Текст книги "Хроники странного королевства. Возвращение (Дилогия)"

Автор книги: Оксана Панкеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 50 страниц)

– Полагаю, хинская школа заинтересует Флавиуса, – невозмутимо изрек Шеллар, – но ему непременно потребуются рекомендации.

– Чем ему моя спина не рекомендация? Он же видел.

– Так это тот самый палач? – усмехнулся его величество, не обращая внимания на слушателей, потерявших дар речи. – С которым ты пил?

– Ну да.

– Сомневаюсь, что Флавиус потерпит в своем ведомстве пьянки с заключенными, но все же спрошу. А отчего все так удивлены? Ты никому, кроме меня, не рассказывал?

– Да я бы и вам не рассказал, если бы вы не пристали с расспросами в такой момент.

Орландо извлек еще один косяк для борьбы со стрессом и наконец нашел силы высказаться:

– Ольга, пять минут назад ты спрашивала, не кажется ли мне, что Кантор святой? Похоже, я определился с ответом.

– Трепло… – процедил сквозь зубы «святой», дожевывая сигару. – Ты бы лучше определился с датой своей свадьбы! Вся страна уж которую луну на стреме, дамы из корсетов выпрыгивают, благородных девиц родители замуж не пускают, твоего королевского слова ждут, а ты…

– А что – я? – обиделся Плакса. – Я давно уже объявил, что у меня есть невеста. Если у некоторых хватает дури еще на что-то надеяться, то чем я виноват? Свадьба будет, когда нога отрастет. Эльвира хочет, чтобы все было как у порядочных людей, а под это определение не подходит жених, левитирующий на одной ноге. Чем приставать к нашим величествам со всякими глупостями, лучше бы съездил да навел порядок в своих скудных владениях.

– А что там не в порядке?

– Даже не знаешь! Тоже мне кабальеро! В ваших краях орудуют разбойники, а база у них во вверенной тебе деревне. Там же никакой власти, кто что хочет, то и делает, пока сеньор за границами прохлаждается. Твои соседи мне строчат душераздирающие жалобы на произвол и беспредел и настоятельно просят, чтобы им позволили самим навести порядок. Ты сам должен понимать, что получается, когда хозяин не является в свои земли, а порядок там наводят соседи.

– Да я думал, там папа хозяйничает… – пожал плечами Диего. – Ладно, раз такое дело, съезжу. Вот только получу от гномов свой заказ и поеду. Туда телепорт как-то можно организовать? У меня через день репетиции, на лошади раскатывать некогда, а отпрашиваться у Карлоса неловко.

– Я тебе должен еще и телепорт организовывать? – еще пуще разобиделся укуренный монарх. – Твои владения, твои проблемы, сам и поищи себе телепорт.

– Извини, Кантор, – подал голос Шеллар III, – ты что, собрался ехать туда один?

Если его величество ожидал хоть немного поколебать спокойную уверенность неосмотрительного мистралийца, то он ошибся. Диего одарил заботливого короля мрачноватой недоброй ухмылкой и все так же спокойно сообщил:

– Я всегда работал один.

– Хоть бы поинтересовался, сколько их там!

– Патронов к моему заказу прилагается сто штук. Не думаю, что мишеней будет больше. К тому же Плакса все равно не знает, сколько их, так что спрашивать у него бесполезно.

– Все же я бы тебе посоветовал разыскать твоих давних приятелей, Великолепную Семерку, – не унимался король. – Они как раз сейчас по Мистралии работают. Разборки с бандами – самый традиционный подвиг, ребята с радостью согласятся. Заодно у тебя будет повод достойно их отблагодарить. Если я не ошибаюсь, ты бы этого очень хотел. Герои нипочем не возьмут с товарища платы за лечение, а тебе неловко оставаться неблагодарным. Вот тебе и выход – позови их на подмогу.

– Это как? – не поняла Ольга.

– Герои отличаются от наемников тем, что никогда не договариваются об оплате своих услуг, – охотно пояснил Шеллар. – Предполагается, что они помогают людям бескорыстно, и это отчасти верно – герои никогда не требуют вознаграждения. Однако по неписаным правилам вежливости их принято благодарить в меру состоятельности и щедрости нанимателя. Вот на это я Кантору и намекаю. Пригласить господ на небольшой подвиг и затем достойно отплатить за все вместе.

– На розыски бескорыстных героев у меня тоже нет времени, – еще больше помрачнел Диего. – Хотя я действительно был бы рад их чем-то отблагодарить, и повод вы присоветовали подходящий.

– Да ты только слух пусти, они сами тебя найдут. Кстати, проблему с телепортом они тебе тоже помогут решить.

– Ладно, там посмотрим. Все равно мне еще заказа ждать.

– Ты супермена-то из себя не строй! – не удержалась Ольга, на миг представив себе, что этот самоуверенный нахал действительно попрется в одиночку и опять сгинет без вести, на этот раз окончательно. – Не хватало, чтобы ты там подставился под пулю и… и сорвал нам премьеру!

Хмурая деловитая физиономия с изжеванной сигарой в зубах не дрогнула.

– Брось ты эти глупые переживания. Я не драться собираюсь, а аккуратно отстреливать, – с жутковатой обыденностью произнес Кантор, словно речь шла о дезинсекции облюбованной тараканами кухни. – Премьера не пострадает. Да и радовать Артуро своей преждевременной кончиной я не собираюсь.

– Ну вот! И этот тоже уверен, что Артуро ему смерти желает! Ваше величество, вот посоветуйте, как их обоих вразумить?

– «Тоже» означает, что маэстро Артуро о Канторе аналогичного мнения? – педантично уточнил Шеллар. – Видишь ли, Ольга, боюсь, что в данном случае вразумление невозможно, так как оба мистралийца в целом правы. Кантор не покушается на жизнь давнего врага лишь потому, что тебе обещал. Артуро попросту не имеет возможности расправиться с соперником. Но оба они были бы только рады друг от друга избавиться. Должен в который раз отметить твою выдающуюся способность попадать во всевозможные неприятности. Даже в такой банальной ситуации, как любовный треугольник, ты ухитрилась оказаться не просто между двумя мужчинами, а между двумя непримиримыми врагами.

– А вот тут вы не совсем правы! – Можно было и смолчать, сделать вид, будто не заметила, но какой-то черт Ольгу все же дернул за язык. – Ведь Артуро не знает, кто такой Диего!

– Но это ему ничуть не мешает ненавидеть, – немедленно парировал король, в который раз подтверждая, что спорить с ним бесполезно. – Кстати, сегодня Артуро показался мне еще более нервным и угнетенным, чем в момент нашего знакомства. Сегодня у него тоже был тяжелый день или маэстро такой и есть?

– Ой, не хочу я устраивать публичный разбор его проблем… – попыталась отвертеться Ольга, но если его величество чем-то заинтересовался, сбить его с намеченного курса вряд ли под силу простому смертному.

– Орландо, – немедленно заявил он, – тебе не кажется, что четвертая порция травки будет излишеством? Лучше бы ты развлек скучающих дам и показался на глаза наставнику, пока он сюда не явился. А еще лучше, если бы вы с Кантором сходили к нему домой за гитарой.

– Это еще зачем?! – угрожающе прорычал Диего.

– Пришел час платить старые долги. Ты помнишь, как проспорил мне желание? Как раз сегодня я желаю, чтобы ты сыграл для нас. И даже спел, если у твоих новых песен уже есть слова.

– Это низко и подло! – возмутился мистралиец.

– Вовсе нет. Впрочем, ты волен считать мое желание сколь угодно низким и подлым, но изволь его удовлетворить. Это долг чести, и я настаиваю, чтобы ты уплатил его именно сегодня и именно таким образом. Так что извольте отправляться, господа. Надеюсь, Орландо, ты не промахнешься и не потеряешься между мирами?

Спровадив подобным бесцеремонным образом лишних слушателей, его величество поудобнее устроился в кресле, достал кисет, выбил погасшую трубку и опять вернулся к прежней теме:

– Теперь можешь рассказывать, что за проблемы у твоего возлюбленного, – как ни в чем не бывало предложил он. Точно таким же отеческим тоном, каким прошлой зимой расспрашивал Ольгу о ее собственных проблемах. – Я понимаю, ты не хотела обсуждать этот вопрос в присутствии Кантора, но теперь мы одни.

– Так он же сейчас вернется!

– Сейчас – нет. Во-первых, Орландо не упустит случая выкурить еще косяк-другой, пока никто не видит. Во-вторых, перепуганный Кантор сначала будет долго и вдумчиво материть коварного меня, затем некоторое время собираться с духом, а возможно, даже пожелает распеться. Он отчего-то ужасно стесняется признаваться, что опять стал писать музыку. А своего голоса стыдится, как стыдился бы эльф нестираных портков. Ты согласна, что в этом он не прав?

– Конечно, не прав. У него очень приятный голос. Я люблю такие, с хрипотцой. И Гарри тоже очень хвалил.

– Значит, ты одобряешь мои намерения заставить все-таки маэстро Кантора выступить с небольшим домашним концертом. Не подобает взрослому мужчине стесняться и трусить из-за собственных комплексов.

– А вы все-таки злопамятный! – не удержалась Ольга, вспомнив, как весной Диего аналогичным образом отчитывал самого короля.

– О, я никогда и не скрывал выдающихся возможностей своей памяти. А теперь начинай жаловаться. Смею надеяться, я еще не утратил твоего доверия, и ты не думаешь, будто я стану с кем-то делиться твоими тайнами. Напротив, я хотел бы помочь, если это в моих силах.

– Да вряд ли… Тут такое дело, что помочь нельзя в принципе. Творческий кризис, помноженный на личные переживания…

Честно говоря, ей давно хотелось с кем-нибудь поделиться проблемами, которые так интересовали его любопытное величество. И король, как ни странно, был именно тем человеком, который для этого дела подходил больше всего. Пусть даже он открыто признал, что Кантор ему милее. На чью бы сторону ни склонялся Шеллар III, он не опустится до того, чтобы раскрывать чужие секреты, выносить на публичное обсуждение откровения друзей и уж тем более насмехаться над чужими бедами. Вот в этом ему действительно можно доверять.

Рассудив таким образом, Ольга честно спихнула с души все, что отравляло ей жизнь последние несколько недель, и вывалила на мудрую голову его величества. Втайне она все же немного опасалась, что, выслушав ее жалобы, король с присущим ему хладнокровием посоветует гнать взашей трепетного страдальца, но его величество доверие полностью оправдал. Ничего подобного он не посоветовал, хотя его реакция, как всегда, показалась немного странной.

– Я не специалист в области купли-продажи интеллектуальной собственности, – задумчиво изрек он, раскуривая вторую трубку, – но меня удивляет названная цена. На мой взгляд, она явно завышена. Ты не интересовалась у знакомых, это действительно столько стоит?

– Мне и в голову не приходило, – удивилась Ольга. – Артуро лучше знает, что сколько стоит. Почему я должна сомневаться и подозревать? Он же не просил у меня этих денег. Проверять каждое слово – значит не доверять. А если не доверять – какая же это любовь?

– Одно другому не мешает, – ничуть не смутился король. – Как можно жить, ни в чем не сомневаясь и всему доверяя на слово? Разве неприятная история с Кантором ничему тебя не научила? Его ты тоже любила, что не помешало тебе сомневаться в его словах, искать способа их проверить и в конце концов раскрыть обман.

– Но там было совсем другое дело! – запротестовала Ольга. – Диего только скрывал от меня, кто он такой, что само по себе неприятно, как и всякий обман, но хотя бы оправданно… Понимаете, разница в мотивах. Диего не хотел признаваться из гордости, боялся, что его станут жалеть, если узнают. Да и мной двигало не то чтобы недоверие, а скорее любопытство. Ни он, ни я не желали друг другу зла. А в ситуации с Артуро получается, что я должна заподозрить его в подлости.

– Я понимаю, когда у тебя сложилось хорошее представление о человеке, очень сложно даже допустить мысль, что он вовсе не так хорош, как тебе кажется. А заподозрить любимого в корыстных мотивах – тяжело вдвойне. Но почему не предположить, например, что он может ошибаться? Впрочем, тебе вовсе не обязательно доставать расспросами знакомых бардов, сгорая от стыда за свою недоверчивость и обвиняя себя в том, что напрасно обижаешь подозрениями честного человека. Я выясню сам, так как мне уже и в самом деле любопытно. Ты не возражаешь, если по возвращении в гостиную я сам поинтересуюсь у Артуро, откуда он взял такие цифры? С моей стороны это будет выглядеть как обычное любопытство, да и тебе не придется выказывать любимому человеку недоверие.

– Но он подумает, что я просила у вас денег!

– Пусть думает. Ты же для него просила, не для себя.

– Но я никогда бы не стала обращаться к вам с такой просьбой! У меня еще пока совесть имеется!

– Я знаю. Но Артуро будет приятно сознавать, что ты так о нем заботишься.

– Нет, правда, не надо доставать Артуро. Я лучше сама тихонько порасспрошу знакомых бардов. Но почему вас так удивила сумма?

– Такие цены не укладываются в здравый смысл. Если труд композитора стоит так дорого, на какие же средства собирают свой репертуар исполнители, у которых таких денег нет?

– Да ни на какие, – вздохнула Ольга. – Так же, как и Артуро, мучаются в замкнутом кругу.

– В таком случае на что живут композиторы? При таких ценах они могут продавать свои произведения лишь ограниченному кругу покупателей, что существенно снижает объем продаж и непременно должно приводить к перепроизводству. А излишек продукции обязательно провоцирует снижение цены. Как ни крути, названная Артуро цифра не вписывается ни в какие законы экономики. Либо это расценки элитных авторов, либо маэстро где-то ошибся. В первом случае следует посоветовать ему быть поскромнее, а во втором – выяснить точно и разъяснить, что к чему. Как я уже говорил неоднократно, всякая проблема имеет решение. Надо только подумать, вместо того чтобы впадать в депрессию. К сожалению, барды часто страдают неспособностью к логике, подменяя ее эмоциями.

«Какой же он все-таки умница, наше непрошибаемое величество!» – с умилением подумала Ольга, любуясь на родную и уютную картину «Шеллар III в кресле с трубкой, раздающий толковые советы всяким недотепам».

– Спасибо за совет. Мы обязательно уточним и выясним.

– Не за что, – отозвался король, улыбаясь мягко и сочувственно. – Тем более что финансовая и творческая несостоятельность Артуро – это не главная твоя проблема.

– Мы же обсуждали его проблемы, а не мои.

– Именно. А его проблемы мелки и незначительны по сравнению с твоими.

– Да ну, вы как скажете! Между прочим, такие проблемы, как у Артуро, у меня уже когда-то были, в моей прошлой жизни. И знаете, когда под рукой нет друзей вроде вас, они вовсе не так легко решаемы. Бедность – это действительно замкнутый круг, из которого невозможно выбраться человеку, не наделенному Тенью.

– Рассуждение в целом справедливое, – согласился Шеллар. – Или собственная Тень, или поддержка человека, ею обладающего, – это и есть два способа добиться финансового успеха. Случайное везение я в расчет не принимаю. Мечты найти на дороге сундук с золотом обычно крайне непродуктивны. Однако твое рассуждение все же неверно, так как Артуро, во-первых, не голодает, а во-вторых, поддержку уже нашел. А вот твоя проблема куда сложнее. И что хуже всего, даже я не могу тебе помочь в ее решении. Я говорю о двух твоих возлюбленных, между которыми ты застряла на распутье. Нет-нет, не поправляй меня. Тебе только кажется, что твой выбор уже сделан, на самом же деле он тебе еще предстоит. То, что сейчас ты живешь с Артуро и представляешь его всем как своего любовника, – только формальность. Тебе по-прежнему небезразличен Кантор. Ты и не забывала его никогда. Не верила, что он вернется, пыталась смириться и забыть, как привыкла делать прежде, в очередной раз вспоминая о своем вечном невезении в любовных делах. Искала утешения с другим мужчиной, который так вовремя тебе подвернулся. Но так и не смогла избавиться от чувства, которое согревало твое сердце те памятные полгода. Опровергни, если я не прав. Только честно.

– Вы только в одном не правы, – нахмурилась Ольга, решаясь на последнюю откровенность. – Он не просто «небезразличен» мне, все гораздо хуже. Мне кажется, это самая настоящая сексуальная зависимость. Поэтому я никогда не вернусь к Диего. Я не желаю быть зависимой и не потерплю ничьей власти над собой.

– Милая моя, – неожиданно рассмеялся король. – Если подобная зависимость взаимна, это называется немного иначе. Ты думаешь, почему Кантор так и не уделил ни одной из твоих подруг больше недели внимания? А замечала ли ты, как он на тебя смотрит, когда не знает, что за ним наблюдают? Поверь, твои опасения беспочвенны. Бедный кабальеро точно так же не может избавиться от неуместных желаний, как и ты. Только у него нет на этот счет никаких несуразных сомнений, он не принимает любовь за какую-то «зависимость», а называет все своими именами. Глупость он спорол, пытаясь сбежать от судьбы, и теперь за это расплачивается.

– Ваше величество, – грустно заметила Ольга, – кажется, вы потихоньку приступаете к тому, что всем остальным запретили. К агитации в пользу Диего.

– Это не агитация. Ты неверно оценила факт, и я счел своим долгом тебя поправить. О том, что Кантор поступил как болван последний, я уже высказывался неоднократно. Склонять же тебя в ту или иную сторону я по-прежнему не намерен, и тому есть несколько причин. Во-первых, как правильно заметил Орландо, попытки давления вызывают у тебя активное противодействие, поэтому всякая агитация в пользу Кантора пойдет ему только во вред. Во-вторых, Кантор в такой неуклюжей помощи не нуждается. Он прекрасно справится сам. В-третьих, ты должна самостоятельно разобраться в своих чувствах, только тогда твой выбор будет истинным.

– Что-то странно у вас получается. Пока я не выбрала Диего, значит, не истинный. Это уже, блин, выборы напоминает, когда проигравшая сторона неизменно обвиняет победившую в нарушениях и подделке результатов.

– Нет, – преспокойно ответствовал Шеллар III. – Дело в том, что, когда ты заводила отношения с Артуро, у тебя не было выбора как такового. Он возник только с возвращением Кантора. И сейчас, объявляя о своем предпочтении, ты руководствуешься в большей мере чувством долга и своими понятиями о порядочности, чем велением сердца. Артуро весь в проблемах, творческий кризис у него, работу потерял, по морде дали, бросить человека в такой момент – непорядочно. Вот как ты думаешь. И этический аспект ситуации заставляет тебя подавлять личные желания и поступать как должно. Поэтому я и утверждаю, что выбор еще не сделан. Когда соперники окажутся в равных условиях, вот тогда он и будет истинным.

– То есть когда Артуро выберется из своей вечной финансовой дыры? А вы не упрощаете? Разве дело только в этом? Диего мне тоже жалко, у него тоже проблемы, но я же не меняю свое мнение только из-за этого.

– Во-первых, товарищ Кантор, как всякий уважающий себя мужчина, стремится решать свои проблемы самостоятельно и не делать их достоянием широкой общественности. А во-вторых, неравенство условий состоит еще и в том, что один из соперников сейчас живет с тобой, а второй добивается твоего внимания. Поменяйся они ролями – это ничего не изменит. Для полного равенства надо избавить Артуро от преследующих его несчастий и выставить из дому. А потом уже решать, кого из претендентов впустить обратно. Вот это я и называю истинным выбором.

– Как вы себе это представляете практически?

Предположение короля показалось Ольга настолько бредовым, что она даже обиделась. И, видимо, его величество уловил в ее голосе эту обиду, так как немедленно сдал назад:

– Да стоит ли ломать голову над вопросом, который еще неизвестно когда встанет? Может, к тому моменту вы разбежитесь естественным путем, просто наскучив друг другу.

– Угу. Или кто-то из «претендентов» свернет сопернику шею. Угадайте с трех раз кто.

– Я с одного угадаю. Кантор дал тебе слово, и он его не нарушит. А вот у Артуро нет возможности, которая теоретически может со временем появиться. Я бы тебе посоветовал и с него тоже слово взять, для верности.

– Вот видите! – уже откровенно обиделась Ольга. – Когда речь идет о Диего, вы доверяете ему на слово. А Артуро запросто подозреваете в подлости.

– Возражение принимается, – неожиданно легко согласился король. – Действительно, такая постановка вопроса наглядно демонстрирует мое пристрастие. Однако позволь спросить, почему ты в свою очередь поступаешь аналогично? Почему все, что говорит Артуро, без сомнений принимается на веру, хотя в отношении Кантора твой здравый смысл работает исправно?

– Наверное, потому, что я поймала Диего на лжи? – неуверенно предположила девушка, недоумевая: а почему, собственно, она должна сомневаться в словах Артуро?

– А его оппонента, значит, ни разу не ловила? А как же история с присвоением авторства, за которую Кантор его до сих пор не желает простить? Ты полагаешь, там действительно все чисто и эта ненависть возникла на пустом месте?

– Я не знаю, что и как там было. Честно, не знаю. И кому верить – тоже не знаю. Но вот что меня больше всего в этом деле потрясло… Вот посмотрите. Диего не держит зла на Карлоса, напротив, жалеет, и сделал все возможное, чтобы ему помочь. Диего легко смог простить палача, который его изувечил, даже перед вами хлопочет. А вот простить Артуро он никак не может, и все тут! Вот как это понять?

Его величество снисходительно усмехнулся сквозь дым.

– Ты несправедлива к палачу. По-твоему, несколько рубцов на спине – это увечье? Ты помнишь «мертвого супруга» из своего сна? Хорошо помнишь? А как ты думаешь, Кантор свой прежний печальный опыт хорошо помнит? И как, по-твоему, он должен относиться к палачу, от которого ушел на двух ногах, с двумя руками, с почти целым лицом, имея на своих местах оба глаза, оба уха и еще некоторые очень важные для мужчины части тела? Да тут уже не о прощении речь идет, а о благодарности. К тому же господа успели познакомиться и даже выпить вместе, что весьма способствует взаимопониманию. А что касается истории с Артуро… Если тебе так хочется выяснить, что между ними произошло на самом деле, попробуй расспросить каждого. Пусть объяснят подробно. Без эмоций, но с фактами. Найди противоречия. Проверь.

– Как?!! Как это можно теперь проверить?

– Есть один простой способ, не требующий особых усилий. Нужно прийти ко мне, и я тебе проанализирую оба рассказа. И не думай, пожалуйста, что ты меня нагружаешь ненужной работой. Ты должна бы уже знать, что для меня подобные задачи – интереснейшее развлечение.

Телепорт они заметили одновременно и, не сговариваясь, оборвали беседу.

Вскоре в сером тумане проявились насупленный раздраженный Диего и его бывший ученик, едва стоящий на ногах.

– Н-да, я вижу, парой косяков дело не обошлось, – заметила Ольга, неодобрительно взирая на короля Мистралии. Мордашка Орландо II, озаренная блаженной улыбкой просветленного, ясно свидетельствовала, что в данный момент его величество не здесь. – А гитара где?

– Тут небольшой прокол вышел, – хмуро пояснил Диего. – Я только потом сообразил. Эта гитара у меня была концертная. Артуро может ее узнать, если увидит. Оно мне надо? Я лучше на Плаксиных дровах сыграю. А потом надо будет другую купить.

– Орландо, как тебе не стыдно! – попытался высказаться Шеллар, возмущенный неподобающим поведением коллеги. – Сейчас тебя увидит наставник, и можешь представить, что он тебе скажет! А уж Эльвира тебя просто побьет!

– Не побьет, – все с той же умиротворенной улыбкой ответствовал тот. – Я на ней женюсь. Как честный человек, я просто обязан на ней жениться. Вот только что делать с третьей ногой? Их почему-то две отросло…

– Он пудры занюхал, – пожаловался Диего. – Я не успел отнять.

– Лучше бы ты все-таки успел… – покачал головой Шеллар. – Боюсь, получится скандал.

– А пусть Элмар ему в ухо даст, чтобы праздник не портил, – тут же предложил непочтительный подданный.

– Нет, ну это же не выход… Давайте так. Вы пока посидите и присмотрите за ним, а я вернусь в комнату и как бы между делом шепну Мафею, чтобы зашел сюда и привел коллегу Орландо в чувство. Надеюсь, мэтр Истран не войдет в помещение, где курят…

– Да лишь бы Артуро не вошел. – Диего скорчил такую брезгливую гримасу, словно речь шла не о человеке, а о некоем мерзопакостном насекомом. – А то еще решит, что я тут у него девушку отбиваю, и припрется…

– Кантор, вот знаешь, что я тебе давно хотел сказать? – вдруг вернулся в реальность прибалдевший король Мистралии. – Ты как поменял класс заново, в такую размазню превратился! Ты эту девушку отбиваешь примерно так же, как Шеллар женился!

– А в морду?

– Кантор, успокойся, ты-то, надеюсь, трезв? Артуро сюда не войдет. Он сейчас изо всех сил производит впечатление на Киру и ее придворную даму. Сидите тихо и ждите Мафея.

И его королевское величество коварно сбежал, бросив Ольгу практически наедине с Диего, так как невменяемый Плакса за полноценного собеседника не считался. Более того, товарищ ушел в дальний угол, уселся на стремянку и затих, рассматривая корешки книг. Наверное, обиделся. Или просто уже забыл, о чем шла речь.

– Ну? – коротко спросил Шеллар, выжидающе уставившись на юного кузена, едва лишь рассеялся туман телепорта в королевском кабинете, куда господа скрылись, дабы посекретничать.

– Есть, – удовлетворенно улыбнулся тот.

– Молодцы! И что?

– Авторское заклинание.

– Точнее можно?

– Я имею в виду заклинание не из тех, которые можно вычитать в каждом учебнике. Единичный экземпляр, составлено под конкретный заказ.

– Автора вычислить можно? – загорелся король, почуяв свежий след.

– Если близко с ним знаком. Нет, не знает мэтр этого автора.

– А школа?

– Комбинация разных школ. Пятая стихия с Чистым Разумом плюс еще одна редкая школа… Забыл, как называется, работает с управлением эмоциями и, кажется, запрещена… Или нет?..

– Точное действие?

– Примерно как ты вычислил. Подавляет критическое восприятие, заставляет принимать на веру любой бред, с одним ограничением: сказанное не должно противоречить уже известному или очевидному.

– Почему на меня не действует?

– У тебя есть амулет против любых ментальных воздействий.

– Который? – требовательно вопросил король и, запустив руку за пазуху, выволок на свет божий связку из десятка разнообразных кулонов, медальонов и бусиков.

– Вот этот.

– Он обычный или какой-то артефактный?

– Обычный. Я такие же видел у агентов, которые охраняли палату Орландо. Может, твой мощнее. А что?

Шеллар выдернул цепочку из связки и торопливо сунул в карман.

– Думаю, ничего не случится, если я подарю его Ольге. За один вечер Артуро меня охмурить не успеет, да и любопытно, что чувствуют люди, подвергаясь воздействию этого уникального заклинания. А еще любопытнее, смогу ли я противостоять ему без амулета и насколько успешно.

– Ты бы не ставил на себе экспериментов, – посоветовал Мафей.

– Полагаешь, мне что-то угрожает? Не думаю. Скорее всего, заклинание на меня уже не повлияет и без всякой защиты, просто хочется проверить.

– Почему ты так думаешь?

– Потому, что я слишком много знаю, начинать меня обрабатывать поздновато. А еще я этого зачарованного суслика уже начинаю тихо ненавидеть. Как ты думаешь, почему он совершенно не действует на Кантора?

– Думаешь, из-за того, что Кантор его ненавидит?

– Вот мы и проверим. А теперь быстро возвращаемся, я кое-что шепну на ушко нашему наставнику, а ты скоренько сбегай в библиотеку и приведи в чувство Орландо. Он опять улучил момент и «отдохнул» больше, чем следует. Мэтр Максимильяно может на нас обидеться, если мы вернем ему короля в таком состоянии.

– А сам Орландо может и ляпнуть чего не следует, – согласился Мафей. – Хорошо, я сейчас…

Диего вполголоса выругался вслед ушедшему королю. Потом покосился на второго короля и выругался еще раз. В полный голос.

– Не ругайся, – попросила Ольга. Ей и без того было неловко.

– Вот зачем он это сделал, а?! – сердито воскликнул подневольный музыкант и с такой злостью раздавил в пепельнице окурок, словно пытался на нем отыграться за отсутствием коварного Шеллара. – Поиздеваться решил? Припомнить, как я его отчитывал весной за нерешительность и жевание соплей?

– Может быть, – дипломатично согласилась Ольга. – А почему, действительно, ты держишь все в такой тайне? Правда стесняешься?

– Я очень похож на застенчивую барышню? Может, именно поэтому маэстро Карлос мне давеча сказал, что мой орк забивает главного героя и с этим надо что-то делать?

– Да не психуй ты так! Тогда почему?

– Да потому, что я всегда терпеть не мог показывать незаконченное! Всякое произведение надо довести до совершенства, отшлифовать, отработать исполнение и только потом выносить на публику. Когда сам видишь, что лучше уже нельзя, когда пальцы сами находят струны… А голос? Я до сих пор не решил, попробовать ли поставить свой или не позориться да просто продавать песни нормальным исполнителям. Хоть тому же Тарьену. Гарри на прощание тряс меня за куртку и кричал на всю станцию, чтоб не смел продавать. С одной стороны, слушать Гарри – не особенно умно, у него, как у всех переселенцев, особые представления обо всем на свете. А с другой стороны – хочется. До смерти хочется. Наплевать на все, бросить вожжи… И – петь. Не голосом петь – Огнем.

– Знаешь, может, мы, переселенцы, в самом деле чего-то недопонимаем, – призналась Ольга, – но я полностью согласна с Гарри. Для меня красота голоса заключается не в том, насколько он соответствует стандартам, а в индивидуальности. У тебя он и сейчас удивительно красивый.

Диего грустно усмехнулся и полез в карман за новой сигарой. Ему явно некуда было деть руки.

– А я думал, ты сейчас попросишь продать тебе вещицу-другую.

– Да что я, дура совсем, не понимаю, что для Артуро ты и рваной струны не продашь, даже если будешь с голоду умирать? Честно говоря, достали вы меня оба со своей кровной враждой. Неужели нельзя как-то все обсудить спокойно, разобраться да помириться?

– Нельзя, и ты сама должна понимать почему.

– Почему?

– Мне для этого придется публично признаться, кто я такой. А твоему Артуро придется так же публично поведать, как он на самом деле собирал свой репертуар, признаться, что обманывал всех пятнадцать лет, покаяться и извиниться, причем не только передо мной. Думаешь, он согласится?

– Я думаю, что если выслушать обе стороны и беспристрастно разобраться, то все окажется совсем не так безнадежно.

Диего посмотрел на нее, как на бестолковую наивную соплячку, но ответить не успел. В библиотеку прошмыгнул Мафей. Полюбовался на пациента, все еще пребывающего в нирване, и тихонько хихикнул.

– Что, недоглядели?

– Я вам тут в пастухи нанялся? – огрызнулся Диего.

– Ладно, идите, я сам займусь. Идите, идите, там Ольгу все ждут. Ей же еще подарок хотели вручить, а она как сбежала курить, так и пропала.

– Так зашел бы и сказал!

– Я не мог. Мэтру подвернулся под руку наглядный образец одного малоизвестного заклинания, и он поспешил мне показать и объяснить… Да идите уже, вы мне мешаете.

Обещанный подарок Ольге вручал лично его величество. Тяжеленький кулончик на золотой цепочке, выполненный в виде свернувшейся кольцом змейки с высунутым раздвоенным языком, перечеркнутой двумя стрелами. Ольге показалось немного странным, что король не преподнес сие ювелирное изделие в подобающем футлярчике, а просто достал из кармана и надел ей на шею. Как-то не похоже это было на педантичного Шеллара III – не соблюсти все тонкости процедуры. Наверное, покупку подарка поручили Жаку, а тот и рад стараться – в кармане принес.