Текст книги "Хроники странного королевства. Возвращение (Дилогия)"

Автор книги: Оксана Панкеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 50 страниц)

– Ага, хитрый ты какой. – Суть предстоящего праздника наконец дошла и до Жака. – А почему это ты решил один, без нас? Мы что, уже так, побоку?

– А что, кто-то из вас вспомнил?

– Я все время помнил, но мне не приходило в голову устраивать по этому поводу праздник, – пожал плечами Шеллар. – Не вижу проблем, мы соберемся ненадолго и быстро разойдемся, а ты можешь с Ольгой хоть всю ночь потом читать стихи и вспоминать былое.

– А ее прелесть ненаглядную куда девать прикажешь?

– Элементарно, когда соберутся уходить, пригласишь Ольгу остаться – одну! – и испросишь его на то разрешения. Он не посмеет тебе отказать.

– А Ольга?

– А Ольга не устоит перед соблазном. Она ведь любит эти дружеские ночные посиделки с тобой, невзирая на твою склонность упиваться до состояния зомби.

– Тогда придется пригласить и Кантора, – напомнил Мафей, который после долгих размышлений тоже вычислил причину праздника. – Он обидится, если не позовем. А если их свести вместе, они подраться могут.

– Глупости, – отмахнулся Шеллар. – Надо всего лишь не оставлять их наедине и не давать возможности обмениваться репликами неслышно для свидетелей. Если Артуро будет знать, что его слышат, он не посмеет дразнить Кантора. А если Кантора не дразнить, он и не полезет драться.

– Кантор сам кого хочешь задразнит, и ему плевать, слышат его или нет, – заметил Мафей.

Его величество нехорошо усмехнулся:

– Господа, кто-то из вас очень расстроится, если Кантор скажет сопернику пару обидных, но, несомненно, правдивых слов? А если серьезно, его можно предупредить. И раз уж зашла об этом речь… Настоятельно прошу вас всех: ни в коем случае не заводите с Ольгой просветительских бесед, не пытайтесь открыть ей глаза на истинный облик ее нынешнего кавалера и не высказывайте прямым текстом, что Кантор – святой, а Артуро – подлец. Никакой пользы это не принесет, а вы будете заподозрены в клевете и всемирном заговоре. Также нежелательно демонстрировать ваше негативное отношение к маэстро, ибо всяческие посягательства на дорогих ей людей вызывают у Ольги только желание спасти и защитить.

– Ну это у нее без всякой магии присутствует, – невесело усмехнулся Элмар. – Давно заметил. Договорились. Двадцать шестого, у меня.

ГЛАВА 5

– Этот Пиргорой, – сказал Кристофер Робин. – Пиргорой в честь того, кто что-то сделал, и мы все знаем, кто этот Кто-то, и это его Пиргорой, в честь того, что он сделал, и у меня есть для него подарок – вот он.

А. Милн

Следующую неделю Ольга прожила в полнейшем смятении. Она честно пыталась утрясти и упорядочить свою жизнь сообразно заявленному образцу, то есть не встречаться и не общаться с Диего, наладить подобающий семейный быт с Артуро, а главное – побольше думать о работе и поменьше об этом чертовом треугольнике. Ни одно, ни другое, ни третье не удавалось.

Диего исправно посещал все репетиции, неизменно здоровался и о чем-нибудь заговаривал. Хотя вел он себя сдержанно и нейтрально, Ольга всякий раз терялась, смущалась и злилась непонятно на что.

Артуро еще пару раз безуспешно попытался что-то написать, у него ни черта не получилось, из-за этого бедняга мучился и психовал, с каждым днем все глубже погружаясь в беспросветную депрессию, сопутствующую творческому кризису.

Мысли о работе боязливо съежились где-то в самом дальнем уголке, беспощадно затоптанные другими, более личными и более волнующими.

Сказать, что Ольга не знала, что делать, было бы неверно и легкомысленно. На самом деле она не знала, что и думать. Ее мнение о происходящем менялось по пять раз на день, мечась от обиды и раздражения до сожаления и чувства вины.

К чести Диего следовало отметить, что он переносил неприятности более достойно, чем его счастливый соперник. Вместо того чтобы затосковать и впасть в уныние, он, напротив, ожил и наполнился энергией. Стал деятельным, общительным, постоянно был чем-то занят, куда-то спешил, даже в глазах появилась некая лихорадочная сумасшедшинка. Наблюдая исподтишка за преображенным Кантором, Ольга стала замечать, что он частенько задумывается о чем-то нездешнем, вдохновенно пялясь в пространство отсутствующим взором блаженного. В такие минуты Диего подозрительно походил на влюбленного, но Ольга точно знала, что никакой любовью тут и не пахнет. После Зинь непутевый мистралиец сменил еще две пары «хороших рук», но, как и в предыдущих случаях, ничего серьезного из его похождений не вышло. Разве что смеху на весь театр и обсуждений на неделю, когда Кантора застукали с уборщицей в одной из пустующих, еще не отремонтированных гримерных.

Такое легкомыслие и непостоянство должно было послужить поводом для огорчения, но Ольга каждый раз ловила себя на недостойном и низком удовлетворении. Она сердилась на себя за мелкое собственничество, поминала пресловутую собаку на сене, но почему-то на сердце делалось спокойнее, когда Диего в очередной раз становился свободным.

Со стороны он производил впечатление увлеченного и довольного жизнью человека. Возможно, Ольга тоже поверила бы в это, если бы не знала, как глубоко он умеет прятать боль. Если бы он не начал опять курить. Если бы не пропадал по нечетным числам.

Артуро, напротив, страдал так откровенно, что заметить это мог бы и слепой, по одним только вздохам. Промучившись с неделю попытками сложить новую песню, он окончательно убедился в творческом бессилии и задумался наконец о покупке репертуара. Каждая из упомянутых попыток сопровождалась сеансами устного самобичевания и жалобами на несправедливость мироустройства. Помимо творческого кризиса упоминалось, как ему стыдно сидеть на шее у любимой женщины, а временами речь заходила и о том, как он боится за свою жизнь. Почему-то маэстро Артуро так и не успокоило известие об окончательном разрыве Ольги с бывшим возлюбленным. Он с какой-то радости вбил себе в голову, будто Диего втайне мечтает его убить и только ждет подходящего повода.

Временами его стенания раздражали, и Ольга довольно резко эти глупости пресекала. Но едва у нее возникала мысль о том, чтобы расстаться с несчастным нытиком, как вмешивалась недремлющая совесть. И опять Ольга сердилась на себя за мелочные и гаденькие мыслишки, представляла себе, как низко и недостойно было бы выгнать на улицу любимого мужчину в трудный момент, когда ему больше всего нужна ее поддержка. Долгие утешения переходили в нежные объятия и заверения в обоюдной любви. Заканчивалось все это либо постелью, либо маленьким концертом для одного зрителя. Артуро доставал гитару и пел свои старые песни, а Ольга слушала и в который раз убеждалась, что талант не отнимешь и если он есть, то рано или поздно все обязательно получится.

Единственное, что хоть немного облегчало ее разорванное напополам существование, – за прошедшие две недели Диего и Артуро ни разу не встретились и даже не упоминали друг о друге. Диего сам не желал заводить разговор о сопернике. Артуро Ольге удалось-таки приструнить заявлением, что она не желает больше слышать «об этом обманщике» и кто первым его помянет, тот моет посуду. Правда, у метода имелся свой недостаток – при обоюдном соблюдении правила мыть посуду приходилось самой Ольге. Однако это все же казалось ей невысокой ценой за относительное спокойствие.

Ольга уже начала надеяться, что они скоро успокоятся и забудут друг о друге, но не тут-то было. Даже в таком большом городе, как Даэн-Рисс, трудно ни разу не встретиться, имея общих знакомых. Особенно когда эти «общие знакомые» крайне редко думают головой, прежде чем что-то делать. Если возлюбленного надо покормить обедом, а дома продукты кончились, вполне естественно встретиться и зайти в ближайшее предприятие общепита. Но что стоило маэстрине Ольге сообразить вовремя, что не следует назначать встречу в ближайшей забегаловке, куда ходит обедать весь театр? Вот и получилось, что вместе с ней увязались еще с полдюжины актеров, любимый наставник, подружка Зинь, костюмерша и молоденький ученик мага, который подрабатывал на полставки специалистом по спецэффектам. А в числе упомянутой полудюжины, разумеется, присутствовали маэстро Диего и маэстро Тарьен, счастливый исполнитель той самой главной роли, которая так и не досталась бедному Артуро. Вся эта компания оказалась за одним столом, и неудивительно, что Артуро чувствовал себя как партизан в тылу врага. Бедняга уткнулся в тарелку и не решался ни слова сказать, опасаясь, что любая начатая беседа выльется в очередной мордобой. Диего делал вид, будто не обращает на него внимания, но время от времени награждал перепуганного соперника насмешливым взглядом и издевательской ухмылкой. Тот бледнел, вздрагивал и поспешно опускал глаза. Выглядело это моральное избиение безобразно и недостойно, но учинять разборки «кто на кого как посмотрел» – все равно что ловить туман сачком. Ольга попыталась хотя бы укоризненным взглядом урезонить нахала, и поначалу ей показалось, что успешно. Диего заметил, улыбнулся в ответ и быстро переключился на созерцание зала, словно он тут ни при чем. Всего через несколько секунд его лицо вдруг озарилось радостным изумлением, которое столь же быстро сменилось довольной хитрой ухмылочкой, как будто маэстро замыслил некую замечательную шутку.

Ловко перескочив через лавку, он бесшумно подкрался к стриженному «под братка» толстяку, который скромно поглощал дешевый комплексный обед за соседним столом, и хлопнул по плечу с радостным возгласом:

– Здорово, Тедди!

Реакция толстяка на нежданную встречу оказалась далека от восторга. Быстро обернувшись и увидев, кто перед ним, бедняга в мгновение ока позеленел и неимоверно шустро нырнул под стол.

– Да постой, дурила! – расхохотался Диего, не торопясь, впрочем, ловить испуганного знакомого. – Я ничего тебе не сделаю!

Толстяк, уже успевший выкатиться с противоположной стороны и резво вскочить на ноги, приостановился и обернулся, с подозрением изучая мистралийца, в полной готовности как удрать, так и пустить в дело неизвестно откуда взявшийся узкий стилет.

– Не позорься, Тедди, – продолжал потешаться Диего. – Ты своей шпилькой всех бардов тут распугаешь. Не съем я тебя. Даже бутылку поставлю, помнится, я тебе задолжал…

Оружие исчезло, словно растворившись прямо в руках. Тедди слегка расслабился и шагнул вперед. Улыбка у него оказалась на удивление добродушная, хотя глаза все еще оставались настороженными.

– Сам понимаешь, обычно люди помнят несколько иные долги…

– Да брось. Вот если бы у меня что-то на память осталось, тогда, может, и помнил бы, а так… – Диего беззаботно махнул рукой и кивнул на стол. – Пойдем пообщаемся.

– Хорошо все-таки, когда объект имеет некоторый опыт и материал для сравнения… – философски изрек дяденька, подхватывая свою тарелку и кружку. Улыбка его стала спокойной и умиротворенной. – А то ведь обычно не ценят…

– Ага, – ухмыльнулся мистралиец. – Теперь до меня дошло, почему ты так любишь выпивать с объектами. Чтоб ценили! Как ты здесь оказался? Босс выгнал? Или давние знакомые с благодарностями явились?

Они пересели на свободный угол, чтобы можно было разговаривать, не перекрикиваясь через стол, и беседа пошла немного тише. Ольга прислушалась – уж больно интересно, что это за знакомый такой, шмыгающий под стол, и что у них за дела с Диего, и почему такая странная реакция на обычное приветствие? Логичнее всего было бы предположить, что когда-то господа были коллегами и однажды пересеклись на одной и той же потенциальной жертве, но добродушный толстяк совершенно не походил на убийцу.

– От босса я ушел на следующий день, – охотно ответил загадочный господин, снова принимаясь за обед. – Посмотрел на угольки и понял, что больше мне там делать нечего. Правильно сделал, кстати. Что с боссом случилось, ты сам знаешь, а его потомок такой балбес, что на сегодняшний день уже почти разорился. Поработал я еще в нескольких местах, а потом последний босс подсунул работенку… Ну, словом, не тот попался человек, с которым можно безнаказанно обращаться подобным образом. И боссу досталось, и всем его людям, а я еле ноги унес. Вот, пытаюсь теперь здесь устроиться.

– А как тебя занесло в Лоскутный квартал? Какая здесь может быть работа для тебя?

– Живу я здесь, – невозмутимо пояснил Тедди. – Во-первых, получилось случайно, я плохо знал город и поселился в первом же месте, где запросили недорого. А во-вторых, так даже лучше. Труднее будет найти. А ты чего потерял в квартале бардов? И почему ты здесь? Со своими что-то не поделил или с самого начала работал на ортанскую разведку?

– Тьфу на тебя! Почему все думают, что если мистралиец живет за границей, то он обязательно беженец? Мне просто здесь нравится.

– А чем занимаешься?

– Искусством. Нет, серьезно. Я завязал и хочу сменить класс.

– Ты? Бард? Лучше б уж ты ко мне в ученики пошел.

– Не выдумывай. У меня все равно не получится. И вообще ты сначала работу найди, а потом будешь искать учеников.

– Да я так, пошутил… – флегматично пожал плечами Тедди. – А с работой здесь плохо. В чужих краях устраиваться всегда нелегко, а с моей профессией надо иметь репутацию. Иногда перепадают разовые заказы, а так в основном перебиваюсь игрой в карты. Раньше был стабильный спрос в Мистралии, а сейчас и там нечего делать. Видимо, настал период, когда жизнь повернулась ко мне задницей.

– Оставь мне адрес или расскажи, где тебя найти, – немедленно предложил Диего. – Я поспрашиваю кое-каких старых знакомых. В этой стране ты еще не нажил проблем с правосудием?

– Надеюсь, не успел. А ты именно там будешь спрашивать?

– Так больше у меня знакомств нету. Только там. Зато люди влиятельные, умные и, самое главное, – Диего подмигнул, – способные оценить преимущества хинской школы.

– Надеюсь, с ними я раньше не работал? – Непонятно было, шутка это или Тедди всерьез обеспокоен вопросом. Аккуратно подобрав хлебом остатки подливы, он отставил тарелку, задумчиво в нее посмотрел и добавил: – Наверное, буду ходить сюда обедать. Съедобно и недорого. Вот тут и встретимся. Тебе удобно?

– Пойдет.

– Тогда спасибо, да я попрощаюсь. Вроде еще один заказ наклевывается, надо кое с кем встретиться. Рад был увидеться и узнать, что у тебя все хорошо.

– Удачи. – В голосе Диего мелькнула ирония. Ольга так и не разобралась, кто же такой этот Тедди, но было ужасно интересно слушать их разговор. Когда двое людей говорят о чем-то понятном для них, но непонятном постороннему, это всегда любопытно.

– Диего, кто это был? – спросила Ольга, едва дождавшись, когда за странным знакомым закроется дверь.

– Вот все тебе надо знать, – хмыкнул мистралиец, мигом посерьезнев. – Скажу, если хочешь, но не здесь, а как-нибудь наедине. А то твой приятель обделается с перепугу, а я окажусь виноват, ты скажешь, что я нарочно его пугаю.

– Как это наедине?! Нам тоже интересно! – вмешалась Зинь.

– Лишнее знание бывает вредно, – наставительно заметил Диего.

Заинтригованная общественность еще долго домогалась ответа, но он так и не сказал, чем окончательно уверил Ольгу в правильности ее догадок.

Стоит ли сомневаться, что Артуро подумал то же самое, но истолковал ситуацию таким нелепым образом, что Ольга даже не нашлась что умного ответить. Выскажи он свои соображения сразу же за обедом, возможно, его удалось бы вразумить коллективно. Но осторожный маэстро приберег сии умные мысли на вечер и высказал Ольге наедине, когда она вернулась домой.

– У тебя что, с головой не в порядке? – выдала наконец ошарашенная девушка. – Может, тебе пора к психотерапевту сходить, или как они здесь называются? Предположить, будто Диего хочет нанять убийцу, чтобы от тебя избавиться, – это уже смахивает на манию преследования. Да на кой ему платить постороннему человеку за то, что он сам умеет в совершенстве?

– А чтобы его не заподозрили!

– Да ведь все равно заподозрят!

– Но у него будут убедительные доказательства, что он в это время был в другом месте и его видела куча народу!

– Не говори ерунды! Стал бы он прилюдно общаться с этим дядькой, если бы планировал такое тонкое дело! Их же половина коллектива видела вместе! Так заказы не делаются! Контакт заказчика с исполнителем тщательно скрывается.

– И откуда у тебя такие познания в тонкостях организации заказных убийств? – с ядовитой иронией поинтересовался Артуро. – Неужели твой бывший трепался с тобой о своей работе?

– Нет, – в тон ему съехидничала Ольга. – Представь себе, моим просвещением по части всяческой уголовщины занимался лично его величество. А уж он в этом разбирается получше тебя.

Возможно, они опять бы поссорились из-за дурацких опасений Артуро, но, к счастью, их прервали. Не успел мистралиец ответить что-то подобающее, как в комнате материализовался Мафей, и тема беседы была благополучно похоронена.

– Ольга, не раздевайся, – сообщил принц после приветствий. – Меня за тобой послали.

– Король? – уточнила Ольга, наскоро соображая, годится ли ее наряд для визита во дворец или переодеваться все же придется.

– Нет, Элмар. Говорю же, не переодевайся.

– Элмар только меня пригласил или нас обоих?

– Обоих, конечно.

– Гитару брать? – тут же уточнил Артуро, слегка приободрившись.

– Не знаю. Возьми на всякий случай. Плакса свою взял, но не уверен, что она тебе подойдет. Диего всегда говорит, что у товарища не инструмент, а дрова.

– Ой, Плакса тоже приехал? – обрадовалась Ольга. – Наконец-то я с ним хоть парой слов перекинусь без всей этой официальной ерунды!

Артуро настороженно приостановился, как это с ним всегда бывало при упоминании имени Диего, и уточнил:

– А этот… тоже будет там?

– Кто? – Мафей не понял или нарочно прикинулся особо недогадливым, чтобы заставить собеседника хоть раз назвать предмет разговора по имени.

Ольгу тоже всегда раздражала эта манера пользоваться всякими неприятно-обзывательными иносказаниями, когда у человека имя есть. Но вопрос насторожил и ее. Неужели Элмар не понимает, что, если эти двое соберутся вместе, вечер будет испорчен?

– Ольгин бывший, – уточнил Артуро, категорически не желая проявлять уважение к сопернику.

– Элмар пригласил всех, кто считает себя ее друзьями, – разъяснил принц. – Так что если он тоже себя таковым считает, то придет.

Вот молодец! Теперь получается, что Артуро и отказаться не может! Впрочем, если бы он сейчас встал в позу и начал отказываться, было бы еще хуже. Ольге пришлось бы либо тоже отказываться, чего ей совсем не хотелось, либо обидеть Артуро, бросив его одного дома без ужина. Да еще выслушать потом, что она предпочла ему ненавистного соперника, что она его не любит и тому подобный бред.

– Постой-ка, а при чем тут я? – спросила Ольга, обратив внимание на странную формулировку приглашения. – Почему именно моих друзей?

Мафей виновато задрал брови.

– Ольга, это сюрприз… Сама увидишь… Ну пожалуйста, все же потом скажут, что я разболтал и что мне ничего нельзя доверить…

Пришлось притвориться, что большая компания в гостиной Элмара действительно является для нее сюрпризом и что она в самом деле не ожидала застать здесь его величество Шеллара с супругой и придворным магом, его величество Орландо с невестой, Жака с Терезой и, разумеется, дона Диего – как же, отказался бы он лишний раз увидеться с Ольгой!

– А вот и виновница торжества! – радостно возгласил хозяин дома, распахивая объятия. – Мы уже заждались!

– А по какому поводу праздник? – уже искренне удивилась Ольга, услышав это. – Ведь вроде бы мой день рождения мы еще летом отметили…

– Я же говорил, что она не помнит! – засмеялся король. – Кто тут имел наглость со мной поспорить?

– Хорошо, с меня коньяк… – вздохнул шут.

– А что я должна была помнить? – Ольга уже испугалась, что прозевала какой-нибудь местный праздник вроде дня почитания какого-нибудь божества или последнего дня листопада.

– Напряги память, – с хитрой улыбкой посоветовал король, – и вспомни, что было в этот день год тому назад.

– Будет тебе измываться над бедной девушкой, – оборвал его Элмар и взял со стола наполненный бокал. – Как она тебе вспомнит, если она тогда еще и календаря не знала? Лучше скажи тост и заодно напомни Ольге, о каком знаменательном событии она забыла.

– Я бы поспорил, но уж так и быть. – Шеллар III последовал примеру кузена и обратился к присутствующим: – Ровно год тому назад народонаселение нашего славного королевства пополнилось еще одной подданной, дамой замечательной во всех отношениях, достойной всеобщего уважения и дорогой лично мне. За эту удивительную девушку я и предлагаю выпить, и попробуйте кто-нибудь сказать, что я не был подобающе краток в речах.

До Ольги наконец дошло, что именно в двадцать шестой день Багровой луны она переместилась в этот мир, только действительно забыла точную дату из-за длительного привыкания к новому календарю.

– Ой, спасибо! – растроганно ахнула она, всплеснув руками. – Я и не думала, что это принято праздновать…

– Да не то чтобы принято… – хихикнул Жак. – Но Элмар пожелал сделать тебе приятное и устроить небольшую вечеринку в твою честь.

– Неправда, – смутился герой. – Я хотел пригласить Ольгу и посидеть с ней вдвоем в библиотеке, как в тот первый вечер. Но все пожелали принять участие, вот и получилась вечеринка. А если кто-то попытается ее испортить, то получит в ухо лично от меня.

При этом первый паладин так пристально посмотрел по очереди на обоих Ольгиных кавалеров, что у нее возникла надежда хоть сегодня избежать конфликтов. Мистралийцы, видимо, тоже прониклись торжественностью момента и долгое время вели себя на удивление прилично.

Компания вскоре распалась на несколько разбредшихся по гостиной групп, как обычно бывает, когда количество гостей превышает пять-шесть человек. Потом эти группки стали курсировать между гостиной и библиотекой, куда все выходили курить, дабы не вредить ее величеству и заодно не подвергать ее искушению. Ольга первым делом посвятила свое внимание Плаксе, по которому действительно соскучилась, и при первой же возможности уединилась с ним в библиотеке. Его величество Орландо II, вырвавшись наконец из-под присмотра наставников, первым делом добыл из-за манжеты заначенный косяк и отвел душу.

– Унюхают, – с сомнением покачала головой Ольга, чувствуя резкое отличие аромата слимиса трехлепесткового от обычного табачного дыма.

– Не унюхают, – беззаботно отмахнулся Плакса, поправляя непослушное ухо. – А если и так – что я, отчитываться должен? Я король или хрен собачий? Ну где это видано, чтобы правящий монарх испрашивал разрешения всякий раз, как ему захочется пыхнуть травки! Кстати, какой же я невежа, даме предложить забыл… Будешь?

– Нет, спасибо, – засмеялась Ольга. – А то вдруг я обкурюсь и начну буянить?

– Да, если ты побьешь Элмара, это будет очень невежливо, – хихикнул шкодливый король.

– Нет уж, если я начну буянить, то первым делом побью двух противных мистралийцев, которые ведут себя, как придурки.

– Что, оба?

– А ты думал, твой любимый наставник – святой? Оба врут, оба друг на друга волком смотрят, и каждый другого подозревает в неком чудовищном коварстве. А кое-кто еще и дерется.

Плакса мягко улыбнулся и сделал паузу на очередную затяжку.

– Поверь мне как специалисту, – сказал он затем. – Этот досадный перекос имеет место только из-за того, что у Артуро кишка тонка подраться с Кантором. Если бы у бедного трусоватого барда была возможность, он бы с радостью растерзал ненавистного соперника, потоптал ногами и спел над трупом непристойные куплеты. Я ведь это чувствую, ты сама знаешь. Его ненависть, его страх, его на всю жизнь ушибленное самолюбие… Нет, пойми меня правильно, я, конечно, болею за Кантора, но не стал бы из-за этого сочинять и обманывать. Так оно и есть.

– Да я тебя и не обвиняю, – пожала плечами Ольга. – Я сама знаю, что Артуро боится до потери рассудка. Потому и мелет что ни попадя. И про самолюбие тоже знаю. А Диего он ненавидит из-за того, что тот его откровенно презирает. А еще люди частенько ненавидят тех, кого боятся.

– Как любит выражаться Шеллар, логично. Но должен сказать, Артуро и тебя почему-то боится. Так что прими к сведению.

– Да нет, ты, наверное, неправильно понял. Он не меня боится, а опасается, что я его брошу.

– Правильно опасается. Ты его бросишь.

– Так, ты лапшу-то мне не вешай, провидцем не прикидывайся! Мне уже рассказали, как ты предсказываешь будущее и что тебе для этого надо. Хочешь сказать, что твое величество во дворце голодом уморили и у тебя опять дар открылся?

– Не-эт, – довольно протянул ясновидец, с блаженной улыбкой выпуская дым под потолок. – Это моя личная догадка, о которой никто пока не знает. Когда-то давно я видел детей Кантора. Знаешь, младший был очень сильно похож на тебя…

– Тьфу ты, я думала, он серьезно! – рассердилась Ольга. – Прикалывался бы на какую-нибудь другую тему! Думаешь, это смешно? Может, Диего хотел бы завести детей, может, он переживает из-за невозможности, а тебе лишь бы посмеяться! Сам-то с Эльвиры пятерых требуешь!

– Ладно, ладно, будем считать, что я ошибся! – легко согласился покладистый товарищ. – Только все равно рано или поздно судьба все расставит по местам.

– Это намек на то, что все наши общие знакомые тоже болеют за Диего?

– Нет, на то, что вы связаны двумя проклятиями. Куда вы денетесь. Он попробовал, и что у него получилось? Позорище одно. Теперь вот ты пытаешься. Кстати, попробуй как-нибудь на досуге обдумать мотивы своих поступков, честно, не обманывая себя. Не получится ли в результате, что ты так упорно держишься за Артуро только из духа противоречия? Ты же такая, это все знают. Как угодно, лишь бы наперекор. Вот суждено тебе быть с одним, а ты нарочно к другому тянешься, чтобы не следовать судьбе, не плыть по течению. Опять же – все болеют за одного, а ты нарочно с другим, чтобы не указывали.

К счастью, во время этой глубокомысленной речи в библиотеку вошли Диего и Шеллар, так что товарищу Орландо пришлось свернуть свою агитацию.

– Фигню городишь! – прямо с порога возмутился мистралиец. – Ольга до сих пор не бросила своего страдальца только из жалости, а вовсе не из-за каких-то неосознанных противоречий!

– Тебя мне тоже жалко! – не осталась в долгу Ольга. – Но это ничего не меняет!

– Орландо, как тебе не стыдно? – перебил Шеллар. – Ты же король, а ведешь себя как дитя малое! Спрятаться от наставника, чтобы тайком покурить травку, – это романтика подросткового возраста, а ты старше меня!

– А чего они мне вечно запрещают! – тут же начал оправдываться нашкодивший повелитель Мистралии.

– Кроме того, я, кажется, простым и доступным языком просил вас всех держаться в стороне от конфликта Ольгиных кавалеров, не склонять ее на какую-либо сторону и ни в коем случае не разводить здесь пропаганду. Она должна сама разобраться в своей личной жизни, давить же на нее в этом вопросе недопустимо. Даже обычные советы и демонстрация ваших пристрастий будут крайне неуместны. И что я вижу? Стоило тебе употребить один-единственный косяк, и у тебя все вылетело из головы.

Произнеся эту обличительную речь, его величество привычно сложился, опускаясь в кресло, и принялся набивать трубку. Пристыженный коллега умолк. Диего наградил его укоризненным взглядом, прислонился плечом к ближайшей полке и молча добыл из кармана сигары.

– Ваше величество, – рискнула поинтересоваться Ольга, – а лично вы действительно так беспристрастны в этом вопросе или из вежливости соблюдаете нейтралитет?

– Разумеется, я глубоко пристрастен, как и все, – не стал вилять Шеллар III. – Но в отличие от некоторых нахожу неподобающим публично это проявлять. Да, мне было бы приятно видеть вас вместе, и мне действительно больше нравится Кантор, чем маэстро Артуро. Но навязывать тебе мои личные предпочтения было бы неэтично. Другое дело, если бы у меня кроме впечатлений имелись какие-либо факты…

– В переводе с дипломатического языка на человеческий – изложите мне свое мнение, только когда у вас будет на руках документально зафиксированный компромат, – невесело вздохнула Ольга. – И вы его активно ищете, если я вас хоть немного знаю. А сами изволите толковать об этичности и недопустимости…

– Почему ты так думаешь? Мне просто любопытно, кто же это умудрился так необычно поколдовать над беднягой. И моему придворному магу, кстати, тоже любопытно. Кроме того, любой новый человек, оказывающийся в моем окружении, обязательно проверяется департаментом Безопасности. Это стандартная обязательная процедура. Ты бы видела, какое досье у меня собрано на Кантора! Раз уж так вышло, что Артуро стал появляться вместе с тобой в обществе моего величества, его надлежит проверить, как и всех. Мы с Флавиусом уже убедились, что он действительно попал к тебе случайно, что ни на кого он не шпионит и связей с папиной партией не поддерживает, хотя при этой недобитой организации до сих пор обретается его тетушка. Иного компромата, скорее всего, тоже никакого не обнаружится. Однако есть повод задуматься. Раз ты сама об этом заговорила, значит, сама же и подозреваешь, что должен быть?

«Ведь не один раз уже зарекалась вести дискуссии с его величеством! – мысленно упрекнула себя Ольга. – Он, как всегда, ни при чем и ничего такого не имел в виду, а я опять дура получаюсь!»

– Нет, – упрямо возразила она. – Я думаю, что это подозреваете вы!

– Мне глубоко безразлично, насколько безупречно прошлое маэстро и насколько он с тобой откровенен. Это, повторяю, твое личное дело. Его проверяют на связи с иностранной разведкой и моими политическими противниками. Личная жизнь и моральный облик не интересуют департамент Безопасности.

Ольга вздохнула.

– Какой из него шпион? Вам самому не смешно?

– Ты имеешь в виду, что он до дрожи боится Кантора? Ты уверена, что искренне?

– Уверена. Иначе он бы давно прекратил бояться, видя, что меня это раздражает. А Диего нарочно его пугает, наверное, добивается, чтобы мы все-таки поссорились.

– Неправда, – тут же возразил упрямый мистралиец. – Я его ни пальцем не тронул, ни слова грозного не сказал. Мы вообще не виделись с тех пор.

– А как ты на него сегодня смотрел?

– Так, как он заслуживает. Если ты полагаешь, что я должен его уважать, – объясни за что.

– Н-да, – прокомментировал король. – Им действительно лучше не встречаться. Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

– А вот ты мне обещал сказать: кто этот дяденька, которого ты напугал сегодня в кафе? – тут же спросила Ольга, вспомнив об этом загадочном господине.

– О, действительно, чуть не забыл! – спохватился Диего. – Ваши величества, а ну-ка подумайте, никому из вас не нужен случайно квалифицированный палач хинской школы?

– Откуда я знаю? – немедленно отозвался Орландо. – Это надо у министров спрашивать.

– Он… палач? – изумленно выдохнула Ольга, пытаясь совместить милого дядечку с его зловещей профессией.