Текст книги "Верхом на тигре. Европейский ум и буддийская свобода"

Автор книги: Оле Нидал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 29 страниц)

В гостях у Кармапы

1979

• 12 сентября. НАТО принимает решение о размещении в Европе 108 новых атомных ракет средней дальности «Першинг-2» и 464 крылатых ракет, т. н. «двойное решение НАТО».

• Грубое вторжение СССР в Афганистан приводит к падению правительства Хафизуллы Амина и тяжелой гражданской войне.

• Маргарет Тэтчер становится первой женщиной, занявшей пост премьер-министра Великобритании.

• Под давлением оппозиции шах Реза Пехлеви (1919–1980) вынужден покинуть Иран и бежать в Египет. Предводитель шиитов Аятолла Хомейни возвращается из французского изгнания и провозглашает исламскую республику Иран.

1979

Индия

Вместе с нами на Восток отправилось сто восемь человек, многие из которых и поныне остаются нашими близкими друзьями. В большинстве своем это были немцы, что обещало больше порядка, чем с датчанами, ездившими в прошлый раз. Перед отъездом я пару дней учил в Копенгагене, а нашим Защитникам в это время пришлось нас выручать. Они помогли владельцу нашего турагентства не сбежать с деньгами, которые он уже взял с нас за билеты. Он исчез спустя несколько недель и жил потом в Южной Америке. В том году, увы, не было другого выбора, кроме как лететь арабскими авиалиниями, которые мы, вообще-то, стараемся не поддерживать. Было слишком очевидно, что они тратят заработанные деньги на угнетение и войны. Проявлять сознательность, когда совершаешь покупку, – простой способ применять Учение Будды в жизни. И я лучше сделаю крюк, чем стану заправляться бензином арабской топливной компании.

Мы приземлились в Дели с опозданием на несколько дней. Друзья, которые поехали вперед наземным транспортом, облегченно вздохнули, наконец-то увидев нас. Пока Нильс арендовал автобусы, у группы была пара дней, чтобы привыкнуть к индийскому бардаку.

Нашей первой целью было Лотосовое озеро, Цо Пема. Там мы хотели передать лекарства от туберкулеза для Дрикунг Кхандро, но, к нашему большому сожалению, она умерла за несколько недель до нашего приезда.

Пещеры йогинов на перевале в этот раз замело снегом. Сегодня по неизвестной причине индийцы стараются не подпускать сюда ни тибетцев, ни западных туристов. Несколько раз, когда мы медитировали, к нам приближались тростниковые острова, что считается подлинным знаком благословения. Местные жители заметили это. Когда мы прибыли, все девять островов начали дрейфовать в направлении монастыря, в котором мы остановились.

^{Цо Пема}

Несколько раз, когда мы медитировали, к нам приближались тростниковые острова, что считается подлинным знаком благословения.

Озеро Цо Пема было прекрасным местом. Часами посетители обходили его, как обычно, по часовой стрелке. Наша группа произносила при этом мантру «Кармапа Ченно». Это наша самая важная мантра, она означает «Сила всех Будд, работай через меня». Вечером Ханна переводила для жившего там женатого ламы, а я учил.

На обратном пути в Дели мы провели два дня в Клементтауне, расположенном западнее у подножья Гималаев. Там как раз происходило очень важное событие. Великий Дилго Кхьенце Ринпоче шесть месяцев подряд давал серию посвящений. В дополнение к этим важным событиям, пребывание в Клементтауне давало нерадостную возможность увидеть те страдания, которые тибетцам до сих пор причиняют китайцы. В одном скрытом помещении, на самом верху огромного монастыря, мы видели Миндролинга Ринпоче, истинного главу старой школы Ньингма и отца Кхандро Ринпоче, которая с 1993-го приезжает в Америку и Европу. Он был в плохом состоянии. С героическим лицом, которое вдохновило бы любого скульптора, в комнате, наполненной невероятно сильным благословением, он лежал в кровати, то теряя сознание, то вновь приходя в себя. Миндролинг Ринпоче был совершенно искалечен и неоднократно называл китайцев, которые с побоями прогнали его по улицам Лхасы, своими «учителями».

«Исполняющим обязанности» руководителя Ньингмы много лет был Дуджом Ринпоче. После его смерти эту работу взял на себя Дилго Кхьенце Ринпоче. С 1993 года Дуджомов Ринпоче стало сразу два: одного ребенка выбрала школа Ньингма, а другого – чиновники тибетского правительства в Дхарамсале.

^{Танцы лам}

В Тилокпуре мы посетили женский монастырь Гелонгмы Палмо. Он расположен над главной пещерой великого йогина Тилопы. Индийцы часто бегут впереди посетителей и занимают все святые места. Там они начинают сильно шуметь, а потом предлагают купить тишину для медитации. Меня такой способ заработка совсем не вдохновил, и вместо этого я бесплатно обучил их искусству вылета из пещеры.

Мы выехали из Дели в арендованных вагонах, чтобы застать полнолуние в Тадж-Махале – это была идея Нильса, – и оттуда направились прямиком в Бодхгаю. Тогда ступа еще не была огорожена стеной, и европеец должен был выглядеть как пугало, чтобы не собрать вокруг себя рой попрошаек. Потом мы остановились у Калу Ринпоче в Сонаде. Он дал нам посвящение в Любящие Глаза, и мы поехали дальше, в Румтек. Здесь Кармапа опять показал свое влияние. В стране, где телефонные аппараты никуда не годятся и никто не осмеливается дать разрешение на что бы то ни было, он просто позвонил чиновникам в Дели. Для иностранцев срок пребывания в Сиккиме со времен войны 1962 года ограничивался тремя днями, если визу вообще давали. Но всего несколько слов Кармапы подарили ста восьми нашим друзьям целый месяц в Румтеке. То был величайший дар, и мы старались использовать это время как можно лучше.

Сикким

В последние два дня перед тибетским Новым годом в Румтеке прошли впечатляющие танцы лам, без масок. После бессонной ночи Кармапа и держатели линии давали благословение. На следующий день мы взяли на себя развлекательную программу. Спортивные прыжки и удары каратэ были всем понятны, а вот театр мимики одного психолога из Штарнберга тибетцам показался странным. Они предпочитают силу и напор, любят вестерны и боевики.

В последние два дня перед тибетским Новым годом в Румтеке прошли впечатляющие танцы лам, без масок.

За празднествами последовали сущностные поучения. Сам Кармапа учил о природе ума. Почти каждый день он давал церемонии Короны и иногда посвящения. При этом он засевал в подсознание важные семена, позволяющие в будущем воспринимать Учителя и Защитника Черный Плащ неотделимыми друг от друга. Это главный опыт, который я передаю, когда благословляю.

Шамарпа учил о Девачене, сфере Высшей радости. Гьялцаб Ринпоче объяснял «Поведение Бодхисаттвы». Этот древний индийский текст может произвести ограничивающее и безрадостное впечатление, и его надо держать подальше от людей, уже имеющих склонность к нравоучениям. Сангдже Ньенпа Ринпоче и Пёнлоп Ринпоче, тогда еще совсем дети, объясняли то, что сами только что выучили в школе. И даже самые маленькие, такие как Гарванг Ринпоче и Гьялтрул Ринпоче, читали нам свои школьные тексты вслух, чтобы создать дхармическую связь с группой. Мы, кстати, были в Непале и Сиккиме с Кармапой в 1969 году, когда он узнал их обоих.

^{С визитом у Кармапы}

Это было великолепно – провести столько времени с самыми близкими друзьями в атмосфере Румтека. Мы слишком редко встречаемся. Конечно, мы всегда взаимосвязаны и сегодня сцеплены друг с другом, как шестеренки в немецком двигателе, но все же такие встречи драгоценнее всего.

Однажды секретарь Румтека принес нам документ. В нем Кармапа официально объявлял нас своими западными учениками. Мы были единственными, кому он присвоил этот титул. Текст был очень трогательным, теплым, без лишних формальностей; Кармапа назвал нас прямыми держателями его активности. Ханна увидела письмо и засомневалась: «Тогда не будет больше оснований посылать Ринпоче». Она предложила добавить: «В отсутствие учителей, имеющих полное образование». Кармапа очень удивился, но не отказал. Мне надо было послушаться своего внутреннего чувства и не допустить «улучшения» документа Кармапы. Эта вставка впоследствии стала оружием в руках тех, кому не нравился мой йогический стиль.

Месяц закончился прекрасной вечеринкой на плоской крыше гостиницы. На следующее утро, когда все садились в автобус, нас с Нильсом позвали обратно. Он и другие сведущие в медицине члены группы за время пребывания здесь вылечили полдеревни и принесли Румтеку много пользы. Нас отвели в дом бутанской королевской семьи, расположенный на высоте около ста метров над монастырем. Люди там выглядели очень озабоченными. Гьялъюм, статная вдова предыдущего короля, сидела на стуле, схватившись за голову. Из носа у нее текла кровь. Эта была месть чая из масла и соли – тяжелое кровоизлияние в мозг, которое Нильс считал смертельным. Кармапа воспринимал это не так серьезно. Он ходил вокруг нее, шутил и сыпал травы ей на голову. Затем он сказал Акчи Пеме Дечен, красивой молодой королеве, что, когда группа уедет домой, надо пригласить нас в Бутан. Как Кармапа спас Гьялъюм, мы не знаем, но позже, приезжая в эти края, мы часто встречали ее в добром здравии. Она относилась к нам по-матерински.

Бутан

После Румтека последовали несколько чудесных недель в Непале с Лопёном Цечу Ринпоче. Потом группа улетела домой, а мы отправились в Бутан. В 1970 году мы дважды нелегально пробирались в эту страну, сначала одни, а потом спрятавшись в багаже Кармапы. Теперь подарок лежал прямо на столе: самое настоящее разрешение на въезд.

После Румтека последовали несколько чудесных недель в Непале с Лопёном Цечу Ринпоче.

В новеньком джипе мы выехали из приграничного Пунтшолинга в горы. С узкой извилистой дороги открывались великолепные виды. Перед Тхимпху возвышался замок министра – сына королевы Пемы Дечен, который пригласил нас к себе. У него все было подготовлено к тому, чтобы обеспечить белым гостям комфортную жизнь, но получилось по-другому. Вместо того чтобы нас обслуживать, четверо наших солидных личных слуг, оба водителя и множество поваров посмотрели вместе с нами храмы их страны. Каждый день мы часами ходили по горам. Мы были в таких местах, где до нас никогда не ступала нога белого человека и куда сегодня снова не попасть. Мы получили в подарок самые благословенные места в долинах Тхимпху и Паро, и с тех пор их сила всегда с нами. Монастыри назывались Чири, Таго и Джово. Я упоминаю их здесь, потому что эти названия пробуждают хорошую энергию.

^{С Лопёном Цечу Ринпоче и Буддой Лаксими}

В конце апреля 1979 года мы попрощались в Калькутте. Ханна поехала в Непал к Нильсу и Шамарпе. Она собиралась переводить первый курс Шамара Ринпоче за пределами Румтека. Я, как всегда, горел желанием вернуться в Европу, ко всем друзьям и возможностям. Одно было совершенно ясно: второе паломничество принесло всем пользу и не должно стать последним. Мы построили очень важный мост.

Первую остановку я сделал в норвежском Ставангере, а затем поехал по Европе на подержанных, но быстрых машинах с немецкими номерами. Мы и по сей день так передвигаемся – из-за все более острой нехватки времени и невозможно высоких налогов в Дании. Мы очень благодарны фирме «Питцнер» – но сейчас нам нужны автомобили, которыми можно полностью распоряжаться.

Дилго Кхьенце Ринпоче (1910–1991)

Кьябдже Дилго Кхьенце (1910–1991) – один из величайших совершенных буддийских мастеров школы Ньингма XX века. Он был признанным автором, выдающимся поэтом, ученым и мастером Дзогчена, держателем линии Дзогчен Лонгчен Ньинг-тхиг.

Дилго Кхьенце – один из последних представителей поколения великих мастеров, завершивших образование в Тибете. Многие высокопоставленные тибетские ламы, в том числе Четырнадцатый Далай-лама, считали его своим учителем. У Ринпоче было очень много учеников на Западе.

В стране безграничных возможностей

1980

• Первая ирано-иракская война в Персидском заливе начинается с расторжения «Договора о границах» 1975 года и иракских налетов на иранские нефтяные центры.

• После сильных беспорядков и волны забастовок в Польше основан независимый профсоюз «Солидарность».

• В Китае власть захватывают реформаторы-прагматики во главе с Дэн Сяопином.

• Власти СССР отправляют диссидента-физика Андрея Сахарова в ссылку, в город Горький. В Москве происходят Олимпийские игры, бойкотируемые 45 государствами.

• В Болонье праворадикальные итальянские экстремисты взрывают бомбу в зале ожидания центрального вокзала. 80 человек погибают при взрыве, еще 220 ранены.

В июле 1979 года мы организовали первый летний курс с Тенгой Ринпоче в Родбю – огромное событие для всех нас. Ханна переводила, я учил по вечерам. Затем пришло время снова покинуть Европу. Вытащив джип доктора Шена из леса к северу от Нью-Йорка, я пообещал ему вернуться. Теперь он прислал мне билет на самолет. Ханна осталась с Тенгой Ринпоче, который успешно вылечился от костного туберкулеза и уже учил в Копенгагене по нескольку часов в день. К нему приходило все больше людей из наших европейских центров. Все шло по плану, и я с радостью воспользовался возможностью пробудить обширные кармические связи в восхитительной Северной Америке.

^{Тенга Ринпоче в Родбю}

Земля, которую доктор Шен приготовил для тибетцев под городом Кармель, была для них слишком маленькой. Тогда он подарил им большой старый отель в часе езды на север от Нью-Йорка. Он стоял на склоне горы с потрясающим видом, неподалеку от знаменитого Вудстока 60-х годов. Первый участок, который не пришелся по вкусу тибетцам, вполне устроил китайцев, и доктор Шен хотел возвести там храмы для Будды Безграничного Света и Гуань Инь, китайской Освободительницы. Я, как «свирепый воин» с севера, должен был очистить эту землю от деревьев. В моем распоряжении были две совершенно новые бензопилы, дом, джип и бульдозер, все остальное я закупал за его счет. Дополнительным преимуществом был телефон, с помощью которого я мог планировать дальнейшую поездку по Америке. Вручив мне все эти богатства, доктор Шен уехал в Нью-Джерси, где налоги были гораздо ниже, чем в Нью-Йорке. Чудесное место на Лонг-Айленде он продал.

Какая свобода! Я наслаждался работой, целый день спиливая деревья низкого качества. К счастью, на моем пути не было буков и дубов. Никто не давал никаких советов, и некому было пугаться, когда я хотел испробовать интересную новую технологию. Если одна бензопила застревала, я всегда мог ее высвободить второй пилой – в Швеции такая роскошь была нам недоступна. Когда становилось слишком темно, чтобы работать, я ехал на джипе в Нью-Йорк и давал поучения в центрах Кхенпо Катара или Ламы Норлы. За поучениями следовала дискотека, и где бы я ни просыпался утром – ровно в восемь я скатывался по всем этажам к джипу. Этому быстро учишься. Если в Нью-Йорке машину отгоняли на штрафстоянку, ее освобождение стоило 130 долларов и отнимало массу времени.

Лекс опять предоставил мне пару часов в своей радиопрограмме, и после эфира в центр Кхенпо Катара пришло много новеньких. Я день и ночь дарил этому городу все самое лучшее, что мог, – но несмотря на все мои усилия веселые люди уходили, а те, кто оставался в центре, год от года становились все чопорнее. Это было похоже на неизлечимую болезнь. Предполагаю, что за этим стояло протокольное влияние «Дхармадхату», организации Трунгпы Тулку.

Когда земля была очищена – а выкорчевывать пни бульдозером было особым удовольствием, – приехал доктор Шен и сказал: «Спасибо за твой вклад, но ты слишком хорош для этой работы. Вот немного денег, поезжай послезавтра в Бронкс, прочти лекцию в нашем храме».

Здание китайского храма заметно выделялось на фоне разоренного гетто. Кармапа, Ханна и я уже бывали там в качестве почетных гостей, и я тогда заметил, как высоко Кармапа ценил доктора Шена. Мои поучения понравились даже традиционным, любящим правила китайцам. Но несмотря на их пожертвования мне все равно не хватало денег на все, что хотелось сделать этой чудесной осенью. Поэтому я устроился на работу к одному бывшему монаху по имени Шераб. Теперь его звали Барри, он ремонтировал старые дома на Манхэттене и сдавал их за большие деньги. Его колено, которое Кармапа вылечил в Женеве, было по-прежнему в полном порядке. Помимо прочих дел он еще с удовольствием устраивал небольшие, но яркие выставки, которые привлекали внимание общества к положению тибетцев. Когда-то в присутствии Барри я рассказывал Кармапе о том, как копал ямы для бассейнов, чтобы заработать на распространение Дхармы. Кармапа выслушал и обратился к Барри со словами: «Если ты когда-нибудь наймешь Ламу Оле на работу, плати ему хорошо». – «Естественно», – пообещал Барри, и Кармапа подмигнул ему: «Ты все равно не сможешь заплатить столько, сколько на самом деле стоит его труд». Но я не обижался. Десять не облагаемых налогом долларов в час за удовольствие ломать стены – для того времени совсем неплохо.

Мои поучения понравились даже традиционным, любящим правила китайцам.

Я работал в огромном старом доме на 168-й улице в Гарлеме. Здание находилось напротив пресвитерианской больницы. Кувалда приятно тяжелила руку, и я не тратил времени понапрасну. Пока мы опрокидывали стены и освобождали заваленные мусором помещения подвала, я досконально ознакомился с семидесятилетней историей американского материализма. Какое разбазаривание сырья! В Европе, которая всегда перерабатывала вещи в военных целях, выбрасывать приходилось намного меньше. Мы работали как лошади, и Барри каждый день заезжал к нам на своем красном «Кадиллаке». На другой стороне улицы тоже не было скучно: очевидно, где-то воевали между собой местные банды. Каждые четверть часа выли сирены «скорой помощи», и я видел пациентов, у которых было отстрелено полголовы. Стычки между пуэрториканцами и другими латиносами были более жестокими, чем войны негритянских группировок. За последние годы рост числа убийств и потребления кокаина стал нормой, и в гетто даже дети разгуливали с огнестрельным оружием.

Постепенно приходили приглашения из других штатов, и настало время ехать дальше. Я выбрал испытанное американское транспортное средство «бедного человека» – автобус «Грейхаунд». За сто долларов на нем можно было две недели ездить по всей стране. По пути много видишь и в любом месте можешь прерывать поездку. На автовокзалах и вокруг них, часто в немыслимых условиях, обитал самый низший из всех слоев американского общества.

Я выбрал испытанное американское транспортное средство «бедного человека» – автобус «Грейхаунд».

В Чикаго были одни новые лица, и тем не менее здесь прошло несколько по-настоящему удачных мероприятий. Слушая вопросы людей, я заметил, что у поразительно большого количества женщин были проблемы с гневом. В Нью-Йорке преобладала ревность. Поездка по городу оживляла впечатления предыдущего визита с Ханной. Толстый слой пены окатывал берега озера с каждой волной, и длинноволосые хиппи в плащах не по размеру – отдающие дань скорее королю Алкоголю, чем наркотикам, – пытались защититься от немилосердного ветра, вышибающего слезу. Счастливые люди попадались редко.

Зима уже стояла на пороге, и я первым делом направился в северную часть западного побережья. Путь лежал через Денвер, где пьяные индейцы на автовокзале выпрашивали деньги, рассказывая невероятные истории, и затем через Солт-Лэйк-Сити – чистую, но лишенную чувства юмора столицу мормонов. Этот город мне не особенно понравился. Складывалось ощущение, будто официальные здания здесь специально построили чрезмерно большими, чтобы граждане чувствовали себя ничтожными перед лицом божественного порядка. По пути в Портленд в штате Орегон, на этот раз на автобусе компании «Трэйлвэйс», мы миновали перевернутую машину в кювете. Я попросил водителя остановиться и выскочил из автобуса. К счастью, помощь никому не требовалась, но когда я, успокоенный, возвращался к автобусу, тот тронулся и укатил прочь. Почти сразу меня подобрал проезжий автомобиль, но при американских улиточных скоростях обогнать и остановить автобус нам удалось не сразу. Водитель выглядел как привидение. После того как пассажиры подробно высказали ему свое мнение, мне стало его жаль. Я спрашивал себя, сколько времени нужно терпеть ограничения и копить злость, чтобы человека в одной футболке оставить в холодной пустыне.

В богатой красками степи под Антелопэ в штате Орегон уже тогда была особая атмосфера. Впоследствии Бхагаван Раджниш собрал там свою коллекцию из 99 «Роллс-Ройсов». Тысячи его последователей давали врагам восточной духовности массу поводов для нападок. На внешнем уровне все было хорошо, пока Бхагаван не допустил ошибку, в публичной речи поставив Гитлера на один уровень с Ганди. Теперь Раджнишу дышали в затылок американские евреи, и его конец был только вопросом времени.

Проехав удивительные замшелые леса, я добрался до Портленда, где ждала Нэнси Вангмо. Эта волевая женщина открыла для меня северную половину западного побережья Америки. Ее работе для тибетцев долго мешали культурные барьеры, и теперь она с облегчением узнала, что я не притворяюсь монахом. Нэнси была рада встретить такого учителя, с которым можно было прямо и честно общаться. В то время уже было очевидно, что на Западе это большая редкость.

Учителя, представляющие Калу Ринпоче, были в особенно трудном положении. Он настаивал на том, что носить титул ламы может только тот, кто спит в одиночестве. Монахам было сложно придерживаться этого правила вдали от монастырей, и они чувствовали себя, как правило, очень одиноко. Многочисленные злобные слухи касались, однако, не столько безбрачия, которому на Западе придают мало значения, сколько неуважения к слабому полу. С самого первого приезда тибетских ринпоче в Америку женщинам казалось, что монахи их эмоционально используют. Кроме Портленда и Санта-Фе, куда прибыли зрелые учителя, почти везде приходилось успокаивать рассерженных дам. Чем выше был ранг ламы-мирянина, живущего без присмотра, тем более скверные слухи о нем кружили. Тартанг и Трунгпа Тулку с отрывом опережали всех остальных.

Нэнси организовала несколько лекций в Портленде и в залитом солнцем Абердине, который очень напоминал Порт-Элизабет в Южной Африке. Здесь основной движущей силой был могучий финн, а в Сиэтле группу направляла милая Энн Роббен. Какое-то время все указывало на то, что эта область Америки будет не только потреблять буддизм, но и что-то производить. Но вскоре и здесь начали смешивать всевозможные направления под маркой высокого интеллекта, и на развитии можно было поставить крест.

Везде в Америке – и в Северной, и в Латинской – меня поражало, насколько иначе выглядели люди в группах по сравнению с Европой и как мало было молодых лиц. Девяносто процентов моих европейских учеников могли в любой момент сдать нормативы для службы в армии или поучаствовать в показе мод. Им легко танцевать всю ночь напролет, а весь следующий день усердно работать. В Америке же, напротив, появление в центре человека моложе тридцати – настоящий повод для торжества. У тех американцев, что не ощутили на себе свежий ветер 60-х, было мало духовной открытости.

Девяносто процентов моих европейских учеников могли в любой момент сдать нормативы для службы в армии или поучаствовать в показе мод.

Канада

Канадские пограничники отличались совершенно неутолимой жаждой знаний. Но нетронутый ландшафт и ухоженное помещение центра под Ванкувером вскоре примирили нас с первым впечатлением от страны. Здесь в свое время на год застрял Калу Ринпоче, потому что на него разозлился спонсор. Очень долго буддизм здесь представлял Карма Тринле Ринпоче. Для людей, чья карма располагала к Алмазному пути в его традиционной, монашеской форме, Канада была самым лучшим местом.

В Ванкувере нас ждало приглашение. Друзья, с которыми мы когда-то встречались в Вудстоке, прислали мне дорогой билет до Уайтхорс, города первых поселенцев на далеком северо-западе, у границы с Аляской. Это обещало быть интересным, и я отправился в ближайший магазин ношеной одежды, чтобы купить дешевые зимние вещи.

При виде Юкона захватывает дух. Там, где господствуют долгие зимы и вечная мерзлота, все жесткие идеи отпадают. По пути из аэропорта я без умолку задавал вопросы. На первый взгляд все выглядело невероятно продуманно. Деревья – маленькие сосны – все были одного размера и росли на одинаковом расстоянии друг от друга. Однако их не высадил аккуратный садовник – они сами так вырастали, иначе им было бы не выжить. Машины стояли часами с включенным мотором, чтобы в них все не застыло, а когда я пару раз пытался выйти на улицу, холодный воздух обжигал горло. Ночами было неописуемое северное сияние – развевались прозрачные вуали постоянно меняющихся цветов. Ты просто замираешь и смотришь, как бы ни было холодно.

Люди здесь такие же, как и их край, – колючие, дикие индивидуалисты. Ко мне на лекции приходило много слушателей, что удивляло, учитывая мой ничтожный пиар. Рядом с нашими простыми плакатами висели портреты с иголочки одетого господина из Нью-Йорка. Он обещал любой духовный опыт, от ясновидения и целительства до астрологии. Я же мог предложить только возможность постичь природу ума.

Первые дни я жил в доме у друзей. По вечерам мы вместе делали уборку в супермаркете. Когда же многочисленные гости, приходившие ко мне днем и ночью, стали им в тягость, я переехал к Франсин, которую ничто не стесняло. Моника из Австрии предоставила свой дом для лекций. Многие жители этой области были немецкого происхождения. Наверняка именно поэтому они так ценили качество поучений, и я был рад возможности снова работать в полную силу.

Любое перемещение по этой огромной стране занимало невероятно много времени. Однажды мы несколько часов ехали в Каркросс, к какому-то оленьему перевалу, где я должен был благословить место для ретритного центра. Это была деревянная вышка времен золотоискателей. Все машины скользили на обледенелом склоне, а наверху ледяной ветер был таким сильным, что можно было спокойно облокачиваться на него и не падать. Было ничуть не теплее, чем в Ладакхе, когда мы получали Шесть доктрин Наропы. На обратном пути мы остановились на горячих источниках и там, по северному обычаю, то валялись в снегу, то прыгали в теплую воду.

В Ванкувере лекции проходили в доме с великолепным видом на порт, а в Сиэтле я остановился у Энн. Она снимала большую квартиру в цокольном этаже и, как многие йогини наших североамериканских центров, зарабатывала уборкой. Она была очень трогательной, организовала несколько лекций и показывала мне ночную жизнь Сиэтла. Нэнси отвезла меня обратно в Портленд. Там я обратил внимание людей на центр Тринле Другпы. Этот скромный, сочувственный и аполитичный лама был приятным исключением, и его стоило поддержать. Он приехал в Америку вместе с Калу Ринпоче пять лет назад, после нашего первого турне по Европе.

Затем, разъезжая на местных рейсовых автобусах, я посетил несколько маленьких групп вдоль побережья. Где бы я ни появлялся, я везде заставал полные кальяны и дымящие «косяки», а людей было почти не видно за волосами и бородами. Но они вели себя честно, доверяли своей глубинной сути и хотели учиться, чтобы помогать другим. По сравнению с гладким поколением «Я», которое как раз подрастало в те годы, они были глубокими, как океан.

Вики из Чикаго работала в индейской резервации в северной Калифорнии. Проведенный там день был весьма поучительным: исчезли последние иллюзии об индейской романтике, которые я все еще лелеял. Кстати, ребенком я чаще играл в ковбоев. За эти месяцы я повидал несколько племен, и везде, от Аляски до Гондураса, они представляли собой печальное зрелище. Главным разрушителем был алкоголь, и, как и у негров, во всем были виноваты белые. Лишь спустя годы, встретив нескольких шаманов и целителей, я лучше понял их культуру. В начале 90-х годов северо-западным индейцам в районе Ванкувера удалось достойно возродить свои старинные обычаи. Некоторые культуры создавали замечательные произведения искусства и прославились достижениями в области астрологии и военного дела – например, майя, ацтеки и инки. Но они не знали сочувствия и допускали государственное подавление беззащитных, а потому пали – и их падение было весьма неприятным.

После отъезда из Нью-Йорка я несколько раз звонил Барбаре Петти, с которой познакомился в Греции во время визита Кармапы. Она хотела, чтобы я сосредоточил свою работу в первую очередь на западном побережье Америки. Многие говорили, что культурные различия между населением этих мест и тибетскими учителями особенно велики, но я смотрел на это иначе. Современный мир принимает людей по большому счету одинаково, независимо от того, как они одеваются и что едят. Но невозможно учить высокообразованных и самостоятельных западных людей так же, как учили крестьянских детей в Тибете. Мой совет простой: делай то же, что говоришь, – тогда не будет слухов. Рассказывай только то, что важно для тебя самого, и безбоязненно позволяй людям разделять с тобой радость жизни. Никогда не забывай самого важного: ум подобен пространству, он открытый, ясный и безграничный, ему естественно присущи все хорошие качества. Ясно показывай цель и путь. Выделяй время для вопросов, а тех, кто их задает, считай партнерами по работе. Ограничивай только тех, кто попусту тратит твое время или сознательно пытается создавать неприятности. Слушателей с тяжелыми вибрациями приглашай побеседовать лично. Заканчивай медитацией, которая дарит благословение линии. Тогда поучения глубоко проникнут в ум.

Мой совет простой: делай то же, что говоришь, – тогда не будет слухов.

Этот стиль обучения мы собирались проверить на самой осведомленной, избалованной и запутанной в мире аудитории – на жителях Сан-Франциско, интересующихся духовностью. Здесь гуру обычно не задерживались надолго. В этом городе доверие и дружба важнее для нашей работы, чем где-либо еще. Вдоль всего западного побережья, до самой Мексики, работать было вдвойне радостно: эти места уже благословил Кармапа.

Сначала я остановился в центре у Барбары, в красивом деревянном доме на холме, в получасе езды на юго-восток от города. Он находился совсем рядом с Силиконовой Долиной, компьютерным центром Калифорнии. Но на то чтобы быть успешным в области высоких технологий, к сожалению, нужно тратить много времени, и потому люди приходили ко мне на лекции только раз или два в неделю.

Санта-Крус, наоборот, был настоящей Меккой для любителей отдыха. Построенный в тридцатые годы ХХ века, он служил местом проведения досуга усталым мафиози и представлял собой пляжный рай, особенно для лесбиянок, пока в 1989 году не случилось землетрясение. Здесь я не раз останавливался надолго, писал книги и делился бесчисленными радостями в беззаботной атмосфере того времени.