Текст книги "Хроники странного королевства. Возвращение (Дилогия)"

Автор книги: Оксана Панкеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 50 страниц)

– Вот те раз! Я как раз только собирался тебя об этом спросить. Помнишь наш последний разговор, в библиотеке Элмара?

– О равных условиях? – грустно улыбнулась Ольга. – Подумать только, тогда я даже не могла себе вообразить такую ситуацию. И вот пожалуйста – действительно выгнала обоих. Ваше величество, неужели вы уже тогда знали, что до этого дойдет?

– А что здесь удивительного? Любой искусственно сдерживаемый конфликт рано или поздно вырывается из-под контроля, и сила взрыва прямо пропорциональна длительности сдерживания.

– Если вы так уж хорошо все знаете наперед, может, предскажете, что будет дальше?

– Могу, если желаешь. Оба отвергнутых мистралийца станут искать способ вернуть твое расположение, и вскоре ты с кем-то из них помиришься. На этот случай позволь предостеречь тебя от двух опрометчивых и опасных решений. Первое: если ты опять попытаешься сохранить добрые отношения с обоими и как-нибудь их примирить, это добром не кончится. Второе: прежде чем делать выбор, надо все-таки разобраться, кто из них чего стоит и стоит ли хоть один твоей любви. Если ты выберешь наобум или просто поддавшись на просьбы, ты меня очень разочаруешь.

Ольга горько вздохнула. Не ожидала она такого от его величества.

– Разве любовь имеет цену? Разве вы, когда выбирали невесту из толпы красавиц, высчитывали, кто чего стоит?

– Не то чтобы… Но поверь, я бы никогда не влюбился в Алису Монкар. Можно полюбить разгильдяя, зануду, убийцу, нытика, даже лодыря и пьяницу, если ты готова всю жизнь прощать упомянутые недостатки. Но лжеца и лицемера, почитающего тебя за ходячий кошелек, можно полюбить лишь в одном случае – не зная о его истинном облике.

– Это был намек или вы все еще об Алисе?

– Ни то ни другое, это был абстрактный пример.

– А как же мне… разобраться?

– Надо подумать. Историю с украденной песней я все-таки проанализирую и поделюсь с тобой выводами, но что до всего остального… Ты должна разобраться сама. Во-первых, тебе все равно будет сложно поверить в любую горькую правду о каждом из твоих мистралийцев, кто бы ее ни сказал. Точно так же, как вчера ты не смогла поверить им самим и предпочла выгнать обоих, чем разобраться в ситуации. Во-вторых, существует единственный способ избавиться от ощущения себя жертвой обмана, которое так тебя пугает. Чтобы не чувствовать себя дурой, тебе следует раскрыть правду самостоятельно. Лично. Стать победителем, а не жертвой.

– А сами вы ее уже знаете, эту правду?

– Ты действительно боишься разбираться в этом конфликте сама? Ольга, ведь ты никогда не была трусихой! Что с тобой случилось? Я не узнаю ту отважную девушку, которая не побоялась преградить дорогу невменяемому Элмару, не сбежала от зачарованного волка и не струсила выйти на бой с драконом. Неужели тебе так необходимо было выстроить свой призрачный мирок и прятаться в нем от действительности, что правда, которая может разрушить твои иллюзии, для тебя страшнее дракона?

Ольга слушала и чувствовала, как жаркая кровь окрашивает в непристойно-пунцовый цвет ее щеки и уши. Нет, в самом деле, выставить себя обманутой дурой перед некой абстрактной общественностью – совсем не страшно, когда альтернативой окажется выставить себя трусихой перед королем. Да в конце концов, первое – и так уже свершившийся факт, дура вы, маэстрина Ольга, и скрывать это бесполезно. Верно сказал король: единственный способ сохранить лицо – это разобраться во всем самой. Черт его знает как – над этим надо еще подумать. Но сделать это придется, и она сделает, потому что иначе его величество навсегда потеряет к ней уважение.

– Да ни фига! – решительно заявила она. – Ничего я не боюсь! И не надо мне ничего подсказывать! Я сама!

Его величество неожиданно широко улыбнулся, мгновенно превратившись из безжалостного начальника в привычного доброго друга.

– Молодец, – негромко и очень тепло произнес он. – Действуй.

– Спасибо, – вздохнула Ольга.

Она не имела ни малейшего представления, как ей «действовать».

В приемной царило оживление, совершенно не соответствующее ее подавленному настроению. Громовой хохот Элмара сотрясал мебель, заливался Жак, деликатно хихикал в кулак придворный мистик. Даже на каменном лице господина Флавиуса происходило какое-то невнятное шевеление, словно глава департамента удерживал обычное бесстрастное выражение насильно и не вполне успешно.

– Что веселенького успело случиться за несчастные четверть часа? – полюбопытствовал король, безошибочно адресуя свой вопрос Флавиусу. – По какому поводу ты мне тут развлекаешь придворных, вместо того чтобы заниматься порученным делом?

– Именно над этим делом и потешается в данный момент все руководство нашего департамента, – охотно пояснил Флавиус и все-таки не удержал улыбку.

– Представляете, – простонал Жак, – они пришли к Кантору домой, а там… Ой, я не могу…

– Не можешь – так и нечего перебивать министра! – одернул его Шеллар. – Так что там у Кантора дома?

– Там обнаружился некий мистралиец, которого наши доблестные стражи порядка немедленно принялись арестовывать, даже не удосужившись проверить личность. Как они рассудили, кто еще может находиться один в доме, кроме хозяина. Подозреваемый оказал бешеное сопротивление и предпринял попытку скрыться, но был оглушен, связан и доставлен в участок. По дороге рассерженные стражники его, разумеется, немного попинали, как же без этого. Когда задержанного привели в порядок и сопроводили на предварительный допрос, кто-то додумался заглянуть в показания потерпевшего и прочесть там фразу «особых примет нет». После чего все дружно посмотрели на свою добычу.

– Флавиус, если эти недоумки избили короля сопредельной державы, то в этом нет ничего смешного!

– Ни в коем случае, ваше величество! – уже откровенно усмехнулся глава департамента. – С ушами у задержанного почти все в порядке. Однако отсутствие одного глаза никак не подходит под описание «без особых примет»…

– Что? – Теперь уже и короля начал душить смех. – Это то, о чем думаю? Флавиус, серьезно?

– Как никогда, ваше величество. В настоящее время в участке сидит побитый и помятый Одноглазый Астуриас собственной персоной, и его усиленно разрабатывают, как обычного домушника…

– Так что ж ты тут цирк устроил, скорее забирай его к себе, пока он у них не сбежал!

– Обижаете, ваше величество! Весь участок уже набит моими людьми, и они только ждут указаний, по какой схеме действовать.

– Ладно, пошли в кабинет… Обсудим схему…

– Вот так-то, – подмигнул Жак, когда дверь кабинета закрылась. – Хорошо, что Кантор до дому не дошел! Неизвестно, с какими намерениями залез к нему эмиссар по особым поручениям. Может, поговорить хотел, а может, и чего похуже. Ольга, а ты чего такая кислая? Все же обошлось!

– Угу… – мрачно отозвалась девушка. – Элмар, у тебя есть еще какие-то дела или пойдем?

– Пойдем, пойдем. – Диван в последний раз жалобно скрипнул, прощаясь с немалым весом принца-бастарда, и облегченно затих. – Только телепортом пойдем. Я попросил преподобного Чена взглянуть на Диего, а придворному мистику недосуг бегать по городу.

– Тогда и я с вами! – оживился Жак. – Его величеству я вряд ли понадоблюсь, раз он такую игрушку себе нашел. Ольга, да что ты, в самом деле, как будто заразилась от Кантора злобностью, а от короля – патологической серьезностью! Тебе что, опять его величество что-то неприятное сказал или так… дни особенные?

– Жак, заткнись, – негромко, но выразительно попросил Элмар.

– Я думаю, – проворчала Ольга. – Его величество подкинул мне идею, и я теперь думаю.

– Какую? – не унимался шут.

– Что мне делать с этими двумя придурками.

– Если ты хочешь услышать мое мнение… – подал голос Элмар, умеряя шаг, чтобы друзья не отставали.

– Хочу.

– Не вставай между ними. Дай им возможность разобраться между собой. Если двое мужчин ненавидят друг друга, вмешательство женщины только затягивает и запутывает конфликт. Ты не сможешь их примирить. Они давно уже делят не тебя.

– Ой, не скажи, не скажи, – возразил Жак. – Вернее будет сказать, «не только Ольгу», но главное, за что они так упрямо бьются, это возможность влиять на нее. От них же только и слышно, какой противник подлец и мерзавец и как он Ольге зла желает.

– Погоди, не перебивай, – вмешалась Ольга. – Элмар, если ты имел в виду поединок – от этого никакого толку не будет. У Артуро нет шансов, даже если они будут стреляться шариками из жеваной бумаги. Поединок покажет, кто сильнее, а это и так всем известно. Но так и не покажет, кто же, мать их так, прав!

– Если господам будет интересно скромное мнение несовершенного монаха… – смиренно произнес придворный мистик. Господам, разумеется, было интересно, и он продолжил свою мысль: – Среди чиновников Подлунной империи, далеких от воинских искусств, очень распространен так называемый поединок на языках, представляющий собой аргументированную дискуссию. Подобный вид состязания абсолютно безопасен для жизни и здоровья, зато с большой долей вероятности позволяет выявить истинно правую сторону.

– Так и представляю себе, – хихикнул Жак. – Виртуальные дебаты Кантор – Артуро! Перед прослушиванием просьба удалить из помещения детей, женщин и желательно комнатные растения!

– Н-да, от «аргументов» Диего цветочки действительно могут завянуть, – согласилась Ольга. – Но все равно идея гениальная! Пусть сядут и выскажут друг другу в глаза все, что хотели! А я послушаю. И все, кто желает, послушают.

– А как мы будем решать, кто прав? – подал здравую мысль Элмар. – Хоть и говорится, что словом можно убить, на практике это происходит редко, и это явно не тот случай. Если не дать нашим дуэлянтам вцепиться друг другу в глотки, они будут дискутировать до бесконечности. Вряд ли кто-то из них добровольно сдастся, остается только ждать, кто первым свалится от усталости…

– Для подобного поединка необходим беспристрастный судья, – разъяснил преподобный Чен. – Только нижайше попрошу вас не предлагать эту почетную обязанность мне, ибо далек я от духовного совершенства и опасаюсь выявить неподобающую пристрастность…

– Короля надо попросить, – тут же предложил Жак.

– Нет, – покачала головой Ольга. – Он откажется, и по той же самой причине. Да не заморачивайтесь, у меня, кажется, есть одна кандидатура. Как раз подойдет, если только я сумею с ним связаться…

– А кто? – не удержался любопытный шут. – Я его знаю? Ольга, ну скажи, интересно же!

– Вряд ли. А если даже и знаешь, я тебе все равно не скажу. С короля еще можно взять честное слово, а тебе скажи – ты тут же язык на три метра развесишь.

– Я тоже могу дать честное слово!.. – вознегодовал Жак, но его возмущение сразу же заглушил громовой хохот принца-бастарда.

Придворный мистик тоже улыбнулся, очень скромно и деликатно, однако видно было, что и его мнение о честном слове Жака не отличается от мнения Элмара.

Ольге с трудом удалось отцепиться от любопытного шута, который добивался ответа и сыпал догадками даже во время телепортации. Ради этого пришлось спешно попрощаться и позорно удрать, хотя очень хотелось дождаться окончания осмотра. Если Диего в состоянии самостоятельно передвигаться, то, скорее всего, с ним действительно ничего опасного не случилось, но все же хотелось услышать подтверждение от специалиста. Чтобы уж точно не беспокоиться. Так ведь Жак, зараза доставучая, не дал дождаться.

Едва она успела войти в квартиру, явился гениальный драматург с дурацким вопросом: «Ты уже дома?»

– А ты сам не видишь? – сердито отмахнулась Ольга. – Или это было деликатное вступление перед миротворческой деятельностью?

– Да нет, я вообще-то хотел, чтобы ты мою новую пьесу посмотрела. У меня там главный герой – переселенец, интереснейшая тема, кстати… Нужна твоя консультация. Ну, и еще у тебя осталась часть одежды Артуро, он хотел забрать и просил меня узнать… А ты в самом деле его выгнала?

– Нет, это он понарошку у тебя сидит! Ему эти тряпки срочно? Они вон мокрые в корыте лежат. У меня, честно говоря, никакого настроения их стирать, с удовольствием отдам как есть. Только тазик потом занеси. А пьесу оставь, я прочитаю, потом тебе скажу, если будут замечания.

– Слушай, так ты действительно серьезно и не собираешься его пускать назад? И он теперь у меня навеки поселится? Мы-то с ним наивно надеялись, что ты не можешь вышвырнуть человека из дому среди зимы и, как только это поймешь, тут же устыдишься и пригласишь его обратно.

– Во-первых, я положила ему в чемодан тот самый кошелек, из-за которого весь бардак и начался. Не знаю, мой он или нет, но денег там достаточно. Пусть Артуро спокойно снимает себе квартиру где хочет, хоть рядом с тобой, там как раз скрипач съехал. Во-вторых, после того, что он сегодня сделал, я не хочу с ним даже разговаривать! Просила же, как человека, не ходить в полицию! Нет, бегом побежал!

– Ну ты даешь, а что ему еще было делать? Ждать, пока убьют?

– Я так понимаю, он тебе вчера рассказал свой вариант происшедшего? А я вот слышала оба! И они меня окончательно достали! Отныне с каждым из этих двух обормотов я стану общаться только в присутствии второго! Чтобы не ездили по ушам, две несчастные жертвы!

– Ты что! – испугался Юст. – Их же нельзя сводить вместе!

Ольга сердито плюхнула в тазик последнюю рубашку и торжественно вручила миротворцу.

– А я вот решила, что их, наоборот, хоть раз надо свести, чтобы полаялись в свое удовольствие, отвели душу и сказали друг о друге все, что думают, в глаза. А я послушаю. Мне тут подкинули чудесную идею, как это организовать без жертв, так что передай Артуро, чтоб готовился.

– Мне что-то кажется, он не захочет.

– Не захочет – его дело. Только он должен понимать, что я устраиваю это безобразие специально, чтобы выяснить, кто из них сколько лапши мне навешал и о чем именно. И если кто-то откажется, то сам понимаешь, какой я из этого сделаю вывод. Раз Артуро рассчитывает, что его позовут обратно, значит, он все же хочет вернуть все как было. Так вот, это единственный путь.

– Ой, не знаю… – Юст с видимым сомнением покрутил головой. – Может и обидеться, что ты ему условия ставишь. В самом деле, что это за любовь, которая нуждается в проверках и уточнениях?

– И это мне говорит человек, который влюблялся несчетное число раз и столько же разочаровывался, когда его бросали из-за денег!

– При чем тут мои сердечные проблемы, у вас-то дело не в деньгах!

Ольга устало прислонилась к буфету, медленно вытирая руки так и не постиранным полотенцем:

– Ну, я еще понимаю, Артуро не может этого постичь, но ты-то должен бы соображать! Их ведь двое, и они оба мне не чужие, обоих я по-своему люблю. Почему я должна разрываться пополам из-за того, что они грызутся между собой и требуют от меня такой же бессмысленной ненависти? Я тогда тоже могу сказать: что это за любовь, когда человек переживает только за себя? Когда любимая женщина потихоньку с ума сходит, а ему начхать?

Драматург задумчиво полюбовался на тазик, который держал в руках, и очень серьезно спросил:

– А ты не боишься потерять обоих?

– Знаешь, – вздохнула Ольга, – честно говоря, мне будет легче расстаться с обоими, чем служить вечной помойкой для их ненависти. Всему есть границы, и вчера эти два параноика их перешли. Только я тебя умоляю, не делай такое лицо!

– Какое? – не понял Юст.

– Такое, какое ты всегда делаешь, когда тебя посещает гениальная идея для новой пьесы. Попробуешь об этом написать, я тебя сама убью, не дожидаясь Диего.

Выпроводив участливого соседа, Ольга накрепко заперла дверь, чтобы никто не побеспокоил, и осторожно присела к зеркалу. Коробочка с бирюзовой помадой стояла там же, где и всегда, среди прочей косметики, и даже немного припала пылью – столь ценный подарок Ольга использовала только в особенных случаях, а особенного случая давно не выпадало. Как он говорил? Взять в руки, подержать, пока согреется, и направленно подумать. Что такое «направленно думать», она, разумеется, не имела понятия, а спросить постеснялась. Но он же видел, что перед ним обычная девушка, не наделенная Силой, значит, такое «думанье» должно быть доступно любому и магом для этого быть не надо. Может, сама коробочка волшебная или он собственной Силой чувствует, когда о нем «направленно думают»… Король говорил, что этот красавчик «мощнейший менталист», так, может, он как-то телепатически на расстоянии умеет связаться… Ну в конце концов, сам же сказал! И сам предложил обращаться, если что.

Причины столь странной симпатии могущественного эльфа к неэстетичной растрепе-человеку остались для Ольги загадкой. Вряд ли эльфа можно соблазнить ее сомнительными прелестями. Неужели только из-за помады? Эльфы, конечно, чудаки, это все говорят, но неужели настолько? Или все гораздо проще – увидев столь убогое существо, великодушный эльф преисполнился сострадания и пожелал оказать бедняжке какую-нибудь гуманитарную помощь? Ой, до сих пор неловко вспоминать – сонная, помятая, непричесанная, в одних трусах (причем мужских!), да еще несла всякую чушь и даже додумалась кокетничать, телефончик попросила… А он возьми да и вправду дай – ну не телефончик, а некий магический аналог пейджера, что ли… Решив, что «направленно думать», скорее всего, должно означать мысленный зов, Ольга честно трудилась минут десять, призывая златокудрого эльфа в различных выражениях с различными интонациями. Она уж начала склоняться к мысли, что над ней бессовестно подшутили, как вдруг из-под потолка раздался негромкий мелодичный голос:

– Извини, ты могла бы не кричать так оглушительно?

– Ой, простите… – пролепетала Ольга. – Я же мысленно…

– Вы, люди, даже мысленно ухитряетесь орать дурным голосом. Я слышал с первого раза. Что ты хотела?

– Мне нужен… совет, – торопливо подбирая светские выражения, принялась объяснять Ольга. – Вернее нужно, чтобы кто-то мудрый и беспристрастный рассудил одну неприятную ситуацию… А мы можем это как-нибудь лично обсудить? Тут долго объяснять…

– Где ты?

– Я… Как вам объяснить… Может, лучше вы скажете, где находитесь, да я вас найду?

– Я нахожусь у зеркала в твоей комнате во дворце.

– Ой-ой! – испугалась Ольга. – Уходите оттуда скорее! Это давно не моя комната, там живет другая девушка, если она войдет и увидит вас…

– То-то я смотрю – косметика совершенно иных цветов, – невозмутимо констатировал господин Раэл. – И духи совсем другие… отвратительные духи, должен заметить… И зеркало чистое. Так где?

– В Лоскутном квартале… Ой, вы же не знаете города!

– Я учился в этом городе триста восемьдесят лет назад. Улица Трех Кистей еще находится на прежнем месте?

– Да… – растерянно выдохнула Ольга.

– Кафе «Веселая корова» знаешь?

– Знаю, только… Там сейчас не кафе, а дешевенький такой кабачок, в который не рекомендуется заходить приличным девушкам. И вам там тоже не понравится.

– Встретимся у входа, потом решим.

– Ой, подождите! – закричала Ольга, вспомнив, что именно у входа в «Веселую корову» находится основная съемная точка квартала и ждать там – еще хуже, чем внутри.

Но проворный эльф уже отключил зеркало. Оставалось только надеяться, что он придет туда первым…

Его величество Орландо II занимался важными государственными делами. В этом были свято уверены верные охранники и секретарь, которым его величество лично приказал никого не пускать и вообще не беспокоить занятого короля.

«Государственными делами» у любимого вождя сегодня считалось одно небольшое мероприятие, достаточно серьезное и полезное, но весьма далекое от вопросов управления королевством. Не так давно, а точнее, в тот самый день, когда они с Кантором сочиняли издевательские песенки о всяких врагах короны, зашел у них с Мафеем занятный разговор. Любознательный мальчишка вычитал в каких-то старых книгах о «светоче жизни». Это небольшое магическое устройство в давние времена часто оставляли дома воины, уходя в далекий поход, или купцы, отправляясь в долгое путешествие, чтобы в случае пропажи без вести близкие могли хотя бы знать, жив человек или мертв. Прочитав об этом, принц сразу вспомнил, как уже дважды все друзья и знакомые сбивались с ног, разыскивая пропавшего Кантора, и подумал, что вещица-то полезная, надо бы уточнить, как это делается. Увы, технология в книге не приводилась. Заинтересованный ученик засел в библиотеке, зарылся в справочники и, к своему разочарованию, обнаружил, что для создания «светочей жизни» требовалась квалификация магистра некромантии. Стало понятно, почему столь полезные вещицы исчезли из обихода (по крайней мере, легального), и предельно ясно, что лично Мафею никто не объяснит, как это делается.

Печальным результатом своих исследований он поделился с друзьями, высказав крамольную мысль, что запрет на некромантию оказался палкой о двух концах. Стоило ли запрещать всю школу, если в ней помимо проклятий попадаются весьма полезные заклинания и артефакты?

«Хм… – сказал себе Жак. Видно было, что он тоже заинтересовался, несмотря на то что само слово «некромантия» вызывало у него дрожь, так как ассоциировалось с покойниками. – А почему, собственно, обязательно следовать технологии? Почему не попробовать создать аналог на основе легальных школ? Представь себе, что такая штука никогда не существовала и нам просто надо ее изобрести. Ставим задачу и решаем, всех-то делов».

Сказано – сделано, и три вдохновенных разгильдяя принялись ставить и решать. После нескольких экспериментов остановились на комбинированном варианте астральной проекции сердца с небольшим огоньком. Еще несколько дней искали способ создать зависимость между работой сердца и огоньком, гарантировать односторонность этой зависимости и минимизировать полученный факел, чтобы уместить в маленькую емкость. Бесполезному в теоретической магии Кантору, как он ни возмущался, отвели роль подопытного кролика.

Как раз сегодня предстояло последнее испытание нового изобретения, что, по мнению Орландо, было важнее и интереснее всяких бюджетов. В ожидании Мафея, который должен был за ним зайти, когда освободится, его величество все же заглянул в сей государственный документ, но быстро заскучал и подумал, что настало самое время перекурить и отдохнуть…

Он как раз предавался размышлениям о том, как было бы здорово, если бы государственный бюджет можно было подправить с помощью магии, когда в кабинете возник долгожданный приятель.

За последние несколько лун Орландо, как и все, успел привыкнуть к новому имиджу сурового мэтра Мафея и был невероятно удивлен, увидев перед собой прежнего испуганного мальчишку, нервно мнущего в руках потрепанную тетрадку.

– Что случилось? – встрепенулся король Мистралии, мимоходом прослушивая гостя. Давно, давно не излучал грозный мститель такого смятения и неуверенности, чуть приправленных неясным чувством вины. – Ты прямо сам не свой. Натворил чего-то и не знаешь, что с этим теперь делать? Или опять наставник за некромантией застукал?

Мафей торопливо мотнул головой и вспрыгнул на спинку ближайшего стула.

– Да нет, я таким не занимаюсь, обещал же… Хотя зря ее все-таки запретили, там такие боевые заклинания есть… Да и общая теория мне бы не помешала, чтобы разобраться хоть примерно, что же оно такое. Но нет, не в том дело, ничего я не натворил, тут без меня такое делается…

– А что? – уже всерьез встревожился Орландо.

– Тебе твои еще не доложили? У нас там два департамента на ушах стоят… Вчера вечером Кантора чуть не похитили, а сегодня утром у него дома твоего любимчика одноглазого обнаружили… – Принц бросил на стол тетрадку и огорченно взъерошил беспорядочные серебристые пряди. – Скажи, неужели у меня каждая мысль на лице написана? Ты только меня увидел, сразу все понял… Нет, ты скажи, мне нужно знать, почему Шеллар так на меня посмотрел, если он все понял, он же от меня не отцепится…

– Так, подожди, давай по порядку. – Король мимоходом попытался пролистать тетрадь, но листы оказались намертво сцеплены каким-то заклинанием. – Какая связь между Кантором, Астуриасом, тобой и тем, как на тебя посмотрел Шеллар? Кстати, а как он посмотрел?

– С подозрением! – безнадежно выдохнул Мафей. – Не листай, она запечатана. Спрячь у себя, пожалуйста, я боюсь, если Шеллар найдет, он упросит мэтра или Жака взломать. Ты же его знаешь, когда речь заходит о благе короны или просто о какой-то тайне, ему становится наплевать на то, что читать чужие дневники нехорошо.

– Не знал, что ты ведешь дневник, – удивился Орландо. – А у тебя там что, какой-то страшный компромат или крамольные размышления о пользе некромантии?

– Там мои сны, – коротко ответил эльф и умоляюще уставился на приятеля. – Ты же понимаешь, кому я еще могу это доверить? Всем хочется непременно знать, что будет и как это будет, Шеллар вообще целую философскую теорию на этот счет выдвинул и рвется перекраивать судьбу по малейшему поводу… Только ты можешь понять, почему я не хочу им ничего говорить.

– Подожди, так тебе что, Кантор снился? – еще больше встревожился мистралиец, между делом запихивая дневник в ящик стола. – Ты поэтому так распереживался? И Шеллар это заметил? А что с Кантором? Что-то серьезное, раз приснился? Или в твоем сне его успешно похитили со всякими кровавыми подробностями? Мафей, ну же, не томи!

– Да нет, с ним-то ничего серьезного… Несколько ушибов, один вывих, и голова теперь болит на нервной почве. Но в том-то и дело, что в моем сне было немного не так, и я теперь сам понять не могу, это то самое или не то…

– А что тебе снилось? Ну, не стесняйся, уже ведь случилось. Я никому не скажу, но мне-то можно! Давай вместе разберемся, так или не так.

– Мне снилось, что его несут в гробу. Втаскивают в какой-то дом, вынимают из гроба, перекладывают… Видно, что он не мертвый, а как бы обездвижен. Подходит какой-то маг, мистралиец, с косой, как у мэтра Максимильяно. Те со своим гробом уходят, а маг так грустно-грустно вздыхает, говорит сам себе тихонько, как его затрахали эти сволочи со своими вечными мерзостями, потом смотрит на Кантора, опять вздыхает, говорит что-то вроде «извини, парень, ничего личного…», тоже очень грустно и как бы сочувственно, и потом… Я так и не понял, что это было. Не могу я во сне чужие заклинания анализировать. Зрительно это выглядело, как будто он плеснул из кружки водой, а может, и не водой, и Кантора просто не стало.

– Как, совсем? – потрясенно переспросил Орландо.

– Если и не совсем, то от него осталось что-то маленькое, такое, что за подолом мантии не видно.

– А при чем тут неудачное похищение?

– Понимаешь, он рассказывал, что его везли в похоронной повозке, в гробу. И обездвижить пытались, но у него с собой было то самое противоядие, что мы весной из сейфа добывали. Вот и пойми теперь, считать сон сбывшимся или нет?

– Думаю, да, – авторитетно заявил старший товарищ. Сам он тоже не был уверен, но оставлять мальчишку в сомнениях не рискнул, – Раз его не довезли до мага, значит, сбылось иначе и ничего с Кантором не случится. Да если бы даже случилось, не думаю, что это неизвестное заклинание его убило. Вспомни, твои сны не предрекают смерти. Его бы стали искать, быстро нашли – ну ты поверишь, что Шеллар бы не нашел? – и вернули в прежнее состояние. Лучше скажи, ты мага узнаешь, если увидишь?

– Он спиной стоял. Они всегда стоят спиной. Голдианский палач, маг с косой, тролль, который тащил Ольгу… Ой! – Мафей испуганно зажал себе рот. – Все, довольно об этом, я начинаю заговариваться.

Орландо тоскливо покосился на проект бюджета на следующий год и печально уточнил:

– Я так понимаю, с экспериментом сегодня ничего не выйдет?

– Ну, а как ты думаешь, – нахохлился Мафей. – Наш подопытный после лечения фонит посторонней магией, я не могу сосредоточиться, да и Жака сейчас видеть не хочу, он тоже вечно меня достает своими вопросами о снах. – Он подозрительно покосился на ящик стола, куда упорхнула его заветная тетрадь, и напомнил: – Ты дневник так и оставишь в столе?

– Не беспокойся, у меня там потайной ящик. Магический, как тир у Шеллара.

– А траву хранишь в сейфе? – чуть заметно улыбнулся принц.

– А так забавнее. Ну, раз эксперимент переносится, может, займемся чем-нибудь еще? Например, навестим Кантора, послушаем, что он скажет, заодно пополним словарный запас?

– Давай. Только сначала… – Мафей немного замялся, – сделай так, чтобы я не нервничал. А то все видят, и у всех вопросы возникают…

Пока Мафей прятал свои секретные материалы, а Шеллар, оставив до более подходящего времени догадки и подозрения, пытался разговорить Одноглазого Астуриаса, запущенная с королевского пинка машина департамента Порядка работала своим ходом, бесшумно и быстро вращая шестеренками. К полудню в тоненькую папочку, где уже лежало прошение пострадавшего о защите и правосудии, добавилась целая пачка измаранной бумаги. Показания Кантора, Ольги, соседей, девушки, которую он провожал, сотрудников заведения, где выступал Артуро, а также, к великой радости доблестных правоохранителей, дело об угоне катафалка и двух неопознанных трупах, которое уже успели счесть безнадежным.

На этом этапе неутомимая машина правосудия немного сбавила обороты, так как разобраться в противостоянии потерпевшего и подозреваемого оказалось не так-то просто. Высчитать точное время обоих происшествий и сопоставить с показаниями не получилось, так как ни у самих мистралийцев, ни у их свидетелей почему-то не хватило ума хоть раз посмотреть на часы. В показаниях обоих нашлись заметные нестыковки: оба крайне невнятно объясняли свое чудесное спасение, что вызывало закономерные сомнения в словах и одного, и другого. Свидетелей, которые якобы спугнули нападавшего и могли бы что-то подтвердить, не нашли. Выживший похититель, разумеется, тоже не помчался в полицию опознавать товарищей и жаловаться на несговорчивую жертву.

На этом сыщики закончили сбор показаний и переключились на осведомителей в надежде выяснить, не слыхал ли кто чего о трех наемниках, одного из которых кличут Лосем, а также не хвастался ли кто из местной шпаны удачным ограблением недорезанного мистралийца.

К вечеру по крутой служебной лестнице от мелкого уличного осведомителя до самого господина Костаса, которому как раз пора было идти с докладом к королю, полетела свежая информация. Три наемника действительно существовали, только о них мало кто слышал в столице. Лось, Кубышка и Оса прибыли из провинции, где их и наняли, и по окончании дела собирались отбыть туда же. В столице они провели всего два дня, знакомств не заводили, с местными общались мало, исключительно на бытовые темы. О деле не распространялись. В узком кругу эти господа имели репутацию хороших специалистов по похищению людей и стоили недешево.

Окрыленный глава департамента Порядка отправился рапортовать об успехах, а его старательные подчиненные с удвоенным рвением принялись за розыски выжившего наемника. Попадись им сейчас исчезнувший Оса, он, возможно, позавидовал бы подельникам, так как стражи порядка уже радостно потирали руки, готовясь повесить на него хоть пяток нераскрытых исчезновений.