорогу перегораживал грузовик. Через секунду в дверях автобуса показались двое потных солдат с поцарапанными пистолетами и попросили пассажиров выйти. Все повиновались. Солдаты были настолько взвинчены, что никто и не подумал возражать. Они искали оружие, и я спрятал свой штык-нож под сиденье, так как он не сослужил бы мне в этих обстоятельствах хорошую службу. Всем велели подняться по дороге в деревню, занятую партизанами.

Посреди улицы стоял команданте – крепкий человечек с острой бородкой. Он объявил, что пятнадцать фигур, большинство из которых прятали лица под масками, были повстанцами Симона Боливара из Национальной освободительной армии. Сейчас они развернули большую наступательную операцию и взрывали мосты и дороги по всей стране. Так что мы попали в руки левых, а не правых, – это означало, что опасность угрожала нашей жизни, а не кошелькам. Их противники украли бы наш багаж, но могли и не расстрелять.

^{Блокада дороги}

Я решил их игнорировать. Они отнимали у нас драгоценное время, и я всем своим видом показывал, что этот странный местный обычай меня совершенно не забавляет. Команданте выступил перед нами с трехчасовой речью, полной ненависти и повторов: мы, гринго, были причиной всяческого зла. А те колумбийцы, чьи адреса содержались в наших блокнотах, вообще хуже всех на свете. Пока все это продолжалось, наши дела не ждали. Заканчивая писать последние страницы книги «Махамудра» на английском языке, я искоса посматривал на их пулеметы и прикидывал, чье оружие надо хватать, если дело дойдет до заварухи. Хуже всего, что на холмах позади нас тоже прятались партизаны. Полностью в духе Гекльберри Финна я попросил Томека съесть самые компрометирующие странички из записной книжки, но он предпочел быстро бросить их в огонь.

Команданте выступил перед нами с трехчасовой речью, полной ненависти и повторов: мы, гринго, были причиной всяческого зла.

Вся честь прекратить это безобразие принадлежала нашим Защитникам. Они сработали поразительно. Хотя мы находились всего в нескольких метрах от оратора, он нас просто не видел! Каждый раз, когда кто-нибудь из его людей показывал на нас в толпе – а там было всего четыре светловолосые головы среди черноволосых, и все наши, к тому же у нас на красных и оранжевых футболках красовались большие Будды, – глаза команданте косились вверх, вниз, вправо, влево… но не могли сфокусироваться. В какой-то момент на нас указали сразу несколько боевиков, но тут встал седовласый господин с бородой и задал ему вопрос. Команданте снова отвлекся.

В предыдущем городе никто не знал, что происходит: машины и автобусы подъезжали и попадали в ловушку. Вскоре у партизан накопилось уже столько заложников, что они не смогли бы со всеми управиться, и тогда они просто нас отпустили. На прощание они пообещали убить любого, кто еще раз покажется на этой дороге, и это даже меня убедило впредь летать самолетами. Опыт был интересный, но даже самых лучших Защитников нельзя заставлять работать круглые сутки.

Друзья в Боготе понимали, как нам повезло, и были несказанно рады видеть нас вновь. Вечером по телевизору мы посмотрели развязку этих событий: переделка, в которую мы попали, оказалась самой серьезной за последние тридцать лет. Всего за один день погибло четыреста человек, а Богота со всех сторон была отрезана от внешнего мира. В программе также показали осунувшиеся лица нескольких англичан, которых продержали в заложниках три месяца. Остальных убили, а их выпустили за очень большой выкуп. Нам не на что было жаловаться: часы, проведенные в компании боевиков, подарили мне вдохновение для написания последних страниц «Махамудры».

Нам не на что было жаловаться: часы, проведенные в компании боевиков, подарили мне вдохновение для написания последних страниц «Махамудры».

Венесуэла

Каракасу досталось всего два дня, но они были важными. Пришла пора передать ответственность за центр настоящим буддистам, чувствующим связь с Кармапой. Последователи Нью-Эйдж для этой роли не годились. Положение снова спасли европейцы. Их духовная сила и последовательность образуют хребет большинства наших центров по всему миру. Три рослые и яркие сестры Хугенштейн решили, что им надоела культура «маньяна», и взяли на себя руководство группой. Они начали вести медитации и готовились организовать курс «умирания в сознании» совместно с Боготой в апреле 1992 года.

Перу

На одну ночь мы приземлились в Лиме; в окрестностях аэропорта только что взорвалась бомба, заложенная в автомобиль, и вдобавок в столице обнаружили холеру. Впервые за 150 лет загрязненной оказалась половина городской воды. Основным источником инфекции признали популярное блюдо из сырой рыбы. Чтобы успокоить разъяренных рыбаков, президент страны приказал своему министру здравоохранения съесть это блюдо перед телекамерой в прямом эфире. На следующий день министра увезли в больницу с подозрительными симптомами. Нам не хотелось оставлять Рикардо, Йоту и еще тридцать друзей в такой тревожной ситуации, но они знали, что делать. В аэропорту мы наблюдали последний отблеск национального колорита: не получая никакой зарплаты, сотрудники Аэро Перу в последние месяцы периодически бастовали. Нам везло: в тот день мы впервые об этом узнали.

США

В Майями я объяснил публике свое отношение к «Дхармадхату». Моим желанием было поддержать тамошних реформаторов и устроить так, чтобы в будущем никто не пытался играть в абсолютизм. Буддизм не может этого себе позволить. Затем следовал Лос-Анджелес. Первая лекция была назначена в книжном магазине «Мандала». Несколько человек не согласились с моими взглядами «бей Саддама» на войну в Персидском заливе, но им пришлось принять тот факт, что я знаю, о чем говорю. Европа находится рядом с Ближним Востоком, а чем лучше знаешь тамошних гневных людей, тем меньше их любишь. Ночной разговор в прямом эфире альтернативной радиостанции Лос-Анджелеса получился довольно странным. Десяток друзей, сидевших за стенами студии, всерьез усомнились в том, что американцы из гетто ходят в школу. Если звонившие не называли датчан монголами, то как минимум настаивали на том, что Будда был негром и вообще вся цивилизация зародилась в Африке. Классические тексты утверждают, что у Будды были голубые глаза, но я об этом не упомянул. Это блокировало бы их энергию и отвратило от буддизма на много жизней вперед. На самом деле, быть буддистом – настоящее благословение для тех случаев, когда начинаются расовые противостояния. Мы сознаем, что природа Будды есть у всех, и желаем миру самого лучшего будущего. Все огромные страдания, несчастья и различия – не повод мучиться комплексом вины. Кроме того, я заинтересован в том, чтобы постоянно подчеркивать, какую опасность представляет ислам, подавление женщин, гетто, отсутствие образования и перенаселенность. Все хотят избежать страдания, и это можно осуществить, если сознавать его причины.

^{Господа Нидалы вместе}

Мы сознаем, что природа Будды есть у всех, и желаем миру самого лучшего будущего. Все огромные страдания, несчастья и различия – не повод мучиться комплексом вины.

Наш центр под Сан-Диего обещал устойчивый рост. Люди поняли, что «святой» значит «функционирующий». Теперь вся Южная Калифорния могла предложить нечто вневременное ясным умам и приняла практики, которые мы используем повсюду.

В Финиксе начался курс «умирания в сознании». Он проходил в фантастическом поместье, подаренном Кармапе. Приехали Цезарь и Йошико – это согрело мое сердце. Когда знаки у всех были найдены, Будда Безграничного Света откликнулся на очередные пожелания. На этот раз он благословил землю целыми сутками дождя.

Южная Калифорния была коричневой от долгого зноя. На «Вольво» Роланда мы отправились на север, в Сан-Луи Обиспо. Мой двоюродный брат Дадли организовал большую лекцию в «Церкви Единства». Такой многочисленной аудитории не бывало у меня с тех пор, как разразился скандал вокруг «Дхармадхату». Посетив ферму своих родственников, я воочию увидел последствия пятилетней засухи. Я сам удивился, услышав собственный голос: я публично обещал попросить красного Будду вызвать дождь и выразил уверенность в том, что он поможет нам и в третий раз. Ощущение от этого было непривычное. Логическая половина моего ума говорила: «Стой. Нельзя все время так давить на Будд. Ты их представитель, и если дождя не будет, то ты выставишь их не в лучшем свете». Но я все же несколько раз повторил свою просьбу, глядя вверх, в сторону берега. И одно упрямое «личное» дополнение вызывало еще более странные чувства: мои альтруистические молитвы о благе людей и земли часто сопровождались типично датским желанием, чтобы дожди не начинались, пока мы не покинем Калифорнию.

^{Мои родственники в Сан-Луи Обиспо. Справа Дадли}

25 февраля вместе с семью друзьями мы приземлились на Гавайях. Дженни могла остаться на пару недель, но у всех остальных было только три дня. На Мауи, у Деборы, мы посмотрели новости, и у нас глаза вылезли из орбит: над Калифорнией разразились грозы, и, как я позднее узнал из писем с благодарностями, дожди шли много недель.

Новая Зеландия

Затем мы перелетели в другое полушарие и 2 марта сели в Крайстчерче, в Новой Зеландии. Морин и Манфред организовали три лекции, одну из них у теософов. Скудный растительный мир южного острова сохранил свою самобытность. Доисторические деревья невиданных форм, с исключительно твердой древесиной, росли там, где их никто не замечал. В последнее столетие действовал закон, поощряющий овцеводство, и в результате почти на всех полях деревья срубили. Но такие стволы не гниют, и теперь их странные белесые формы придают древним ландшафтам сходство с картинами Гойи.

Австралия

Сидней нас очень порадовал. Люди вняли всем наставлениям, полученным в прошлый раз, и теперь просили еще. И опять нам помог двадцатилетний опыт развития ста успешных центров. В Канберре, столице страны, наш старый друг Ли работал с аборигенами. Он по-настоящему сокрушался из-за того, как они страдали при каждом соприкосновении с западной культурой, но обрисовал нам и несколько трогательных картин: например, многие из них обожают кататься на машинах. Прямо из конторы социального обеспечения они запрыгивают в такси и выходят из него только тогда, когда проездят все недельное пособие.

Я учил во вьетнамском центре Тхеравады, которым руководил Преподобный Тикх – копия Джамгёна Конгтрула Ринпоче. Его работа шла успешно.

21 марта мы начали ретрит в лесу рядом с Сиднеем. Земля принадлежала знаменитой Айе Кхеме, тхеравадинской монахине немецкого происхождения. До лесных пожаров 1994 года считалось, что на этой территории сохранился уникальный для страны, девственный растительный и животный мир. Руководил заповедником английский монах, «бханте». В начале апреля мы покинули чудесное жилище Петера и Ютты. Ночным автобусом доехали до совершенно английского Мельбурна и оттуда полетели дальше. В Куала-Лумпуре, столице Малайзии, нас встретили добрейшие Угуен и Пегги. Перед нами они пригласили еще Маркуса и Касю из Цюриха. Гостеприимство наших хозяев не поддается описанию: это они год назад подарили нам билеты до Бангкока.

Остановки в столице Таиланда мы опять не смогли избежать. СПИД распространялся быстро, и туристы начинали осторожничать.

Сикким

Хотя мы ничего официального не планировали, те времена, когда можно было в одиночку приехать в Румтек, явно миновали. Наши предприимчивые поляки теперь хотели повидать мир. Они разузнали про наше прибытие в Сикким – и теперь нас окружало тридцать друзей.

^{Последняя встреча с Паво Ринпоче}

Дорога на запад, в направлении Катманду, стала еще хуже. Инфраструктура Непала разрушалась; некоторым из наших спутников, заставшим недавние беспорядки, было что порассказать. Аполитичная «Шангри-Ла» стала историей. Мы остановились на холме Сваямбху у Цечу Ринпоче. Каждый день мы планировали какие-нибудь захватывающие события. Например, стоило взглянуть на успех Тенги Ринпоче в области обучения маленьких монахов. На мои лекции в «Ваджра-отеле» приходили англоговорящие ламы из школы Сакья. Им было приятно видеть, что традиционные поучения можно давать в интересной для современных людей форме, и я благодарно принял их похвалу. Великолепным и памятным переживанием стал визит к Паво Ринпоче незадолго до его смерти.

Ханна отправилась в Гонконг переводить для Шамарпы, а мы с Томеком полетели дальше, надеясь, что это наша последняя встреча с авиакомпанией «Индиан Эйр». Мы были сыты по горло их неразберихой, педантичным взвешиванием багажа и полным отсутствием щедрости. Казалось, даже стюардессы считали личной победой, если им удавалось ни в чем никому не помочь.

Приземлившись во Франкфурте с шестичасовым опозданием, мы увидели толпу из восьмидесяти встречающих. Я гордился ими: во всем чувствовалась свежесть и уверенность в своих силах. С тех пор как наши группы стали приглашать учителей-мирян и ограничивать визиты монахов и монахинь, у нас появлялось все больше современных энергичных людей. Благодаря открытому взаимообмену мы не превратились в мерзлую пирамиду власти. Люди стали ответственными производителями, а не только потребителями буддизма.

С тех пор как наши группы стали приглашать учителей-мирян и ограничивать визиты монахов и монахинь, у нас появлялось все больше современных энергичных людей.

После новостей, благословений и короткой медитации наверху режиссер Клеменс Куби настоял на том, чтобы отвезти нас из Вупперталя на север. Его машина была такой же безнадежной, как и он сам. Из нее вытекал бензин, и мы заглохли посреди автострады. Куби болтал без умолку. Он хотел снять фильм о тибетском перерожденце до того, как два миллиона марок, вырученных за другой проект, уйдут на что попало. В результате появился «Живой Будда» – лента, которую трудно назвать документальной. Там эксплуатируются все самые недостоверные тибетские мифы. Показывается очевидно фальшивое письмо-предсказание, на основании которого было найдено новое воплощение Кармапы. Симпатичный ребенок из кочевого рода все время чем-то раздражен. В январе 2000 года, в возрасте четырнадцати лет, он совершил «чудесный побег» из Тибета; в Индии врачи его обследовали и пришли к выводу, что ему не меньше двадцати. Комедия была окончена.

^{С Кати – в хороших руках}

Как бы то ни было, здесь, на автостраде, я вдруг подумал, что попал в Чистую страну. В окне сломанной машины Куби появилось сияющее лицо Кати.

В 11 часов вечера мы наконец-то приехали; на улице перед центром толпились люди. Сначала я подумал, что они просто вышли подышать в перерыве, но ошибся. Каждый квадратный сантиметр дома был занят. Более четырехсот друзей приехали ради одного вечера и прождали пять часов. После кругосветного путешествия, которое длилось три с половиной месяца, я чувствовал, что наконец-то вернулся домой. Кати помогла мне провести 24-часовой марафон вопросов и ответов, и мы выехали на очередную лекцию в Берлин. Город очень изменился. Он был намного менее хаотичным, чем до падения стены. Люди, которые годами ходили с длинными нечесаными волосами, теперь подстриглись. Наши здешние друзья отлично поработали, и теперь нам нужен был более просторный центр. Хотя город все еще выглядел несколько экстравагантно, группа окрепла и выросла.

^{В поезде, идущем на восток}

^{Только в купе кондуктора было достаточно света}

Поезд, который повез нас на восток, был типично русским. В вагоне имелся самовар на дровах. Габи и датчанка Лотта изумленно взирали на вычурную старомодность интерьера, а мы с Томеком объясняли им, почему персонал здесь такой нервный. Проводники просто не привыкли к неожиданностям и не умели отвечать на вопросы.

В Варшаве их обвели вокруг пальца сорок поляков, которые на целый час остались в поезде, чтобы получить благословение. Они принесли хорошие новости: 20000 экземпляров «Открытия Алмазного пути» уже сходили с печатного станка. Перевод Войтека был великолепным, но издатель позволил себе смягчить некоторые из моих взглядов. Здесь к нам присоединился и Михаэль из Киля. Следующие сутки мы взирали из поезда на плодородные, но меланхоличные просторы – в прошлом польские, теперь украинские – и затем прибыли в Киев.

Следующие сутки мы взирали из поезда на плодородные, но меланхоличные просторы – в прошлом польские, теперь украинские – и затем прибыли в Киев.

Украина

Мы сошли с поезда, и нас обдало сильным теплым ветром. Перед нами стояли милая Татьяна, Толик, Саша и другие близкие друзья из питерской группы. В течение следующих недель они показывали нам суть России, и за это время все стали отличной командой.

Вагид, мой переводчик – настоящий гений лингвистики; он всему учится сам. С тех пор как мы познакомились, он очень отдалился от своих азербайджанских корней. Годы, проведенные в Красной Армии, он посвятил не только накоплению звездочек на погонах, но также выучил немецкий, английский и несколько азиатских языков. Его целью было перевести на русский язык все мои книги – и они переведены.

Киев – первая столица России. Здесь мы узнали, что почти все продается за «талоны». Только украинцы могли покупать те немногочисленные и некачественные товары, которые были вообще доступны.

^{Благословение при встрече}

^{Мой гениальный переводчик Вагид}

Удивительно, что сохранилось столько исторических зданий: похоже, во Вторую мировую немецкая тактика «выжженной земли» здесь не применялась.

В низком помещении выставки с яркими картинами поместилось лишь несколько десятков человек. Но, когда я вел медитацию, мне довелось пережить уникальный опыт. Пришли местные боги и другие энергии. Они показали мне святые места, потаенные березовые рощи и заряженные энергией скалы – центры их силовых полей. Не было сомнений, что мы им понравились и они будут поддерживать нашу работу. Глубокое ностальгическое чувство, которое они мне навеяли, усилило впечатления от севера этой страны. Здесь было много чувства во всем, в каждом кусочке огромного целого. Иные знаки тоже указывали на то, что Россия станет значительной частью моей активности. Как и в некоторых других местах, которые я открывал для Учения, здесь у меня началось кровотечение – на этот раз из кишечника. Судя по всему, еда, от которой Томек благоразумно отказался в самолете из Непала, была полна амеб, и горсть русского тетрациклина ничего не смогла с ними поделать.

Здесь было много чувства во всем, в каждом кусочке огромного целого. Иные знаки тоже указывали на то, что Россия станет значительной частью моей активности.

Еще два с половиной дня в поезде – и мы оказались в Запорожье, сердце казацкой страны. Нашу скромную тогда группу из пятнадцати человек ждал автобус. Спустя полгода, в январе 1992-го, в поездке по Сибири нас было уже шестьдесят, а летом мы арендовали целый поезд, чтобы провезти по стране более ста друзей.