Текст книги "Академия желаний, или Запретная жена дракона (СИ)"

Автор книги: Оксана Волконская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 19

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – поинтересовалась я, когда молчание слишком затянулось. Маркус огляделся по сторонам, никого не увидел, но все-таки сказал:

– Идем. Думаю, нам пора. Если что, мы всегда сюда можем вернуться. А то мало ли, кто еще нас посетит.

– А Ирвин? – уточнила я, запоздало вспомнив, что хранитель библиотеки вполне может слышать все, о чем мы говорили.

– Он подслушивать не будет, да и не сможет, – уверенно ответил Маркус. – Здесь стоит сильная защита, поскольку тут любят бывать представители королевского семейства.

– И мимокрокодилихи, ага, – ехидно бросила я, напомнив, что у нас есть еще одна тема, которую стоит обсудить. Уголки губ Маркуса только приподнялись в намеке на улыбку, но отвечать ничего не стал. Встал и протянул мне ладонь, которую я приняла. Книга со стола тут же исчезла, и практически сразу переместились и мы в уже привычную гостиную. Там я сразу же повторила вопрос, конкретизировав его.

– Ты тоже думаешь, что если тебе будет угрожать опасность, Тариэль с моего пальца переместится к тебе?!

– Существует такая вероятность, – неожиданно спокойно ответил Маркус. – Но опасность должна быть смертельная. В противном случае, может не сработать.

Кольцо на моем пальце нагрелось, выражая свой протест. Но, как ни странно, сама Тариэль молчала. А я… Я еще пыталась проанализировать мысль, а вот язык уже летел впереди меня:

– Даже не вздумай! От смертельной опасности, как правило, очень сложно избавиться.

– Я достаточно силен и должен справиться, – пожал плечами этот… дракон без малейшего инстинкта самосохранения. Я, на свою беду, обладала достаточно богатым воображением и без труда представила ту самую смертельную опасность. И сердито буркнула:

– Если я тебя попытаюсь прибить, это будет смертельная опасность?

Почему-то мое предложение не оценили. Еще и развеселился, гад. А зря. Злая ведьма – сама по себе достаточно серьезная опасность.

– Нет, тебя как угрозу кольцо точно не воспримет, – имел наглость добавить он. – Тем более, ты у Тариэль чуть ли не в подружках ходишь, не исключено, что она еще и добить поможет.

– Очень смешно, – скривилась я и потребовала. – Пообещай мне, что ты не станешь ничего предпринимать. Я вовсе не собираюсь становиться вдовой вместо свободной женщины.

– А как же наш развод, дорогая? – явно паясничая, поинтересовался Маркус. Такое чувство, что он нарывается.

– Поищем другой способ, – отрезала я. – Укокошить мы тебя всегда успеем.

– Беспокоишься за меня? – вкрадчиво поинтересовался Маркус, положив мне руку на талию и не давая шагнуть за безопасное расстояние. Еще и заглянул мне в глаза, словно рассчитывая прочитать в них ответ.

– Вот еще, – поджала губы я. – Просто пообещай.

– Для равнодушной и ничуть не беспокоящейся ты слишком рьяно возражаешь, – хмыкнул он. И я поняла – точно беда. У одного конкретного дракона с инстинктом самосохранения. Так и рвется отправиться на тот свет, любым способом.

– Да мне вообще плевать! – в сердцах буркнула я. – Подумаешь, убьешься. Мне же потом тогда хорошее наследство достанется, верно? Половина твоей сокровищницы и так далее? Так и быть, поставлю тебе хороший памятник! Вот что ты ржешь-то?

А он не просто ржал – хохотал в голос, еще и крепко прижимая меня к себе. И попытки вырваться ни к чему не привели. А какие-то действенные проклятья почему-то в голову не шли. Зараза, ничего не скажешь. Он один во всем виноват!

– Да ты… – возмущенно глотнула воздуха я, решив все-таки проклясть его. Крепко. От души. Не дали. Просто и незатейливо заткнули рот поцелуем. Я несколько раз рыпнулась, но ответила. Как остаться равнодушной статуей, когда целуют с таким жаром? Тут бы даже холодная Галатея не устояла. А я не статуя, совсем. И я ответила с не меньшей страстью, приподнявшись на цыпочки.

Но это вовсе не означает, что я растеряла все разумные мысли. Как только поцелуй оборвался, Маркус улыбнулся:

– Если ты так настаиваешь, хорошо, обещаю. Пока что я не буду подвергать себя смертельной опасности для того, чтобы снять кольцо с твоего пальчика, – и эту самую упомянутую конечность поцеловали, вызывая дрожь по спине. И чтобы стереть эту улыбку, я ехидно поинтересовалась:

– Так что там с прекрасной Мирабеллой? Ты обещал рассказать.

На эпитете «прекрасная» Маркус ощутимо поморщился, недвусмысленно выражая свое отношения к красоте или, скорее, даже поведению леди. Отчасти я его прекрасно понимала. Девушка не являлась ему ни официальной невестой, ни, тем более, женой, а уже вела себя так, точно имеет на него все права. Что же будет, когда она действительно их получит? Впрочем, тут же поправила сама себя я, взглянув на лицо своего муженька, тут скорее уместно слово «если». В любом случае, Маркусу достаточно ума, чтобы не попасть в ее загребущие лапки.

– Мирабелла… – в задумчивости повторил имя девушки дракон, точно он не сразу вспомнил, кто это такая. Ну да, конечно, так я и поверила. Десять раз. – Там такая долгая история…

– А я никуда не тороплюсь, – мило оскалилась я, намекая, что от ответа он никуда не денется. – Мы с тобой сейчас в одной лодке, Маркус, я хочу понимать, чем это грозит.

Я и так понимала. Хороший слух поспособствовал. Но здесь сыграл роль совсем другой момент. Я хотела проверить, расскажет он или нет. А если расскажет, то что конкретно.

– Тебе это ничем не грозит, – коротко ответил драконище. – Я об этом позабочусь.

– Маркус, – так вкрадчиво произнесла его имя я, что, будь на его месте мой собственный фамильяр, он бы уже предпочел прикидываться под кроватью трупиком. Но то ли у дракона с инстинктом самосохранения оказалось похуже, то ли он был смелее. Но Маркус даже не шелохнулся, только слегка вскинул бровь:

– Да, дорогая? – с видом классического подкаблучника проговорил он. Руки аж зачесались призвать метлу и стукнуть его от души. Раз тринадцать, не меньше. Должно быть, что-то такое отразилось и на моем лице, потому что дракон вздохнул:

– Ладно, расскажу. Помнишь, я тебе говорил, что моя мать жаждет меня женить и получить внуков?

– Такое сложно забыть, – невольно вздрогнула я, вспомнив предупреждение о явлении потенциальной свекрови, которая вроде как не даст нам развестись только потому, что ее драгоценного сыночка хоть кто-то смог прибрать к рукам.

– Так вот, она как-то посетовала на этот вопрос в разговоре с королевой. Они с ней давние подруги. И тетя Бетси… – тут он осекся и поправился, увидев мое крайне выразительное в этот момент лицо, – королева Элизабет прониклась ее бедой. Тем более, ей самой такое разочарование близко, ведь Тиан тоже не спешит жениться. Ну она и решила поспособствовать. В общем, Мирабелла – результат интриг королевы и мамы.

– И этот результат считает себя практически официальной невестой? – деловито осведомилась я. Машинально отметила, что мы как-то очень странно говорим о его невесте с учетом того, что меня все еще продолжают обнимать. А я вроде как и не слишком-то вырываюсь.

– Тебе не кажется, что глупо считать себя невестой женатого дракона? – хмыкнул Маркус, невольно сжав ладони на моей талии. М-да, я прямо физически чувствую, как ему симпатична леди Мирабелла, что он чуть ли не мертвой хваткой вцепился в меня.

– О том, что ты женат, знает всего несколько людей, – пожала я плечами. – Ты, я, Энтони, Злата с Яриной и Тиан. Не так уж и много. Мирабелла явно не в курсе, так что с чистой совестью может считать себя, кем угодно.

Причем сказала я это, ни капли не сомневаясь. В конце концов, я действительно весьма неучтенный и крайне нестабильный фактор. Если же в голову девушки постепенно вдалбливали мысль, что в будущем она станет женой Маркуса, неудивительно, что она привыкла к этой мысли. Ее просто запрограммировали на это. И тут уже, вполне возможно, не имеют никакого значения ни его, ни ее чувства. Здесь политическая арена, на которой нет места эмоциям, жалости и прочему. Каждый старается выгрызть себе кусок побольше. Именно по этой причине я и не желала участвовать ни в чем подобном.

– А я? – вдруг тихо спросил Маркус. – Меня кто-нибудь спросил? Она там себе что-то придумала, но ни разу не поинтересовалась, нужна она мне или нет.

Я вздохнула. А вот это уже обратная сторона медали. Но есть еще один момент.

– Слушай, ну Тариэль тебя тоже не спрашивала, когда женила на мне.

– У нее хотя бы вкус есть, – фыркнул Маркус, а я невольно смутилась. Но не удержалась от вопроса:

– Слушай, дорогой мой супруг… А уж не тормозишь ли ты сам факт аннулирования нашего брака для того, чтобы избавиться от нежеланной невесты?

И вроде бы хотела спросить шутливым тоном, но в голосе все равно проскользнули странные нотки. Неужели вот это все, в том числе и наши поцелуи, лишь попытки избавиться от ненужной невесты? И дело уже даже не женском самолюбии, тут уже что-то иное.

Маркус же несколько секунд изумленно на меня смотрел, а потом… Расхохотался, черт его побери. Это была самая странная реакция, которую я только ожидала от него.

– Знаешь, я, конечно, знал, что у ведьм богатое воображение, – сквозь смех проговорил он. – Но ты сейчас побила все рекорды. Власта, ну подумай логически, зачем мне это?

– Ну… По логике как раз-то все и сходится, – обескуражено проговорила я. – Кроме твоей реакции.

От неожиданности я сказала правду и получила новый взрыв хохота. И это даже как-то обидно не было. Возможно, потому что я верила ему? Его реакция не казалась наигранной, было в ней что-то такое…искреннее.

– Знаешь, это практически обидно, – вдруг пожаловался мне Маркус. – Ты всерьез считаешь меня таким беспомощным, что я не смогу справиться с интригами нескольких женщин без ширмы, в роли которой ты сейчас представляешь себя?

Я промолчала, впервые за долгое время не зная, что ответить. Но он и не ждал ответа и спокойно продолжил:

– Я, конечно, люблю свою мать, да и к тетушке Бетси питаю весьма теплые чувства… Но не до такой степени, чтобы пойти под венец с той, кого они мне навязывают. Я никогда в жизни не давал Мирабелле повода думать, что отношусь к ней как-то по-особенному. Так что все ее иллюзии – это ее проблема.

– А женщинам много не надо, – неожиданно вступилась я за эту кошку облезлую. – Ей уже намекнули, что ты – ее. Неоднократно. И она начала в это верить.

– А ты? – вдруг вкрадчиво поинтересовался Маркус. – Ты веришь?

– Во что? – недоуменно моргнула я. Нет, вывертов драконьей логики мне, кажется, никогда не понять.

– В то, что я – твой? – он слегка прищурился, и от этого испытывающего взгляда стало не по себе. – Я тебе сказал, что нас слегка поженили, Тариэль и Тиан тебе говорят о том же. Ты в это веришь?

Спорный вопрос. Особенно если учесть, что мы недосупруги. И поцелуи в концепцию нашего прекрасного разрыва не вписываются совсем.

Но вот беда – меня к нему тянет. Его ко мне, кажется, тоже. Вредная ящерка утверждает, что она здесь ни при чем. Но стоит ли этому верить? А дракон… Поди пойми, что у него в голове творится.

– А ты – не мой, – в тон ему ответила я. – Я точно такая же навязанная тебе барышня, как и Мирабелла. Да, может, чуть получше. И, в отличие от нее, упираюсь. И не собираюсь надевать на тебя брачные кандалы. Но это не меняет того факта, что ты – не мой, а я – не твоя. Это не так работает. В отношениях слова и неожиданно свалившийся на голову брак мало что значит.

– А что значит? – поинтересовался Маркус. Я вздохнула – и когда только мы успели перейти к этой теме.

– Поступки. Всегда и в любой ситуации имеют значения поступки, – ровно ответила я, подумав, что рядом с ним я становлюсь какой-то непривычно рассудительной. Раньше во мне было куда больше порывистости, сейчас же осторожничаю, чтобы не влипнуть во все это с ушами. Уши жалко.

Вместо ответа Маркус вдруг взял и поцеловал меня так, что даже колени начали подгибаться, а разум мутнеть. Жестким, страстным и даже жадным поцелуем, который оборвался так же внезапно, как и начался. А дракон от меня еще и на шаг отступил.

– Вот тебе поступок, – хмыкнул он. – Как ты будешь его интерпретировать?

Как, как… Да как самую настоящую издевку!

– Ты как будто надо мной опыты ставишь, – прищурилась я. – И, знаешь, я не очень-то хочу быть подопытной крысой!

– Да почему… – начал что-то говорить Маркус, но сейчас слушать что-то я уже не была готова и перебила его:

– А потому верни-ка ты меня в Академию. Мне еще домашнее задание предстоит сделать.

Меня одарили недовольным взглядом, но вместо того, чтобы привычно протянуть мне руку, положил ладони мне на талию, обнимая. Реальность поплыла, и через секунду я очутилась в своей комнате. А Маркус пропал, так и не сказав мне ни слова на прощание.

– Ну и ладно, – буркнула я и, схватив с постели подушку, зашвырнула ее в угол, а потом и сама плюхнулась на кровать. Вот как и в какой момент, черт побери, мы успели с ним поругаться?

Глава 20

Проснулась я от стука. Как ни странно, в окно. Причем тарабанил кто-то так настойчиво, что пришлось не просто открыть глаза – подскочить на кровати и уставиться на улицу. А там со всей возможной отчаянностью в стекло долбил огромный черный ворон. И все бы ничего, вот только он, вопреки всем законам физики, держал в когтях букет алых, как кровь, роз.

– Фи, как банально, – фыркнула я. Впрочем, как и любая девушка, обрадовалась – неужели супруг решил пойти на примирение? Приятно, черт возьми. Тем более, поссорились мы, если разбирать все по полочкам, действительно из-за ерунды. Но обидно было все равно.

Итак, простить или не простить? Практически гамлетовский вопрос.

«Да неужели?» – с ехидным смешком поинтересовалась в моей голове ящерка. Я тут же недовольно скривилась – Риэль была права. Вопрос риторический. Прощать, конечно же, нужно. Потому что действовать нам необходимо сообща. Но немножко помучить же можно, правда? Я же ведьма, я не могу прощать просто так обиды, даже если наносит их деловой партнер.

«А ты что, со всеми деловыми партнерами целуешься?» – не унималась Тариэль. А я порадовалась – как хорошо, что они с Баюном не могут общаться. Боюсь, вдвоем эти ехидны бы просто с ума меня свели. А мне и так весело живется.

«А будет еще веселее, когда ворон окончательно раздолбит твое окно», – справедливо напомнила о неожиданном посланнике Тариэль. Спохватившись, я торопливо распахнула створки, и ворон влетел в комнату, практически бросив в мои руки букет. Хорошо, что с удачной точки – прямо мне в руки. Следом за цветами  приземлился свиток с сургучной красной печатью, который я поймать даже и не пыталась. Да и не успела. Пристроив букет на тумбочку, я подняла с пола послание и с некоторым удивлением покосилась на ворона. Уходить он не спешил.

«И чего он ждет? Чаевых?» – мысленно поинтересовалась я у Тариэль. Уж она-то должна быть в курсе местных обычаев. Потому как в моей практике почтовые голуби встречались, а вот вороны, да еще и таких размеров – впервые.

«А я откуда знаю? – огрызнулась ящерка. – Может, ответа? Прочитай письмо, узнаешь. Хотя… Стой!»

Она так отчаянно завопила, что я, почти коснувшаяся пальцами свитка, невольно отпрянула, еще и крайне неловко плюхнулась на пятую точку. Чем, конечно же, тут же вызвала новый смешок ящерки.

«И нечего ржать, – мысленно пробурчала я. – Ты чего так орешь-то?»

Ворон за моими манипуляциями наблюдал с высокомерной усмешкой. Так, что я невольно почувствовала какой-то мошкой. Разозлившись на саму себя – еще всякие птицы будут тут ко мне так относиться, я сделала самое простое в данной ситуации. То есть вид, будто так оно все и задумывалось.

«Ты бы не спешила так свиток открывать, – задумчиво посоветовала мне Риэль. – И проверь на всякий случай цветы на всякие там составы и заклинания. А то мало ли…»

«Думаешь, твой потомок пойдет на подобную грязную игру?» – не поверила я, что ящерка подобным образом отнеслась к Маркусу. А кольцо на моем пальце тем временем нагрелось так, что хотелось бы его снять ко всем чертям, а сам палец опустить в воду. Ну или хотя бы намазать противоожеговой мазью.

«Риэль, ты обалдела?! – возмутилась я. – Такими темпами у меня вместо пальца останется один сплошной ожог!»

«Оно само, – тут же открестилось от своей вины колечко. – Только, дорогая моя, подумай сама. Стал бы Маркус размениваться на всяких там подозрительных птиц? У него практически круглосуточный доступ в твою спальню. Оставил бы тебе цветочки с утра на подушке, чтобы ты проснулась…»

«Укололась о шипы и потом на радостях этими же цветочками его отхлыстала по морде», – закончила я. Вот только Риэль все же удалось до меня достучаться – я поняла, что ящерка, в общем-то, права. Я бы не обрадовалась появлению в моей комнате без разрешения, но когда это останавливало дракона, особенно когда он хочет что-то сделать? Но никто другой просто не мог бы послать мне цветы. Или мог?

Помедлив, я осторожно просканировала свиток на наличие заклятий, приворотов и прочих магических гадостей. Ни-че-го. Букет я решила проверить чуть позже, а пока следовало узнать, кто же обладатель большого кошелька и отсутствия фантазии.

И я недрогнувшей рукой взломала на свитке печать.

Впрочем, взломала – громко сказано. Сургуч не хотел крошиться, так что пришлось воспользоваться ножом. Свиток развернулся, явив уверенный, я бы даже сказала, властный почерк.

Дорогая Власта, эти цветы такие же нежные, очаровательные и в то же время колкие, как и вы. Надеюсь, мне удастся заполучить вашу благосклонность. Предлагаю поужинать сегодня, в семь часов вечера.

С искренним восхищением, Камерон Артли.

Несколько секунд я недоуменно пялилась на пафосный свиток, пытаясь сообразить, что же это за зверь такой – Камерон Артли. Ну и заодно подавить горькое разочарование от осознания – не Маркус. Я-то думала, он сделает первый шаг к примирению, а он…

Ну да, случайная жена на то и случайная, чтобы не спешить с ней мириться. Значит, не больно-то ему и нужно. Ну и прекрасно!

«Ворон так и будет ждать? – ехидно напомнила о незваном госте ящерка. – Или ты пока продолжишь делать вид, что молчание Маркуса тебя ничуть не задевает, а он пусть гнездо вьет?»

Ну точно – речь же о советнике! Вот, кто это такой! И, Тьма, лучше бы я этого не вспоминала! Как-то настроение это особо не понимает.

«Перебор живности случится», – в тон Риэль ответила я и только потом обратила внимание на вышеупомянутого субъекта:

– Ты ответ ждешь?

Ворон царственно склонил голову, подтверждая. Я же невольно скривилась, понимая: я совершенно не представляю, что мне делать. Здравый смысл намекал на то, что советника стоит послать куда подальше. Дескать, не дело пусть и случайной, но супруге советника одного королевства ужинать с советником другой страны. Это же не просто сходить налево, но и может быть расценено как шпионаж или – боже упаси – государственная измена. И неважно, что никто о браке не знает. Если все выяснится…

Но при этом тот же здравый смысл утверждал, что от подобных приглашений отказываться чревато. Может и боком выйти. Власть имущие иногда вообще без тормозов, особенно если им что-то приспичило. А сейчас, похоже, ему зачем-то нужно уделить мне внимание. И хорошо еще, если это чисто мужской интерес.

И все бы ничего, вот только вредный ведьмовской характер отчаянно вопил – соглашайся, дура! Если некоторые драконы не желают мириться, это вовсе не повод закрыть себя в четырех стенах. И вообще, может, этот самый советник – моя судьба?

От такого сомнительного аргумента поперхнулась непонятно чем Риэль в моей голове, да и я сама невольно скривилась. Если это моя судьба, то она у меня незавидная. Так и хочется кому-то передарить в добрые руки.

Ворон ждал, ящерка, к моему удивлению, молчала, не агитируя за верность своему потомку. А я… Я остро жалела, что не могу прямо здесь и сейчас кинуть монетку – принять решение самой и подавить врожденную ведьминскую вредность оказалось довольно сложно.

Я кинула жалобный взгляд на часы и поняла, отчего же я такая добрая с утра, что мне перья некоторым повыдирать хочется. А после осознания руки зачесались еще сильнее. Это какой же идиот посылает цветы девушке в пять утра, черт бы его побрал?

– Кар-кар! – выразительно напомнил о своем присутствии ворон. Шикнуть бы на него и сказать, что я еще не определилась, да вдруг он как-то об этом своему хозяину скажет? Оно мне надо?

Настроение радовать окружающих не проходило. Что ж, если всякие птицы так спешат, то пусть немного подождут. Я девушка, мне можно немного подумать.

С этой мыслью я наконец поднялась с многострадального пола, подчеркнуто медленно налила воды в вазу, добавила каплю специального состава, который помогал цветам стоять дольше, взяла в руки букет…

И проверила его на различные пакости, стараясь особо не принюхиваться.

В первый момент показалось, что все в полном порядке. Но тут нос уловил легкий сладкий аромат, которым просто не могли благоухать розы, и…

Последовала вторая, более тщательная проверка. После которой мне стоило огромного труда не выругаться.

Ну что ж, господин советник, вы сами напросились.

Цветы я все-таки поставила в воду, создав специальный кокон, за который магический дурман проникнуть не мог и, улыбаясь, как дурочка, достала ручку и бумагу.

В моей голове неожиданно сложился план.

Он был прост, как таблица умножения или же знание базовых трав для зелий. Если мне нельзя отказывать, значит, я не буду этого делать. Но кто сказал, что я соглашусь? Уж точно не после того, как некоторые сделали любовную приправу к цветам. Это ж надо быть таким наглым!

Конечно, влюбиться под парами подобного зелья я не могла. Но оно усилило бы возникшую симпатию или создало бы ее при отсутствии. И если бы не осмотрительная Риэль, я бы надышалась этой гадостью и согласилась на ужин без всяких вопросов.

«Ну наконец-то оценила!» – довольно воскликнула моя бдительная спасительница.

«И от души благодарю, – искренне сказала я. – А теперь брысь. Мне нужно с кое-кем другим побеседовать!»

Мой блуждающий непонятно где фамильяр отозвался почти сразу, вот только голосок у него был томный, мурлычущий. Не поняла, он там что, опять свою личную жизнь налаживает? Так Луиза-то вернулась в наш мир, он что, просто по баб…кошкам пошел? Или что?

Впрочем, нерадивую хозяйку недовольный фамильяр выслушал и даже не слишком упирался. Только меркантильно предупредил, что я у него буду в неоплатном долгу. Но он непременно что-нибудь придумает.

Пришлось смолчать чтобы не спугнуть наглого помощника раньше времени. И я нарочито медленно начала выводить буквы в отдельном письме, наполняя его витиеватыми ничего не значащими фразами. Почему-то мне казалось, что писать что-то четкое рискованно. А сама ждала.

Шлеп! На подоконник запрыгнула огромная туша моего фамильяра, нагло распевающего песню о свободе. Он даже пошатывался на всех четырех лапах, точно не мог найти точку опоры. Зато цель нашел сразу же.

– Не понял! – с пьяными интонациями воскликнул Баюн. – Это еще что такое? Почему в моем доме шастают всякие птицы?!

«Он тебя все равно не понимает, – мысленно напомнила я коту. – Не переигрывай!»

«Интонации-то чувствует, – не согласился со мной Баюн. – И вообще, не мешай, все должно быть натурально!»

А дальше он весьма натурально завопил «Птичка!». В моей голове вопль сразу раздвоился на вербальный и громкий, визгливый, отчаянный мявк, от которого закладывало уши. На этом Баюн не остановился и взвился в воздух, видимо, позабыв, что летать он не умеет.

Полезный навык, кстати, забывать. Потому что птица он практически достиг. Тот шарахнулся от совершенно невменяемого кота в сторону, сбил небольшое кашпо с комнатным цветком, висевшее на стене. А то, что не сбил птиц, благополучно добил Баюн.

Около минуты они передвигались по комнате с бешеной скоростью, сбивая все на своем пути. Мои командирские вопли не приносили особого эффекта – к порядку живность призвать не удалось. Где-то на грани сознания от происходящего умирала от хохота Тариэль.

Наконец Баюн отогнал непрошенного гостя к окну, прицельным взмахом лапы заставил его шарахнуться за пределы комнаты и с громкий стуком захлопнул окно:

– И ничего тут всяким птицам посторонним шастать! Это моя территория! – грозно заявил он и погрозил посланнику советника лапой. Вот тут-то я не выдержала и расхохоталась, закрыв лицо руками. Когда я просила Баюна ненароком выгнать ворона, я и не предполагала, что все выйдет так…так…уморительно, да!

– Ну и чего ты ржешь? – недовольно посмотрел на меня этот черный хитрец. – Где твое «спасибо»? И вообще, чем тебе птенчик не угодил? Большой, упитанный… Вкусный, наверное.

– Ты же не ешь птиц, – напомнила я коту. – И вообще признаешь только специально приготовленный корм.

– И что? – возмутился фамильяр. – Неужели я не могу пооблизываться? Чисто из любви к искусству!

И произнес он это с таким искренним негодованием, что вызвал очередной взрыв хохота.

– Так, либо ты рассказываешь, либо я открываю окно, – тут же важно заявил Баюн. – Полагаю, он не успел далеко улететь. Я его позову, извинюсь и…

– Шантажист, – пробурчала я. Против подобных уговоров устоять оказалось сложно, и пришлось спешно рассказывать произошедшее. Баюн выслушал меня, на удивление не перебивая, в задумчивости подошел к букету, потрогал лепестки розы, проверяя их на магию, и неожиданно предложил:

– Слушай, я, конечно, приличный фамильяр и все такое… Но давай я ему за такие пакости тапки помечу, а?